Текст книги "Игла (ЛП)"

Автор книги: Дэн Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Было темно, когда Уэллс вышел из своего кондоминиума на Оушен-Драйв. Непрерывный поток машин медленно полз мимо многочисленных баров и ресторанов, хостес которых стояли у края тротуара, завлекая прохожих своим рекламным предложением, которое обычно включало акцию «купи один – получи второй напиток бесплатно» или скидки на закуски. Туристы останавливались и слушали, ветераны Саут-Бич проходили мимо. Уэллс перешел улицу и пошел по пешеходной дорожке вдоль пляжа, свернув на песок и подойдя к кромке воды. Никогда не знаешь, думал он, произойдет ли возвращение. Может быть, скоро. А может быть, никогда. Упущенная деталь здесь, шальная пуля там, и все ваши планы, стратегии и усилия пойдут насмарку. Небо было серым, и во Флориде даже холодно, а море жутко спокойно. Уэллс чувствовал запах океана, этот землистый аромат гниющей морской растительности и мертвой рыбы. Он шел дальше и заметил тень позади себя. Он продолжал идти, остановившись посмотреть на океан. Его тень тоже остановилась. Уэллс заметил впереди вышку спасателя. Она была приподнята, с небольшой лестницей, ведущей в маленькую будку, где спасатель мог сидеть и высматривать подвыпивших туристов, впервые пробующих вкус рип-тока. Не колеблясь, он схватился за лестницу и забрался в будку спасателя. Мгновение спустя он услышал голоса, а затем скрип деревянной лестницы. Появились двое мужчин. Называть их мужчинами было неточно. Это были подростки. Не старше восемнадцати или девятнадцати лет максимум. На них были худи и мешковатые джинсы. Один был чернокожим, другой белым. – Плохой ход, чувак, – сказал белый парень. – Никогда не загоняй себя в угол. – Тупое дерьмо, – добавил чернокожий. – Чем я могу вам помочь, джентльмены? – спросил Уэллс. Молодые люди рассмеялись. Один из них спародировал его высоким, певучим, женоподобным голосом. Чем я могу вам помочь? – Слушай, братан. Отдай бумажник, телефон и ключи от машины. – У меня нет машины. – Тогда выкладывай бумажник и телефон, сука. – Нет. Подростки переглянулись. – Чего ты сказал? – спросил белый. – Я не в ловушке. В ней вы. Предлагаю вам спуститься вниз по лестнице и убраться отсюда восвояси, прежде чем… Очевидно, нетерпеливым был чернокожий парень. Он прыгнул вперед и нанес правый круговой удар кулаком. Уэллс шагнул внутрь удара, захватил руку изнутри под мышкой и поймал запястье подростка. Он потянул и услышал хруст кости, вероятно, там, где она соединялась с локтевым суставом. Подросток закричал. Уэллс отпустил его, и белый парень полез в карман брюк. Уэллс взмахнул левой ногой и ударил парня в пах. Рука того замерла в движении, и он словно осел внутрь. Уэллс вытащил пистолет из кармана подростка. Это была практически игрушка. Маленький посеребренный .25. Он передернул затвор, но патрон не вылетел. Парень действительно понятия не имел, что делает. Уэллс нажал кнопку сброса магазина, и тот упал ему в руку. Он выбросил его в песок. Он подумал о том, чтобы убить обоих, но это была плохая идея. Слишком близко для комфорта как в физическом плане, так и во времени. – Ребята, вы не созданы для этой жизни, – сказал Уэллс корчащимся на полу подросткам. – Возвращайтесь в школу или найдите работу, переворачивая бургеры. Так проживете гораздо дольше. Уэллс сполз по лестнице, выбрал окольный путь обратно в кондоминиум и начал собирать свои вещи.

