Текст книги "Время любви (СИ)"
Автор книги: Деметра Фрост
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 14.2. Олег
Олег прекрасно понимает, что переступает черту. Причем в своей духе – уверенно и прямолинейно. У такой романтичной натуры, как Танечка, нет и шанса. Она уже краснеет и тушуется, как и полагается юной девушке. Отводит смущенные взгляды, но украдкой все равно поглядывает.
Потому что тянет. Тянет эту обиженную судьбой девушку к тому, кто совсем чуть-чуть позаботился о ней – приютил, приласкал. Как ребенка, порадовал поездкой на речку и шашлыком.
И ведь он понимает – там однозначно не одна травма. Чего только стоит это ее маниакальное желание угодить и быть удобной! Он уже мог с легкостью определить, когда она улыбается искренне, а когда это просто учтивая и светская маска. Когда она довольна, а когда – расстроена. А расстроить, оказывается, ее может любая мелочь. Особенно, если она доставляет какое-либо, даже малейшее, неудобство.
Однако какое соблазнительное зрелище! Он сидел в кресле, поставив руку на подлокотник и уперевшись подбородком на ладонь. Прикрыв пальцами часть лица, буквально ел глазами тонкую фигурку, вольготно расположившуюся на ковре. Ласкал взглядом стройную спину и трогательно худые плечи с разметавшимися по ним светло-русыми локонами. Миниатюрную талию и округлые бедра с аппетитной попкой. Длинные ноги с красивейшими ступнями, которые иногда мотались из стороны в сторону, непроизвольно дразня и привлекая к себе внимание.
Чистейшее искушение. Девочка. Лолита. Только без той тягучей темноты и стремления порабощать, как у героини Набокова.
“Дурак, – мысленно стучит Олег себя по лбу, – Старый и извращенный дурак”.
Сейчас он не ставил Таню на место Сони. Его вообще за сегодня ни разу не посетило ни одно воспоминании о Софье. В непривычно ярком проявлении своих эмоций Таня стала слишком походить на… ребенка. Взрослым, со всеми полагающимися округлостями в самых стратегических местах, очень милым и обаятельным, но ребенком.
А вот сейчас перед ним не дитя, но – умиротворенная и изнеженная молодая женщина. Жаль, что он не видит ее лица – сейчас его ласкает тепло и отблески огня из камина. И Таня, как кошка, нежится и отдыхает. Может, даже дремлет. Она и правда очень любит спать – в машине вырубается за милую душу. И во сне она особенно мила. Спокойна и расслаблена.
Особенно сегодня.
Как она улыбалась! Как забавно шевелила губами и морщила нос!
И правда – кошка.
Ну вот. Определенно – извращенец.
После ее ухода сразу становится одиноко и неуютно. И гнетущую атмосферу не может развеять даже яркое пламя.
Теперь уже тянет его самого. Тянет наверх, на второй этаж, где в его собственной спальне, в его собственной кровати сейчас устроилась такая желанная и такая сладкая кошечка. Возможно, ради своего удобства она снова переоделась в одну из его футболок – совсем как в первую ночь своего пребывания в его доме. Сам он планирует устроиться на диване. Не сахарный, не растает. Хотя спина, конечно, на утро “спасибо” не скажет.
А, может, он и вовсе не уснет. Не до сна что-то.
***
После возвращения в город работа снова затягивает Должанского с головой. Одновременно он решает вопрос с разводом своей подопечной, для чего ему приходится встречаться не только с юристом, но и пару раз – с самим Орловым-младшим – тем еще избалованным и распущенным парнем, который наотрез отказывается идти навстречу. Приходится заняться незамысловатым, но даже не подтасованным шантажом.
Хотя, думает Олег, лучше бы ему было все обнародовать. И выставить напоказ гнилые душонки всего семейства. Исключение, наверное, составил бы только брат Андрея – Кирилл, который на деле оказывается совершенно ни при делах. Тот давно жил от родителей обособленно, занимаясь бизнесом и семьей, и искренне беспокоился о “младшей сестре”. И потому понятия не имел, какие истинные помыслы его замечательные родичи имели на наследницу почившего Сергея Карпова.
Отношения с самой Татьяной медленно, но верно упрочнялись, становясь все более доверительными и нежными. Ласковая и нежная, девушка откровенно тянулась к нему, что не могло не тешить мужское эго. И одновременно – заставляло бороться с соблазном.
