Текст книги "Время любви (СИ)"

Автор книги: Деметра Фрост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24.2. Олег

Стоя на кухне, мужчина раздраженно отстукивает пальцами какой-то незамысловатый ритм по столешнице и чутко прислушивается к тому, что происходит в квартире. Голоса девушек доносятся смутно, куда как яснее слышно, как они идут в ванную комнату и там шубуршат. Через несколько минут они появляются на пороге, и Олег цепляется жестким взглядом за миниатюрную фигурку Тани. Та же, при виде Должанского, снова сжимается, втягивает голову в плечи и испуганно хлопает длинными ресницами.

Трусишка…

Вот мать ее, Софья, никогда так не трусила – это однозначно. Никогда не выворачивалась наизнанку, не шугалась, как загнанный зайчонок. И уж точно не смотрела, как на врага народа.

“Что ж ты натворила такого, девочка… – отвлеченно думает Олег, отворачиваясь, чтобы взять чайник, – Чего так боишься..?”

Света сажает девушку за стол и садится рядом. Начинает что-то быстро тараторить – но Олег не вслушивается и не вникает.

А когда перед ними оказываются чашки с пахнущими травами чаем, недоуменно вскидывается и глядит на мужчину.

– Серьезно? – спрашивает.

– В чем проблема? – парирует тот.

– Это просто чай, Свет. Вкусный. Успокоительный. – мягко говорит Таня.

– Тебе-то да, понятно. Надо. А мне зачем травиться? – Александрова наклоняется и, хмурясь, с подозрением принюхивается к светлой и прозрачной жидкости.

– Что покрепче? – спрашивает Олег.

– Если не жалко.

– А ты разве не на машине? – это уже испуганно восклицает Таня.

– Типа того. Из-за пробок оставила за пару километров отсюда, позвоню, мои заберут. И меня заодно. Так что от ста грамм не откажусь. Коньяка, если есть.

Далеко не сразу, но до Олега доходит – эта командирша и определенно самоуверенная девица действует невероятно прагматично и четко. Таня по-прежнему чего-то боится, сам Олег из-за этого нервничает, хоть и скрывает это, поэтому атмосфера в воздухе… так себе. А вот Света, несмотря на бахвальство и порой грубые и прямолинейные высказывания, берет себя на себя функцию буфера. Она беззаботно болтает, несет какую-то чушь про университет, про свой магазин, про недалеких консультантов и дуру-бухгалтера и буквально вывозит на себе эмоции подруги. И в итоге заставляет ту расслабиться. И даже улыбнуться. Это позволяет Олегу с облегчением выдохнуть. Неожиданно для себя, но…

Он тоже успокаивается. И отпускает себя.

Таня по-прежнему держится скованно и избегает его взгляда. Но уже не дрожит, как осиновый лист, и даже поддерживает беседу. А Олег наблюдает за ней. Исследует своими глазами, пытливо ощупывает. Что-то отвечает, когда Света задает вопросы, спрашивает что-то сам, демонстрируя неискренний интерес.

И разве что вслух не благодарит бога, когда, чему-то удовлетворенно кивнув, Света торжественно объявляет:

– Ну все, заяц, провожай меня, я пошла. Олег? Всего доброго. Не обижайте Танечку. Она у нас мадам нежная и ранимая.

– Ну Света… – обиженно пыхтит Таня.

– Ну Таааня! – передразнивает ее подруга, – Динаре отзвонись, чтоб та не поседела раньше срока. Ей не пойдет.

Девушки уходят в коридор и еще пару минут о чем-то шепчутся. Должанский остается на кухне. Облокачивается на стол, сплетает пальцы в замок и кладет на них подбородок.

Когда слышится приглушенный хлопок закрываемой двери, Олег ожидает, что Таня вновь ускользнет в свою комнату. Но общение со Светой, видимо, сделало свое дело, и она все-таки возвращается на кухню. Правда, замирает на пороге и не приближается. Мужчина переводит на нее взгляд, смотрит на то, как косолапят миниатюрные ступни и поджимаются пальчики, и скользит глазами вверх.

Терпеливо ждет, когда та заговорит первой. Если вообще заговорит.

Она снова нервничает. И губы поджимает. Слегка краснеет. И вроде как пытается сдержать очередные слезы.

– Прости… – тихонько, почти неслышно выдыхает она наконец-то. – Прости меня… пожалуйста…

Опустив руки, Олег поворачивает всем корпусом к девушке. Упирается ладонью в колени. Смотрит внимательно и испытывающе, из-за чего Таня смущается еще больше.

