Текст книги "Красная дорама 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Кащеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
5. Долгожданная встреча
Под пытливым взором по-прежнему непокоренной девушки-кореянки с картины на стене мы с Джу проследовали через ее кабинет в заднюю комнату. Включив «шумелку», Мун Хи опустилась в кресло и указала мне глазами на другое – не соседнее, через стол от себя. Знак ли это? И знак чего?
Что толку гадать – все и так вот-вот прояснится…
– Ты, вообще, как? – начала с участливого вопроса начальница. – Я про самочувствие. А то вон, смотрю, засыпаешь за рабочим столом…
– Да, что-то вдруг сморило, – поморщился я от неприятного воспоминания о глупых метаниях во сне. – Но вообще – нормально. Нет, бывало, конечно, и лучше… Но раз с больничной койки взашей выгнали – значит здоров, – бодро закончил я – почти такими же словами, как ответил утром полковнику Кану.
– В том госпитале у нас вообще никого долго не держат, – заметила на это Джу, моим полушутливым ответом, видимо, вполне удовлетворившись. – Хи Рен, вон, тоже через неделю уже выписывают. Ну да она и сама рвется в Пхеньян – боится лишний день пропустить в Первой школе.
Кстати, сидеть в этом учебном году на уроках девочке предстояло еще довольно долго: как я уже где-то слышал, летние школьные каникулы начинались в стране только чуть ли не в конце июля.
– Хи Рен и в госпитале времени не теряет, – не преминул сообщить я собеседнице. – Вовсю учебники читает!
– Знаю, – с усмешкой кивнула Мун Хи. – Кто, по-твоему, отправил ей туда книги?
Ну да, логично. Хотя, конечно, одно дело – учебники получить, и совсем другое – реально по ним заниматься. Но, как видно, в сознательности своей младшей сестры ее онни ни на йоту не сомневалась.
– В общем, извини, что внезапно вызвала с больничного, – продолжила между тем моя начальница – и впрямь не без тени виноватой улыбки где-то в уголках губ, – но у нас тут как всегда – на снег да еще иней… Ни вздохнуть, ни головы поднять! Некогда болеть, в общем!
– Да? А разве мы уже не победили? – в принципе, ожидавший какого-то подобного поворота, все же спросил я.
– Победить-то победили… Верно! – словно опомнившись, резко тряхнула головой Джу. – Давай-ка сперва введу тебя в курс дела. В части, касающейся непосредственно Пэктусан – остальное не наш с тобой вопрос. Итак, что до концерна, то с уверенностью можно сказать одно: Седьмое Управление наконец полностью наше!
– Только Седьмое? – разочарованно выскочило у меня.
– Пока так. Не скрою, я и сама рассчитывала также на Восьмое и, возможно, на Девятое – и в какой-то момент казалось, что они уже упали ко мне в руки, как перезрелые груши, но… Нет, не срослось.
В структуре «родного» концерна я уже более или менее разбирался. Основных «рабочих» Управлений в нем насчитывалось как раз три – наше Седьмое, а также упомянутые Мун Хи Восьмое и Девятое. Когда-то это были три отдельных, самостоятельных госпредприятия, однажды объединенных под одной общей вывеской. Именно они и вели всю профильную деятельность Пэктусан, отчасти поделив ее между собой, отчасти до сих пор друг друга дублируя, а отчасти успешно кооперируясь. Так, например, опытный цех на первом этаже здания обслуживался техниками и инженерами из Седьмого Управления и процентов на девяносто нами же снабжался сырьем, при этом фактически управлялся Восьмым, а работал в основном на Девятое – хотя и наши, и Восьмого задачи тоже решал.
