Текст книги "Время любви (СИ)"

Автор книги: Деметра Фрост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5. Татьяна

Не понимаю я этих мужчин.

Один – изменяет мне, своей новоиспеченной жене прямо в день свадьбы.

Второй – привечает совершенно незнакомую, еще и сумасшедшую девушку, в своей собственном доме и даже оставляет в полном одиночестве.

Разве он не боится, что я могу обокрасть его?

Что могу навести воров на его жилище?

Или что-нибудь испортить?

Очень уверенный в себе человек, этот Олег Должанский.

И почему-то, несмотря на холод и строгость, вызывающий доверие.

Не зря он не только позаботился обо мне ночью, но и стерпел мою сегодняшнюю выходку и истерику.

А еще завтраком накормил. И заставил выпить какой-то неприятный травяной чай.

Видимо, какой-то успокаивающий сбор.

А вообще я действительно чувствую себя уже гораздо лучше. Видимо, из-за спокойной и умиротворенной атмосферы, в которой нет ни капли спонтанности или беспорядка. Наверное, у Олега есть домработница. Не представляю, как мужчина самостоятельно убирает столь большой дом.

Вот у Орловых целый штат персонала. И уборщицы, и кухарка, и садовник, и водитель… И даже у Марины Орловой свой собственный секретарь-референт, хотя она и занимается только всякими благотворительными мероприятиями.

Как следствие, в доме всегда полным-полно людей. Не сразу, но я привыкла к этому, к тому же рядом был Андрей, практически мой ровесник.

Так… Отставить, Карпова. Опять ты не в правильном направлении мыслишь. И это грозит тебе очередным приступом.

А оно тебе надо?

Правильно. Не надо.

Олег верно сказал не забивать свою голову лишним… Человек взрослый и опытный, он хоть и далек от девичьих переживаний и страданий, все же с невероятным пониманием и чуткостью отнесся к ней. И сделал невероятное – взял на себя ответственность позаботиться о ней.

Это было неожиданно приятно. И согрело мое разбитое сердце.

Для начала я решаю исследовать вотчину Должанского. Ничего лишнего я себе не позволяю и к личным вещам не прикасаюсь. Но медленно хожу по квартире, рассматривая стены и мебель куда более внимательно и изучающе, и пытаюсь нарисовать себе образ и характер хозяина этого дома.

Квартира оказывается большой и просторной. Благодаря правильному и рациональному расположению мебели она не кажется чересчур большой, но и загроможденной – тоже. Помимо гостиной, совмещенной с кухней и столовой, здесь две спальни, в одной из котором меня и поселил Олег, и кабинет, который представляет собой полноценную рабочую зону и воплощает в себе мужскую сдержанность и строгость.

Однако, в отличие от квартиры, здесь больше бежевого и коричневого. А большой и просторный стол и большое кресло на колесиках так и вовсе черного цвета. Один стеллаж полон папками, другой – всевозможными книгами, как художественными, так и научными. И еще один – длинный, в классическом стиле и со стеклянной дверцей, оказается баром. В нем стоят разнокалиберные бутылки и коробки с разным алкоголем. А еще – незамысловатые сувениры, единственные во всем доме. Эта деталь, явно скрытая от постороннего взгляда, на деле очень многое говорит о своем хозяине, который деле оказывается человеком не черствым и холодным, хотя и старается таковым выглядеть.

А еще это определенно очень деятельный человек. Ему не нужны ни лишние вещи, ни нагромождение мебели – это все будет ему только мешать двигаться быстро и результативно. А также решать рабочие вопросы.

Интересно, а кем он работает?

Надо будет хоть ради приличия поинтересоваться.

Не считая, конечно, и того, что надо решить вопрос с моим теперешним положением.

Я ведь в буквальном смысле голоя! У меня нет ни одежды, ни вещей, ни денег, ни паспорта. Единственное, что у меня есть, – это драгоценный гарнитур, подарок на свадьбу от матери Андрея. Возможно, с помощью моего неожиданно спасителя я и смогу продать его и выручить некоторую сумму, часть из которой мне придется отдать Должанскому за возможность пережить непростой этап моей жизни.