Часть пятая

«Деньги не говорят. Они ругаются». – Боб Дилан

Глава 28

Красное небо утром – морякам предупреждение. Джо стоял в своем кабинете, глядя в окно на город и полосу багрянца прямо над горизонтом. Вид не обязательно был впечатляющим, со вспышками 15-й улицы и едва видимым Потомаком, но внутри него всегда просыпалось чувство долга, которое он ощущал еще ребенком, переезжая с одной военной базы на другую. Теперь, глядя на столицу страны, этот вид заставлял его хотеть внести свой вклад. Это отличалось от службы в армии, но в некотором смысле было тем же самым. Это имело смысл. Его отец, Стэн, был капитаном морской пехоты, а Джек – майором в 110-м полку Армии. Казалось, это текло у них в крови. Он развернулся и подошел к своему столу, отпил из своей огромной кружки черного кофе и обратил внимание на файлы, разложенные перед ним. Он получил серию факсов от Чепмена и теперь посмотрел на них. Это были фотографии британских фунтов стерлингов с выделенными областями купюр. Джо пришлось снова достать лупу, чтобы изучить их. Сначала он ничего не увидел. Но он продолжал смотреть и в конце концов заметил это. Песочные часы, искусно вплетенные в спиральный узор. Там также было множество напечатанных и рукописных заметок, теоретизирующих о том, что означает символ и почему он был включен. Он прочитал их и увидел, что британцы хватались за соломинку, точно так же, как сейчас делал он. Однако Джо должен был отдать должное Чепмену и его людям. Заметить этот символ было очень хорошей находкой. Джо знал, что всё ещё остается много вопросов без ответов. Слишком много, на самом деле. Кто-то постучал в дверь, которая была приоткрыта. – Войдите, – сказал Джо. Райан, молодой исследователь, вошел со стопкой бумаг. Джо до сих пор не мог поверить, что тот работает в Казначействе уже пять лет. Он выглядел так, будто должен приглашать девушку на школьный выпускной бал. Он тяжело дышал, притащив эту кипу папок вверх по лестнице, предполагая, что воспользовался лестницей. Если он запыхался, воспользовавшись лифтом, Джо подумал, что стоит предложить ему программу упражнений. – Подождите, – сказал Джо. Он поднял трубку и набрал номер. – Я бы хотел, чтобы вы присутствовали на этом совещании, – сказал он, и через мгновение появилась Айви. Она просматривала материалы дела Эрвинга в очередной раз и не нашла ничего нового. На ней была черная юбка и зеленая шелковая блузка. Райан заметил её и сделал двойной дубль. – Айви, это Райан, – сказал Джо. – Райан, это Айви. Они обменялись кивками, и Джо подавил улыбку. Райана сбила с толку Айви. Молодому человеку предстояло многому научиться. Джо жестом указал на зону отдыха справа от своего стола. Джо и Айви заняли кресла, а Райан сел на диван и положил свои документы на низкий столик. – Боюсь, мне было не с чем работать, – сказал Райан. Он достал набор того, что выглядело как гравюры. Рисунки, сделанные только черной линией. Это были гравюры, знал Джо, и они выглядели интересно. Райан постучал по первому набору гравюр. На полях справа от изображения Райан добавил стрелку к полицейскому снимку пожилого мужчины с густыми усами. Джо не узнал этого мужчину. – Это Питер Латроб, арестован еще в 1981 году. Он считался мастером-гравером и создал одни из лучших двадцатидолларовых купюр, которые когда-либо видел Департамент казначейства. Он провел пять лет в тюрьме, принял ислам и в последний раз его видели в Марокко. Джо изучил примеры работы Латроба, а затем сравнил их с фото гравировки на теле Коплина. – Хорошо. – Однако ни в одном из известных дизайнов я не смог найти символ песочных часов. После своего открытия Джо описал символ Райану и велел искать его в ходе поиска граверов. – Возможно, это новое дополнение