444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Старый » Мировое господство (СИ) » Текст книги (страница 11)
Мировое господство (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 16:30

Текст книги "Мировое господство (СИ)"


Автор книги: Денис Старый



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– А вот это хорошо. Вот этих людей нужно доставить в Петербург, наградить, чтобы и другие тоже захотели поступать так же. Того и гляди, расширять ещё больше число твоих людей не придётся, – сказал я, а затем не удержался от замечания: – А то ты уж обижайся или нет, это мне всё равно, Тайная канцелярия, конечно, работает отменно, но и жрёте же вы…

Девиер понурил голову. Что было, то было, и спорить здесь оказалось бы совершенно бессмысленно. По его же бумагам, которые он предоставил мне и которые я в течение нескольких часов изучал, прежде чем начать разговаривать с этим важнейшим для России чиновником, всё выглядело так, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и количество средств, уходящих на обеспечение деятельности Тайной канцелярии, превысит миллион рублей. А это, между прочим, сумма, сравнимая со всеми деньгами, которые, насколько я помню, до моего появления тратились на всю российскую армию.

Очень много уходит денег. И мне, как бывшему аудитору, было крайне важно посчитать, насколько эффективны методы Тайной канцелярии и насколько они экономят те средства, которые пришлось бы потратить, действуя не тайными методами, а напрямую, как раньше Россия в основном и поступала.

Ведь шпионаж, контрразведка, подкуп, тайные операции – всё это может быть весьма полезным, но только при условии, что результат действительно оправдывает затраты. А когда ведомство начинает существовать ради собственного существования, постоянно расширяет штат и требует всё новых ассигнований, тут уже возникает вопрос, кто кому служит – государству Тайная канцелярия или государство Тайной канцелярии.

– В Петербурге что? – спросил я, решив пока не развивать неприятную для Девиера тему.

– Иностранных агентов много, государь, но выявляются они очень быстро, – ответил он и принялся перечислять наиболее интересные случаи.

Когда я постарался понять, почему так происходит и отчего никто из вельмож, к которым обращаются англичане или голландцы, не соглашается сотрудничать, картина начала вырисовываться весьма любопытная. Пруссаки тоже пробуют внедрять своих шпионов, даже австрийцы, хотя они наши союзники, отметились. И всех их неизменно сдают почти с первой же попытки вербовки. Причём не только из страха перед наказанием, что было бы вполне понятно, но и по причинам, которые мне хотелось выяснить особенно подробно.

– Ну и какие у тебя выводы? – спросил я, когда Девиер закончил перечислять очередных неудачливых вербовщиков.

– С одной стороны, страх, ваше величество, с другой – ещё и гордость за Отечество, – ответил Антон Мануилович. – Служить какой-либо другой державе нынче не просто не в почёте, а считается унижением. Даже в негласный кодекс чести уже занесено, что служба любому другому государю лишает чести всякого дворянина.

– Рисуешь такую картину, что, того и гляди, скоро и Тайная канцелярия будет не нужна, – сказал я и чуть было не рассмеялся, заметив, как Девиер не сумел скрыть своего испуга.

Ну конечно, если шпионов не будет, а ведь почему-то в нынешнем времени люди вполне способны поверить, что можно окончательно искоренить и шпионаж, и коррупцию, тогда зачем вообще нужна Тайная канцелярия? Вот только я прекрасно знаю, что ни то ни другое искоренить невозможно.

Коррупцию можно и нужно ограничивать, с ней необходимо бороться, создавать такие условия, при которых воровать становится опасно и невыгодно. Но уничтожить её полностью попросту невозможно, поскольку человеческая сущность всё равно остаётся алчной.

После очередного витка борьбы с казнокрадством обязательно наступает момент, когда чиновнику начинает казаться, что буря миновала. И вот тогда у него появляются мысли, как бы сделать собственную жизнь, а заодно жизнь детей и внуков сладкой как минимум на три поколения вперёд. Желательно за счёт государева имущества, разумеется. Причём чем выше положение такого человека, тем больше у него возможностей убедить самого себя, что он вовсе не ворует, а лишь получает заслуженное вознаграждение за труды на благо Отечества.

