Текст книги "Игла (ЛП)"

Автор книги: Дэн Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Большой Кайман

Жизнь в тропическом климате имеет свои недостатки. Ураганы – прежде всего. За ними следует плесень, создаваемая тяжелым влажным воздухом. Затем изнуряющая жара летом, жалящие насекомые и, конечно же, нескончаемый поток туристов.

Однако преимущества весьма существенны. С тех пор как он переехал на Каймановы острова, а именно на Большой Кайман, он вообще перестал носить брюки и носки. Вместо них – шорты и удобную обувь. Иногда сандалии. Шлепанцы. А лучше всего – совсем без обуви. Когда он только прибыл, его ноги выглядели как анатомические муляжи. Они были настолько белыми, что на них буквально можно было проследить кровеносные сосуды. Теперь они загорели, как и всё остальное тело. Из-под глаз исчезли темные круги. Тяжелые рубашки и пиджаки сменились льняными, хлопковыми и шелковыми рубашками с короткими рукавами. Всё его существо ощущалось легче. И дело было не только в смене одежды или, если уж на то пошло, географии. Он сменил имя тоже. В эти дни он называл себя Уэллс. Отчасти потому, что ему нравилось звучание этого имени, а отчасти потому, что у него было чувство юмора, которое тешил этот выбор, хотя никто, кроме него самого, этого не понимал. Частная шутка, если угодно. Уэллс сидел на балконе кондоминиума, расположенного на верхнем этаже пятиэтажного здания, облицованного белой штукатуркой с сине-зеленой отделкой. Территория вокруг здания была безупречной, полной пальм, местных растений и цветов. Его новый дом был одной из самых дорогих резиденций на всех Каймановых островах. Всего в нескольких шагах от Семимильного пляжа – самого красивого участка песка и воды в Карибском бассейне. За свой пентхаус он заплатил наличными. Несмотря на загорелую кожу и повседневную одежду, Уэллс был занят. Это был не отпуск, и он не отдыхал. Он работал. Однако он предпочитал не торопиться, так как твердо верил, что лучший план действий – это продумать всё наперед и избежать ошибок. Спешка обычно создает проблемы целыми ведрами. В его работе каждая ошибка фатальна, гарантируя, что вы больше ее не совершите. Важнее всего изначально избежать неверного шага. Все его мысли о жизни в тропиках и планы, которые он приводил в исполнение, пронеслись в голове и резко оборвались. Уэллс пробыл в тропиках достаточно долго, чтобы знать, когда что-то находится не на своем месте. Его также обучили этому, и когда он увидел мужчину в черных брюках, серой рубашке с длинным рукавом и черных туфлях, это было все равно что кто-то объявил об этом через мегафон. С его наблюдательного пункта открывался четкий вид на мужчину. Определенно не местный, знал он. Мужчина, одетый по-зимнему, казалось, не имел конкретной цели. Он бродил по пристани, проверяя лодочные доки, глядя на небо и время от времени – на телефон. Он ни с кем не разговаривал. Несколько человек вежливо поздоровались с ним, и когда он не ответил, они обернулись, посмотрев на него после того, как прошли мимо, с легким раздражением на лицах. Верный знак того, что он понятия не имеет, каково здесь жить. Все здесь расслаблены и дружелюбны, обычно здороваются со всеми, кого встречают. Своим недружелюбным поведением мужчина мог бы повесить себе на грудь табличку «Я здесь чужой». Уэллс также мог сказать, что мужчина вооружен. Пистолет не был виден, но то, как незнакомец держал себя, левая рука чуть дальше от тела, чем правая, почти незаметный наклон вправо, уравновешивающий вес оружия. Плечевая кобура, определенно. И калибр немаленький. Вероятно, сорок пятый [калибр .45]. Уэллс взвесил свои варианты. Сразу же он мог сделать некоторые выводы. Они не знают, что он здесь. Если бы знали, они прислали бы как минимум полдюжины людей и выяснили бы точное местоположение перед тем, как действовать. Тот факт, что это был один человек, и, по-видимому, совершенно один, сказал Уэллсу, что всё в порядке. У него есть время для маневра. Его первой мыслью было убить человека в черном. Выследить его, дождаться темноты, а затем выстрелить в затылок, затащить на лодку и выбросить тело далеко в море. В этом сезоне акул было предостаточно, и мужчину успеют частично переварить до того, как Уэллс вернется к пристани. Проблема такого подхода заключалась в том, что тот, кто нанял бледного незнакомца, узнает, что они находятся в правильном месте. Или, по крайней мере, близко. Люди вроде мужчины на причале редко сдаются или просто уходят. Нет, они предположат, что он стал жертвой преступления. Они также рискнут предположить образованным умом, что вещь или вещи, которые они ищут, действительно находятся на Каймановых островах. Скорее всего, они подождут несколько дней и пришлют более крупную группу. Эта группа будет лучше оснащена и снабжена большим количеством разведданных и более опытным персоналом. Людей, которые смогут слиться с толпой немного лучше, чем этот мужчина. В конечном итоге они найдут Уэллса. Как только его обнаружат, они отправят дополнительные ресурсы. К тому моменту, знал Уэллс, будет слишком поздно. Ему нужно избавиться от человека на причале, не будучи замешанным. Это должно выглядеть так, будто незнакомец провалил свою миссию из-за собственной некомпетентности. Уэллс нашел более простое решение. То, которое выведет человека в черном из строя, не подав никакого сигнала его боссу или боссам. Он подождал, пока спина мужчины отвернется, а затем нырнул внутрь своей квартиры. Он схватил ключи, вышел из апартаментов и зашел за здание, перейдя по небольшому пешеходному мостику к группе ресторанов и сувенирных лавок. В центре комплекса находились общественные туалеты и общественный таксофон. Уэллс набрал номер местной полиции. Когда ответили, он изменил голос на высокий и наполнил его страхом. Никогда не знаешь, записывают ли полицейские департаменты все свои звонки. – Здесь, на пристани, мужчина с пистолетом, – сказал он им. – Я боюсь, что он собирается в кого-нибудь выстрелить, а здесь так много людей, может быть, он один из тех серийных убийц. Пожалуйста, помогите! Человек на другом конце линии велел ему успокоиться и описать то, что он видит. Затем Уэллс принялся описывать незнакомца с чрезвычайной точностью, вплоть до мельчайших деталей. Закончив разговор и назвав полиции фальшивое имя, он вернулся в квартиру и подошел к раздвижным стеклянным дверям, ведущим на террасу. Мужчина всё еще был там, расхаживая вокруг и выделяясь, как больной палец. Уэллс устроился поудобнее, чтобы наблюдать. Это могло даже оказаться забавным.