– Ничего страшного, – говорит мужчина, – Подойди ко мне. Пожалуйста.

И в приглашающей жесте протягивает ладонь ей навстречу.

И снова – ожидание. Таня смотрит на него большими и круглыми глазами не мигая. Закусывает губу и тут же быстро облизывает язычком – сухо ведь. Шумно сглатывает и мнется, переступая с ноги на ногу. Поэтому Олег зовет ее – ласково и тихо:

– Танечка. Ничего страшного не произошло. Иди сюда. Ко мне.

Девушка вздрагивает, но шаг в его сторону все равно делает. Потом еще один. И еще несколько, пока не оказывается совсем близко. И даже вкладывает свои пальчики в протянутую ладонь. Олег сжимает их, тянет девушку на себя и ставит между своими коленями. Скользит пальцами по спинке, та ожидаемо вздрагивает, и Таня жмурится.

– Скажешь, что случилось?

Девушка решительно мотает головой.

– Таня, – мягко, но настойчиво зовет Олег, поддевая пальцами ее подбородок и заставляя посмотреть в свои глаза. – Маленькая. Поговори теперь со мной.

– Я не хочу. Мне… стыдно.

– Почему? – спрашивает Олег, нежно лаская ее подбородок и шею. – Думаешь, мне неприятно?

– Женская истерика – это не самое приятное зрелище. Прости… Не хотела тебя беспокоить…

– Я знал, на что иду. Успокойся. И просто скажи, что тебя расстроило.

Олег опускает свои руки и обхватывает тонкие и такие хрупкие запястья. Теперь он уже поглаживает большими пальцами тонкую кожицу, через которую просвечивают синие ниточки вен. Чувствует сумасшедший пульс. Начинает машинально отсчитывать.

Потом скользит выше, задирая рукава. Проводит по острым локотками и плечам. Сжимает худые, почти отсутствующие мышцы.

И помимо воли возбуждается от этого незамысловатого прикосновения. Хотя для этого не совсем подходящее время. Точнее говоря – совсем неподходящее.

Им ведь действительно надо поговорить…

Однако ласка действует и на Таню. Вскинув руки, она после секундного замешательства обвивает ими плечи Должанского и прижимается. Трется, как кошечка, о его висок и тихонько всхлипывает. Выгибается в пояснице. И почти мурлычет.

Соблазн чистой воды.

– Прости, пожалуйста… – снова шепчет она, – Прости…

Однако Олег узнает особые нотки отчаяния в ее голосе – уже слышал их когда-то. И это немного остужает его пыл. Но Таня уже тянется к его губам, прижимается и целует. И тоже – отчаянно и настойчиво до безысходности.

Потом она кладет свои ладони на его скулы. Слегка поглаживает и царапает ноготками. Зарывается в короткие волосы. Пытается проскользнуть языком между губ, чтобы углубить поцелуй. И теснее прижимается грудью.

– Ты… не хочешь? – почувствовать некую отстраненность Олега и отпрянув, тихонько шелестит Татьяна.

– Девочка моя… – откликается Олег мягко, – Хочу. До одури хочу тебя. Как и всегда.

– Тогда поцелуй! И обними! Крепко-крепко! – по-детски отчаянно требует девушка, теперь уже без давления со стороны мужчины глядя в его глаза. – Пожалуйста, Олег!

– Тебе это надо, да?

– Да!

Конечно, это странно. Все странно. И Олег не уверен, что будет просто вывозить подобные эмоциональные качели. Еще час назад у нее была истерика. Несколько минут назад – она шугалась и прятала взгляд. Сейчас же – тянулась и желала близости.

Это должно раздражать и нервировать. И, может, когда-нибудь так оно и произойдет, но пока…

Надо просто расставить все по своим местам. И добиться определенности. Узнать, что именно, черт возьми, довело ее до такого состояния (снова!) и как в дальнейшем этого можно избежать.

А то, неровен час, у него самого подскочит давление и придется опять заниматься своим здоровьем.

И надо вырваться, в конце концов, со своей девочкой на эти самые внеплановые каникулы.

Глава 24.3. Татьяна

Думая, что не смогу перенести ни пристального внимания Олега, ни его прикосновений, я удивляюсь тому, с какой легкостью вспыхиваю. И уже не могу остановиться.

