Текст книги "Время любви (СИ)"
Автор книги: Деметра Фрост
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Время любви
Деметра Фрост
Глава 1. Татьяна
Он больше, чем жизнь
Он больше, чем свет
Он больше всего мира
Он мое сердце и моя душа
Мое солнце и мои звезды
Мое небо и бесконечность
Я растворилась в нем и не хочу, чтобы когда-нибудь было по-другому
Легкими и быстрыми движениями я поправляю свою макияж и заодно перевожу дыхание.
Я знала, что свадьба – это тяжело и утомительно
Тяжелое платье, тяжелая фата, тугая прическа и толстый слой профессионального макияжа.
Мне некомфортно и неуютно, ведь я не привыкла к пободному.
Но я готова терпеть, ведь я – самая красивая и желанная женщина на свете.
Наверная, так себя чувствует любая невеста.
Да-да, невеста.
Хотя, на самом деле, я уже жена – ведь мы уже были в ЗАГСе и поставили свои закорючки в специальном документе и получили паспорта, в которых на специальной страничке темно-синяя печать говорит сама за себя.
Но я все равно по привычке называю Андрея “женихом”. Да и вокруг постоянно слышится одна и та же фраза: “жених и невеста!”, “жених и невеста!”
Я пробегаюсь пальцами по длинным сияющим серьгам и колье – подарку свекрови. Это старинный, но очень эффектный комплект, и мне даже страшно представить его стоимость.
Но семья моего жениха может себе это позволить.
Да, мне повезло вдвойне.
Мало того, что мой жених красив и добр как бог, так еще из обеспеченной семьи с хорошим и надежным бизнесом, от которого, даже не работая, можно получать неплохие дивиденды.
Не зря мы празднуем свадьбу не где-нибудь, а в шикарном загородном доме в европейском стиле.
Немножко чувствую себя Беллой из фильма “Сумерки”. Ведь вокруг природа и роскошь, многочисленные гости, некоторые из которых могут встретиться на страницах журналов и в светской хронике. Немного в сторонке стоит многоярусный торт в половину моего роста, а цветочная арка, увитая розами, орхидеями и лилиями, определенно отсылает не только к Сумеркам”, но и другим романтическим фильмах, в которых главная героиня, после всех жизненных перипетий, обязательно выходит замуж за своего принца.
Я аккуратно разглаживаю сбившиеся складки верхней юбки, украшенной изысканной золотой вышивкой. Одна эта юбка стоит тысячу долларов, если не больше – Андрей и не думал скупиться на свадебные наряды. Мое платье – настоящее произведение искусства и даже немножко музыкальное – когда я иду или просто шевелюсь на месте, оно приятно шуршит и даже позвякивает, ведь рукава украшены цепочками из жемчужных нитей. Такие же нити вплетены и в мои волосы – длинные и роскошные, которые я всегда категорически отказывалась стричь. Они слегка вились и порой доставляли большие проблемы, но я, как истинная леди, готова терпеть любые неудобства и неприятности ради красоты и солидного образа.
Всё. Думаю, можно выходить. Надеюсь, этого небольшого отдыха хватит мне, чтобы продержаться еще какое-то время и не ударить в грязь лицом.
Невеста должна быть прекрасна и улыбчива.
Ведь сегодня ее счастливейший день!
Она радует своим обликом гостей, жениха и его родителей.
И пусть от вспышек фотокамер уже сводит скулы, и ноги на умопомрачительных шпильках нещадно болят, грозясь подвернуться даже на ровном мраморном полу, я готова улыбаться и покорять этот мир своей улыбкой.
Всё ради моей жизни – Андрея. Все ради моего солнца и Вселенной.
Все-все ради него – любви всей моей жизни.
Покинув уборную, я решительно возвращаюсь в центр событий. Окружающие меня люди улыбаются, но от развлечений не отвлекаются – кто-то танцует, кто-то участвует в конкурсах тамады, традиционного для всех русских свадеб, какими бы роскошными и светскими они не были, кто-то просто неспешно беседует и с удовольствием пьет дорогое шампанское.