Но этого недостаточно, чтобы снять квартиру и продолжить функционировать вне семейства Орловых. Да и без документов далеко не уехать…

Вот же… чертова ситуевина.

Непростая. И уже начинающая потихоньку давить на мозжечок, вызывая приступ мигрени.

А вообще… Я просто не представляю, как жить дальше. Ведь мне в какой-то мере повезло. Когда мои родители и старший брат погибли, я оказалась не в детском доме, а под опекой Орловых. Наверняка, Петр Иванович заплатил кому надо, чтобы после больницы я попала сразу в их семью. А почему именно так? Все просто.

Петр Иванович был компаньоном моего отца по бизнесу. Будучи богатым и довольно хорошим человеком, он принял решение позаботиться о дочери своего коллеги, и за это я всегда буду ему благодарна.

Как и Марине Эдуардовне, которая, может, и не стала моей матерью и никогда не ставила в один ряд со своими сыновьями, но все-таки стала частью моей новой семьи.

Орловы заботились обо мне. Дали все самое лучшее, чтобы я не чувствовала себя бедным родственником или приживалкой. И да, мы буквально выросли вместе с Андреем, и когда между нами завязались романтические отношения, никто, казалось, и не удивился.

Орловы лишь условие поставили – свадьба только после того, как их сын закончит университет и получит диплом. И никакой беременности до этих пор.

Да уж…

Несмотря на трагедию, я выросла в роскоши и постоянном ощущении безопасности. Никогда ни в чем не нуждалась. Одевалась в лучшие брендовые шмотки. Носила элитные украшения. Училась в лучшем университете страны. На каникулах отдыхала на Мальдивах и Кипре, в Дубае и Испании.

И четко знала, какое будущее меня ждет.

Любовь.

Семья.

Дети.

Жаль, что у будущего оказались на меня свои планы.

И все мои надежды и чаяния разрушились в один миг. А человек, который был центром моей вселенной и любовью всей моей жизни, подло обманул меня. Не понимая, что своим обманом не только втоптал меня в грязь, не только лишил настоящего, но и будущего.

“А ведь, – вдруг приходит в голову, – Я могу закрыть на измену Андрея глаза! Простить его! Ведь мы уже женаты! И я официально считаюсь Орловой и его женой”.

Как просто, оказывается, решается моя проблема!

Но…

Могу ли я?!

Конечно, могу! Я ведь сильная, хоть и сбежала позорно со своей собственной свадьбы. И даже позволила позаботиться о себе совершенно незнакомому человеку.

К тому же я совершенно не гордая. И добрая, очень часто себе в убыток. Я часто прощаю людям их ошибки. И даже оскорбления в свой адрес. Я не злилась, когда Марина обижала меня. Или когда Андрей, будучи в плохом расположении духа, вдруг начинал вымещать на мне свою злость.

В такие моменты я понимала их. Их обоих. И остальных тоже. И даже с удовольствием улыбалась, ощущая свою нужность хотя бы таким образом.

Я мазохистка, правда?

Похожа на то…

Но ничего. Уверена, все еще можно исправить. Никогда не поздно начать все с начала.

Главное, забрать свои документы. И хотя бы какие-нибудь вещи.

Денег, увы, мне не видать – мой счет всегда полон лишь благодаря Петру Ивановичу. А это значит, что сейчас придется искать работу. И, наверное, перевестись на заочное.

Черт…

Университет…

Какое заочное, если учебу мне тоже оплачивает Орлов?

Вот же…

Черт…

От острой боли в висках я чуть не складываюсь пополам.

Чувствую тошноту и головокружение.

Вместе с недомоганием приходит и неприятное ощущение отчаяния. Оно и понятно. Задав себе один вопрос, я машинально подняла целый пласт проблем, которые потянули за собой целое корневище других неприятностей.

Кажется, еще немного, и я начну сходить с ума.

А это мне не нужно, правда?

Мне надо на ноги вставать. Жизнь свою строить.

Точнее говоря…

Перестраивать.

И чувствую я, что будет это ой как не просто.

Надо будет отказаться от привычки надеяться на Орловых. И от привычки вести себя как нежный и примерный цветочек.

Надо становится сильной. И пробивной.

Как мама.

Вот с кого мне надо взять пример.