Неожиданно четко понимаю, что невероятно сильно хочу его объятий – крепких и выбивающих дух. Хочу его жадных поцелуев и ощущение голой кожи на своей собственной. Хочу глубокой и сладкой наполненности, хочу толчков – тугих и ритмичных. Хочу томной тяжести внизу живота и неги во всем теле. Хочу раствориться в тепле и удовольствии, которые может дать только он.

Один он.

Хочу, чтобы выбил из меня неприятные ощущения и горечь. Заполнил собой и окунул в наслаждение, в котором забудутся не только тревоги, но и всяческие обиды, от которых мне так легко впасть в истерику.

И поэтому я сама вешаюсь на него. Первой прижимаюсь к желанным губам и ласкаю пальцами уставшее и озабоченно лицо с колючей щетиной.

Но когда он отказывает… Невербально, одной лишь своей аурой, я вся будто холодею изнутри. И готова вновь сорваться в пропасть под названием “отчаяние”.

Меня разделяет с ней всего один шаг.

Всего один малюсенький шажок.

Я даже готова броситься прочь – трусливо убежать, причем неважно куда. В спальню. В ванную. Из квартиры. На край света.

Хватит уже мучить близких мне людей своими страшными закидонами. Они того не заслуживают. Ни Светка. Ни Динара. Ни тем более Олег, который, судя по всему, до сих пор не отпустил до конца флер своей бывшей влюбленности в мою мать, чтобы он не говорил.

А я… я просто дура… Наивная и самонадеянная.

Без меня всем будет только лучше и проще.

Я дергаюсь в сторону, чтобы улизнуть от Должанского. Глазам снова горячо. В голове страшно пульсирует. Я на грани полного фола и мне надо просто как можно скорее исчезнуть, чтобы опять не позориться…

Но Олег удерживает меня. Крепко и уверенно. От этого я одновременно чувствую и облегчение, и страх. Чего он еще хочет от меня? Ведь он уже отказал – даже после моих откровенных признаний, от которых до сих пор полыхают щеки и руки подрагивают.

– Нет, детка, – тихо произносит Олег, вставая и обхватывая мою талию. – Не убегай. Только не от меня…

– К чему это все… – всхлипываю я позорно, прижимая ладони к лицу, – Если это из-за мамы… То не надо… Если у тебя действительно есть другие отношения… То не надо…

Олег неожиданно фыркает.

– Ты в своем уме, Тань? – говорит он, убирая мои пальцы и снова заставляя поднять вверх голову, – Вот поэтому я и хотел сначала поговорить с тобой, девочка. Черт знает, что творится в твоей голове. Ты, как хрупкая вазочка. Тронешь ненароком – и разобьешься.

– Тогда тем более непонятно, зачем тебе возиться со мной. Только не говори, что тебя заводят истерички.

– Никогда не замечал за собой подобного…

Одним плавным и уверенным движением Олег поднимает меня вверх, отрывая ноги от пола. Я непроизвольно вскрикиваю и инстинктивно хватаюсь за широкие мужские плечи. И ошеломленно смотрю в темные глаза, с которыми мои собственные оказываются на одном уровне.

Крепко прижимая мою тушку к своему торсу, Должанский куда-то шагает. По пути пару раз касается губами рта и носа. От этой ласки что-то внутри меня переворачивается, и я цепляюсь еще сильнее. А еще чувствую, как медленно оттаиваю. И сердце теплеет от надежды.

Щеки от стыда вспыхивает, когда Олег заходит в ванную и, наконец-то поставив пол, начинает быстро раздеваться.

– Олег… – говорю я с опаской, машинально обхватывая себя руками. – А что ты делаешь?

– Раздеваюсь, маленькая. В душ хочу, – совершенно просто откликается тот, слегка улыбнувшись. По телу проносится предательская дрожь. – По-моему, логично.

– Эм… А я…

– А тебе тоже надо. В душ.

Ага, ну да. В душ. Точно.

Закончив со своей одеждой, Олег действительно включает душ и тратит несколько секунд, чтобы отрегулировать температуру. Потом – в пару движений раздевает и меня. И это куда как проще – на мне всего лишь одна теплая флисовая пижама. И белья нет.

Комментарий о том, что уже принимала душ, застревает где-то в горле, стоит поймать еще более потемневший взгляд Олега, который скользит, оценивания, по мне сверху до низу. Внутри что-то начинает подрагивать от предвкушения. И я шумно выдыхаю, когда мужчина снова касается меня – на этот раз, чтобы перенести в ванную. А после, забравшись следом, привлекает к себе, накрывает ладонью затылок и прижимает к своему торсу. Тугие струи из ливневки бьют по нам, мгновенно наполняя водой волосы и обостряя чувства на всю катушку.