Беззаботнее всех выглядят дети. Их немного и одеты они от кутюр, но дети всегда дети – с радостными визгами они носятся по огромному пространству, прячутся под столами за длинными, спускающимися до самого пола скатертями и шутки ради таскают незамысловатую закуску, которую не едят, а кидают кто куда, порой попадая даже в учтивый и вышколенный персонал.
Я чувствую себя королевой, потому что никто из гостей не торопиться сейчас приблизиться ко мне, предпочитая свои занятия. Это ощущение заставляет меня улыбаться еще более гордо и идти еще степенней. Но одновременно я чувствую легкий укол одиночества и обособленности.
Несмотря на то, что я стала выходить в свет в качестве будущей жены Андрея Орлова с 18 лет, я так и не привыкла к этому обществу. А ведь прошло три года!
И да, очень не хватает собственных родителей. Уверена, в такую минуту они были бы рядом, держа под локотки с двух сторон, и в своей излюбленной манере продолжали оберегать меня если не словом, то одним присутствием. Как верные друзья. Как верные рыцари.
Как мушкетеры.
Воспоминания о родителям уже не бьет по мне так сильно и болезненно, как это было в первое время. И все равно – нервно сглотнув, я даже слегка трясу головой, чтобы скинуть наваждение, нахлынувшее столь не вовремя.
И продолжаю свой путь.
Я ищу Андрея.
Странно.
Где же он?
Почему-то я не решаюсь спрашивать никого из гостей и даже родителей самого Андрея о неожиданном исчезновении своего супруга. Считаю, что это будет не совсем красиво и уместно.
Ничего. Не зря он – мое сердце.
Я почувствую его. И найду по той невидимой нити, которая всегда нас связывала прочнее настоящей веревки.
Я степенно и ладно вышагиваю среди гостей в сторону одного из гостевых домиков, гордо кивая и поощрительно улыбаясь. Я профессионально скрываю свою неуверенность и нервозность и наверняка кажусь самим воплощением спокойствия и расслабленности. Я долго работала над этим – даже брала небольшие уроки актерского мастерства.
И уже давно слилась воедино со своей маской молодой светской львицы. Лишь бы Орловы были мной довольны.
Чем ближе я приближаюсь к небольшому одноэтажному строению под покатой, тоже украшенной гирляндами крышей, тем меньше становится вокруг меня людей. Оно и понятно – вся движуха там, где еда и выпивка, где небольшая сцена, негромко играет небольшой оркестр и вовсю веселится тамада – популярный блогер и ведущий топового ток-шоу, где на специальной подставке стоит торт и ведутся самые разнообразные беседы и разговоры.
Я почти физически ощущаю ту самую ниточку, которая уверенно и четко ведет меня именно к этому домику. И горящий в больших, в пол, окнах свет только убеждает меня в моей правоте и притягивает к себе, как магнит.
Я взлетаю по двум невысоким ступенькам, распахиваю дверь и, крича радостное “Андрюша! Ты тут?”, влетаю в домик.
Уголком глаза замечаю неаккуратно опрокинутую красную туфлю на высокой шпильке и миниатюрный блестящий клатч на цепочке, ярко-алый нагрудный платок и осколки разбитого бокала на высокой ножке, но какого-то особого значения всем этим деталям не придаю.
– Андрей! Это я! Ты здесь? – упрямо зову я, уверенно шагая вперед и осторожно придерживая край длинного шлейфа, расшитого золотыми нитями и жемчугом.
Я прохожу фойе, которое одновременно служит и коридором, и гостинной. Дверь налево ведет в столовую, совмещенную с кухней, поэтому меня она не интересует, и я вхожу в спальню.
И хотя от представшей картины я застываю на месте, улыбающаяся маска все еще при мне, как приклеенная. Свыклась я с ней настолько, что в любой непонятной ситуации использую как бронь.