И хотя многие воспоминания из прошлого, к сожалению, были тусклы и будто подернулись дымкой, я прекрасно помню, что мама была для отца не только верной и любящей женой, но и крепким тылом и помощницей. Они вместе занимались бизнесом и всегда советовались друг с другом. Папа не гнушался даже вверять маме проверки и инспекции, а также поиск новых партнеров. А мама, в свою очередь, никогда не обманывала его веры в себя.

Отличный пример функционала работающего тандема.

Однако…

Ключевое слово здесь – тандем.

Папа с мамой всегда были вместе. Любили друг друга страстно и преданно. Так, как, кажется, только в фильмах и бывает.

И потому у них всегда так хорошо все получалось.

И потому вдвойне жалко, что их жизнь оборвалась таким страшным и неприятным образом. А вместе с ними и жизни моих братьев – старшего Феди и младшего, нерожденного, Вити.

К сожалению, у меня нет даже возможности сходить к ним на могилы. Ведь их просто нет.

Мы были в Чехии. И ехали загород, чтобы провести выходные на природе в снятом на два дня домике. Отец даже не нарушал никаких правил дорожного движения. Но из-за потерявшего управления автомобиля впереди нас папе пришлось резко вильнуть, и в один миг мир завертелся вокруг меня, а уши заложило от гула и криков.

Было больно. Физически больно.

А потом пришла боль и сердечная. Когда, очнувшись в больнице, я обнаружила себя в гипсе, а какой-то человек с холодным выражением лица сообщил мне о смерти всей моей семьи.

Помню, как я кричала и плакала. Громко, сильно, с надрывом. Так же сильно, как и вчерашним вечером. Были уколы, были капельницы. И психолог, который едва говорил по-русски. Вот только он меня больше раздражал, чем помогал.

Седативные, конечно, сыграли свою роль. Я плохо запомнила сотрудников полиции и комитета по делах несовершенолетних. Как в тумане, видела врачей и невесть откуда взявшихся юристов. И когда появился Петр Иванович, я была не в самой лучшей форме. И далека от здравого рассудка.

Однако к новому дому я привыкла быстро. Часто плакала, горстями глотала успокоительные. И вылезла из депрессии только благодаря Андрею и Кириллу, его старшему брату. Кирилл был уже взрослым и самодостаточным. И частично заменил мне Федьку. А Андрей, будучи моим ровестником и обладателем легкого и заводного характера, смог вытянуть из темной пучины своими улыбками и беззаботными разговорами.

Да. Андрей – он хороший.

Он добрый.

Он заботливый.

Жаль, что я его, как оказывается, не совсем хорошо знала.

По-настоящему хороший человек не поступил бы так подло.

Нет.

Все-таки не смогу.

Не смогу его простить.

Может, когда-нибудь.

Но не сейчас.

Несмотря на все его прежние заслуги.

Несмотря на счастье, что он принес мне после тяжелых месяцев боли и пустоты утраты.

Несмотря на свет, который развеял темноту и ужас моей трагедии.

Несмотря на искреннюю и сияющую радость, которую я испытала, когда Андрюша впервые обнял меня не как друга или сестру, а как девушку. И поцеловал – нежно-нежно и сладко-сладко.

Тогда на моем небе загорелась еще одна звездочка. И звалась она Верой. Это была вера в то, что я могу любить и быть любимой. И получить шанс на счастье, подобное счастью моих родителей.

Я решительно отмахиваюсь от мыслей. Они наполняют меня не только грустью, но и тоской, а от этого головная боль не становится меньше.

Поэтому, прервав свое путешествие по квартире, я иду в душ – вернейшей средство от тяжести и болезненных ощущений, если под рукой нет необходимых лекарств. А лазить по ящикам в поисках аптечки я не решилась.

После непродолжительных водных процедур я решаю обосноваться в гостинной. Там на стене висит огромная плазма, но я устраиваюсь на широком и просторном диване, укрывшись пледом, с книжкой, а телек включаю для фона.

С неожиданным для себя удовольствием я погружаюсь в мир Джека Лондона. Мама любила этого писателя. И читала его рассказы нам с Федькой вместо сказок. После Чехии я и слышать не могла ни этого имени, ни даже названий его произведений. Зато сейчас история пса Бака увлекает меня и втягивает в свой мир.

