Текст книги "Игла (ЛП)"

Автор книги: Дэн Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 57

Они неслись по дороге, подпрыгивая и сотрясаясь на ямах, способных выбить зубы. Джо понятия не имел, преследуют ли их на самом деле, или Уэллс просто хочет убраться оттуда как можно скорее. Джо знал, что у Северной Кореи есть военно-воздушные силы, с большим количеством истребителей. Если прозвучит тревожный колокол и он долетит аж до Пхеньяна, они смогут поднять в воздух пару самолётов довольно быстро. Им нужно было подняться в воздух и покинуть воздушное пространство Кореи как можно скорее. В грузовике никто не разговаривал, в основном потому, что было так громко, что никто ничего не смог бы услышать. Вдалеке всё ещё слышались отдельные выстрелы из тюремного лагеря. Джо надеялся, что их нанятые стрелки занимают тюремных чиновников и это задержит любые вызовы помощи. Наконец, они подъехали к взлётной полосе, и все поспешили на борт, причём Джо и Марисоль помогали Уэллсу. У них едва хватило времени сесть и пристегнуть ремни, прежде чем самолёт покатился по взлётной полосе. С рёвом самолёт взлетел под очень крутым углом, и Джо приготовился. Пять минут они набирали высоту, и как только выровнялись, Джо взглянул на Уэллса. Тот выглядел бледным, поэтому Джо расстегнул свой ремень, подошёл к нему и осмотрел раны. Уэллса подстрелили дважды: один раз в левое колено, другая пуля попала ему в правое бедро и рикошетом вышла наружу, удачный исход. Колено выглядело грязновато с точки зрения повреждений, но крови было не так много. Рана на бедре тоже выглядела скверно, но на самом деле была не более чем глубокой царапиной или ссадиной. В кухонном отсеке самолёта была аптечка, и Джо с Марисоль перевязали и забинтовали колено, а затем наложили повязку и компресс на рану на бедре. – Вам понадобится хороший специалист по коленям, – сказал Джо. – Найдите кого-нибудь, кто работает со всеми профи – вот ваш парень. – Да, ощущения не из приятных. Марисоль нашла какое-то обезболивающее и дала две таблетки Уэллсу. Она выглядела спокойной и собранной. Джо внезапно захотелось узнать о ней побольше, но он не стал спрашивать. Сейчас было не то время. Она убрала аптечку, и Джо вернулся на своё место. После всего волнения все коллективно выдохнули, и Уэллс посмотрел на отца. – Привет, пап.