И вообще я собственным глазам не верю категорически.
Ну, не может быть то, что я увидела, быть правдой. Это просто обман зрения, или галлюцинации, или еще что, не знаю!
И не желаю знать!
– Простите… – бормочу я рассеянно, отворачиваясь.
И хотя глазами я уже не вижу ни поспешно натягивающего брюки Андрюши, на лице которого царит одновременно рассерженное и рассеянное выражение, ни бесстыдно демонстрирующую голую грудь брюнетку, алое платье которой собралось складками в районе талии, в голове по-прежнему стоит вполне себе конкретный и весьма понятный даже мне, наивной дурочке, натюрморт.
А ведь я знаю эту девушку. Это Лина, однокурсница Андрюши. Очень красивая и яркая девушка, настоящая модель со всеми полагающимися параметрами – длинными ногами, тонкой талией, высокой аккуратной грудью и крепкими бедрами. Она частый гость в доме Орловых, и я всегда стараюсь относиться к ней с тем же вниманием и уважением, что и остальные. Но, если честно, меня всегда немного смущали ее откровенное, порой вызывающее поведение и крайне открытые даже в холодное время года наряды.
В душе – полный раздрайв. Сердце стучит как бешеное, гулко трепыхается о ребра и бьется, как птица о прутья клетки.
А в голове – тяжесть и туман, как будто я выпила больше одного бокала шампанского.
И в горле сухо.
И кажется, вся моя Вселенная вдруг взяла, и сжалась до одного единственного атома, в котором, увы, для меня нет места.
– Танюша! – внезапно зовет меня до боли родной голос Андрея, и я привычно вскидываюсь и оборачиваюсь, готовая бежать на его зов.
Ой, зря я это сделала, конечно.
Если Андрей привел в себя в хоть какое-то подобие порядка, то Лина никуда не делась. Более того – она по-прежнему является частью сумасшедшего сюра, бесстыдно развалившись на скомканном покрывале и разметав темные локоны по обнаженным плечам. Я даже почему-то замечаю неожиданно темные кружочки сосков, стоящие торчком и вызывающе глядящие вверх. И полное отсутствие какого-либо белья.
В отличие от Андрея, она и не подумала даже немного прикрыться. Или хотя бы подтянуть бретельки платья.
– Танюша, ты все неправильно поняла! – уверенно заявляет Андрей, кидаясь ко мне и хватая мой локоть, – Ничего не было! Лине стало дурно, я лишь помогал!
– Правда? – я с надеждой гляжу в любимое лицо с самыми прекрасными на свете глазами цвета ясного летнего неба.
И эти глаза окутывают меня уже знакомой нежностью, лаской и любовью, от которых кровь кипит и конечности сводит в приятном томлении.
И в один миг в мой мир вернулось и солнце, и звезды, и целые созвездия.
И я, счастливая, тянусь в этом мороке и сладком мираже к своему Андрюше, не видя больше никого и ничего.
Но ровно до того момента, пока Лина не прыскнула пренебрежительно и не хохотнула.
Я инстинктивно перевожу взгляд обратно на девушку. И вижу в ее глазах такую брезгливость… Такое мерзкое выражение, будто это не я, такая красивая, в шикарном свадебном платье, стою, а какая-то старая облезлая кошка в нарывах и струпьях.
– Какая же ты дура, Танька, – красивые, явно подколотые губы Лины растягиваются в неприятной, какой-то змеиной усмешке, – Ей-Богу, редкостная дура…
– Лина! Прекрати! – грубо обрывает ее мой Андрей и добавляет уже куда мягче, перехватывая мой взгляд, – Танюшка, смотри на меня! На меня смотри! Пойдем, нас гости ждут. Скоро торт резать будут, пойдем, мое солнышко…. Ты у меня такая красивая… Я тебя так люблю!
А тянет меня Андрюша мой, тянет, да так уверенно, так настойчиво, привычно пытаясь вновь окутать меня своим очарованием и той особой аурой, без которой я не представляю ни минуты своей жизни.