При свете дня, в здравом и трезвом рассудке Должанский понимал – неправильно это. Не должно его тянуть к бывшей однокласснице его собственной дочери. Нельзя излишне привязываться к ней и особенно – позволять самой девушке начать испытывать к нему нежные и далекие от целомудрия чувства. В конце концов, они могли возникнуть не совсем правильным образом – то есть так, как обычно должно происходить между мужчиной и женщиной. А основываясь на обманчивом ощущении благодарности.
И это было бы неправильно.
И нечестно.
В первую очередь – по отношению к ней самой.
И особенно – к памяти ее матери и отца.
Глава 15.1. Татьяна
Первое сентября я жду с нетерпением и каким-то детским воодушевлением. Как первоклассница, ей-богу! Только бантов и белых гольфов не хватает для полноты образа.
Олег снова помогает мне – и от этого мне и неловко, и тепло одновременно. Сначала отвозит меня к Светке, чтобы забрать книги. Та находит причину, чтобы выйти на улицу и собственными глазами поглядеть на моего спасителя. Потом пишет полное смайликов сообщение, в котором сплошной восторг и экспрессия. Мужчина ее покорил – и это за какую-то минуту, пока они обмениваются ничего не значащими фразами и изучающими взглядами.
После Олег везет меня в торговый центр. Покупает целый ворох одежды. А еще обувь и сумку. Продавщицы в магазинах смотрят цепко и жадно и украдкой вздыхают – с завистью и сожалением. Странно, но именно это и убеждает меня прекратить всяческого сопротивление и воспользоваться щедростью и вниманием мужчины. Все-таки это очень приятно – понимать, что твоим спутником восхищаются, а он даже и не думает смотреть на кого-то, кроме тебя.
И мне даже кажется (хотя и страшно себе в этом признаться), что в глазах самого Олега я тоже вижу если не восхищение, то одобрение. Иногда мужчина даже сам вытягивает ту или иную вешалку или вещь с полки и предлагает померить.
Вот Андрей никогда не любил ездить со мной в магазин. Вместо этого компанию мне составляли знакомые из бомонта или же мне приходилось терпеть авторитарные замашки Марины. У той хоть и отличный вкус, но иногда… она все-таки чрезмерно давила.
А еще, узнав, что у меня есть права, Олег совершенно просто и без какой-либо помпезности вручает мне ключи от автомобиля – не нового, купленного специально для меня (такого бы я точно не выдержала!), а одного из тех трех, что стояли на подземном паркинге.
Да, у Олега было три машины – тяжелой и мощный БМВ, маневренный и стильный Мерседес и яркий легкий Шевроле. Последний мне и достался, чему я была очень рада. Хорошая машинка. И практически ручная.
Конечно, в тот же вечер мужчина проводит тест-драйв. И остается вполне доволен и моими способностями, и моими знаниями. Только объясняет кое-что в непростой электронике и при этом пару раз случайно касается моих пальцев своими, отчего меня прошибает дрожь. Но Олег, похоже, ничего не заметил. И как ни в чем не бывало продолжил емко и лаконично говорить.
Вишенкой на торте оказывает ужин в ресторане накануне первого дня учебы. Праздничный ужин. И в не самом простом заведении.
Я постаралась одеться нарядно. И при этом не слишком вычурно. Поэтому выбрала элегантное и, возможно, даже простое платье – светло-бежевого цвета, из крепа, с демократическим вырезом и рукавами три четверти, прямым подолом и изящным пояском, подчеркивающим талию. “Нарядности” придают украшения из жемчуга и уложенные в высокую прическу волосы, часть которых я дополнительно завила и распустила по плечам.
Белые туфли и клатч в цвет – и я готова.
В ресторан мы неожиданно едем на такси. Наверное, Олег планирует пропустить стаканчик и это что-то новенькое. Ни разу не видела, чтобы мужчина пил. Даже на празднике у друзей. Даже на корпоративе. А в честь начала учебного года – вот, решил сделать исключение.
Чуднó.
Олег, как всегда, крайне вежлив и учтив. И выглядит потрясающе – темно-синий костюм, рубашка на пару тонов светлее и галстук в тон очень ему идут. Делают еще выше и стройнее и оттеняют глаза, которые становятся будто ярче и глубже. Ловлю себя на мысли, что волосы Олега за последнее время немного отросли – и так ему гораздо лучше. И, кстати, нет ни намека на облысение – я-то думала, что он так стрижется из-за этого. И седины никакой нет, что удивительно.