Часть вторая

«Деньги – это наше безумие. Наше огромное коллективное безумие». – Д.Г. Лоуренс

Глава 10

Маленькая кухня в офисе Министерства финансов не представляла собой ничего особенного. Несколько шкафчиков, раковина, мусорная корзина и плакат с указанием стандартов OSHA для этого здания. Кто-то оставил тарелку со вчерашним печеньем, которое выглядело так, будто его испекли еще во времена администрации Форда. Однако у кухни была одна искупающая черта: большая, красивая кофеварка. Старомодный агрегат с алюминиевым трубчатым корпусом и черным пластиковым носиком. Такие используют на уличных вечеринках или для особенно больших собраний. Что еще лучше, рядом стояла банка молотого кофе государственного образца. Джо налил себе большую кружку и перепроверил, есть ли еще банки с кофе в шкафчике. Там было два ряда банок. Этого должно хватить, подумал Джо. Учитывая то, как он потреблял этот черный напиток, всегда было хорошей идеей убедиться, что запасы обильны. Вернувшись в кабинет, Джо бросил файлы, которые приносил домой, обратно на свой стол. Технически, предположил он, забирая документы домой, он нарушал закон. Неофициально он был уверен, что такое происходит постоянно. Иногда просто чтение бесчисленных документов, поступающих к любому участнику расследования, требовало больше часов в сутках, чем было доступно. Поэтому уходишь из офиса, идешь домой, быстро ужинаешь и садишься на диван читать. Это лучше, чем работать в кабинете до глубокой ночи без ужина или, того хуже, питаться жирным фастфудом ночь за ночью. Руководство никогда не станет наказывать сотрудника за вынос файлов из офиса. Что, штрафовать их за сверхурочную работу? Конечно нет. Начальству это нравилось, и оно было счастливо закрывать глаза на незаконную деятельность. Он выглянул в окно и увидел, что хороший день стремительно превращается в серый, с намеком на приближающийся дождь. Это казалось правильным и соответствовало его настроению. Джо снова повернулся к столу и посмотрел на файлы. Он организовал и классифицировал дела Коплина несколькими разными способами. Он сгруппировал их по хронологии, уровню вовлеченности Коплина и наличию насилия. Используя все три критерия для определения дел, которые могут быть связаны с убийством Коплина, Джо ранжировал их от высшей вероятности к низшей. Он прошелся по ним снова, один за другим. Первым делом шла операция по подделке денег в Нью-Йорке. Ничего особенного. Мелочь, если честно. Однако дело было недавним, и одного из подозреваемых нашли мертвым. Две пули в затылок. В конце концов, дело раскрыли, а стрелка признали виновным в убийстве первой степени и приговорили к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение. Это казалось маловероятной зацепкой, но Джо оставил её в списке. Второе дело касалось непогашенных облигаций на предъявителя и было закрыто всего полгода назад. Убийств не было, но имело место очень жестокое избиение. Коплин лично видел результат нападения и сделал обширные заметки по нему. Судя по эмоциям, сквозившим в отчетах, Джо подумал, что существует вероятность того, что Коплин принял это близко к сердцу и применил собственное правосудие к преступнику. Такое было возможно, но Джо вынужден был признать – маловероятно. Коплин был многим, но «оборотнем в погонах» – точно нет. За ними последовали еще два закрытых дела, и к тому времени, когда Джо закончил их читать, он также выпил добрых четыре чашки кофе. Его трясло от кофеина, и одно бросилось ему в глаза: только одно дело всё еще оставалось активным – расследование новой разновидности поддельных стодолларовых купюр. Дело не было закрыто потому, что расследование, по сути, только началось. Коплин окрестил банкноты «Супердолларами» из-за их высокого качества. Лучшее, что он когда-либо видел – так он их описал. Коплин пытался расследовать источник их происхождения, но испытывал трудности, а именно потому, что о них было известно слишком мало, и они почти не находились в обращении. Было найдено лишь несколько экземпляров, в основном на западном побережье США. Он работал над делом с усердием, но, судя по всему, добился незначительного прогресса. А может, прогресс всё же был, и именно это стоило ему жизни. Копай, подумал Джо. Продолжай копать. Он посмотрел на собранные им файлы и разложил их по всему столу, просматривая их еще раз. К этому моменту он выучил определенные отрывки наизусть, уже знал имена задействованных игроков и мог цитировать целые хронологические цепочки событий, не сбиваясь ни на секунду. К сожалению, он не видел сходства между делами. Единственным общим знаменателем был сам Коплин. Нет, подумал он, это не может быть правдой. Четыре крупных дела и только Коплин? Он ведь был главой отдела, наверняка он работал с агентами под своим командованием. Джо вернулся к изучению персонала Казначейства, участвовавшего в делах. Он составил список и выписал каждое имя из каждого файла. Большинство из них были второстепенными персонажами, и их имена упоминались только в конце каждого досье. Когда все имена были записаны на отдельном листе бумаги, он просмотрел их по одному, пока не осталось только два имени. Эндрю Коплин был ведущим следователем по каждому делу. И в какой-то мере Т. Эрвинг тоже участвовал в каждом из этих дел. Кто такой Т. Эрвинг? задумался Джо. Джо открыл один из ящиков стола и просмотрел пакет базовой информации, который ему выдали при приеме на работу. Он был почти уверен, что видел там список сотрудников Министерства финансов. Список был огромным, так как включал все различные подразделения, насчитывая сотни и сотни имен. Ему потребовался почти час, чтобы пробраться сквозь этот документ. Когда он закончил, результат оказался пустым. В Министерстве финансов не было никого по имени Т. Эрвинг. Уже наступил вечер, и Джо гадал, остался ли кто-нибудь здесь. Он прошел по коридору и заглянул в кабинет директора Дженкинса. Там было темно и пусто. – Он ушел около часа назад, – раздался голос позади него. Джо обернулся и увидел Марисоль за ее столом. Она сидела за большой печатной машинкой, подкладывая чистый лист бумаги под валик. – Проклятье, – сказал Джо. – Вам нужно что-то? Он засомневался, стоит ли ждать до завтра, но решил рискнуть. – Вы знаете кого-нибудь, кто работает здесь, по имени Т. Эрвинг? – спросил Джо. На лице Марисоль промелькнуло странное выражение. – Мне нужно задать ему, или ей, пару вопросов, – сказал Джо. – О нескольких делах, которыми Эрвинг занимался вместе с Коплином. Марисоль встретилась с ним взглядом. – Боюсь, это невозможно, – сказала она. – Почему? – Он пропал.