Но тут меня будто что удерживает. Не дает сделать и шагу. А взгляд – перевести с бесстыдно красивой Лины, чья загорелая кожа так красиво и так эффектно смотрится на светло-жемчужном покрывале…
– Андрюш… – говорю я и не узнаю собственный голос. Какой-то он низкий и хриплый, будто сорванный или прокуренный, – Что это, получается… Ты мне с Линой… того… изменил?
Андрей хохотнул, но как-то нервно. А вот Лина откровенно заржала.
– Нет, Андрюш, она не дура, – говорит, – Карпова твоя идиотка! Клиническая!
И что-то происходит со мной…
Будто что хлопнуло…
Взорвалось…
И потянуло меня туда, где темно.
Где нет ни воздуха, ни ветра, ни запаха.
Хотя нет, один запах был.
Противный такой, режущий не только носовый назухи, но и даже глаза.
Что это? Духи? Одеколон?
Нет уж…
Это запах секса. Пота и прочих всяких жидкостей. Страстных вздохов и активных движений.
Знакомый запах. До свадьбы мы с Андрюшей целибата не придерживались, и после секса какое-то время в комнате всегда витает подобный флер.
Однако…
Откуда он здесь?
Ах да…
Ведь мой любимый Андрюша только что трахался с этой девкой…
Трахался, а после в глаза заявил: “Ничего не было! “, “Ты все не так поняла!”
Лина права. Я конченая идиотка и дура.
С макияжем.
С прической.
На каблуках.
И в платье за несколько тысяч долларов.
Но дура.
Щелк.
Вспышка.
Солнце взрывается.
Щелк.
Вспышка.
И резко схлопывается, превращаясь в черную дыру.
И в нее стремительно затягивает все-все – и мою нежность, и мою преданность, и мою любовь к Андрюше, мою веру и надежду в его идеалы и силы.
Затягивает и мечты, и чаяния. И образы моего будущего, где я счастлива подле моего Андрея, а рядом – крутятся два спиногрыза, как две капли воды похожие на своего папочку. И совсем чуточку – на меня.
К сожалению, черная дыра почему-то не втягивает почти мерзкое чувство обиды и одиночества. Оно бьет по самому нутру, под дых, подкашивая ноги и заставляя голову кружится.
А после страшная мигрень буквально разрывает виски и мне приходится даже зажмуриться и опереться ладонью о косяк, чтобы не упасть.
– Танюша! Что с тобой? – мгновенно кудахчет Андрей, подхватывая меня под локоток, – Родная! Не пугай меня так! Что, голова кружится? Тошнит?!
– Только не говори, что она у тебя беременная! – усмехается Лина пренебрежительно
Я крепко жмурюсь и старательно перевожу дыхание.
Грудь, словно в тисках. Потому и дышать тяжело.
И сердце… Бух-бух. Бух-бух. Бьется сильно и тяжело и отдается прямо в желудок, вызывая тошноту. Мерзопакостное ощущение.
– Пошел ты, Орлов, – с трудом выдавливаю я из себя, – Пошел ты…
– Что, Танюш? Что ты такое говоришь? Я тебя не слышу!
– Пошел в жопу, Орлов! – внезапно для самой себя и, естественно, для Андрея взрываюсь я, что есть силы отталкивая жениха, – Не трогай меня! Не трогай!!! Ты подлец! ублюдок! Скотина! Сволочь! Как так можно?! На собственной свадьбе! На моих глазах!!! И после всего – врать! Причем так откровенно, так нагло! Сволочь! Сволочь!
Я кричу громко, уже и не пытаясь скрыть или хотя бы прикрыть истерику и невесть откуда взявшуюся тоску. Глаза и щеки обжигают яростные слезы, на горле стягивается тугой ошейник, который я, подняв руки, пытаюсь содрать, но пальцы почему-то не могут нащупать ни удавку, ни что-либо еще, поэтому у меня и не получается ослабить давление на гортань.