Джордж Труакс улыбнулся. Для Джо он выглядел как добрый старый дедушка. Его лицо было вытянутым, а кожа испещрена глубокими морщинами. Его тонкие седые волосы были взъерошены, и он выглядел как серьёзный человек, но когда он улыбался, его глаза менялись. – Никогда не думал, что увижу тебя снова, – ответил он. – Я знал, что увижу тебя, – ответил Уэллс. – Эти ублюдки обучили меня. Думаешь, я позволил бы всей их работе пойти прахом? Старик кивнул и посмотрел на Марисоль. – Кто это? – Меня зовут Марисоль, – ответила она. – Красивое имя. – Спасибо. – Это я должен благодарить вас, – сказал Труакс. Он повернулся, чтобы посмотреть каждому из них в лицо. – Всех вас, на самом деле. Никогда не думал, что снова стану свободным человеком. Прошло так много времени. – Теперь вы свободный человек, на всю оставшуюся жизнь. Труакс повернулся к Джо. – А этот человек, спасший мне жизнь? – Я Джо. И это была командная работа. – Что ж, я ценю вашу помощь, Джо. – Пустяки. Просто очередной день, очередная тайная вылазка в чужую страну и перестрелка. Всё в порядке вещей. Уэллс рассмеялся, и Джо откинул голову на кожаное сиденье. Он подумал о возможных последствиях, если это когда-нибудь всплывёт. Он, вероятно, окажется в тюрьме, или как минимум лишится звания и пенсии. Они летели в молчании несколько минут. Уэллс жестом указал на встроенный шкафчик, дверца которого была отполирована из красного дерева. – Думаешь, там есть виски? Джо открыл шкафчик и нашёл бутылку скотча. Единственной посудой, из которой можно было пить, оказались фарфоровые кофейные чашки. Он раздал их, а затем налил всем по паре пальцев скотча. – За наше здоровье, – сказала Марисоль. Все выпили. Уэллс наклонился вперёд и посмотрел на отца. – Ты принёс их? Старший Труакс улыбнулся. – У меня была одна работа во время всей этой операции, думаешь, я бы её провалил? – Он стянул с плеч тканевый рюкзак и поставил его между ног. Джо даже не замечал его во время всей стрельбы. Старик залез в рюкзак и достал две гравёрные пластины. Стодолларовые купюры. – Супердоллары? – спросил Джо. – Во плоти, – ответил Уэллс. Он кивнул в сторону Джо, и Труакс положил пластины в рюкзак и передал его Джо, который посмотрел на Уэллса. – Эй, нам они не нужны, – сказал Уэллс. – И это спасибо за то, что вытащили этого старого художника из тюрьмы. Если у вас возникнут проблемы, покажите их кому следует, и вы станете героем. Карта «Освобождение из тюрьмы». Две штуки. Джо посмотрел вниз. В его руках были гравёрные пластины легендарных Супердолларов. Это определённо был странный день. – У меня плохие новости, – сказал Уэллс отцу. – Наверное, стоит сказать тебе и покончить с этим. Джо допил остатки скотча и налил себе ещё. Он понятия не имел, куда это приведёт, но звук ему не понравился. Марисоль положила руку на колено Джорджа. – Мама мертва, – сказал Уэллс. – Они казнили её сразу после попытки побега. Не знаю, слышал ли ты что-нибудь об этом или нет. Плечи старика поникли. Он покачал головой. Джо гадал, заплачет ли он или годы вдали от дома закалили его от боли. Когда он поднял голову, Джо увидел, что его лицо не покрыто слезами. Если уж на то пошло, оно покраснело от гнева. – Их ложь будет жить дольше всех нас, – наконец сказал он. Уэллс откинулся на спинку стула. – Что ты имеешь в виду? – Она жива, конечно. На лице его сына отразилась целая гамма эмоций. Его глаза сузились. – Но откуда ты можешь это знать? – спросил он. – Её точно не казнили, и я подозреваю, что она очень даже жива, – сказал Джордж Труакс. Он помолчал. – Потому что это она нас предала.

Глава 58

Олег Марков умел планировать операции. За годы работы он проделывал это сотни раз и знал, что обладает врождённым талантом к этому делу, отточенным успехами и редкими неудачами. Когда он объяснил Анне, что ей нужно делать, она молча кивнула в знак согласия. Она не задавала вопросов, потому что их не было. Когда Марков назначал кому-то роль в одной из своих операций, он не оставлял места для манёвра или сомнений. Они прибыли на частный аэродром, куда его направил «крот», почти три часа назад. Место находилось далеко за пределами Вашингтона, в полусельской местности. Здесь практически не было воздушного движения – у ряда из пяти ангаров виднелось лишь несколько самолётов. Марков не увидел никакой охраны. Не было даже диспетчерской вышки, что показалось ему странным. Но он знал, что частные аэропорты регулируются не так строго, как коммерческие. Он был рад, что операция проходит именно здесь: с маленькими частными аэродромами работать гораздо проще, чем пытаться действовать в коммерческой среде. Коммерческие авиаперелёты означали десятки сотрудников службы безопасности, разбросанных по всему комплексу. Там также были бесчисленные камеры и зачастую местная полиция. Если бы их цель летела коммерческим рейсом, Марков знал, что им с Анной пришлось бы ждать и нанести удар только после того, как тот покинет аэропорт и вернётся под свой камень. Всё складывалось удачно; судя по виду, здесь не было ни охраны, ни полиции, и камер он тоже не заметил. Идеально. Этот конкретный аэродром примыкал, как ни странно, к полю для гольфа. Поскольку гольфисты не играют ночью, в темноте это было идеальное место для засады. Для дела Марков выбрал СВД. Аббревиатура расшифровывалась как Снайперская Винтовка Драгунова, или, в просторечии, винтовка Драгунова. Он выбрал позицию чуть выше взлётно-посадочной полосы, под углом, который давал чёткий обзор самолёта после посадки, руления к месту стоянки и высадки пассажиров. Марков положил снаряжение, проверил грунт и выбрал небольшую впадину в траве в качестве своей снайперской ячейки. Он положил перед собой принесённый мешок, который послужит мягкой опорой для ствола. Опустившись на землю, он занял позицию и настроил прицел 4х24. Винтовка стреляла патроном 7Н1, специально разработанным для СВД для обеспечения точности. Марков много раз использовал эту винтовку со смертельным эффектом. Он настроил прицел на нужную фокусировку и тщательно прикинул дистанцию. Ветра практически не было, лишь лёгкий боковой бриз с запада.