Остальные семь Управлений концерна – с Первого по Шестое и Десятое – занимались кто чем. Третье, например, ведало снабжением Восьмого и Девятого – у нас же для этого имелся собственный отдел, выходцем из которого, напомню, и был я сам. А, скажем, Пятое Управление отвечало за социальное обеспечение – но только для Седьмого и Восьмого, Девятое исстари держало для этого свою локальную структуру…
В общем, та еще мозаика наблюдалась. Думаю, на эффективности работы концерна это сказывалось самым непосредственным образом – и, понятно, отнюдь не в лучшую сторону. Подмяв под себя «большую тройку» Управлений, Джу, пожалуй, сумела бы все это безобразие упорядочить – но, получается, не дали. Не иначе, кому-то царивший в Пэктусан бардак был выгоден – хотя тут, может, уже и домысливаю по привычке…
– Надо же, – покачал я головой. – А в госпитале ходили слухи, что по всей стране армия здорово прижала хвост госбезопасности… Но получается…
– Прижала, – неожиданно подтвердила моя собеседница. – Однако в последний момент в схватку вмешалась некая третья сила… – сглотнув, Мун Хи замялась.
– Если что, у меня вроде как полный допуск, – напомнил я ей, хитро прищурившись.
– Да в курсе я, – недовольно скривилась Джу. – Просто сама пока не до конца понимаю, как там, наверху, все происходило… Но, скорее всего, встряла «35-я Комната»… – выразительно посмотрела на меня собеседница – очевидно, это название должно было говорить само за себя. Увы, не мне.
А вот о том, что в первомайских событиях схлестнулись не две противоборствующие силы, а целых три, краем уха я действительно слышал – врачи в госпитале между собой что-то такое обсуждали. Кстати, про какую-то номерную комнату вскользь там тоже звучало, но я тогда не придал этому особого значения – решил, что речь идет о больничной палате.
– Допускаю, что сам по себе наш Пэктусан «35-ой» без надобности, – задумчиво проговорила между тем начальница Управления. – Ее могли подтянуть лишь для того, чтобы не дать слишком уж усилиться нам, Минобороны. И концерн – далеко не главный приз в этой игре. Так что не исключено, что именно здесь наглухо упираться они не станут и у нас еще будет шанс ситуацию додавить.
– То есть впереди новые похищения и пострелушки? – без особого энтузиазма хмыкнул я.
– Как раз – исключено! – отрезала Джу. – Сам, – показала она глазами куда-то под потолок, – вот прям Сам-Сам, – подчеркнула дополнительно, – был всем случившимся крайне недоволен. И прямо сказал, что если что-то подобное повторится, разбираться, кто первый начал, не станет – разгонит к демонам всех, не взирая на прежние заслуги.
– Ясно, – кивнул я.
– По моим ощущениям, ситуация в итоге подвисла в неустойчивом равновесии, – продолжила Мун Хи. – И любая мелочь способна склонить ее в пользу той или иной стороны… То есть мы можем как развить успех – так и потерять уже вроде бы завоеванное. Чего бы очень не хотелось – только-только я по-настоящему развернулась в «Семерке». Вышвырнула нелояльных начальников отделов, взяла под контроль финансовые потоки…
– Только начальников отделов? – почти на автомате уточнил я, подспудно думая при этом, где бы и как беспалевно выяснить насчет загадочной «35-й Комнаты».
– Ну, несколько их замов еще, а заодно и своего собственного. На седьмой этаж я его давно не пускала, но уволить не могла… Теперь – сделала. А вот до рядовых сотрудников руки еще не дошли, даже языкастого соседушку твоего, этого Пак Чин Хва, пока не турнула – хотя вот уж кто точно заслужил… А что? – кажется, удивилась моему вопросу собеседница.
– Да просто шел когда от проходной – показалось, пусто у нас сегодня как-то, – пожал плечами я.
– Так на полях же все, – развела руками Джу. – Хорошо, если треть народа на месте!
– На полях?
– Я сказала что-то непонятное? – слегка сдвинула черные брови к переносице начальница Управления.
Вообще-то, именно так – но ведь не признаешься же…
– Да, да, конечно, все на полях, что тут может быть непонятного-то? – торопливо закивал я.