Правда, в какой-то момент я отрываю глаза от страниц и недоуменно смотрю на экран. Что выцепило меня из книги? Может, приятный голос диктора? Или знакомая фамилия? Или свадебный марш, прозвучавший всего на пару секунд, но неприятным скребком прошедшего по моим нервам?

На экране я вижу не только кадры знакомого мероприятия и знакомого антуража. Но и знакомых людей – Марину и Петра Орловых, Кирилла и Лину, и, конечно что Андрея, а подле него – меня собственной персоной. Выгляжу я непохожей на саму себя. Но очень красивой и счастливой. И не только, потому что я одета в потрясающее платье, а на лице у меня эффектный и шикарный макияж. Я улыбаюсь и то и дело бросаю на парня рядом с собой страстные и влюбленные взгляды. Это и красит девушку на экране больше макияжа, больше платья и больше ярких и сверкающих драгоценностей.

Ведущий светской хроники с пафосом и торжественностью говорит о свадьбе Андрея Орлова – молодого и перспективного бизнесмена, достойного приемника бизнеса Орлова.

Хотя, конечно, подобранный термин не совсем верен, ведь главным наследником Петра Ивановича является Кирилл. И который уже вовсю пахал на одну из фирм Орловых, будучи не только управляющим, но и исполнительным директором.

Странно, но, глядя на Андрея, я практически ничего не чувствую. Есть небольшой флер тоски. Грусти. Обиды. Но злости и ярости уже нет. Я даже с интересом рассматриваю любовь всей своей жизни, ласкаю глазами родные ямочки на щеках, полные, немного женственные губы и длинные, по-девичьи изогнутые ресницы.

У Андрея на видео отлично уложены волосы. Они у него мягкие и шелковистые. Я так люблю зарываться в них пальцами… И поглаживать подушечками изящную ямочку на затылке.

Стоять, Карпова. Оговорочка по Фрейду.

Не люблю.

Любила. Так будет правильно.

Отложив книгу и переключив на музыкальный канал, я несколько минут просто сижу и гляжу в пустоту. Виски немного ломит, но терпимо.

И я решаю занять себя полезным делом – приготовить что-нибудь. Да и время уже. Надо подкрепиться.

Олег, правда, немного покривил душой. Холодильник оказывается не так уж и забит. Морозилка – да, полуфабрикатов там полно. Оно и понятно – мужчина.

Но я нахожу все необходимое для супа и жаркого. И принимаюсь за неторопливую готовку под аккомпанемент зарубежных хитов.

И даже пританцовываю немного. И тихонько подпеваю себе под нос.

Короче, делаю все, чтобы не переключиться обратно на беспокоящие меня темы.

– Tsamina mina, eh, eh. Waka waka, eh, eh. Tsamina mina zangalewa – this time for Africa!

Я мурлычу футбольный гимн Шакиры, имитируя ее движения бедрами, хотя понимаю, что до исполнительницы восточных танцев мне далеко. И невольно улыбаюсь, подумав о том, как бы отреагировала на подобный “концерт” Марина Эдуардовна.

Женщина обязательно нахмурилась бы и сделала строгий выговор. Отчитала бы меня по полной программе, заявив, что подобное поведение неприемлемо для приличной девушки.

Это вульгарно.

Неприлично.

И развратно.

А вот готовка – это да. Орлова считала, что добропорядочная жена должна уметь следить за домом и кухней и готовить на уровне мишленовского повара. Поэтому я не только иногда кашеваривала под ее чутким руководством, но и какое-то время посещала кулинарные курсы.

А еще занятия по классическим танцам.

И даже по гончарному делу. Дескать, у девушки ее сына должно быть приличное хобби. А не компьютерные игрушки, к которым меня привлек Андрей, счастливый обладатель компьютерной техники самой новой и самой мощной модели.

– Billie Jean is not my lover, she's just a girl who claims that I am the one. But the kid is not my son, she says I am the one, but the kid is not my son.

Гораздо громче подпеваю я очередному хиту, правда, немного более возрастному, чем песня Шакиры. И ловко шинкую морковь, благо, ножи в доме Олега наточены на славу. И, скинув соломку в глубокую сковородку и не сдерживая порыва, резко прокручиваюсь вокруг своей оси, глупо и слабо повторяя одно из фирменных движений великого короля поп-музыки.