Марков посмотрел на часы. Теперь начнётся ожидание. Он видел Анну, стоящую в тени ангара. Когда его добыча прибудет, выйдет из самолёта и увидит Анну, ну, он будет шокирован. А затем он будет убит, – подумал Марков. И пластины будут моими, и я смогу покинуть эту проклятую страну и вернуться на свою дачу к молодым дамам с Украины и Румынии. Американские женщины ужасны, – подумал он. Такие требовательные и жадные. Он устроился ждать. Что-то давило на голень, поэтому он поправился и оглянулся. Он рассмеялся, наклонился и поднёс предмет к лицу. Тайтлист, – увидел он и отбросил мяч для гольфа прочь. Анна не могла видеть Маркова, но примерно знала, где он находится. Если бы она смогла его увидеть, это значило бы, что он плохо справился с маскировкой. Она тоже была хорошо замаскирована. Не было ни малейшего шанса быть обнаруженной. На аэродроме был кластер хозяйственных построек для хранения оборудования и техники. Ни одна из них не контролировалась, и ни на одной не было датчиков движения или камер видеонаблюдения. Анна выбрала здание посередине, которое упиралось задней стороной в сетчатый забор. Сотрудникам аэродрома незачем будет заходить за здание, а у неё был отличный прямой выстрел на площадку, где самолёты выруливают к терминалу. В отличие от коммерческих аэропортов, технически здесь не было «гейта». Была просто площадка, где пассажиры высаживались и буквально сразу входили в здание терминала. Однако в данном случае никто этого делать не будет. Она перехватит их. А Марков уложит их на месте. Простые планы – самые лучшие, знала она, и в этом было очень мало того, что могло пойти не так. У Анны был маленький компактный пистолет, заткнутый за поясницу на пояснице. Если всё пройдёт гладко, он ей не понадобится, но чувствовалось хорошо иметь его при себе. Она нашла запасной рулон брезента, смахнула с него пыль и села. Это должно было случиться давно, и для неё это станет вершиной карьеры. Может быть, после этого её повысят и переведут на более крупные и важные дела. Она надеялась, что Марков отпустит её.

У Анны были сомнения. Всегда оставался вариант форсировать события. Это был опасный последний довод.