– Олег… – шепчу я тихо в его грудь, впиваясь пальцами в поджарые бока.

– Тш-ш… – отзывается тот, лаская мой затылок и еще сильнее стискивая, – Не хочешь говорить? Ладно. Будет время.

– Правда? – малодушно всхлипываю я, вскидываясь, – Правда?

– Правда, – с серьезным видом кивает Олег, наклоняясь, – Правда, малышка. Согревайся давай.

А я и греюсь, плавясь за секунды. Конечно, понимаю, что веду себя непоследовательно, и Олегу наверняка это осточертело – да кому понравится возится с истеричкой? Но поднимаю вверх руки, обхватываю мужскую голову и снова тянусь за желанным поцелуем.

И наконец-то получаю его.

Сначала – мягкий и аккуратный. Дразнящий. Полный нежности и ласки. Как раз то, что мне нужно.

Спустя пару секунд – глубокий и жадный. Одновременно руки Олега скользят по голой спине и опускаются на слегка оттопыренные ягодицы. Острый укол желания тут же пронзает низ живота, и я опять издаю какой-то некрасивый звук.

Ловлю каждый толчок мужского языка. Откликаюсь на каждое движение. Облизываю в ответ. Прижимаюсь теснее и чувствую животом, как твердеет мужская плоть.

И какое же это приятное ощущение!

Можно обмануться… Можно позволить себе помечтать, что желает меня – меня, а не кого-то другого! И что это не только физиология, а что-то большее… Что тут чувства работают, а не элементарная похоть.

Продолжая целоваться, мы ласкаем друг друга. Олег – откровенно и уверенно. Я – просто стараюсь не отставать. Поддавшись порыву, хочу опуститься вниз, на колени. Но Олег почему-то не дает. Вместо этого поворачивает к себе спиной, прижимает грудью к кафельной стенке и заставляет слегка прогнуться.

Накрывает ладонью низ живота. Снова скользит ниже – для очередных откровенностей. Толкается собственными бедрами, а я бесстыже стону.

Мое тело отзывается с такой легкостью, что это даже пугает. Но в то же время – я с трудом понимаю саму себя. Ну неправильно это… Неправильно так сильно желать человека вдвое себя старше… Имея столько проблем в голове… И такой жизненный багаж за плечами.

Кто-то скажет, что это никак не связано.

А я не соглашусь.

Куда как проще ничего не чувствовать. Быть фригидной и холодной. Ведь тогда и обидеть никому не получится.

Но я тянусь за руками и губами Олега, выгибаюсь под его ласками и снова вульгарно вскрикиваю от очередной горячей волны.

И жду не дождусь, когда мой любимый мужчина заполнит меня – уверенно, до упора. А он, как назло, все тянет и тянет. Не помогает даже призывное покачивание бедрами. И попытки самостоятельно насадить себя на крепко стоящую плоть.

Но это трудно, ведь у нас приличная разница в росте. И я действительно мало что могу сделать…

Но когда наши тела соединяются… Когда первое проникновение – тугое, неторопливое и влажное – все-таки выбивает из меня протяжный и счастливый стон… Когда ухо даже через горячий пар опаляет дыхание Олега, а сам он сжимает мои бедра особенно сильно…

Я просто уплываю. Исчезаю. Растворяюсь.

Наконец-то!

Как же долго я этого ждала!

Как стремилась к этому!

Как мечтала!

Олег бьется в меня. Хотя я знаю – ему страшно неудобно.

Я пытаюсь помочь – стою на цыпочках, тянусь, как балерина.

Даже через звук льющейся воды, кажется, слышу его тяжелое дыхание.

Сама дышу, как марафонец, хотя все основные телодвижения делает именно Олег. Зато стону и вскрикиваю от особенно сильных толчков, которые то и дело задевают ту или иную чувствительную точку внутри меня.

Не хватает пальцев на клиторе. Думаю, без этого не смогу кончить.

Но от удовольствия я все равно таю. Или это от жара и пара в ванной?

– Черт… – негромко ругается мужчина, неожиданно выскальзывая из меня. От чувства пустоты я недовольно мычу и инстинктивно тяну назад руку, чтобы… что?