к его репертуару, – заметила Айви. – Может быть, с исламом не сложилось, и он вернулся к старым привычкам. – Мы можем проверить, не въехал ли он в страну под новым именем. – Джо взглянул на Райана. – Предполагаю, он сменил имя? – Да. – Он постучал по документу. – Вот как он называет себя в наши дни. Джо взглянул на Айви. – Пробейте это имя по системе, посмотрите, находится ли он всё ещё в Марокко. Также проверьте имя Латроб на случай, если он переключился обратно. Айви кивнула. – Что ещё? – спросил Джо Райана. – Только двое других, но они оба в тюрьме. – Он рассказал Джо и Айви об известных им примерах клише для подделок и описал их текущее состояние. – У одного из них БАС, и он потерял возможность пользоваться руками и ногами. Ему осталось жить шесть месяцев. Другой якобы занялся каллиграфией и является образцовым заключенным. Джо нахмурился. – Кто-нибудь из этих парней выезжал за границу во время Второй мировой войны? Райан задумался над вопросом. – Латроб был слишком молод, двум другим столько же лет, сколько нужно, но у них не было военного прошлого. Я могу перепроверить, но я почти уверен, что их либо не призвали, либо они как-то избежали службы. Они уже вовсю занимались преступной деятельностью. – Да, фальшивомонетчики редко бывают очень патриотичными, – сказала Айви. – Дело с каллиграфией интересное, – сказал Джо. – Сколько из этих парней имеют художественное образование? В смысле, будучи настоящими художниками? – Это легко, – ответил Райан. – Все они. Все они прошли некоторое формальное обучение как художники, прежде чем поняли, что могут применить свои навыки в качестве фальшивомонетчиков и заработать гораздо больше денег. Термин «голодающий художник», видимо, их не привлекал. Айви посмотрела на Джо. – О чем ты думаешь? – Я думаю, наш фокус слишком узок. Нам нужно расширить поиск. – Расширить как? – спросил Райан. – Художники, – сказал Джо. – Конкретно любые художники, которые находились за границей во время Второй мировой войны и были захвачены немцами. – Ох, мальчик, это будет непросто, – сказал Райан. Он поймал выражение лица Джо и собрал немного энтузиазма. – Я займусь этим, – сказал Райан. – Мне оставить это здесь? – Да, – сказал Джо. – Я собираюсь проследить за нашим другом в Марокко, – сказала Айви. – Хорошо, – ответил Джо. Они ушли, и Джо подумал об Игле. Как найти иголку в стоге сена, подумал он.

Глава 29

Вот это выстрел наугад. Нью-Йорк находился в трех часах езды на поезде от Вашингтона, и Джо сидел в первом вагоне у окна, наблюдая, как мимо проносится пейзаж. Он работал по интуиции. Даже это слово было слишком сильным. Это был пас отчаяния (Hail Mary) в полном смысле фразы. Мать Джо, Жозефина, была француженкой. Она была девочкой во время Второй мировой войны, но казалось, что многие её знали. Особенно художники. Она иногда рассказывала о них, и когда они посещали Францию, некоторые заходили её повидать. Джо вспомнил одного в частности. Его звали Мозес Хартвелл. Он не был знаменит, но был хорошо известен в определенных кругах, и люди в этих кругах не возражали платить шестизначные суммы или больше за одну из его картин. Джо видел статью в журнале пару месяцев назад, это был короткий профиль замкнутого художника. Но в ней было указано его местоположение. Гринвич-Виллидж. Там была фотография его рабочего пространства, и Джо узнал одно из зданий на заднем плане. В то время как Айви и Райан работали над углом художников через записи об иммиграции, Госдепартамент и другие каналы, Джо хотел проработать этот угол своими силами, «на земле». Настоящей причиной, по которой Джо решил проглотить пилюлю и совершить поездку, было то, что в статье автор вскользь упомянул, что Мозес Хартвелл был захвачен