Мне нравится. Очень-очень нравится.
И как Олег упорно продолжает поддерживать меня за спину, а не подставляет локоть. И как отодвигает стул, помогая сесть. И даже как ухаживает, подливая вино или отодвигая в сторону мешающее блюдо.
И даже какой краткий, но душевный тост говорит, желая мне успехов в учебе.
Это… очаровывает. И дарит совершенно ненужные надежды.
Навязчиво крутится определенно неправильная мысль – вот бы между нами было что-то больше, чем просто дружеские отношения.
А они действительно были дружескими.
Методично и аккуратно поедая свой ужин, я вспоминаю все то время, что я знаю Олега – и это всего какой-то неполный месяц. Но он оказался таким… особенным.
Я вспоминаю поездку на речку. Точнее говоря, следующий день, который мы провели в строящемся доме Олега. Я только-только успела продрать глаза и провести себя в условный порядок, когда действительно приехал дизайнер, о котором мужчина предупредил заранее. Любопытствуя, я ходила вслед за немолодой, но симпатичной женщиной в облегающих джинсах и Олегом, слушала их обоих, с восторгом и удовольствием и разве что рот не раскрыв, и изредка вставляла свое слово, когда мужчина обращался ко мне.
Оказывается, Олег решил немного изменить проект дома и территории вокруг. Он пожелал добавить еще две комнаты, маленький гостевой домик и просторную площадку подле особняка. Дизайнер всплескивала руками, переживала, охала, но после непродолжительных дебатов даже воодушевилась.
А вот я – покраснела и чуть не упала прямо на месте.
– Дети – это хорошо! – заявила женщина восторженно, оперативно печатая в своем планшете, – Вы молодой, Олег Степанович, и девушка у вас – просто прелесть! У вас получатся прелестные детки! Красивенькие! Умненькие! Загляденье!
К моему удивлению, Олег не стал ее переубеждать. А вот мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не начать допрос с пристрастием – какие-такие дети? И с кем Должанский уже собрался их заводить? И почему так внезапно?
И главное – зачем мне за всем этим наблюдать? Вредный червячок внутри меня хищно оскалился и стал остервенело грызть мою и без того травмированную нервную систему.
Да, вот такая я злыдня.
Я вспоминаю день развода. Вот где была феерия! Вот где был калейдоскоп эмоций и какофония чувств! Впервые за долгое время я позволила себе расплакаться, а Олег меня терпеливо успокаивал и гладил по голове, как маленького ребенка…
Олег был рядом со мной тогда. Привез к зданию суда, терпеливо ждал на неудобном коридорном стуле (его не пустили в зал заседания) и встретил с пытливым и вопрошающим выражением лица.
А меня после часового бракоразводного заседания действительно трясло, да и голова жутко разболелась. Андрей предстал передо мной совершенно в другом свете в тот злополучный час – всегда красивый и харизматичный, он шокировал меня невероятной злобой и агрессией. В ожидании судьи он чуть ли слюной не брызгал, называя тупой и бестолковой, обвиняя в измене и распутстве. Вспомнил, какой я была в юности – слабой и беспомощной, восхвалял свою доброту и заботу, без которой я и шагу не могла ступить.
Заявил, что у меня одна дорожка – обслуживать на трассе дальнобойщиков и случайных водителей, ведь у меня ничего, кроме смазливой мордашки и того самого, что между ног, и нет ничего. И нормального будущего у меня не будет, ведь связалась не пойми с кем и непонятно как.
Это он про Олега, да.
В присутствии судьи Андрей мгновенно переобувается. Стал предельно вежлив и тактичен, пытался обаять суровую женщину в деловом костюме и с короткой стрижкой, сетовал на непростую ситуацию, в которой он оказался лишь жертвой, но та, надо отдать ей честь, не поддалась. И в итоге подписала все документы, а присутствующая здесь сотрудница ЗАГСа тут же шлепнула все необходимые печати.
Я даже не думала и не надеялась, что все решится все настолько быстро и просто – не после скандалов Андрея.
Как, видимо, и сам Орлов.
Из здания суда он вылетел за мной тут же, не задерживаясь.
В этот момент я инстинктивно прижалась к Олегу и даже обхватила руками его торс – совсем как тогда, около дома Орловых. И при виде этой картины лицо Андрея исказилось в такой жуткой гримасе, что я чуть не взвизгнула.