И едва не роняю и разделочную доску, и нож на пол и, конечно же, громко чертыхаюсь, мгновенно смутившись своей чересчур нервной реакции.

Оно и понятно – я просто испугалась от неожиданности. Слушая музыку и даже подпевая, я совершенно не услышала ни звук открываемой двери, ни шагов мужчины, который, вернувшись домой и пройдя вперед, с интересом наблюдал за устраиваемым мной бардаком.

– Здравствуйте! – старательно шифруя состояние стыда и позора, бойко говорю я, – Надеюсь, это ничего, что я решила немного похозяйничать?

– Ничего, – глухо отзывается мужчина, оглядывая уже не только кухню, но и гостиную.

Его взгляд цепко проходится по включенному телевизору, по аккуратно сложенному пледу на краю дивана, по книге на столе и в итоге возвращается обратно ко мне. Голова с коротким ежиком волос немного наклонена набок, глаза прищурены, а губы сжаты в какую-то странную, как будто бы горькую усмешку. В руках мужчина держит пластиковые и бумажные пакеты, и я почему-то не сомневаюсь – в них не только продукты, но и одежда и, возможно, даже обувь.

Стянув ботинки, Олег проходит на кухню и, тяжело оглядев результат моей кулинарной деятельности, почему-то вздыхает и ставит пакеты на обеденный стол.

– Вам уже гораздо лучше, – не спрашивает, а утверждает мужчина, – Вот, уже даже поете. И больше не плачете.

– Вы не думайте, я не притворялась, – испугавшись, что приютивший меня человек неправильно поймет мое поведение, горячо заявляю я, – Большое вам спасибо за поддержку, мне правда очень стыдно. Но… похоже, я просто всё выплакала. Да и… устала просто. Надо смотреть вперед, не так ли?

– Рад, что вы пришли к этому, – говорит Олег, как мне кажется, понимающе. – Но стоило ли утруждать себя… готовкой?

Мужчина демонстративно качает головой в сторону кухонного гарнитура.

– Да, это… Простите, что устроила весь этот бардак, я обязательно уберусь. Но это отвлекает. Не позволяет думать… о всяком.

– Понимаю. И, пожалуйста, прекратите уже извиняться. Раздражает.

– Простите, – инстинктивно откликаюсь я, вжимая голову в плечи.

– К тому же я считаю, что должен узнать, что же все-таки у вас произошло перед тем, как решить, чем могу вам действительно помочь. Для этого вам все же придется вспомнить неприятные для вас вещи и все мне рассказать.

Олег говорит строго, но не жестко, без лишнего давления. И я понимаю, что это действительно не праздный интерес. И мне правда надо быть максимально откровенной с этим человеком.

– Хорошо, – понурив голову, проговариваю я негромко, – Разумеется, вы имеете полное право все знать.

Глава 6.1. Олег

Мужчина не сразу понимает, как реагировать на беззаботно порхающую по его кухне девушку. Она уже совсем не кажется ему убитой горем или страдающей от приступа панической атаки. Наоборот. Татьяна выглядит вполне довольной, если не сказать – счастливой.

Олег наблюдает за ней где-то с минуту и почему-то не торопиться заявлять о своем возвращении. Как можно тише проходит немного вперед, держась стены, и со странной смесью боли и удовольствия глядит, как девушка четкими и уверенными движениями чистит и режет продукты, переставляет посуду и гремит крышками. Как крутится около плиты, пританцовывая и качая бедрами. Как негромко, но чисто напевает себе под нос хит бессмертного Джексона.

И чувство дежавю на него накатывает с такой силой и с такой энергией, что ему даже приходится на секунду-другую прикрыть глаза.

Его жена, Лена, никогда не любила готовить. И всегда делала это только в случае крайней необходимости – быстро и максимально просто.

А вот Софья была настоящей хранительницей очага. И считала своей прямой обязанностью накормить вкусно и сытно не только членов своей семьи, но и каждого, кто появится в ее доме даже случайно и мимоходом.