И хотя мне даже дышать трудно, я все равно продолжаю истошно кричать и даже материться. Я! Татьяна Карпова! Для которой даже слово “черт”, как правило, не в чести, материлась!
Но легче не становилось!
Ни от слез, ни от крика!
А от вида Андрея, который от моей истерики все сильнее и сильнее хмурится и даже брезгливо кривится, мне становится только хуже.
В какой же момент я оказываюсь на улице? Я слышу голоса и разговоры, вижу яркие вспышки и сияющие улыбки.
Но вот кто-то дергает меня за руку и юбку, кто-то громко окликает меня по имени.
Но мне плевать!
Почему-то все передо мной окрашено темными пятнами и подтеками, и от вида белоснежных скатертей, лент и цветов, с которых будто стекает гниль и грязь, меня страшно мутит и выворачивает.
Господи, как же мне плохо…
– Танюша!
– Таня!
– Танечка!
Мое собственное имя в разных вариациях кажется мне мерзким и отвратительным. Так и хочется заорать: “Прекратите меня так называть!”
Но больше всего хочется провалиться во тьму и просто отключится, чтобы не чувствовать всю эту боль и сумасшедшее отчаяние.
Да, мне больно. Так больно, что в глазах двоится и уши закладывает.
Так больно, что действительно рвет прямо на безупречно белые розы вдоль мощеной дорожки.
Так больно, что я кусаю руку человека, который пытается поднять меня с колен и которого я совершенно не узнаю.
Так больно, что бегу вперед и не разбирая дороги, бегу прямо босиком, потому что давно скинула неудобные туфли.
И от этой боли я вою раненой собакой, даже не надеясь получить помощи и облегчения.
Даже когда оказываюсь вне пределов загородного дома.
Когда оказываюсь вне лживого праздника жизни и ауры моего любимого человека, без которого еще вчера я не представляла своей жизни.
Даже когда я оказываюсь на широкой дороге, а вокруг меня – темнота лесных массивов, обычно страшно меня пугающих.
И уши закладывает от гула проносящихся мимо машин.
И глаза слепят росчерки их фар.
А впереди – лишь тьма, неизвестность и боль.
И даже неожиданно остановившаяся около меня машина, коварно мигнувшая красным, меня совершенно не настораживает, потому что сейчас я полна только всепоглощающей болью и страхом.
Глава 2. Олег
Объемный светлый силуэт вырывается из темноты странным и пугающим облаком и мгновенно напоминает ролики из ютуба, в которых видеорегистраторы якобы фиксируют призраки дорог. Олег мгновенно переключает коробку передач, сбрасывая скорость, и уже вблизи понимает, что никакой это не призрак, а самая что ни на есть настоящая девушка в пышном свадебном платье. Она идет вперед быстро и целеустремленно, по крайней мере настолько, насколько позволяют многочисленные юбки с кринолином. И даже при беглом взгляде мужчина может оценить, что платье испачкано и изорвано, прическа – растрепана, а сама девушка – расстроена и раздосадована.
Обогнав странную путешественницу, Олег окончательно останавливает свою машину и выходит наружу. Не замечая этого, невеста уверенно продолжает свой ход, пока Олег, поддавшись порыву, не окликает ее:
– Девушка! У вас все в порядке?
Вообще-то Олег Должанский давно вышел из того возраста, чтобы вот так самонадеянно оказывать помощь совершенно незнакомым и, более того, странным людям. И это объяснялось не сухостью характера или жестокостью, которые часто упоминали при описании руководителя мебельного холдинга NiraGroup, а элементарной тенденцей определенного возрастного периода, когда окружение приедается и что-либо перестает радовать.
Вследствие этого или же по иным каким-то причинам, но на протяжении долгого времени жизнь Должанского оказалась посвящена только одному – работе. К сожалению, с семьей у него не сложилось. Нет, Олег был женат, у него было даже две взрослые дочери. Но с Леной они развелись шесть лет назад, а спустя год женщина вместе с детьми переехала во Францию, где успешно вышла замуж повторно и родила прекрасного пацана. И кажется, Лена была вполне счастлива.