– На хрена она тебе, Должанский?! – зло прошипел Андрей, решительно приближаясь к нам, – Это же полная и беспросветная дура! Шизофреничка! Сумасшедшая!
Я даже ойкнула от ужаса и неожиданности. Вот не ожидала я такого Андрея, честно. Он всегда очень хорошо умел держать себя в руках. И никогда не позволял учтивой светской маске слететь с его лица. А вот сейчас – позволил. И это в общественном месте! В административном здании!
Такой эмоциональный взрыв заставляет Олега мягко, но уверенно отставить меня в сторону. И вот, подступив к Андрею, он с легкостью хватает того под локоть и тащит в сторону. Я же, сдерживая нервные всхлипы, спешу следом и даже боюсь представить, что будет дальше.
А дальше было непонятно что. Назвать это мужской разборкой можно было лишь с большой натяжкой. Андрей, хоть и проводит уйму времени в спортзале, не дотягивает до Олега ни размерами, ни комплекцией. А еще – опытом. Парень больше уродливо кричал и нес какую-то ахинею, а вот Олег, играя желваками, просто молча слушал и будто бы оценивал… Соперника? Не… Визгливого щенка, который сейчас пытался извернуться, чтобы побольнее укусить матерого волка.
– Она же больная, Должанский! Что?! Не знал?! Она несколько лет на седативных сидела, овощем была! С ней носились, как с писанной торбой, самостоятельно и шагу сделать не могла – и я – Я, слышь?! Я бегал вокруг нее и сопли подтирал!
Откуда-то пришло видение – Олег широко размахивает рукой и твердым кулаком врезается прямо в челюсть моего уже бывшего мужа. В один миг я успела и испугаться, и почувствовать острый восторг, и представить, как за нарушение общественного порядка Олега уводят полицейские – вон, в сторонке как раз стоят двое.
Но мужчина молчал и просто смотрел на Орлова с едва уловимым выражением брезгливости и неприятия. И лишь незаметно и плавно приближался к Орлову, давя на того и своим ростом, и своей уверенностью, и своей силой.
И хотя тот продолжал взбрыкивать и хорохориться, но в определенный момент весь его запал стал сходить на нет. Особенно когда парень оказался зажат между капотом какой-то машины и Должанским. Автомобиль, кстати, тут же взвился пронзительным визгом сигнализации. Этот звук испугал Андрея и заставил резко дернуться в сторону, но в этот же самый миг Олег выбросил вперед руку и цепко ухватился за его плечо. Приблизившись еще, Должанский яростно, но вкрадчиво спросил:
– Успокоился? Если да, то захлопни пасть и разуй пошире уши – с сегодняшнего дня ни ты, ни твои родители никак не связаны с этой девушкой. И ты не имеешь никакого права говорить что-либо о девушке, с которой, между прочим, вы были обручены и, хоть и немного, но женаты. И который ты самым скотским образом изменял!
– Это неправда! – возмутился Андрей, играя просто великолепно – любой актер театра и кино обзавидуется!
– Правда, скот, правда. Мы уже говорили с тобой на эту тему. И если ты не хочешь, чтобы твои похождения стали достоянием публики – просто заткнись. Ненавижу копаться в грязном белье, но дело сделано. И при необходимости я украшу колоритными фотками тебя и твоих подстилок не только обложки журналов, но и таблоиды самых топовых сайтов.
Ох уж этот Олег… Никогда я не слышала от него столько слов за один раз. Но взволновало меня не это. И уж точно не та скрытая агрессия, которую, несмотря ни на что, очень хорошо ощущал и Андрея, и я.
Поэтому не удержалась – рванула к мужчинам, обхватила локоть Должанского и совсем легонько потянула.