– Посевная – дело государственной важности! – менторским тоном произнесла на это моя собеседница.
На полях, посевная… Если все это не так любимые корейцами витиеватые иносказания…
А, точно! Помнится, Ан Дон Хён – второй мой бывший коллега-курьер, помимо Пака – когда в первый раз зашла речь о Тридцатидневной весенней битве, заявил, что нас это особо и не коснется: так или иначе, поедем в мае всем отделом в подшефный сельхозкооператив, рис сажать!
Похоже, не просто всем отделом, а минимум всем Управлением, а то и всем концерном… Если не всей страной, к слову – государственной же важности дело!
– Да, разумеется, – пробормотал я. – Рис сам себя не посадит…
– Иногда твои реакции, Чон, меня просто поражают, – хмуро буркнула Мун Хи.
– Сам себе периодически удивляюсь, – развел руками я. – Это все после того злосчастного удара головой! Бывает – ни с того ни с сего вдруг торможу. Но случается ведь и наоборот! – ненавязчиво напомнил я о своих заслугах. – Ну, ты понимаешь…
– Умом понимаю, но не перестаю недоумевать, – вздохнула Джу. – Ладно, проехали, – махнула она рукой. – Не мне жаловаться на эти твои… странности. Без них я бы тут сейчас не сидела… Короче, в посевной-то все и дело! – неожиданно заявила она.
На этот раз уточняющих вопросов я на всякий случай задать не поспешил, но, помолчав, моя собеседница приступила к объяснениям и сама:
– Как ты наверняка знаешь – а если вдруг забыл после той встречи со шкафом, то я напомню, – не преминула все же вставить шпильку она, – у Пэктусан три подшефных сельхозкооператива. Два – непосредственно под Пхеньяном, а третий – чуть южнее, в соседней провинции Хванхэ-Пукто, уезд Хванджу. Нас с тобой сейчас интересует именно этот последний – в начале мая из Пэктусан туда отправились три сводные бригады – по одной как раз от Седьмого, от Восьмого и от Девятого Управлений. Нашу, Седьмого, возглавил хорошо тебе знакомый товарищ Ли из снабжения – я его, кстати, утвердила в должности начальника отдела, а то он все в полуправных замах ходил… Возможно, поторопилась, – мрачно заключила вдруг моя собеседница – и умолкла.
– Поторопилась? – переспросил-таки я, когда пауза затянулась.
– Возможно, – повторила Мун Хи. – Поставленную ему задачу товарищ Ли бездарно провалил. Суть в чем. В Хванджу между бригадами Управлений организовано социалистическое соревнование. И, в отличие от многих других подобных инициатив, тут это не пустая формальность. Я уже говорила: нынешнее шаткое равновесие в Пэктусан может нарушить любая мелочь. А результаты работы бригад на посадке риса – это отнюдь не пустяк! Случись что, кое-кто с больши-им удовольствием заявит: «Да они даже с посадкой риса не могут справиться, куда им расширяться! Наоборот, пусть-ка поделятся компетенцией!» В другой ситуации это, может, ни на что бы и не повлияло, а в нашей сегодняшней – легко может стать решающей гирькой на весах!
– Победа в соцсоревновании бригад на посадке риса? – старательно давя в голосе нотки скепсиса, не смог не уточнить я. Нет, Джу виднее, конечно…
– Или поражение. Особенно – разгромное поражение. А сейчас у нас все катится именно к такому. В довершение всего вчера вечером Ли там навернулся с какого-то не то моста, не то крыльца – и сломал себе лодыжку! Сейчас он в больнице, в уездном центре. В тиши и комфорте – шикарно устроился! А бригада в поле осталась без руководителя… Честно говоря, я уже и так подумывала Ли к псам отозвать, но теперь и выбора нет… В общем, Чон, я хочу, чтобы ты отправился в Хванджу, принял там под свое начало бригаду Седьмого Управления и попытался хоть как-то исправить то, что упустил этот саботажник Ли! Что скажешь?