И хотя после развода у Олега были другие женщины, но вряд ли отношения хоть с одной из них можно было назвать нормальными и близкими. Это были короткие, завязанные на одной постели, связи, практически одноразовые. Ни к одной из них Олег не чувствовал и половины того, что испытывал к Лене.
И особенно – к Софье.
Вся чувственность и эмоциональность остались там, в прошлом. И если до поры до времени они еще теплились где-то глубоко внутри, старательн скрываемые во блага своей и чужой семьи, то после гибели близких ему людей вся душевность и теплота Олега рассыпались в прах. В них просто не было никакой нужды и необходимости. Доброта не идет мужчине – когда-то решил Олег. Это была лишь удобная возможность манипулировать и пользоваться мужиком, как только душе угодно.
Но сегодня, видимо, Олег встал не с той ноги. Или, наоборот, с той. А, может, какие-то звезды на небе сложились по-особому. Но, увидев глубокой ночью эту девушку в белом, прямо на шоссе, явно раздавленную каким-то непростым испытанием, что-то толкнуло его изнутри не только остановить машину, но и попытаться помочь этой несчастной.
– Девушка! Подождите! Чем вам помочь? – снова зовет ее Олег, торопливо догоняя и преграждая невесте путь.
Та явно оказывается очень глубоко погружена в свои мысли, потому что, не заметив мужчину, едва не налетает на него. Растерянно хлопая ресницами, она слегка отшатывается назад и порывисто вздыхает.
Рассматривая невесту, Олег едва-едва может разобрать под потекшим макияжем истинный облик и возраст девушки. Кажется, она молода, даже юна. Но определенно очень расстроена. Лицо опухло от слез, от них же покраснели и белки глаз. Некогда убранные в красивую прическу, сейчас волосы некрасивыми паклями свисают вдоль по-восточному высоких скул. Полные губы кукольной формы с остатками помады сейчас беспощадно испорчены ссадинами и маленькими ранками, будто их долго и жестоко кусали. А тонкая и изящная шея, которую только подчеркивает старинное ожерелье, буквально исполосовано длинными царапинами.
– Вы кто? – тихо шелестит девушка, еще раз забавно хлопая длинными опахалами ресниц, – Что вам от меня надо?
– Не бойтесь. Только не бойтесь, – просит Олег, подняв перед собой пустые ладони, – Я не причиню вам вреда. Я правда хочу вам помочь.
Вряд ли настоящие маньяки говорят как-то по-другому, но ничего более умное Олегу в голову не пришло. И, ожидая, что ночная путешественница снова отшатнется от него, мужчина почти удивляется, когда та, судорожно всхлипнув, неожиданно мешком падает на землю и разражается громким и истошным плачем.
И это оказывается самая настоящая истерика, подобно которых Олег ни разу в своей жизни не встречал. Брезгливо поморщившись, какое-то время он раздраженно топчется на месте, пока, решившись, не опускается перед девушкой на корточки и аккуратно сжимает трясущееся плечико, затянутое в изорванное кружево рукава.
Теперь ему кажется, что невеста и правда очень юна. Может, ей лет 18. Может, 20. В ее слезах нет напускного желания привлечь к себе внимания, выбить жалость. Она и так полна жалости к самой себе. А еще острой и необычной глубокой болью, корни которой настолько сильно оплели ее израненное сердечко, что у невесты и в мыслях нет сохранить хоть какое-то лицо и чувство собственного достоинства.
Более зрелые и искушенные женщины обычно даже в такой ситуации стараются выглядеть привлекательно. Как настоящие актрисы, они надевают маски слабости и ранимости, всем своим видом показывая, что нуждаются в крепком и надежном плече. И куда как более опытные мужчины с легкостью поддаются таким чарам, на подсознательном уровне ощущая необходимость показать себя именно таким крепким и надежным, как стена. Инстинкт, не более. И годы, даже века эволюции.