– Не надо, пожалуйста, – тихонько попросила я. И, чуть не плача, повторила, – Пожалуйста…
***
Низко опустив голову, я скрываю за этим наклоном легкую улыбку. Нет, мне никогда не нравились сцены насилия, даже если речь шла не о физической грубости, а о моральной. Но сейчас, вместе с воспоминанием о дне моего развода, я очень отчетливо вспоминаю то сладкое волнение, которое, будто пледом, окутало меня ровно в ту минуту, когда Олег крепко обнял меня, чтобы увести к своей машине. Правда, оказавшись внутри нагретого солнцем салона, я бесстыдно расплакалась, орошая слезами безупречную мужскую рубашку. А Олег… Он обнимал меня. Гладил по волосам и спине. И тихонько шептал всякие успокаивающие нежности, от которых плакать хотелось только сильнее и горше…
После горячего принесли десерт – изысканный, легкий, воздушный и безмерно вкусный. Я даже зажмурилась от удовольствия. И мгновенно окунулась в очередное воспоминание. Не самое простое и безумно смущающее. Но такое сладкое и притягательное, что… ух…
Готовить незамысловатые тортики и сладкие пироги вошло у меня в привычку. Я даже немного распереживалась – а не поправлюсь я? Весов, увы, дома у Олега не было, но одежда пока сидела на мне как обычно. И бюстгальтер. Я, когда поправляюсь, в первую очередь раздаюсь в попе, плечах и груди. Ну, и моська округляется. Не то, что у меня когда-нибудь был лишний вес, меня скорее можно назвать тощей и чересчур худой, но мне в таком виде было вполне комфортно.
Вот только… Кому я вру?
Сейчас я ни в коем случае не хотела потолстеть по одной единственной причине – я элементарно потеряю свою привлекательность. И ради кого? Ради того, что и как женщину меня наверняка не воспринимает?
А может, наоборот, немножко поправиться? Может, Олегу такие и нравятся? Аккуратные и изящные пышечки? Или высокие и пышногрудые?
Однажды мужчина предупредил, чтобы вечером я его не ждала. Что он вернется поздно или же не вернется вообще.
Меня это укололо. Но не удивило. Не удивила и собственная реакция – я уже как-то свыклась с мыслью, что такой зрелый и неприступный мужчина, как Олег, невероятно волновал меня и вызывал в душе бурю эмоций и страстей. Каждое случайное прикосновение, каждый взгляд – равнодушный или изучающий – заставлял меня трепетать и реагировать всем телом и нутром.
Мне не нужно было ничего объяснять. Все и так было понятно – Олег поехал на встречу к женщине. Какие еще могли быть причины для столь позднего отсутствия у взрослого и полного сил мужчины, если не удовлетворение собственных потребностей?
Это ужасно неприятно и мерзко – представлять Олега в объятьях другой женщины. Представлять его большое и крепкое тело поверх нежного и мягкого. Его широкие ладони на округлых бедрах. И стоны. Вряд ли во время процесса он издавал хоть какие-нибудь звуки, кроме прерывистого дыхания, как во время спортивного упражнения. Зато любовница наверняка ловила чистейший кайф и не отказывала себе в удовольствии покричать от каждого цепкого сжатия, от каждого упругого движения, от каждого глубокого толчка…
Но такие мысли и возбуждали. Очень легко представить себе на месте той, другой, со смазанным лицом, но телом почему-то Ренаты, саму себя – сладко изгибающуюся, откинувшую в экстазе голову и жадно обнимающую руками широкую мускулистую спину.
Ой, моя фантазия… Горе мне, горе…
Чтобы отвлечься, уже после отъезда Олега я занялась выпечкой. Приготовление десерта – это вообще очень тонкое и витиеватое искусство, почти волшебство. Но сегодня я решила превзойти саму себя – и мой выбор пал на макаруны и японский бисквит. Что то, что другое блюдо было сложным и трудоемким и потому их приготовление могло занять довольно продолжительное время. А значит – отвлечь меня от всяческих лишних мыслей.
То, что нужно.
К тому же можно воспользоваться отсутствием Олега и шуметь миксером и блендером сколько душе угодно. И не бояться его потревожить.
Я так хочу быть удобной для него… И не доставлять никаких проблем… И при этом – показать, что я здесь, я живая и чувствующая… И млеющая от каждого знака внимания с его стороны… Но это лишнее. И никому не нужное. Ни мне. Ни тем более Олегу.
Я привычно кручусь по ставшей родной мне кухне. Музыкальный канал на минимальной громкости, но я все равно пританцовываю под ритм и подпеваю под нос – совсем как в свой первый день здесь. С удовольсвтием слизываю с ложки жидкое тесто, а с венчика – сладкие сливки. Не отказываю себе в нескольких ложках малинового джема – совершенно незамысловатой начинки для макарун – и с наслаждением запиваю все это мятным чаем, заваренным в специальном чайничке.
Вот такая я непоследовательная. Сетую на то, что боюсь набрать лишние килограммы, а сама хомячу жутко калорийные сладости.
Время давно перевалило за полночь, когда в коридоре характерно так звякнуло и я не сколько увидела или услышала, сколько почувствовала – Олег вернулся.