Ну а что тут можно сказать?
– Надо – значит надо, – пожал плечами я. Провинциальный северокорейский колхоз – на это даже любопытно будет посмотреть… Наверное. Тем более что дома у меня – глобальный ремонт… – Когда нужно ехать? – спросил затем – уже подозревая, что именно услышу в ответ.
– Желательно – сегодня же, – ожидаемо заявила Джу. – Машина с продуктами для сотрудников пойдет в Хванджу из концерна только послезавтра, но у тебя же теперь свои колеса есть, пусть и всего два… Вот, держи, – запустив руку в карман жакета, Мун Хи выложила на столик плотную пачку небольших серых бумажек. – Талоны на бензин, если вдруг еще с такими не сталкивался – с ними обычно только водители имеют дело, – пояснила, не дожидаясь моего вопроса. – Мои личные – официально поставить твой мотоцикл на довольствие в Пэктусан не получится – он же числится за строительной конторой этого Ли Хо Сока… – имя донджю начальница Управления произнесла с неизменной брезгливостью. – Но мне на мой мерседес выдают с избытком, так что можешь сильно не экономить.
– Хорошо, – кивнул я, забирая талоны.
– Твое разрешение на поездку, – достала тем временем моя собеседница из другого кармана еще одну бумажку. Ну да, иная же провинция, так просто не съездишь… Но, видимо, не особо стратегически важная – знаменитой полосы, ни красной, ни синей, на документе не наблюдалось. – За ним-то я и отлучалась после нашего сегодняшнего телефонного разговора. Кстати, извини, что заставила ждать – но пришлось идти на поклон в органы самой, иначе вопрос бы недопустимо затянулся… Как видишь, я все предусмотрела, – лукаво улыбнулась Мун Хи, глядя, как разрешение перекочевало мне за пазуху вслед за талонами.
– Вплоть до подходящей случаю обуви, – в тон ей ответил я, как раз припомнив так удивившие меня недавно берцы. И не удержался от вопроса: – Джу, зачем? Я еще понимаю, там, костюм из спецателье – взамен испорченного на Первомай… Но уж ботинки для грязи я и сам могу себе купить!
– Не хотела, чтобы ты тратил время на магазины – оно нам сейчас дорого, – невозмутимо пояснила начальница Управления. – А что из обуви есть у тебя дома – я, уж извини, видела собственным глазами: мало-мальски подходящего – ничего! Да и не купил бы ты сам такие – их даже в «Тэсон» не найти. Ботинки – из «Пэкс», сингапурская «серая» поставка. Уж брать – так лучшее. Но даже не спрашивай, сколько стоят – это не подарок, а, скажем так, рабочая экипировка. Не хочу, чтобы ты ноги в полях себе переломал – как товарищ Ли…
– Ну, если так… – неохотно пошел на попятный я.
– Командировочное предписание получишь в приемной, – подытожила между тем моя собеседница. – Пак же объяснит, как лучше добраться до места – если не ошибаюсь, она у нас родом именно из Хванхэ-Пукто. Ну и расскажет, к кому обратиться в Хванджу. Как и что делать потом – вот тут толкового совета, к сожалению, не дам, разберешься на месте… Ну, вроде все…
В самом деле? Ну, все – так все.
Я встал из кресла. Шагнул к двери.
– Да, вот еще что… – помедлив, поднялась у меня за спиной на ноги и Мун Хи. – Чтобы не оставлять недомолвок…
Ну-ка, ну-ка!..
Я выжидательно обернулся.