Глава 59

Единственный звук исходил от двигателей реактивного самолёта. Наконец Уэллс нарушил молчание. – О чём ты говоришь? – Я начну сначала, – сказал Труакс. Он сложил свои большие, узловатые руки на коленях и начал. – Когда пал Берлин, в нашей группе фальшивомонетчиков остались только я и немец, руководивший процессом. Человек по имени Бергер. Я никогда не был уверен в его звании, потому что они нарочито не обращались друг к другу по званиям. Всех остальных отправили, и я не знаю, что с ними случилось. Я предполагал, что их отправили в лагеря смерти, но не знаю, добрались ли они туда. Он протянул чашку с кофе, и Джо плеснул туда ещё палец скотча. – Солдаты стояли прямо у нашей двери, и поначалу я не мог понять, американцы это или русские. В конце концов я услышал, как один из них что-то крикнул, и понял, что это русские. Это было плохо для меня. Американцы могли бы проявить больше сочувствия к моему положению. В любом случае, думаю, приказ Бергера был застрелить меня, но он запаниковал в самый последний момент. – Уэллс покачал головой. – Мы были заперты в нашей мастерской, комнате с печатными станками, бумагой, инструментами и чернилами, ошибиться в том, что мы делали, было невозможно. Мы слышали о концентрационных лагерях и знали об их существовании, так что, по моему мнению, союзники не должны были слишком сердиться на нас. Мы же просто делали фальшивые деньги. Мы никого не убивали. Самолёт попал в небольшую зону турбулентности, и Труакс подождал, пока она утихнет. Он сделал ещё глоток из чашки и продолжил. – Они выломали входную дверь, и Бергер достал свой пистолет, якобы чтобы застрелить меня, но он заколебался. Мне кажется, он пытался понять, во что ему обойдётся больше проблем: убить меня или сбежать. К счастью для меня, он побежал. Он выскочил через заднюю дверь, и тогда я услышал: бах-бах-бах, и я понял, что солдаты выставили кого-то прикрывать заднюю дверь. И я знал, что Бергер мёртв. Джо смотрел, как старик заново переживает воспоминания. Нелёгкое это дело. – Русские вошли в мастерскую и тут же начали кричать и направлять на меня оружие. Они рявкали вопросы, и, конечно, я не мог на них отвечать. Я продолжал твердить: американец. Американец. Казалось, они не понимают. Марисоль положила руку на колено Труакса, и он накрыл её своей. – Я решил, что они собираются меня убить, но потом один из солдат увидел стопки фальшивых денег. Они поговорили между собой, делая бурные жесты, и там был один парень, которому, казалось, не терпелось нажать на курок и действительно хотелось меня пристрелить. Наконец, они, похоже, пришли к соглашению, и один из них ушёл. Когда он вернулся, с ним было двое мужчин. Один явно был их командиром. Другой – переводчиком. – Они поняли, что нашли, – сказал Уэллс. Труакс кивнул. – Через напряжённый разговор я объяснил им, кто я такой и что я гравёр, я делал пластины, которые печатали фальшивки. – И это спасло тебе жизнь, – сказала Марисоль. – Так и есть. Меня отвезли обратно в Москву на поезде и посадили в тюремную камеру. Думаю, им потребовалось некоторое время, чтобы решить, что со мной делать. Иногда они забывали обо мне на дни. У меня не было еды. Я пил из туалета. А однажды меня перевели в большую мастерскую, и я увидел, что они привезли обратно всё наше оборудование из Берлина, наряду с некоторыми вещами, которые были у них самих. Без лишней помпы мне велели приступать к работе. Так я и сделал. Я организовал цех, попросил то, что мне нужно, и начал делать деньги. Сначала они относились скептически, и я их не виню. Мои первые попытки не соответствовали моим стандартам. Я прибыл зимой, а к весне набрал обороты. Я подделывал несколько валют, и, думаю, у них загорелась лампочка. – Да, лампочка жадности, – сказал Уэллс.