Но сейчас перед Олегом оказалась маленькая, несмотря на возраст, и совершенно невинная девочка.
– Андрей!!! Зачем же ты так, Андрей?!! – вдруг вопит она, задрав лицо вверх и резко дернув верхнюю юбку, отчего та трещит и рвется, – Сволочь!! Андрей!!!
Этот истошный и яростный крик, пронзивший воздух, заставляет Олега вздрогнуть и слегка отпрянуть. В этот момент она становится больше похожей на раненое животное, чем на человека. В этом крике ярость и отчаяние переплелись так тесно, так искренне, что даже его тронуло своей вселенской скорбью.
И Олег поступает так, как сделал бы в случае такой же истерики у одной из своей дочек – протянув руки, он крепко, но аккуратно обнимает девушку за плечи и привлекает к себе. Гладя тонкую спину в корсете, прижимая ее дрожащую голову к своему плечу, мужчина и правда чувствует, что успокаивает маленькую девочку, которая не только столкнулась со страшнейшим разочарованием в своей жизни, но и совершенно не знала, как с ним справится.
Кто же был тот Андрей?
И что же он такого сделал?
Хотя…
Догадаться нетрудно, судя по внешнему виду страдалицы.
Сюжет, достойный недорогой мелодрамы.
Такой любимый и всегда такой правильный жених изменяет своей невесте прямо в день свадьбы, и супружница, естественно, обнаруживает этот факт измены.
И не находит ничего более умного, чем сбежать с торжества, наплевав на гостей и праздник.
Только непонятно, каким образом сбежавшая невеста оказалась так далеко от цивилизации, одна, на трассе, глубокой ночью, без поддержки хотя бы одной подружки.
Или у нее их нет?
Нет, она определенно юная и наивная дурочка! Еще и эмоциональная к тому же.
Ну кому взбредет в голову нестись, сломя голову, в таком наряде по дороге, наплевав не только на ночное время суток, но и на собственную безопасность?
Неужели прям такая сильная любовь?
Неужели и прям такое жестокое разочарование?
Казалось, в современном мире уже ни у кого не осталось в сердце места на сантименты…
На порывистость.
На экспрессию.
Подобное только в кино и можно увидеть. В каком-нибудь дешевом третьесортном кино.
Олегу пришлось пробыть в неудобном и напрягающем положение минут, наверное, двадцать. И откуда только столько слез и сил в этом маленьком и тщедушном тельце?
Но когда истерика идет на убыль, мужчина аккуратно поднимает девушку на ноги и, заставив ее сфокусироваться на себе, настойчиво и строго проговаривает:
– Я вам помогу, девушка. Пойдемте со мной.
Находясь в почти бессознательном состоянии, невеста идет с Олегом безропотно и рассеянно. Оказавшись на заднем сидении, она сворачивается калачиком, как белка в гнезде, и пышные юбки, испачканные пылью, грязью и чем-то зеленым, только добавляет сходства с этим пушистым зверьком.
– Вам не холодно? – спрашивает Олег перед тем, как сесть на водительское сиденье.
Но девушка ожидаемо не слышит его. И только сопит, чтобы после сразу и громко высморкаться. И да, прямо в ткань одной из своих юбок.
И снова – Олег брезгливо хмыкает. Но оставляет без комментариев. Все рано эти комментарии никому не нужны.
Ведя машину, Олег иногда бросает через зеркало взгляд на заднее сидение, чтобы проконтролировать состояние неожиданной попутчицы. За два часа дороги она не только почти успокоилась, но и задремала. Хотя даже через сон иногда всхлипывала и упрямо повторяла одно и то же имя: “Андрей! Андрюша!” С уже знакомой болью, с надрывом, со слепым отчаянием. То, что в первые минуты поразило Олега, сейчас начинало уже раздражать, поэтому мужчина нет-нет, но закатывал глаза и только крепче сжимал пальцами руль.