Совсем как эта девушка, Соня кашеваривала весело и, как говорится, с огоньком – тоже танцевала и пела, носясь по кухне, что совершенно не мешало ей ловко орудовать ножом и сковородкой и своевременно добавлять то один ингредиент, то другой. И при этом успевала и с мужем пошутить, и детей приласкать. А после в рекордные сроки перемыть посуду и навести на кухне идеальную чистоту, чтобы осталось время на беззаботные и веселые разговоры в теплом дружеском кругу под бокал вина или чай с тортиком собственного приготовления.

Но сложнее всего оказалось увидеть даже не общность поведения двух девушек из разных времен. А совокупность его с внешностью – стройной фигурой, светлыми волосами, убранными в неаккуратный пучок и закрепленными с помощью самого обыкновенного карандаша, и сверкающими серыми глазами. Как и утром, Олег отмечает удивительное, какое-то мистическое сходство Татьяны с Софьей. И это больно. Но одновременно… как-то отрадно.

Тепло.

И приятно.

Как будто всё наконец-то встало на свои места. И сложился пазл – долгожданный и заботливо лелеемый в мечтах, несмотря даже на солидный возраст.

В таком даже признаваться стыдно.

И поэтому Олег раздраженно отрезает воспоминания прошлого и даже собственные эмоции от настоящего. Называет собственную сентиментальность не просто чем-то глупым, но и бесполезным и лишним.

А еще сильно раздражающим.

Поэтому, когда девушка таки замечает его и оттого испуганно шарахается, он уже вполне спокоен и сосредоточен. Как танк. Только немного раздосадован из-за небольшого беспорядка, что та устроила, нарушив тем самым неприкосновенную гармонию его территории. Хотя, конечно, благодаря именно ему стало вроде как светлее и уютнее. И теплее.

И почему она безостановочно извиняется?

Но все равно не отметить не получается – приятно, когда не надо самому заморачиваться ни с обедом, ни с ужином. И тебя встречают аппетитные ароматы, а после – и накрытый стол с незамысловатой, но такой вкусной и домашней, не ресторанной, едой.

Однако оттягивать разговор Олег не видит смысла. Не переодеваясь, он садится за стол и внимательно следит за тем, как Татьяна забавно суетится, накрывая стол и убирая кухню. А после примерно усаживается напротив, потупив взгляд.

– Рассказывайте! – требует мужчина, видя, что девушка совершенно не торопиться раскрывать свою душу.

Татьяна вздрагивает и затравленным зверьком глядит на него. В огромных глазах мгновенно вспыхивает боль наполовину с тоской, а губы некрасиво кривятся. После, вздохнув, как перед прыжком в воду, начинает негромко, немного смущаясь, говорить:

– Я вчера замуж вышла. По любви вышла, три года с Андреем встречались. А знакомы мы и того дольше – под одной крышей, можно сказать, выросли. Но когда я его искать пошла, то он, типа, занят оказался. Со знакомой своей. Всяким там…

Девушка всхлипывает. А еще нещадно закусывает губу, и из-за этого одна из ранок, почти зажившая, лопается. Но боли она как будто не чувствует – только сильнее вжимает в плечи голову.

– Ну я и… расстроилась, – переборов себя, продолжает Татьяна, – Истерику закатила. И сбежала. Плюнула и на гостей, и на родителей Андрюшкиных. А они мне, между прочим моих собственных заменили!

– Почему? – спрашивает Олег немного резковато.

– Что – почему?

– Почему заменили? У тебя, что, собственных нет?

Татьяна вздрагивает и вскидывается, яростно сверкнув глазами. Вопрос словно струну какую дернул у нее внутри, бередя старые и куда более глубокие раны – Олег увидел это так ясно и так понятно, будто девушка сама об этом и сказала.

А она, кстати, и говорит, пусть и нехотя:

– Мне четырнадцатой было. Мы всей семьей в аварию попали. Все, кроме меня, погибли – и мама, и папа, и брат старший… Думала, сдохну… Простите… А Орловы опеку оформили, меня в свой дом приняли. Позаботились. А Андрей сначала мне другом стал – развлекал, как мог, поддерживал всегда. Ну и… Закрутилось как-то все само собой.