Глава 11

Возможно, из-за фрустрации, Джо остановился в ближайшем книжном магазине и скупил всё, что смог найти об истории валюты и фальшивомонетничестве. Дома, в своей квартире, он изучал их с маниакальной страстью. Хотя эволюция денежных знаков и группы правоохранительных органов, созданные для борьбы с ними, интересовали Джо, больше всего ему хотелось узнать сам процесс изготовления. Поэтому он погрузился в тему полностью. Он читал о торцевой гравировке, использовании токарных станков, узорах гармонографа и бумаге. Бумага была ключевой. Джо прочитал о её эволюции, а затем проделал то же самое с чернилами и тем, как первый твердый черный цвет получали из костей животных. За печатными станками последовали литография, фотолитография и гальванопластика, и когда часы пробили два часа ночи, Джо сдался и лег спать. Ему снились деньги. Не об их приобретении, как большинству людей, а об их власти. Утром он снова был в офисе рано. Через час пришел Дженкинс, и Джо попросил его уделить время. Джо тщательно сохранял спокойный вид. Почему никто не упомянул ему, что помимо убийства Эндрю Коплина пропал еще один агент? – Я понимаю, у вас пропал агент, – сказал Джо. Директор, всегда безупречно одетый, стряхнул что-то с лацкана своего полосатого пиджака. – Вы говорите о Тимоти Эрвинге? – спросил Дженкинс. – Я не знал его имени, но да. Джо сложил свое длинное тело в кресло напротив стола Дженкинса. Пожилой мужчина откинулся на спинку. – Тимоти Эрвинг, – начал Дженкинс, – был или является хорошим агентом. Крепким. Настойчивым. Очень внимательным к деталям. Коплин любил его и метил на большие и лучшие дела. Но потом Эрвинг сказал, что едет в короткий отпуск на Карибы, и так и не вернулся. Когда мы начали расследование, мы обнаружили, что он либо вообще не сел в самолет, либо воспользовался другим способом передвижения. В любом случае, мы его не нашли, и понятия не имеем, исчез ли он здесь или где-то на Карибах. – Есть какая-то причина, по которой вы не сказали мне об этом раньше? Его начальник откинулся назад, не привыкший к тому, чтобы с ним говорили настолько прямо. – Мы не знаем, что произошло, и я хотел, чтобы вы были сосредоточены на поиске убийцы Коплина. Отправлять вас искать Эрвинга означало бы сорвать основное расследование. Джо решил пока не давить. – Я видел, что он работал над несколькими делами вместе с Коплиным. Что именно он расследовал, когда исчез? – По сути, ничего. Он только что закрыл дело парня, который напечатал кучу фальшивых стодолларовых купюр, чтобы расплатиться со своим наркодилером. А потом этот дилер начал ходить по городу – это было в Роли, штат Северная Каролина, кстати – и скупать всякое барахло. Всё оплачивалось наличными. Эрвинг проследил цепочку до первого парня и нашел пресс, негативы и всякого рода утварь. Дело ясное. – И что дальше? – Он подал заявление на отпуск и просто помогал другим агентам неделю или две, потому что не хотел начинать что-то масштабное перед уходом из офиса. Вот чем он занимался. И перерыв ему действительно был нужен. Он пахал весь год без продыху и нуждался в передышке. – Что случилось? – В том-то и дело, что мы не знаем. Он ушел из офиса и собирался