немцами во время Второй мировой войны. Статья не углублялась в его военный опыт, так как он неохотно говорил об этом. Фактически, автор заявлял, что Мозес неохотно говорит вообще о чём-либо. Но Джо нашел его номер телефона, несколько удивленный, что он у него вообще есть, и позвонил, спросив, можно ли с ним поговорить. Хартвелл согласился, но только лично, а не по телефону, и только потому, что у него была слабость к матери Джо. Никаких камер и записывающих устройств. Джо не был точно уверен, какова его цель, но чувствовал, что сможет лучше понять ситуацию, если поговорит с кем-то, кто, возможно, прошел через нечто подобное тому мужчине или женщине, которых искал Джо. Игла. Поезд наконец остановился на Гранд-Сентрал, и Джо взял такси до здания в Гринвич-Виллидж. Оно выглядело именно так, как должно выглядеть место жительства художника; не шикарное, богемное, тут и там несколько бездомных. Чувствовалась грязь и реальность. Вероятно, именно поэтому Мозес изначально его и выбрал. Джо заплатил таксисту и подошел к двери, позвонив в звонок. Ему открыли, и он поднялся по лестнице на верхний этаж, найдя широкий набор двойных дверей без дверного звонка. Джо постучал в дверь и подождал. В конце концов, они открылись, показав заросшего человека в испачканном краской фартуке и сигарой в углу рта. Он был невысоким и коренастым, с белыми волосами и румяным лицом. Джо отступил на шаг от всепоглощающего запаха краски и скипидара. – Ах, вырос, я смотрю, – сказал Хартвелл. – Ты гигант. Ты совсем не похож на свою мать, что жаль. Художник развернулся и прошел вглубь открытого пространства, где десятиметровая картина стояла на мольберте. Она была забрызгана краской разной степени цветов и форм. Джо попытался разглядеть, изображает ли картина человеческую фигуру, но не мог сказать наверняка в ту или иную сторону. Хартвелл возобновил рисование, и Джо встал рядом с ним, наблюдая за его работой. Они кратко поговорили о семье Ричер, в основном о его матери. А затем нога Хартвелла начала дергаться, за ней последовали руки. Кажется, он стал более агрессивен и с кистью. Джо понял, что его время уже на исходе. – Так какого черта агенту Казначейства нужно от меня? – прорычал Хартвелл. – Налоговая натравила тебя? – Нет. Я расследую преступление в Вашингтоне. – Расследуя преступление. Чертов Элиот Несс, вот ты кто. Джо приготовился к реакции и сказал: – Я хотел поговорить с вами о вашем времени в Германии, – сказал он. Хартвелл взял другую кисть и швырнул её в холст. Тонкая синяя линия прорезала полотно. – Что с ним? – Хартвелл вонзил кисть в банку со скипидаром. – Дерьмо. Я ненавижу говорить об этом. Следуйте за мной, – сказал он. Он прошел мимо Джо и прошел на открытую кухню с устаревшей техникой и стойкой, полной банок с краской. В углу стоял побитый белый холодильник. Хартвелл открыл его и достал пиво. – Хотите? – сказал он. – Конечно, – ответил Джо. Там стоял шаткий стол с двумя одинаково потертыми стульями. Хартвелл занял одно сиденье и указал на другое. – Мне особо нечего сказать, правда, о том, что происходило там, – начал Хартвелл. – Это было давно. И это был просто ад. Обычный, огненный чертов ад. – Меня не очень интересуют ваши личные переживания, – сказал Джо. – Мне интересно, встречали ли вы каких-либо других американских художников, пока вас держали немцы. – Зачем? – спросил художник. Джо тщательно подбирал слова. Хартвелл показался ему человеком антиавторитарного склада. – У нас есть основания полагать, что этот художник, возможно, не сбежал, – сказал Джо. – Или он был убит, и его тело так и не нашли. – Скорее всего, мертв, если не вернулся домой. Кто это? – В том-то и дело, мы не знаем. – Тогда откуда вы знаете, сбежал он или