– Вам сколько лет-то, Татьяна? – слегка качнув головой, спрашивает Олег, невольно цепляясь за такую деталь, как авария. Очередное совпадение наждаком проходится по нутру, сдавливая грудь и заставляя сердце пропустить пару ударов.

– 21, – откровенно отвечает девушка, – Молодая, правда? Сейчас скажете, что все пройдет…

– “И печаль, и радость”, – на автомате бормочет Олег.

– И это тоже. Да я и сама понимаю, но… Это тяжело. Тяжело, когда любимый человек предает. Да еще и… в такой момент. Ну кто? Кто?! Кто в день собственной свадьбы изменяет своей невесте?!

– Понятно кто. Сволочь, – кивает мужчина с жесткой ухмылкой.

– Так-то оно так… Но я и подумать не могла, что Андрей на такое способен! Мы… Мы так любили друг друга… Души в друг друге не чаяли… Всегда вместе были – и в горе, и радости…

– Не слишком ли самодеянно?

– Наверное… Но как же иначе? Говорю ж – всегда вместе были… Андрей меня, можно сказать, с того света вытащил.

– Это как?

– Ну… – Татьяна замялась, – О таком не говорят малознакомым людям.

– Ничего. Я большой мальчик. Справлюсь.

Но Татьяна все равно стыдливо потупилась и нервозно обхватила руками плечи.

– Понимаете… – говорит девушка неуверенно, – Я после смерти родителей впала в сильнейшую депрессию. О самоубийстве не думала, конечно, но я вообще ни о чем тогда не думала. А Андрей… Андрей рядом оказался. И вытащил. Вот так.

Глубоко выдохнув, горе-невеста неожиданно вскидывается и с вызовым смотрит на мужчину. Тот сидит с непроницаемым выражением лица и, кажется, остается совершенно безразличен к ее признанию.

“И правда. Сумасшедшая”, – проносится в голове Олега равнодушная мысль, пока тот рассматривает девушку. В этот момент она похожа на енота – маленького и храброго. Но при этом очень и очень милого. “На Анжелку похожа, – решает мужчина, – Молодая. И глупая. На избалованную, правда, не похожа, но слишком уж ранимая. Ничего. Вырастет. Повзрослеет. Хорошо, что хоть Валя посильнее будет. Хотя ей тоже 21”.

– Значит, так, – Олег берет в руки ложку и делает первую пробу. Суп оказывается наваристым и в меру приправленным. И не густым – так, как ему и нравилось. – Одежду на первое время я вам купил. Но затягивать с вопросом вашего неоформленного состояния не стоит. Вы как – на развод подавать будете?

– Честно? Я об этом пока не думала…

– Может, и правильно. К мужу вернетесь?

– Вот это точно нет! Но и на шее у вас сидеть не хочу, у вас ведь тоже личная жизнь, работа вот…

– Документы ваши где?

Татьяна заметно сникает. И медленно, горько так шелестит:

– Дома… Ну, то есть, у Орловых…

– Вы живете вместе с родителями своего жениха?

– Именно.

– Учитесь?

– Ну… да…

– Тогда для начала съездим к вашим свёкрам и заберем ваши вещи. Пока поживете здесь. А когда решите, что делать со своим супружеством, скажете.

– Ну что вы! Неудобно как! Вы и так помогли мне сверх меры! – испуганно и смешно вытаращив глаза, перевополшилась Татьяна и вытянулась в струнку. – Да и разве не страшно вам? Я же только что призналась вам, что практически сумасшедшая!

– Для сумасшедшей… – Олег отправляет в рот очередную ложку, – Вы неплохо готовите. И на белоручку не похожи.

– Как будто вы знаете, что умеют и не умеют сумасшедшие, – хмуро бормочет девушка. Но Олег предпочитает проигнорировать это замечание.

– Депрессия – еще не клеймо. Тем более вследствие такой трагедии. По поводу личной жизни – я разведен, уже довольно давно. Постоянных отношений у меня нет, я, так сказать, женат на работе. По поводу удобства – меня вряд ли можно назвать добрым и бескорыстным, поэтому вот условия вашего проживания. Мне нужна домработница – моя прежняя помощница уволилась две недели назад. А работа, как я думаю, вам понадобится. Как считаете?