улететь куда-нибудь в теплое тропическое место на следующий день или около того. Насколько нам было известно, он совершил поездку. Но затем, когда он должен был вернуться в офис, он не появился. – Полагаю, вы проверили все углы: семью, друзей, последнее известное местоположение и так далее. – Да. Ничего. – Записи телефонных звонков? Дженкинс покачал головой. – Ничего необычного. – Вы не думаете, что это связано? – Что? – Исчезновение Эрвинга и теперь убийство Коплина? Пожилой мужчина забарабанил пальцами по столу. – Мне это приходило в голову, но я не хотел преждевременно окрашивать ваше восприятие. К тому же нет никаких доказательств, особенно учитывая, что мы не знаем, что случилось с Эрвингом. Он может быть жив-здоров на каком-нибудь острове. Джо посмотрел на своего босса. – Шансы на это невелики. – Случались вещи и страннее, – сказал Дженкинс. – Я не верю в совпадения, – сказал Джо. – Я тоже. И если бы вы проработали дело Коплина определенное время, я бы, вероятно, поднял этот вопрос. Но я воздержался. Незачем обрушивать на вас всё сразу. – А старые дела? Те, которые он вел без участия Коплина? – Мы не смогли ничего найти. Всё закрыто, плохие парни за решеткой, известных угроз нет. Короче говоря, никого из тех, кого мы знаем, не питало бы злых намерений к Эрвингу. По крайней мере, среди тех, кто сейчас свободно разгуливает по улицам. – Личная жизнь? Дженкинс покачал головой. – Чиста как стеклышко. Расстался с девушкой год назад, с головой ушел в работу, что было отлично для нас. Джо знал, что упускает что-то важное. Один мертвый агент Казначейства и один пропавший. – Как давно это было? – Он пропал две недели назад. – Это плохой знак. – Да. Мы подали заявление о пропаже человека, и ФБР этим занимается. – Дайте угадаю, Метри и Даль. Дженкинс кивнул. – На данный момент все заходят в тупик. Я бы с радостью бросил всех текущих дела на поиски Эрвинга, но это невозможно. К сожалению, наш бизнес, фальшивомонетничество, растет. Новые игроки с новыми технологиями появляются каждый день. Если мы не получим дополнительное финансирование, мы начнем отставать. Да, и потеря агентов делу не поможет, подумал Джо. – Я буду исходить из того, что эти два дела связаны, – сказал Джо. – Если я ошибаюсь, по крайней мере, я свежим взглядом посмотрю на дело Эрвинга, и кто знает, вдруг что-то всплывет. Джо встал, собираясь уйти. – Еще кое-что, – сказал Дженкинс. Джо обернулся. – У меня есть младший агент, которая просила дать ей больше работы, – сказал Дженкинс. – Думаю, у нее есть потенциал. Я хочу отправить ее к вам. – У меня нет времени нянчиться с кем-либо, – сказал Джо. – Кроме того, для меня это краткосрочная работа. Разве не стоит показать ей основы кому-то, кто работает здесь дольше и планирует остаться? – Думаю, вы двое подойдете друг другу. Она сама себе хозяйка, укажите ей направление, и она помчится вперед. Никаких соплей и держания за руку не требуется. Думаю, вы будете впечатлены, а лишняя пара рук никогда не помешает. – Принято, – сказал Джо. Джо вернулся в свой кабинет и взял блокнот с ручкой. Он был рад помощи. Он работал не над одним убийством. Он работал над двумя. В этом он был почти уверен.