нет? – Обоснованные догадки на данный момент. Хартвелл допил пиво, прищурился на Джо. Затянулся сигарой и выпустил дым в воздух. – Что вы хотите от меня? Это не был светский клуб. Мы не сидели и не обсуждали других художников, наши вдохновения. Это не был гребаный светский клуб, Джо! Он практически довел себя до бешенства. – Я знаю, что это не был светский клуб, Мозес. Джо подождал. – Ах, я просто старый ворчун, вы же знаете это. Художник откинулся на спинку стула, посмотрел через плечо Джо на свою картину. – Знаете что? Я не могу по-настоящему думать, пока не закончу работу на сегодня, а я даже близко не закончил. У вас есть номер телефона? – спросил Хартвелл. – Да. – Проблема в том, что это было давно. Большинство дней я старался не смотреть на вещи, старался не видеть вещи, чтобы не помнить их, понимаете? Чем меньше воспоминаний, тем легче забыть. – Я понимаю. – То, что мне нужно сделать, это обрести тишину и попытаться вернуться мыслями назад и подумать. Но я не могу сделать это прямо сейчас. Сегодня вечером, после того как закончу с работой. – Хорошо, я ценю это. Мозес кивнул. – Если я кого-нибудь вспомню, я позвоню вам. – Даже если это просто слухи, инсинуации или… Хартвелл выхватил сигару изо рта, бросил её через комнату и залпом допил остальное пиво. Он бросил бутылку в сторону раковины, и та разлетелась на куски. – Мне надо работать! – проревел он и бросился к своей картине. Джо огляделся. Там был блокнот для рисования и толстый черный карандаш. Он написал свое имя и рабочий номер телефона, номер факса, а также домашний телефон большими печатными буквами. Невозможно пропустить. Он вышел из здания и снова оказался на улицах Гринвич-Виллидж. Возможно, он потратил большую часть дня зря, а возможно, и нет.

Глава 30

Джо прекрасно знал Нью-Йорк. Он проводил значительное время в городе как по работе, так и в личных поездках. Он проверил часы, рассчитывая, успеет ли поужинать в одном из своих любимых ресторанов и всё равно вернуться в офис вовремя, чтобы сделать несколько вещей, которые пришли ему в голову во время поездки на поезде сюда. С сожалением он признал, что не успевает. Он сел на поезд, который должен был вернуть его обратным маршрутом с утра. Он опустился на сиденье напротив модно одетой молодой женщины, решающей кроссворд в The New York Times. Джо думал о своей встрече с Мозесом. Он предположил, что мог бы сыграть чуть жестче, надавить на старого художника. Но он пошел на поводу у инстинктов. Мозес не казался человеком, который хорошо отреагирует на грубую силу, да и стиль Джо был не таким. Он мог сделать это, если припечет, но предпочитал нажимать на кнопки, а не ломать дух. Надеюсь, он поступил правильно. Джо гадал, услышит ли он когда-нибудь снова от Мозеса. Он верил, что мужчина хотя бы подумает об этом. Если он решит действительно поднять трубку и позвонить, ну, это было чьей угодно догадкой. Мужчина вошел через передние двери вагона, в котором ехал Джо, и пошел по проходу. Это был крупный парень, одетый в синий костюм с блестящими золотыми часами Rolex на запястье. У него были темные волосы и широкое лицо. Он выглядел как бывший футболист, ставший биржевым маклером. Он плюхнулся на сиденье рядом с женщиной напротив Джо, воздух внезапно наполнился запахом алкоголя. Джин или водка, наверное. Джо прикинул, что парень закончил свою работу на бирже, опрокинул кучу мартини и, пошатываясь, сел на поезд. – У тебя неплохо получается, – сказал мужчина женщине. – Я Грегори. Как тебя зовут? После паузы Джо услышал, как женщина сказала с явной неохотой: – Я Эми. – Должно быть, ты умная, – сказал Грегори. – Я знаю, что ты красивая. Чертовски горячая! – засмеялся он и обнял женщину. – Слушай, – сказал он, – там