– Даже не знаю, как лучше сказать… – тут в начальнице Управления словно режим переключили – с железной бизнес-леди на растерянную девчонку. – Боюсь, во время нашего последнего разговора – ну, того, в госпитале – я… ну… дала тебе повод не совсем верно все понять… Точнее, на тот момент, как раз верно, но… Ох! Дело в чем… Чон, я бесконечно благодарна тебе за то, что ты для меня сделал. Безусловно ценю тебя как сотрудника, нет – как боевого товарища! Более того, смею считать своим близким другом. Пожалуй, единственным таковым – после недавних событий. Есть еще, конечно, полковник Кан, но он скорее друг семьи… Не важно! Попроси меня о чем хочешь – и я с радостью сделаю это для тебя! Три недели назад сказала бы: сделаю все! Сейчас вынуждена оговориться: все, кроме одного. Понимаешь, Чон… В скором времени я выхожу замуж! Для меня моя предстоящая свадьба – тоже в некотором роде сюрприз, как бы нелепо это ни звучало, но так уж все обернулось… Собственно, что я и должна была тебе рассказать… – она сконфуженно потупилась – прямо как временами ее юная тонсен.
Понятно.
Вот и он, ответ на тот самый главный вопрос: что решит Джу. Свой выбор она сделала – теперь ей с ним и жить…
– Что ж, мне остается только пожелать тебе грандиозного семейного счастья, – широко развел я руками.
Ага, и пути, усыпанного алыми розами…
Не удержавшись, я добавил:
– Если что, никогда и не рвался стать одним из Рактонган чульги!
Мало того, что вышло резко, так собеседница меня еще и поняла неверно:
– Прости, Чон, но это невозможно, – я было подумал, что это она о моем дерзком прорыве в здешнюю элиту элит, но, как оказалось, Мун Хи говорила совсем о другом. – Я дала свое согласие на этот брак – и теперь не могу… Чон, мы с тобой взрослые люди и должны называть вещи своими именами! Не могу… ох… не могу быть еще с кем-то, кроме будущего супруга – в смысле, как мужчина и женщина! Так… Так… – в очередной раз сбившись, Джу вставила пару емких слов, которым, пожалуй, позавидовали бы и рабочие на лесах моей пятиэтажки. – Так я воспитана – и иначе не бывать! Да, я здорово сглупила, подняв такую тему в разговоре с… не важно с кем – в любом случае лучше бы мне было там держать рот на замке! И тогда бы… Всяко могло бы, наверное, обернуться. Но я хотела как лучше… А вышло – как вышло… Прости… – повторила она – уже, кажется, чуть не плача.
– Прекрати – я и в мыслях не имел предлагать тебе ничего предосудительного… в этой ситуации! – поспешил абсолютно искренне заявить я, сообразив наконец, как именно ухитрилась истолковать мою едкую реплику собеседница. Типа, у кого что болит, что ли? – Свадьба – это святое!
– Но мы с тобой… Чон, ведь мы останемся друзьями?
– Разумеется, Джу! И боевыми товарищами! – заверил ее я.
– Спасибо… – дрожащим голосом вымолвила Мун Хи.
Ну, вот и определились.
Через полминуты, уже в приемной, забирая у Пак командировочное и вынужденно любуясь великолепными розами в ведрах на полу, я вдруг поймал себя на мысли, что на душе у меня как-то поразительно легко.
С другой стороны, что может быть легче пустоты – может, в этом-то все дело? Кто знает…
6. Недолгие сборы
Дорогой костюм перед выездом я, понятно, сменил на свой прежний немудреный дорожный наряд. А вот берцы сразу надевать не стал – переобулся обратно в видавшие виды полуботинки, а всепогодную обновку отнес к байку в руках.
Багажник у моего мотоцикла был открытым и по размеру – чисто символическим. Жесткие боковые кофры отсутствовали вовсе – вместо них сзади висели две плоские кожаные сумы. С виду, конечно, стильные, но не то чтобы вместительные. В правой из них штатно хранились аптечка и набор инструментов в пластиковом чемоданчике, в левую же я и запихнул берцы. Влезть они туда влезли – но добавить в суму еще хоть что-нибудь существенное было бы теперь довольно проблематично. А мне, если что, не на один день ехать! И как быть?