Но стыда – нет. Смущения – тоже. Хочу кончить. Очень хочу. Или просто продолжить ощущать Олега во мне.

– Охренеть как неудобно, – ругается он сквозь стиснутые зубы и выключает воду.

Тянет и хватает с вешалки полотенца. Одно кидает мне на голову, вторым вытирается, когда выбирается из ванной. Да так быстро, что я не успеваю за ним, и он вытирает меня сам. Небрежно отбрасывает полотенце в сторону и подхватывает на руки. И как есть, голышом, идет в спальню. В свою.

Я крепко обнимаю его за плечи, зарывшись носом в его шею. Дышу им. Живу. И не отпускаю, когда он кладет меня на кровать. Тянусь за очередным поцелуем, раздвигаю гостеприимно ноги. Обхватываю ими торс, когда мужчина ложится сверху и сразу же, безошибочно, врывается в меня – влажную и уже растянутую под него. Кричу и жмурюсь. Дышу тяжело и рвано. Жадно целую в губы – сама раскрываю рот и толкаюсь языком навстречу.

Хочу больше. Хочу яростней.

Я слишком много чего хочу, правда? Но ведь и Олег хочет, разве нет?

Поэтому он бьется сильно и размашисто. Быстро и максимально глубоко. Это даже немного больно, но эта боль сладкая и затмевает другую, сердечную.

Я царапаю могучую спину над собой. Выгибаюсь навстречу. Подставляю шею и плечи под поцелуи-укусы. Грудь. И снова – свои губы. Они тоже болят и наверняка уже распухли. Но это все ерунда. Главное – он во мне. Он – со мной.

И я растворяюсь в нем. В его дыхании… В его запахе… В самой его сущности растворяюсь…

Не надо мне больше ничего.

Ни-че-го.

Нет, не уйду.

Не смогу. Буду держаться и руками и зубами, но не отдам ни одной Ренате, Елене, Маргарите и черт знает кому еще.

Мой.

Олег – только мой.

Не отступлю!

Никогда!

Глава 25.1. Олег

Несмотря на желание поберечь Таню, не давить и не перенапрягать, Олег все равно… несдержан.

А ведь не хотел… Не собирался даже…

Думал, на серьезный разговор вывести. Расставить все точки над “i”.

И вон как получилось…

Не в первый раз, кстати.

Какую все-таки потрясающую власть Танечка над ним имеет.

А он, судя по всему, над ней.

Это, кстати, отличный способ перенаправить ее эмоции в мирное русло. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты.

Практически сразу после секса Таня засыпает. Практически вырубается. Прикрывает глаза и уже через минуту сопит глубоко и мирно, расслабленно откинувшись на подушки. Приходится даже самому ее одеялом прикрывать.

Да и он сам хорош, конечно. Заездил девочку. Измотал. За два-то захода. Всю постель переворошили. Живого места на нежном теле не оставил. Но та хотела. Сама горела и сама тянулась. И все ей было мало и мало…

Зато сейчас – на лице полное умиротворение. Да, губы искусаны, на коже уйма следов от засосов. На груди, спине и бедрах – синяки. На ее тонкой и чувствительной коже они расцветают легко, и Олег чувствует недовольство. И одновременно – удовлетворение. Совершенно нехорошее и эгоистичное.

Будто таким образом пометил ее. Присвоил.

И это… воодушевляет, что ли.

Поэтому он не может уснуть. Лежит, уперевшись щекой о согнутую в локте руку, и рассматривает в сумерках лежащую рядом девушку. Ловит ее запах – пряный и слегка солоноватый от пота. Ее дыхание – тихое и глубокое. И потрясающую ауру спокойствия.

Но потом он все-таки тихонько и аккуратно выбирается из кровати и натягивает спортивные штаны. Идет на кухню – ведь он так и не поужинал. После постельного марафона аппетит разыгрался не на шутку. Благо, в холодильнике просто огромный стратегический запас, приготовленный предусмотрительной Таней. Надо только достать и разогреть.

Олег старается быть тихим. И даже телевизор не включает. Только достает телефон, пролистывает сначала рабочие чаты. Потом – изучает почту и новостные сводки. Ничего особенного не видит. И в итоге просто расслабляется.

После еды Олег ополаскивает посуду и укладывает в посудомойку. Принимает свою вечернюю порцию таблеток и в ванной чистит зубы. Развешивает брошенные после душа полотенца. И случайно цепляется взглядом за росчерки царапин на спине и боках – Танечка постаралась. Олег усмехается. Молодец девочка. Тоже оставила собственнические следы. Хотя, скорее всего, даже не осознавая этого.