сзади есть туалет. Что скажешь, давай пойдем туда и повеселимся. Женщина сказала: – Пожалуйста, оставьте меня в покое. – Вот загадка для тебя, – сказал Грегори. – Четыре буквы по горизонтали, начинающиеся на s, и две буквы по вертикали, начинающиеся на m. Она не ответила. Джо увидел, как она начала вставать, но большая, тяжелая рука мужчины удерживала её. – Отсоси. Мне. Это ответ. Отсоси мне. – Он начал тянуться к ширинке. – Это не лучшая идея, приятель, – сказал Джо. – Здесь полно пустых мест, почему бы тебе не найти одно? Мужчина посмотрел на Джо. Его голубые глаза были водянистыми, а лицо покрасневшим. – Занимайся своим делом, бильярдный шар. Джо улыбнулся. – Что-то смешное? – Мужчина встал и повернулся к Джо, глядя на него сверху вниз. Его руки свисали по бокам, а кисти были большими и мясистыми. – Я должен оторвать тебе голову. – Он сжал пальцы, словно репетируя это действие. Джо поднял руки и сказал: – Эй, я не хочу неприятностей. – Его левая рука находилась возле галстука Грегори, и он схватил его за узел и резко дернул вниз, насколько мог. Лицо Грегори врезалось в верхнюю часть рамы сиденья, обитую металлом. Большой мужчина был ошеломлен, и Джо встал, всё ещё держа его за галстук, и ударил его головой в другую сторону, так что она врезалась в металлическую багажную полку над головой. Оба удара прозвучали как хлопок стартового пистолета. Грегори обмяк, и Джо развернул его, толкнув на сиденье рядом с собой. Голова большого мужчины легла на окно, и Джо подумал, что выглядит так, будто он крепко спит. Джо взглянул на женщину, которая смотрела широко раскрытыми глазами. – Спасибо, – сказала она, сгребла свою газету и ручку и вышла из вагона поезда, несомненно, ища такой, где не будет столько волнений. Приложив пальцы к шее мужчины, Джо почувствовал пульс. Пьяный хам был жив. Джо подумал: да, но у него будет чертовски сильное похмелье, когда он проснется. Когда они прибыли на станцию в Вашингтоне, Джо встал на ноги, а Грегори всё ещё был без сознания. Поезд остановился, и он последовал за другими пассажирами на платформу. Там были указатели направления к такси, и Джо послушно последовал за ними, хотя уже знал, куда идти. Очередь за такси была короткой, Джо пришлось ждать всего минуту или две. Движение было ужасным, и его водитель любил агрессивно разгоняться, прежде чем резко нажать на тормоза. У Джо начался приступ хлыстовой травмы. В конце концов, он добрался до офиса. Чувство было странным, будто он проработал весь день, и всё же казалось, будто начинается новый день. Что было хорошо, потому что в поезде ему пришла в голову одна мысль. Он вспомнил кое-что, что сказал британский офицер Чепмен, что поддельные фунты были настолько хороши, что он считал их настоящими. Вот что он сказал. Он был убежден, что это не подделки. Довольно долгое время он не был в этом убежден. Это вызвало что-то в сознании Джо. Когда он читал последние материалы дела Коплина, оно концентрировалось на расследовании Супердолларов. В рукописных заметках Коплина Джо понял, что следователь почти дословно повторил слова Чепмена. Лучшие поддельные стодолларовые купюры, которые я когда-либо видел. Я был убежден, что они настоящие, – писал он на полях напечатанных отчетов. Еще одна вещь, которую Джо принял во внимание, заключалась в том, что из всех недавних дел, которые он пометил, только дело о Супердолларах всё ещё было активным. Фактически, оно только началось. Может быть, Коплин что-то нашел, но не внес это в материалы дела. А может быть, Эрвинг сделал открытие и передал его Коплину. Файлы были прямо перед ним. Перечитывая их, он знал, что ищет: что-то, что действительно не вписывается. Аномалия. Или общий знаменатель, который он упустил