Поэтому я и не собирался верить в сказки о всеобщей честности, пусть даже Девиер действительно добился весьма впечатляющих результатов. Сегодня дворяне гордятся службой России, завтра кто-нибудь решит, что иностранный государь заплатит больше. Сегодня шпионов выдают с первой попытки вербовки, завтра научатся скрывать собственные связи.

И чем успешнее работает Тайная канцелярия, тем изобретательнее будут становиться наши противники. Это естественный процесс, который я прекрасно понимал и который совершенно не позволял расслабляться.

Карета мерно шла, уже постукивая колёсами по деревянным кругляшам, которыми была вымощена часть петербургских дорог. Разумеется, не вся столица могла похвастаться подобным благоустройством, да и мостить старались прежде всего те улицы, которые не должны были постоянно затапливаться. Но сам факт, что мы уже можем позволить себе такие работы, радовал.

А Девиер тем временем продолжал докладывать, теперь уже подробно, с именами, датами и обстоятельствами.

Устал… вот опять нужно показать власть, наказать, нужно. И фамилии всякие интересные звучат у Девиера.

Глава 14

Петербург.

Июнь 1727 года.

Англичанка гадит… Как емко сказал когда-то… нет еще не сказал, а может и не скажет уже. У Василия Ивановича Суворова сын родился и нарекли его Александром. Вот только явно же, что это не тот, кто в иной реальности стал величайшим полководцем. Да и на три года раньше Александра Васильевича Суворова Италийского родился мальчик.

Жаль… Но его наследие живет. И не только фраза про англичанку прозвучала, но и многое из книги «Наука побеждать» нынче используется русской армией.

Но что делать? Как отвадить наших клятых конкурентов гадить нам? Сегодня взяли десяток шпионов и провокаторов. А завтра? Они же, как мухи на мед лететь будут, а направление полета уже известно. Все эти вопросы я задавал сам и себе, и несколько меняя формулировки, Девиеру.

Понятно было, что те же англичане, да и французы, которые, по сути, в коварстве друг другу не уступают, хотя в будущем островитяне во многом переплюнут лягушатников, ищут объяснение нашему неожиданному возвышению.

Для них всех нужно было какое-нибудь простое, понятное, желательно совершенно очевидное объяснение, откуда у России появилось такое могущество. Ведь признать, что государство способно за несколько лет существенно изменить собственную экономику и организацию управления, означало бы признать и другое: у себя дома они далеко не всё делают правильно.

Уверен, что у наших потенциальных врагов… Да почему потенциальных? Мы уже ведём войну, хотя непосредственного соприкосновения с Францией пока ещё не произошло, но оно неизбежно. Так вот, у них никак не укладывается в голове, что Россия способна развиваться не только благодаря золотым и серебряным приискам, но и интенсивно, вглубь, совершенствуя собственную экономику, повышая производительность труда, увеличивая объёмы производства за счёт механизации и более правильной организации работы.

Все эти понятия не просто логичны, они практически аксиома для любого экономиста из будущего, даже если это будущее всего лишь следующий век по отношению к нынешнему, в котором я проживаю. Но людям сегодняшнего времени многое из этого чуждо. Они привыкли измерять богатство государства количеством золота в казне, численностью населения, площадью владений и количеством солдат, которых можно поставить под ружьё. А то, что одна хорошо организованная мануфактура способна произвести больше продукции, чем десяток плохо устроенных, для многих пока ещё вовсе не очевидно.

Ведь в Англии до сих пор ещё овцы не съели людей. Точнее, процесс этот продолжается, хотя начался уже давно. Помещики выгоняли крестьян с их земель, поскольку ведение крестьянского хозяйства для английского землевладельца оказывалось менее выгодным, чем овцеводство. Шерсть приносила деньги, деньги позволяли расширять хозяйство, а люди, которые поколениями жили на этих землях, внезапно становились совершенно лишними.