Труакс снова кивнул. – Вот этим я и занимался почти пятнадцать лет. Я усердно работал. Я думал о побеге, но шансов не было. Я был заперт в здании внутри здания внутри крепости. А я не сильный, спортивный человек. Я художник. Джо откинулся на сиденье. Он думал о свободе и напоминал себе никогда, никогда не принимать её как должное. – Но время берёт своё со всеми, и долгие рабочие дни, длинные зимы, я впал в глубокую депрессию. Я начал думать о самоубийстве. Я не видел конца. Я припрятал лезвия бритвы и определённые таблетки. Я их спрятал. А потом появился новый заведующий складом. Она была прекрасна и очень молода. Лет восемнадцать. А я был для неё слишком стар. Её звали Анна. Я влюбился в неё, а она – в меня. Он посмотрел на Уэллса и сказал: – А потом родился ты. Депрессия отступила, не сразу, но со временем я начал чувствовать себя лучше и вскоре стал счастливым и перестал думать о самоубийстве. Хотя я видел только тебя, – сказал он Уэллсу, – и Анну изредка, этого было достаточно. Видишь ли, я был в тюрьме. Ты и Анна – нет. Так что наши визиты были… – Сугубо интимными, – сказал Джо. – Да, были. – И затем, много лет спустя пошли слухи, что Железный кулак начал слабеть. Я впервые услышал имя Горбачёва. И я видел Анну всё реже, а затем её визиты прекратились вовсе. Я был опустошён. Но потом я вспомнил, как подслушал чей-то разговор о специальной школе к юго-западу от Москвы на Волге. Там обучали мужчин и женщин искусству соблазнения, использованию секса как оружия. Мужчин называли воробьями, а женщин – ласточками. Труакс закрыл глаза. – Боже мой, – сказал Уэллс. – Внезапно, – сказал Труакс, – я убедился, что Анна – ласточка. Джо промолчал. Ничего из этого его не удивило. На самом деле, когда старый гравёр упомянул, что прекрасная девушка появилась, когда он был на грани самоубийства, он подозревал это. Люди в погоне за деньгами сделают всё, чтобы денежный поезд катился дальше. А для русских Труакс, без сомнения, был генератором дохода. Они ни за что не позволили бы ему покончить с собой. – Однажды Анна наконец показалась, и я столкнулся с ней лицом к лицу. Она плакала и клялась, что не обманывала меня. Я поверил ей. А затем она сказала, что мы собираемся бежать. Что один из механиков, поддерживавших печатные станки в рабочем состоянии, был шпионом ЦРУ. Он организовал наш с Анной и сыном побег в Америку. Я едва не зарыдал от радости. Уэллс вздохнул, и его плечи поникли. Джо понимал, что всё это стало для него новостью. – Несколько недель ничего не происходило, и я продолжал работать, – сказал Труакс. – А однажды утром мне велели покинуть цех и залезть в фургон. Я сделал, как просили, и поскольку я не покидал цех уже более десяти лет, я предположил, что это побег. Я спросил человека, проводившего меня в заднюю часть фургона, где моя жена и сын. Он сказал, что они скоро присоединятся к нам. Теперь Труакс заплакал. Слёзы потекли по его лицу, превращаясь в тонкие реки в морщинах лица. – Мы ехали часами, а затем мне дали что-то выпить. Это погрузило меня в сон. Когда я проснулся, я был в Северной Корее. Всё моё оборудование было перемещено. Это было похоже на повторение кошмара. – И тогда ты понял, – сказал Джо. – Да. И тогда я понял. В магазине был «крот» ЦРУ – механик печатных станков. Но они обнаружили его и использовали, чтобы инсценировать нашу смерть. Чтобы заставить американцев думать, что мы все мертвы и исчезли.

– Что сработало, – сказал Джо. – Да, сработало. – Обращаясь к Уэллсу, он добавил: – И нет, я не верю, что твоя мать мертва. На самом деле, я думаю, она, вероятно, охотится вот за этими. Он указал на пластины между ног Джо Ричера. – Сукин сын, – сказал Уэллс. Марисоль обняла его рукой. Самолёт начал снижаться. Джо решил, что всё почти закончилось.