Глава 12

Бар был темным, лишь одно закопченное окно выходило на улицу. Молодой человек с длинными светлыми волосами, зачесанными назад и небрежно заправленными за уши, сидел в дальнем углу бара. Он был один и наблюдал за другими посетителями. На столе перед ним стояла американская пивоварня. Budweiser. Внутри заведения находилось всего четыре человека. Барменша была невысокой коренастой женщиной в черном. В дальнем конце стойки сидел гигант: шесть футов шесть дюймов ростом, с мускулистым торсом, облаченным в черную футболку. На нем были джинсы и тяжелые черные ботинки. За другим столом сидела пара. Им было около тридцати пяти. Мужчина имел зализанные назад волосы и хищное лицо, женщина носила густой макияж, кожаные брюки и тонкую блузку. Молодой человек в углу мог сказать, что ей холодно. Он взглянул на часы. Это были Glashütte с черным циферблатом на черном кожаном ремешке. Он хотел бы выпить еще пива, но у него не было времени. Молодого человека звали Виктор. Он оставил деньги на столе и вышел из бара. Оказавшись на улице, он порадовался, что дождя не будет. Зонтиком он не озаботился. Виктор пошел на юг, следя за людьми впереди себя и время от времени поглядывая на пешеходов позади. Пройдя дюжину кварталов, он резко повернул направо, быстро прошелся и сделал круг. Он прислонился к зданию и стал ждать. Никто за ним не следовал. Он продолжил путь, медленно продвигаясь к площади Лафайет. Через несколько кварталов впереди он заметил жилой дом. Около четырех этажей высотой, из темного кирпича, и все окна имели черные ставни. Справа от него находилась парковка, только для жильцов. Виктор подошел к ней и увидел почтовый ящик из нержавеющей стали рядом с входной дверью. Все маленькие дверцы имели замки, и внутри них он видел сложенные листовки, письма и другие виды почты. Внутри запертой двери здания он видел посылки. Впрочем, Виктора почта не интересовала. Он получил то, что ему нужно было: на боковой стороне почтового ящика здания он заметил одну линию, проведенную куском мела. Не сбавляя шага, он двинулся дальше, войдя в большой парк со статуей Эндрю Джексона и, далее, Белым домом. Там слонялись десятки туристов, фотографируя и глядя в карты. Виктор свернул вправо и пошел вдоль западной границы парка. Здесь людей было меньше, а перед кованой оградой стояли парковые скамейки, кусты и деревья давали тень в жаркий летний день. Виктор занял место на второй скамейке с конца. Это была стандартная парковая скамейка с коваными ручками и деревянными планками. Планки крепились к раме толстыми болтами. Слева от него находился толстый болт в заднем углу. Его левая рука лежала на нем. Виктор смотрел на снующих вокруг людей. Он повернул голову направо и наблюдал за несколькими туристами и случайными бизнесменами, проходящими мимо. Слева от него никого не было. Пока он, казалось, созерцал статую в центре парка, его левая рука отвинтила верхнюю часть сделанного на заказ болта. Проворно его палец скользнул внутрь полой металлической трубки и нащупал бумажку. Он вытолкнул её вверх в ладонь и пальцами завинтил крышку болта обратно на место. Он подождал несколько минут, прежде чем встать, сунуть руки в карманы и уйти.