Ладно, разберемся по ходу дела…
По дороге из Пэктусан до дома, куда я заскочил за вещами, тормознули меня всего однажды – не иначе, большинство постовых на маршруте на мой байк сегодня уже полюбовались и повторно останавливать не стали. Что, к слову, весьма обнадеживало на будущее: если дорожные полицейские за своими перекрестками – ну, или хотя бы за кварталами – закреплены, глядишь, скоро с большинством здесь «перезнакомлюсь» и смогу нормально ездить…
Кстати, та самая регулировщица, в черном респираторе, что козырнула мне по дороге на работу, при новом моем приближении вновь чеканно приложила ладонь в белой перчатке к фуражке. Ну, наверное, та самая – теперь лица были закрыты у них у всех. А чтобы разглядеть в воздухе странный желтоватый морок, не нужно уже было и особо приглядываться. Гарью, впрочем, не пахло, дышалось нормально.
Благополучно добравшись до дома, я припарковал мотоцикл у строительной «баррикады», соскочил с него на землю и быстрым шагом обогнул угол забранной в леса пятиэтажки. Заметив во дворике скучающую в одиночестве инминбанчжан, почти машинально кивнул ей – и двинулся было к подъезду, но тут в голову мне пришла одна неплохая будто бы идея, и, резко сменив курс, я направился прямиком к главе народной группы.
– Тетушка Мин, – обратился я к ней с новым поклоном. – У вас где-нибудь случайно не найдется ненужной сумки или чемодана? – у самого у меня ничего подобного дома не водилось. – И веревки покрепче?
– Может, и найдется, – усмехнулась женщина. – А тебе для чего?
– Вещи в дорогу сложить. И к мотоциклу привязать.
– Снова уезжаешь? – смерила меня собеседница пристальным взглядом. – И надолго?
– Да, в командировку, – подтвердил я. – До конца мая, скорее всего.
– Зачастил, – констатировала инминбанчжан.
– Работа теперь такая…
– Что ж, работа есть работа, – малость помедлив, кивнула тетушка Мин. – Ладно, Чон, идем – поищем тебе сумку.
Вдвоем с ней мы и отправились в подъезд.
– Ну, видишь, как теперь у нас тут? – уже внутри широким жестом повела вокруг моя спутница.
Что ж, посмотреть здесь и впрямь было на что. Судя по всему, на первом этаже работы уже действительно были закончены, и, расписывая мне их результаты в прошлый раз, инминбанчжан ничуть не приукрасила: сделано оказалось на славу. Стены были аккуратно выкрашены, декорированы деревянными панелями и даже зеркалами, вахтершу от взглядов посетителей и жильцов отныне скрывали тонированные стекла, под потолком висел современного вида светильник… Слегка портили пока вид лишь замызганные фанерные мостки, ведущие от входа к лестнице наверх, но это, понятно, являлось мерой временной.
Дав мне знак подождать, тетушка Мин скрылась на вахте, откуда вышла через четверть минуты – с огромным клетчатым баулом в руках, живо напомнившим мне снаряжение российских «челноков» из лихих-святых девяностых:
– Такая подойдет?
– Лучше бы немного поменьше, – с некоторым сомнением заметил я.
– Меньше нет – бери, что есть, пока не передумала. Веревка внутри.
Ну да, привередничать мне было не с руки.
– Огромное спасибо, тетушка Мин! Что бы я без вас делал! – с поклоном забрав у нее баул, я двинулся по мосткам к лестнице.
Если внизу, у вахты, можно сказать, царила идиллия, то на втором и третьем этажах здания ремонт был в самом разгаре. Двери квартир стояли распахнутыми настежь (одна, кажется, отсутствовала вовсе), а на тесных лестничных площадках оказалось буквально не протолкнуться. Тут вовсю штробились стены, белились потолки, тянулись из коробов какие-то провода… Двое рабочих сосредоточенно выковыривали из оконной ниши старую деревянную раму – рядом у перил уже ждал своего часа новенький пластиковый стеклопакет. Еще двое закладывали кирпичом невесть откуда взявшуюся дыру в стене – сами, что ли, и проломили?