Поразительно! Просто поразительно! Чем же таким особенным этот самый Андрей мог заслужить такую отчаянную любовь?
Хотя много ли надо молодым трепетным девочкам, к которым, похоже, относится и эта невеста? Вряд ли. В свое время даже Софья Уколова, эта умница и красавица, гордость школы и университета, предпочла из двух поклонников выбрать бесперспективного и вздорного Серегу без каких-либо связей, а не наследника крупного и весьма устойчивого даже в 90-х мебельного бизнеса Олега Должанского.
Почему так?
Да потому то есть такая категория женщин, которые делают свой выбор сердцем, а не логикой. Которые тянутся не к тому, что богаче или красивей, а с которым они чувствуют себя спокойно и надежно, с которым и небо ярче, и солнце теплей.
Хотя, надо отдать Сереге должное, он и правда оказался именно таким. Не обманул ни Софиных, ни своих собственных надежд. Начав подрабатывать в университете курьером при одном ресторане, Сергей не только не оставил беременную Соню без присмотра, но с завидным рвением хлопотал и молодой супруге, и о благосостоянии молодой семьи. Быстро от службы доставки перешел к управлению и менеджменту, а после открыл собственное дело. Его ресторанный бизнес не быстро, но уверенно пошел в горы, и в итоге друг открыл точки не только в других городах, но и за границей.
У них с Софьей была мечта – переехать в Чехию. И этой мечте не могла помешать даже третья беременность. Немного неожиданная и внезапно уколовшая Олега странной обидой, хотя у них с Леной на тот момент были обе дочки.
Наверное, потому что Должанский никогда не терял надежды. Даже женившись. Даже родив детей. Даже продолжая поддерживать теплые и нежные отношения с Софьей и Сергеем.
Его сердце упрямо тянулось к молодой женщине, хотя та не давала ни малейшего повода для ухаживаний. Да и сам Олег не позволял себе лишнего. Хотя Лена, конечно, догадывалась обо всем. И терпеливо мирилась с причудами своего супруга, как с чем-то само собой разумеющимся.
Странно…
К чему все эти воспоминания? Откуда они вообще взялись?
Да еще и сегодня…
В такой совершенно обычный и ничем не примечательный, не считая заблудшей души в свадебном платье, день.
Да уж…
Вечер обещает быть томным. Точнее говоря, ночь.
Мягко затормозив и заглушив двигатель, Олег устало трет основаниями запястий глаза и легонько встряхивает головой, разминая шею.
И поворачивается, чтобы поглядеть на девушку и аккуратно разбудить ее.
За два часа опухлость лица, разумеется, никуда не ушла. Да и тонкие брови до сих пор сведены на переносице, образуя на высоком лбу некрасивые складочки. Россыпь светло-русых волос, несмотря на бардак и пакли, приятно обрамляет тонкое личико, делая его мягким, беззащитным и очень уязвимым. Плюс это белое облако из юбок и кринолина – сущий ангелочек. Разбитый, израненный, но ангелочек.
– Девушка, – осторожно зовет Олег, – Просыпайтесь. Приехали.
Удивительно, но невеста сразу же чутко реагирует – порывисто вздохнув, она распахивает глаза и недоуменно хлопает ресницами. Сфокусировав взгляд на мужчине, девушка удивленно шарахается, но на заднем сидении это бессмысленно. И Олег ожидает очередного приступа истерики. Или, что более вероятно, паники.
Но невеста удивляет его. Прикрыв глаза, она снова глубоко вздыхает, и на ее лице появляется странное выражение обреченной покорности.
– Вы меня не бойтесь, – неожиданно для себя говорит Олег, – Я не сделаю вам ничего плохого. А только искренне хочу помочь. Скажите, как вас зовут?
– Таня, – тихонько шелестит девушка, нервозно пожимая плечами.
– Прекрасно. А я Олег, – мужчина протягивает ладонь для рукопожатия, – Будем знакомы.