И получалось, что англичане избавились от крепостной зависимости задолго до того, как это сделают в России, но вовсе не потому, что осознали моральную сторону подобного явления или поняли, насколько плохо крепостничество влияет на экономику в период товарного производства и промышленного переворота. Они просто выгоняли крестьян, а потом принимали законы, по которым этих же людей можно было вешать в городах за бродяжничество. Ведь средств к существованию у них попросту не оставалось, и человек оказывался виноват уже в том, что не имел ни земли, ни работы.

Вот отсюда и многие заводы в Англии, где для каждого заводчика существовал огромный выбор, кого именно принимать к себе на предприятие. А у людей появлялась бешеная мотивация работать, поскольку это было единственной возможностью хотя бы временно, хотя бы ненадолго продлить свою жизнь. Вернее, своё весьма убогое существование. И вот такую систему некоторые ещё будут называть естественным и прекрасным развитием свободного труда.

Разумеется, я не собирался утверждать, что у нас всё идеально. До этого ещё очень далеко, и многие российские порядки ничуть не лучше английских. Но я хотя бы понимал, куда нужно двигаться, и старался сделать так, чтобы рост промышленности не обязательно сопровождался превращением сотен тысяч людей в нищих, готовых работать за миску похлёбки. Для России, с её огромными пространствами и недостатком населения, подобный путь вообще выглядел бы крайне неразумным. Нам нужны люди, причём не просто рабочие руки, а люди здоровые, обученные, способные создавать семьи и растить детей.

– Вот поэтому, Антон Мануилович, – объяснял я, практически словно лекцию читая отдельно взятому студенту, – только золото их и интересует. Они думают, что все наши успехи заключаются лишь в том, что мы наткнулись на золото, которое прямо под ногами лежит, и собираем его тысячами пудов, даже никаких усилий для этого не предпринимая. Им проще поверить в сказочные богатства наших приисков, чем в то, что мы научились лучше работать.

Девиер внимательно слушал, хотя, подозреваю, далеко не все мои экономические рассуждения были ему одинаково интересны. Впрочем, он человек умный и прекрасно понимает, что государственные финансы непосредственно связаны с его собственной деятельностью. Чем богаче Россия, тем больше денег можно выделить на безопасность, но и тем больше желающих найдётся поживиться за наш счёт. Поэтому пусть слушает, ему полезно.

– Именно поэтому до сих пор не иссяк поток иностранцев, прежде всего английских католиков, которые едут от гнёта своих правителей к нам в поисках лучшей жизни. То же самое касается и французских гугенотов, протестантов, – продолжил я. – Люди видят, что здесь можно получить землю, работу, защиту закона и возможность жить без постоянного страха за собственную веру. А нам это выгодно, поскольку каждый такой переселенец, если правильно его устроить, становится ещё одним работником и налогоплательщиком.

– Так и есть, ваше императорское величество. Потоки не только не иссякают, но приходится строить дополнительное временное жильё, чтобы размещать прибывающих людей, – подтвердил Девиер. – И этим летом, я так полагаю, не менее двухсот тысяч человек, если будет хорошее сообщение морем, к нам прибудут.

Я хотел только присвистнуть. Двести тысяч! Даже для России, которая, по моему мнению, остро нуждалась в населении, это была совершенно невероятная цифра. Причём речь ведь шла не о переселении людей внутри страны, а о приезжих, которым нужно предоставить жильё, работу, продовольствие, обеспечить хотя бы минимальное знание языка и возможность устроиться на новом месте. Если подобный поток продолжится, то в какой-то момент Россия действительно рискует надорваться от слишком большого количества переселенцев.

Да, земли у нас много, есть куда распределять людей. Заводы строятся, и квалифицированные рабочие нужны буквально повсюду, не говоря уже о строителях, мастерах, инженерах и тех, кто умеет обращаться со сложными механизмами. Но одно дело – иметь потребность в людях, и совершенно другое – суметь принять их так, чтобы они действительно приносили пользу. Ведь если двести тысяч человек окажутся без работы и средств к существованию, мы получим не усиление государства, а огромную социальную проблему, да ещё и созданную собственными руками.

Такими темпами в Россию ещё никогда не приезжали. Даже близко сопоставимого переселения, насколько я помнил историю, не случалось. И это ведь только через Петербург, Ригу, Гельсингфорс, куда люди прибывают Балтикой. А ещё существует южное направление, через Дикое поле, от Австрии и Центральной Европы, через польскую границу. Несмотря на то что поляки начинают играть в очень опасные для всех игры, но прежде всего для самих поляков, люди идут и оттуда.