На меня здесь никто ни малейшего внимания не обращал, и наверх мне пришлось разве что не протискиваться. В итоге, поднявшись-таки по лестнице, я с досадой обнаружил на своем левом рукаве размашистый мазок синей краски – знать не знаю, откуда там появившийся. Нет, так-то ничего страшного – чай, не офисный костюм – но все же неприятно!
На четвертом и пятом этажах было тихо – если не считать шума снизу и снаружи – и внешне здесь все пока оставалось по-старому: похоже, рабочие сюда еще толком не добрались. Да, любопытно: а почему они идут по подъезду снизу вверх, логично же было бы поступить наоборот, чтобы, бегая вверх-вниз по лестницам, не пачкать уже сделанное? Мостки мостками, но можно же было самим себе упростить жизнь? Или легких путей мы не ищем?
Какое-то рациональное объяснение у этой загадки наверняка имелось, но, не найдя его сходу, особо ломать над ним голову я не стал – шагнул к своей двери.
Та оказалась плотно прикрыта, но не заперта. На самой на ней, а также на косяке, виднелись следы бумажной ленты, которой, видимо, три недели назад опечатала вход Кукка анчжон повисон, а затем сорвали военные. Я переступил порог.
Свет внутри от нажатия на выключатель не загорелся – воскресенье же было «не настоящее», Тридцатидневная битва идет, а у рабочих, если что, свои генераторы – и в полутемной прихожей я сразу же обо что-то споткнулся, едва не выронив из рук мотошлем. Недобрым словом помянув про себя Чучхе, достал телефон и зажег фонарик: на полу, беспорядочно разбросанные, валялись рулоны обоев. Ну, то есть раньше, возможно, они там аккуратно лежали, но, увы, на самом проходе…
Я дернулся было их собрать, но тут же махнул рукой – без меня разберутся. Просто переступил. Уронил на пол клетчатый баул, аккуратно поставил рядом шлем. Бросил взгляд направо: путь на кухню преграждал оставленный посреди узкого короткого коридорчика наполовину обернутый картоном белый фаянсовый унитаз, дверь в ванную подпирала снятая, а вернее, очевидно, еще не установленная на положенное ей место новенькая – что называется, муха не сидела – раковина. Пришлось ее отодвинуть: первым делом я решил застирать испачканный на лестнице рукав. Мельком обратил внимание на бренд завезенной сантехники – какой-то китайский, мне незнакомый…
Вода из крана, на мою удачу, шла, но краска отмывалась плохо, и провозился я с ней минут десять. Еле-еле совладал, после чего, подхватив по пути сумку, перешел в комнату.
Мои вещи, собранные по квартире предупредительной инминбанчжан, действительно были завернуты в футон, а тот – в прозрачную пленку. Достаточно аккуратно. Отдельно, под тройным слоем импровизированной упаковки, лежали драгоценные портреты Вождей со стены. Тумбочка и единственный стул тоже были прикрыты сверху пленкой. А вот «буржуйка» и опустевшая полка на стене – почему-то нет. Низенький столик и вовсе куда-то исчез. Ну да и пес с ним!
Раскатав на полу матрац, я нашел в его недрах свой старый рабочий комбинезон – и бросил его на дно сумки тетушки Мин. Затем отправил туда же весь наличный запас чистых трусов и носков из тумбочки. Подумав, добавил к ним полотенце из ванной, прихватил оттуда же умывальные принадлежности…
В какой-то момент, возясь с вещами, я выронил из кармана талоны на бензин. Собрав, стал запихивать их обратно – и наткнулся пальцами на пачку денег. Твою ж наперекосяк! Нужно было большую их часть на работе оставить! Где-нибудь в кабинете спрятать, или, лучше, Мун Хи отдать на сохранение. Не сообразил… А здесь теперь бросать – точно не вариант! Придется везти с собой…
Кстати, если вдруг кто-то не заметил – с моменты выезда за ворота Пэктусан это было первый раз, когда я упомянул про себя Джу. Комментарии? Их не будет.