Вернувшись в спальню, мужчина с удовольствием оглядывает девушку в своей постели. Та лежит в той же позе, что и прежде. И даже, кажется, ни на миллиметр не сдвинулась. Но стоит Олегу к ней присоединится, как Таня тут же начинает забавно вошкаться – утыкается носом в его ключицы, обнимает рукой и закидывает на бедро ногу. Прижимается так тесно, будто хочет под самые ребра залезть.

И от этого тоже становится так тепло, так отрадно, что Олег на секунду закрывает глаза и задерживает дыхание.

Это его женщина. Маленькая, совсем молоденькая. Но женщина. Его. Его до последнего волоска. До ноготочков на пальчиках миниатюрных ножек. До каждого всхлипа и каждого вздоха.

Его.

И только его.

Теперь надо сделать все, чтобы донести эту мысль до самой Тани.

И именно потому он пишет секретарю, что завтра на работу не приедет. Если, конечно, ничего срочного и сверх кардинального не произойдет. Если что – он будет на связи.

К черту каникулы. Можно и пораньше устроить выходной.

***

На утро мужчина будит Таню откровенными ласками – пробирается пальцами между ножек, ласкает складочки и чувствительный бугорок, а ртом обхватывает нежный розовый сосок. А потом, еще сонную и не до конца проснувшуюся, аккуратно берет, устроившись сбоку.

Доводит до оргазма. И сам с тихим рыком удовлетворения кончает на округлое и мягкое бедро. Окончательно будит.

Как последний романтик, приносит в постель чай и горячие бутерброды. Та от подобного проявления заботы тушуется, но млеет. А Олегу просто и незамысловато приятно смотреть на то, как Таня аккуратно прижимает к губам чашку и кусает теплый поджаренный хлеб с прослойкой из мяса, сыра и огурца. Смешно облизывает пальцы. И снова краснеет, понимая, что наверняка выглядит смешно и нелепо.

Но это не так. Олегу все нравилось. Вот совершенно все.

Жаль, что рано или поздно всегда приходится возвращаться с небес на землю. И серьезный разговор никто не отменял.

– Будем говорить? – спрашивает он, убирая с постели поднос с посудой и вытягиваясь рядом с Таней, – Или ты все еще не готова?

Эти вопросы сбивают девушку с толку. И лишают того романтического флера, в котором она откровенно купалась, отгородившись от всего мира. И потому вжимает голову в плечи и подтягивает одеяло повыше.

Но Олег все равно пробирается под него рукой и накрывает ладонью худую коленку. И ободряюще сжимает пальцы.

– Не боись, девочка, – говорит, – Говори всё, как есть.

Таня еще где-то с минуту молчит, будто собираясь с мыслями. Нервно водит плечами и руками. Кусает губы. А когда начинает говорить, ее голос предательски дрожит. Хотя в итоге получается немного. И вполне Олегом ожидаемо.

Нет. То, что Рената та еще стерва, он знал давно и прекрасно. Но Рената стерва умная и прагматичная. Но она поступила опрометчиво и глупо. А не верить Тане у него причин нет.

– Я не сплю с ней, девочка, – произносит Олег с едва сдерживаемой яростью, – Уже давно. И даже соблазна нет. Только тебя хочу. И ни о ком другом не думаю. Ты веришь?

Таня кивает. Вот только не сразу. И неуверенно. И это царапает мужское самолюбие.

Но чего ему ждать еще? Ее уже обидел один мужчина. Поэтому у нее есть и опыт, и причины сомневаться вновь.

Однако он не будет ей ничего обещать. Ни к чему это. И предлагать выйти за него замуж – тоже. Хотя, признаться, такая мысль приходит к нему – необыкновенно просто и естественно. И даже не ошарашивает. И не пугает.

Вместо этого он просто обнимает ее и прижимает к груди. Успокаивающе гладит по голове и плечам, целует в спутанные, не расчесанные с вечера волосы. Говорит какие-то бессмысленные нежности. Ласкает кончиками пальцев нежную кожу. Та же, как котёнок, ластится и нежится в его руках. Маленькая и трепещущая.

А уж его идея о выходном так и вовсе приводит ее в восторг. И она вскакивает и начинает собираться так быстро и бойко, что невольно заражает своим энтузиазмом и энергией.