Причём приезжают далеко не одни бедняки, которым дома стало нечего есть. Среди переселенцев имеются ремесленники, купцы, учёные, офицеры, люди с некоторым капиталом, которые готовы вкладывать его в новое дело. И вот таких особенно важно не растерять, не заставить месяцами обивать пороги чиновничьих кабинетов, добиваясь разрешения открыть мастерскую или получить участок земли. Я прекрасно понимал, что даже самая разумная политика может быть испорчена несколькими тысячами мелких чиновников, каждый из которых считает себя вправе решать судьбу приехавшего человека.

– Надо будет провести основательную перепись населения. Как мне кажется, данные с прошлого года уже сильно устарели, – произнёс я вслух собственные мысли.

Те сведения, которые год назад были окончательно сформированы в ходе большой аудиторской проверки и на основании которых принимались многие решения, сейчас, как я уже почти не сомневался, совершенно не соответствовали действительности. Если мы семимильными шагами даже не идём, а бежим вперёд, если развиваемся таким образом, что даже наши враги не могут найти объяснение происходящему, кроме как наличием слишком большого количества золота и серебра, значит, нам самим необходимо постоянно уточнять, чем именно мы располагаем.

А ведь золото – это очень примитивное объяснение государственного могущества. Можно иметь полные сундуки драгоценного металла и при этом не иметь возможности построить хороший корабль или вооружить армию. И наоборот, государство, способное производить нужные товары, обучать людей и правильно распоряжаться собственными ресурсами, будет сильным даже при относительно скромных запасах золота. Но не будем же мы устраивать ликвидацию экономической безграмотности нашим противникам? Пусть продолжают думать, что всё дело в приисках, а мы тем временем займёмся настоящими причинами нашего успеха.

Так что нужна ещё одна проверка. Аудиторская, контрольная, с уточнением численности населения, распределения людей по губерниям, количества работающих предприятий и того, насколько эффективно используются государственные средства. И особенно важно проверить, как устраиваются переселенцы. Ведь если в отчётах всё прекрасно, а на деле люди месяцами живут в бараках и не могут найти работу, значит, кто-то из чиновников либо плохо исполняет обязанности, либо откровенно врёт.

– Вы сие, ваше императорское величество, хотите поручить мне? – спросил Девиер, когда я закончил рассуждать.

– Нет, это забота канцлера Неплюева. Кстати, почему он меня не встречает? – поинтересовался я, вспомнив, что среди чиновников, прибывших навстречу, главу правительства так и не увидел.

– Готовит обстоятельный доклад по всем тем делам, которые им были совершены, – ответил Антон Мануилович. – А ещё я даже не знаю, правильно ли он поступает, но, по словам самого канцлера, ваше императорское величество больше оценит, что он на один день больше проработал, больше подготовился, чем если этот один день проведёт лишь только в беседах с вами.

Я пристально посмотрел на Девиера. Не понравились мне эти слова. Совершенно не понравились, причём не столько из-за отсутствия Неплюева, сколько из-за того, каким образом глава Тайной канцелярии преподнёс мне это обстоятельство. Вроде бы ничего особенного не сказал, даже оставил за собой возможность отступить, мол, не знает, правильно ли поступает канцлер. Но ведь именно так и начинаются придворные интриги, когда один сановник осторожно подталкивает государя к недовольству другим.

– Если начнёшь играть в такие игры, попробуешь кого-то мне подставлять, вот как сейчас, чтобы я разгневался на канцлера… То не слишком ли ты зарываешься? Может, мне пора и тебя сменить? – жёстко сказал я, не отводя взгляда.

И словно бы я заранее всё рассчитал, карета как раз на этих словах остановилась. Внутри установилась почти абсолютная тишина. Даже уличный шум, который ещё мгновение назад доносился снаружи, показался каким-то приглушённым. Девиер сидел напротив меня и, судя по всему, прекрасно понимал, что сейчас речь идёт вовсе не о какой-то неудачной фразе.