Между тем, снова свернув футон, я обвел прощальным взглядом комнату, прикидывая, не забыл ли взять чего важного, а затем подхватил баул с вещами и направился в прихожую. Подобрал там с пола мотошлем – и вышел на лестницу.
Спускаясь, я заранее попросил рабочих расступиться – те без охоты, но послушались, и на этот раз у меня обошлось без отметин краски. Какое-никакое, а достижение.
Тетушка Мин уже снова маячила на улице – и бесцеремонно увязалась со мной к байку, где, правда, помогла мне привязать баул к куцему багажнику Кавасаки. Вышло, конечно – колхоз колхозом. Ну так а куда я еду⁈
– До конца мая, говоришь? – управившись с веревкой, снова уточнила у меня инминбанчжан.
– Где-то так, – кивнул я.
– Давай там аккуратнее – желтая пыль с Китая идет, – заметила мне на это собеседница.
«Желтая пыль?» – чуть было не переспросил я непонимающе, но успел-таки прикусить язык. Понятно же: желтая пыль, тут все про нее знают! Да, собственно, вот она, в воздухе висит… Сразу видно: из Китая налетела!
– По радио сказали, пик бури на послезавтра выпадет, – продолжила между тем тетушка Мин. – Вроде бы даже уроки в городских школах подумывают отменить, но пока окончательно не решено, отслеживают ситуацию… А у тебя, Чон, как всегда, небось, и запаса масок нет? – строго осведомилась тут она.
– У меня вот вместо маски, – выразительно покачал я мотошлемом в руке.
– Целыми днями в нем будешь ходить? – кисло усмехнулась женщина. – Погоди, принесу – как раз приготовила завтра жильцам раздавать.
– Да не надо, спасибо, – отмахнулся было я, но инминбанчжан безапелляционно отрезала:
– Стой тут, никуда не уезжай – я сейчас! – и торопливо удалилась за угол.
Пожав плечами, я привалился пятой точкой к верному байку и достал телефон. Быстрый поиск в «Кванмён» принес ответ: «желтой пылью» здесь, оказывается, называли традиционные для Восточной Азии песчаные бури, ежегодно накрывающие по весне Монголию и Китай. До севера Корейского полуострова, как правило, дотягивались лишь их выдохшиеся отголоски, но и те могли создать серьезные проблемы. Обычно, правда, к маю стихия уже благополучно успокаивалась – нынешний катаклизм что-то припозднился…
Судя по описанию – ну, насколько можно верить такого рода информации из сети, не обязательно даже северокорейской – довольно неприятная это была штука, желтая пыль: попадет в глаза – фиг проморгаешься, набьется в горло и в легкие – начинаешь кашлять, задыхаться… Случаются якобы даже смертельные исходы.
Видимость на дорогах опять же резко ухудшается – отсюда, типа, аварии. Да и сама по себе вездесущая пыль – ничего хорошего для любой техники: все, что может забиться, забивается, и механизмы выходят из строя…
Покачав головой, я легонько похлопал ладонью по кожаному седлу своего железного коня: и ты, мол, брат, рискуешь… Ну да ничего, прорвемся.
Тем временем вернулась инминбанчжан – с целой пачкой тканевых масок. Впечатлившись прочитанным, отказываться от них я уже, разумеется, не стал, но все же и надеть под шлем не поспешил – сунул до поры в левую суму, к берцам. После чего, сердечно распрощавшись с тетушкой Мин, тронулся наконец в путь – на юг, в колхоз.