Удивленно оборачиваюсь и привычно иду встречать хозяина квартиры. И машинально вытираю ладони о бедра ровно в тот момент, когда встречаюсь с Олегом взглядами.
При моем виде мужчина недоуменно выгибает бровь и тут же хмурится.
– Почему не спишь? – спрашивает он строго.
– А вы почему приехали?
Машинально перешла на “вы”, но не исправилась. Не до этого.
– Ну… Я подумала, что вас не будет. А мне не спалось.
Разувшись и на ходу снимая пиджак, Олег проходит вперед и недовольно обводит взглядом бардак на кухне.
– Ты уж извини, – смешавшись, прошу я, – Я почти закончила. Давайте я вам ужин разогрею? Или чаю?
– Ужин не надо. Чаю. И… Чего это ты готовишь?
– 15 минут, – переполошилась я, – И первая партия будет готова. Это сладости, ничего такого…
– Ну, давай свои сладости. Я подожду. Только сначала в душ схожу.
К моменту, как Олег приводит себя в порядок и переодевается в домашнее, я почти заканчиваю уборку, но стол накрыть успеваю. Как и разложить по широким блюдам сладкие и воздушные пирожные. Макаруны получились идеальными, такими, какими и должны быть. Они притягивали глаза своими малиновыми бочками и темно-красной прослойкой, а на аккуратные кружочки бисквита я водрузила невероятно высокие сливочные шапки и украсила свежими ягодками и листиками мяты – не хуже, чем в городских кондитерских.
Мужчина аккуратно подцепляет одно из пирожных, откусывает, запивает чаем… И кажется довольным. Нет, от удовольствия он не жмурится и мимика его практически не меняется, но по особому блеску глаз и едва поднявшемуся уголку рта я вижу – ему нравится. Все-таки эти пирожные не такие уж и сладкие – спасает легкая кислинка ягод.
Мне безумно нравится, как Олег ест мою стряпню. Да и сам факт присутствия мужчины дома, хотя он и предупредил, что не появится. Я инстинктивно принюхиваюсь, пытаясь учуять запах женских духов, но это уже бесполезно, после душа-то. Поэтому просто привычно улыбаюсь и потихоньку оглаживаю пальцем край чашки, не торопясь приступать к пирожным. Пробу-то я уже сняла – без оной я просто не рискнула бы подать еду на стол.
Но Олег замечает это и, наклонив голову набок, с какой-то хитрой ухмылкой интересуется:
– Почему не ешь?
– Мм? – я смотрю на Олега слегка недоуменно, – Почему же, ем…
Чтобы подтвердить слова, я протягиваю руку к бисквиту, но мужчина оказывается быстрее. Ловко цепляет именно то, на которое я нацелилась, но вместо того, чтобы положить на блюдце, подносит прямо к моему рту.
– Скажи “ам”, – поражает меня мужчина, и от неожиданности я действительно открываю рот и послушно принимаю нежнейший бочок бисквита. Правда, при этом я измазалась в воздушной пене сливок и потому быстро поднимаю ладонь, чтобы вытереться.
Но меня ожидает очередной шок (а ведь я еще от первого не оправилась!) – взяв льняную салфетку, Олег очень аккуратно и нежно стирает с лица крем.
А меня прошибает дрожь. И сильнейший спазм внизу живота, от которого непроизвольно жмурусь и задерживаю дыхание.
Но эти ощущения неожиданно приятные и сладкие. Волнующие. И соблазняющие.
Сам же Олег, как ни в чем не бывало, убирает руку с салфеткой, а второй продолжает держать пирожное у моего лица. Мне ничего не осталось, как продолжить его есть.
И в голову не закрался даже отголосок мысли о том, чтобы прямо и емко указать на некую фривольность такого жеста. И его недопустимую интимность.
Но я с жадностью уцепилась за это прозрачное ощущение и позволила себе съесть не только это пирожное, но и следующие два. Да-да, прямо с рук самого Олега.
Конечно, больше мужчина себе такого не позволял. И сейчас, в ресторане, тем более. Мы чинно и культурно ковыряемся в своих десертах маленькими вилочками, воспитано прикладываем к губам тонкие края изящных чашек. И привычно молчим.
Привычно и уютно.
Хмель от выпитого вина давно прошел. Но вот Олег после окончания ужина закругляться не торопиться – и заказывает еще одну порцию виски. Мне ничего не остается, как добавить в свою чашку еще чая.