Квартира-сад была темной, но приватной, недалеко от Вашингтон-Серкл на тихой улице. Вход был почти скрыт, а на двери висело не менее трех замков. Виктор спустился по трем ступеням на бетонную площадку со сливом посередине, достал ключи и отпер дверь. Он вошел внутрь, захлопнул дверь и запер её, защелкнув два засова. Он развернулся. От квартиры слабо пахло духами и чем-то еще. Он повесил пальто на вешалку у двери и прошел на кухню. На стойке стоял бокал вина с отпечатком губной помады на ободке. У него возникло легкое чувство холода внизу живота. Он глубоко вздохнул, нашел бутылку вина, налил себе бокал и долил тот, что стоял на стойке. Позади него открылась дверь спальни. Из нее вышла женщина. Она была старше его минимум лет на пятнадцать, а то и на двадцать. У нее были угольно-черные волосы, мертвенно-бледное лицо и худое, но подтянутое тело. Её руки и ноги были жилистыми, а плечи четко очерченными. На ней были черные трусики и черный бюстгальтер. Оба они были прозрачными, и он видел её соски сквозь ткань. – Ты долго, – сказала она с хищной улыбкой. Виктор ненавидел её зубы. Они были желтыми, кривыми и напоминали ему вампиров. – Нужно было быть осторожным, – сказал он. – Но я достал… – Тсс, – сказала она. Она пересекла комнату и встала перед ним. Он вытащил клочок бумаги из кармана и положил на стойку. Женщина расстегнула его ремень, щелкнула пуговицу на брюках и просунула руку внутрь. – Потом, – сказала она. Она начала ласкать его, и он возбудился. Он не понимал как, но она всегда доводила его до нужной кондиции. Она развернулась и, не отпуская его, повела в спальню. Внутри она раздела его одежду и заставила расстегнуть её лифчик, после чего опуститься на колени и стянуть с неё трусики. Она подняла его и толкнула на кровать, оседлав сверху. Когда он вошел в неё, она потянулась вверх и обхватила обеими руками его горло. Чем быстрее он двигался, тем сильнее она сжимала хватку. Минуты шли, и струйка слюны упала с её губ. Глаза были дикими, пока он брыкался под ней. Виктор почувствовал головокружение и отстраненность, словно смотрел странный фильм, в котором играл персонажа, которого не узнавал. Горло закрывалось, и он с трудом дышал. – Анна, – выдохнул он. Она убрала одну руку и ударила его по лицу, а затем вернула её на горло и сжала сильнее. Виктор начал видеть волны тьмы и светящиеся точки, когда оргазм сотряс его тело, и услышал крик Анны, скачущей на нём и терзающей его с невероятной силой. А затем всё кончилось. Её руки ослабли, и он втянул кислород. Она стерла влагу с губ, соскользнула с него и покинула спальню. Виктор с трудом поднялся на ноги, надел нижнее белье и последовал за ней на кухню. Анна выпила всё своё вино одним глотком и развернула крошечный листок бумаги, который он положил на стойку. Вместе они смотрели на то, что было написано маленькими черными чернилами: Джо Ричер.