раньше. Связь для подкрепления его теории. Было много вещей, которые связывали мужчин вместе наряду с их делами. Они часто работали вместе; иногда над одними и теми же делами, иногда нет. Их обоих назначали в несколько целевых групп; опять же, иногда только в одну, иногда в обе. Что знал Джо, так это то, что одним из общих моментов была причина, по которой их обоих убили. Он пересмотрел дела еще раз. Он постоянно возвращался к одному и тому же. Супердоллары. Штамм стодолларовых купюр, лучший, который когда-либо видел Казначейство. Коплин не имел представления, откуда они взялись. Он угадал Восточную Азию лишь по той причине, что они были впервые обнаружены в Лос-Анджелесе. В Лос-Анджелесе проживало одно из крупнейших населений китайцев, японцев, корейцев и тайваньцев в стране. Это было натяжкой, но вполне возможным. Джо просмотрел аресты как минимум в третий раз и перечитал все записанные интервью. Проблема заключалась в том, что цели были низовыми дилерами, некоторые из них даже не знали, что купюры поддельные. Они спорили со своими адвокатами, что поддельные банкноты были настолько хороши, что они искренне считали их настоящими и использовали их как настоящую валюту, не осознавая, что совершают преступление. Даже если это было правдой, это не тот аргумент, который убедил бы судью. Джо продолжал перечитывать материалы дела. Казначейству удалось провести только один арест среднего уровня, и даже тогда они не были уверены в ценности цели. Мужчину по имени Джун Ли. Его доставили в тюрьму средней безопасности в Мэриленде для дальнейшего допроса. Единственная проблема заключалась в том, что Коплин умер до того, как успел его допросить. Джо посмотрел местонахождение тюрьмы на карте, затем поднял трубку и позвонил Айви. Она спустилась в его кабинет. Он сказал: – Хотели бы вы допросить мужчину по имени Джун Ли? Он был дилером среднего звена в деле о Супердолларах, которое расследовал Коплин. К сожалению, Коплин не успел с ним поговорить. Может быть, это совпадение, а может быть, и нет. – Конечно, – сказала она. – Я могу это сделать. – Её голос был полон энтузиазма, но взгляд глаз был настороженным. – Вы когда-нибудь допрашивали подозреваемого? – Конечно, – сказала Айви. – На второй неделе директор Дженкинс поручил мне взять на себя инициативу в допросе парня, продававшего старые монеты, которые оказались подделками. Думаю, я отлично справилась, но вы, конечно, можете спросить его. – Не нужно, я верю в вас, Харпер. Если получится так, что я смогу присоединиться к вам, я присоединюсь. Но если нет, не стесняйтесь. Вы справитесь. Она лучезарно улыбнулась ему в ответ. – Пусть администратор организует всё и отправляйтесь туда как можно скорее. Из файла видно, что мистер Ли хочет заключить сделку, но ему её пока не предложили. Постарайтесь тянуть время, пока он не даст вам что-нибудь. – Понял, – сказала она и вышла из кабинета. Джо закрыл файл по Супердолларам и направился в камеру хранения вещественных доказательств. Ему нужно было увидеть одну из этих фальшивых купюр вблизи и лично. Он спустился на лифте в подвал, расписался и показал удостоверение личности. Клерк принес коробку размером меньше обувной и сказал Джо: – Справа от вас есть комната, которую вы можете использовать. Эти нельзя выносить отсюда. – Понял, – сказал Джо. Он вошел в комнату, закрыл дверь, включил свет и открыл коробку. Там было всего несколько купюр для осмотра. Джо посмотрел на них, всё ещё находясь в коробке. На первый взгляд, они определенно выглядели настоящими. Он взял одну и ощупал текстуру бумаги. Опять же, попадание в точку. Из кармана он достал лупу, переместился под свет и изучил купюру, приблизившись к ней как можно ближе. – Проклятье, – сказал он.