Глава 60

Марков услышал это первым. Далёкий гул двигателя, единственный звук тёмной ночи. Медленно он становился громче. Марков улыбнулся в темноте и увидел, как Анна выглядывает из-за угла здания, глядя в его направлении. Он знал, что она не может его видеть, но хотела дать ему знать, что готова. Ну, он тоже был готов. Даже ветер пошёл навстречу, стихнув почти до нуля. С такого расстояния это был лёгкий выстрел. Он мог выполнить этот выстрел десять раз из десяти. Марков покачал головой из стороны в сторону, расслабляя мышцы, делая тело раскрепощённым. Именно в напряжении кроется причина промаха: напряжение у снайпера может быть фатальным.

Звук самолёта становился громче, и Марков наконец увидел, как он спускается с тёмного неба, начиная заход на посадку. Самолёт оказался намного больше, чем он ожидал. Мальчик, теперь мужчина, очевидно, преуспел в жизни. Сын Джорджа Труакса. Бывший агент КГБ. Монументальная заноза в заднице. Но мальчик забыл одну вещь; он позволил внедрить в свою операцию «крота». Смертельная ошибка. Марков полагал, что та использовала свои женские чары, чтобы ослепить его правдой. Так много мужчин были приведены к гибели огнём в своих чреслах и слепотой своего желания. Самолёт приближался, и Марков классифицировал его как Гольфстрим. Вероятно, Gulfstream IV, длиной восемьдесят футов, размахом крыла семьдесят футов. Пара двигателей Rolls Royce, несущих его сквозь ночь. Он надеялся, что пассажирам понравился полёт, потому что сейчас он должен был оборваться ужасным образом. Как и говорила «крыса», самолёт прибыл точно вовремя и выглядел ровно так, как описывалось. Он вырулил по полосе и подъехал к ангару, подставив борт Олегу, держа пассажирскую дверь на прицеле. Марков приготовился к финальной настройке. Следующее его движение – нажать на спусковой крючок. Двигатель медленно затихал. Марков увидел, как Анна выходит из тени на свет. Его палец согнулся вокруг спускового крючка. Он сосредоточился только на выходном люке самолёта. Давай же, – подумал он. Открой эту чёртову дверь. Невозможно было ошибиться в прибытии самолёта. Это было точное время, названное «кротом» Маркова, и это была единственная активность на маленьком аэродроме. Анна глубоко вздохнула и встала. Она поправила пистолет, заткнутый низко на спине, и отошла от здания. Она всё ещё находилась в тени. Анна отошла от здания, за которым пряталась, и пошла к следующему. Она дошла до него и на мгновение замерла в его тени. Отсюда она выйдет прямо на перрон, прямо перед зданием терминала, встав между высаживающимися пассажирами и тем местом, куда они хотели попасть. Она услышала, как затихают двигатели. С минуты на минуту откроется дверь фюзеляжа, спустят трап, и люди выйдут. По одному. Когда шум двигателей снизился ещё сильнее, Анна шагнула на свет. Она сделала ещё один глубокий вдох. Шум двигателей теперь был едва различим, и она пошла к самолёту. Делая это, она сопротивлялась желанию посмотреть вверх, на небольшой холм, где, по её расчётам, находился Марков. Анна подумала, что слышала голос из терминала, но не обратила на него внимания. Теперь для них было слишком поздно что-либо предпринимать против неё. Наконец, она остановилась. Около тридцати футов от самолёта. Этого будет достаточно, чтобы он мог хорошо её рассмотреть, и достаточно далеко, чтобы не мешать выстрелу Маркова. Она ждала. Запах авиационного топлива достиг её ноздрей, и волна жара от двигателей самолёта окатила её. Почти пора, – подумала она. Анна услышала стук, а затем дверь фюзеляжа приоткрылась на щель. Через несколько мгновений её толкнули вниз, и лестница развернулась, постепенно опускаясь на перрон, как только полностью выдвинулась. На ней были поручни с каждой стороны. Она изучила тёмное пространство прямо внутри дверного проёма. Появилась фигура.