– Ваше императорское величество, если в чём-то провинился, то готов понести любое наказание, – произнёс он, склонив голову.

Сказал и запустил у меня очередной мыслительный процесс. Нужно тасовать всю эту камарилью. Просто необходимо, причём не откладывая на потом. Слишком долго одни и те же люди занимают важнейшие должности, слишком привыкли к собственному влиянию и начинают считать, что государственная власть принадлежит им чуть ли не по праву. И ведь самое неприятное, что подобное происходит даже с теми, кто ещё совсем недавно прекрасно понимал цену собственного положения.

Вот взять того же Антона Мануиловича. Португальский еврей, который, по идее, должен мне пятки лизать только за то, что я когда-то, вернее мой предшественник, заметил его и принял на службу. А теперь я возвысил его до совершенно необычайных высот, предоставил такую политическую власть, какой, наверное, кроме меня, в этом государстве никто и не обладает. И что же? Уже начинает осторожно играть в собственные игры, проверять, насколько далеко можно зайти, и, возможно, даже пытаться влиять на мои отношения с другими сановниками.

Нет, я вовсе не собирался утверждать, что Девиер уже превратился в опасного интригана. Может, действительно неудачно выразился, а я просто слишком хорошо знаю, к чему подобные разговоры приводят. Но власть пожирает даже тех, кто должен быть благодарен, кто когда-то был голоден и прекрасно понимает, насколько плохо возвращаться в этот самый голод. Причём чем выше человек поднимается, тем быстрее забывает, что ещё совсем недавно не имел ничего.

Особенно опасно это в Тайной канцелярии. Ведь её глава знает слишком много, располагает людьми, которые умеют добывать сведения, и имеет возможность не только обнаруживать заговоры, но и создавать видимость их существования. Достаточно вовремя подбросить государю несколько правильно подобранных донесений, и можно добиться отставки практически любого чиновника. А если государь начнёт безоговорочно верить подобным бумагам, то очень скоро окажется, что страной управляет вовсе не он, а тот, кто решает, какую информацию ему показывать.

Но ничего… Меньшикова возвращаю в Петербург. А этот как раз очень сильно голодный, сильный, на подъёме. Он значительной частью принизит и самого Девиера, который когда-то был практически слугой Меньшикова, и всех остальных. Причём мне вовсе не требуется делать Александра Даниловича всесильным, как это уже однажды случилось. Достаточно предоставить ему определённые полномочия и дать понять, что государь готов выслушивать его мнение. Остальное он сделает сам, уж в чём-чём, а в придворной борьбе Меньшиков всегда был настоящим мастером.

А после того урока, который я преподал Меньшикову, думаю, пусть и ненадолго, но года два-три он должен оставаться цепным псом, который будет меньше грабить, но больше служить мне и кусать тех, кто посчитал, будто уже заработал себе неприкосновенность. Конечно, и за самим Александром Даниловичем придётся присматривать, причём очень внимательно. Но в том-то и заключается смысл подобной системы, чтобы никто из приближённых не чувствовал себя совершенно незаменимым и не мог безнаказанно распоряжаться государственными делами по собственному усмотрению.

Впрочем, Девиеру обо всём этом знать совершенно необязательно. Пусть пока размышляет над моими словами и делает правильные выводы. Я не собирался устраивать ему разнос перед самым въездом в столицу, тем более что по существу его работа меня вполне устраивала. Но напомнить, кто именно здесь принимает окончательные решения, оказалось совершенно нелишним.

– Ваше императорское величество, – раздался голос Степана из переговорного устройства внутри кареты. Сам он находился снаружи, рядом с кучером. – Всё готово для того, чтобы вас встречать.

– Ровно минута, я выхожу. Где императрица? – спросил я, одновременно давая Девиеру понять, что разговор пока закончен.

– Она и будет вас встречать, как жена мужа, вернувшегося из похода, – сказал Антон Мануилович, явно будучи знакомым с тем праздником, который устраивался сейчас в Петербурге по случаю моего возвращения.

И я пошел купаться в своей славе. Приятно, черт возьми, не отнять, ни прибавить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю