Текст книги "Время любви (СИ)"
Автор книги: Деметра Фрост
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Не сразу, но я вспоминаю имя этой девочки – Валя. Моя подружка и соседка по парте в начальной школе. Мы, бывало, ходили друг к другу в гости, иногда обменивались игрушками и, несомненно, поздравляли с Днем Рождения и иными праздниками.
Правда, в пятом классе мы обе обзавелись разными кругами общения, немного отдалились друг от друга, но в целом сохранили теплые приятельские отношения.
Вот тут я снова смотрю на Должанского – настоящего, теперешнего. Сидящего передо мной за столом и сосредоточенно сложившего на сцепленные в замок пальцы подбородок. Такого близкого, такого мною желанного…
Но по понятным причинам сейчас казавшимся мне практически незнакомым. И знакомым одновременно.
Удивительно, что у меня, за все мое пребывание в этом доме, почти ни разу не всколыхнулось даже легкое ощущение узнавания. Может, и было пару разу, но и тогда я отмахивалась от этой эмоции, ссылаясь на трепетное чувство влюбленности, когда кажется, что – вот он, мой человек. Моя вторая половинка.
Поразительно… Именно сейчас, когда я в моем сердце происходит целый калейдоскоп сильнейших чувств – от боли и тоски и до разочарования и осознавания своей любви – да-да, любви, теперь я это понимаю невероятно ясно! – я смотрю на Олега и понимаю, что видела его и знала. Но знала, как приятеля своих родителей, как отца своей подружки и потому не занимающего в моем маленькой детском сердечке много места.
Я чувствую неприятную тянущую боль от того, что Олег ни разу – ни словом, ни действием – не сообщил мне о своем тесном знакомстве с моей семьей. Скрывал это, вел себя совершенно спокойно и отрешенно и при этом…
Черт возьми… Именно Олег позаботился обо мне в крайне тяжелый период моей жизни! Приютил, обогрел и полностью обеспечил! И работой, и деньгами!
Но… Почему?
Почему, если он был так близок моим родителям, он ни разу не появился в моей жизни после их смерти? Почему не помог тогда, когда моими опекунами стали совершенно незнакомые и, как оказалось, нехорошие люди? И почему помогает сейчас?
Но я не задаю ему ни один из этих вопросов. Может, это и глупо, в данной-то ситуации, может, и наивно с моей стороны, но я поднимаю вверх нашу совместную с Олегом и его дочерью фотографию и тихонько проговариваю:
– Я этого совсем не помню. И тебя не помню. Почему?
Олег выпрямляется, опускает руки на бедра и недоуменно, но очень красиво изгибает бровь. Наверняка, не этот вопрос он ждал от меня.
– А почему ты должна помнить? – тем не менее отвечает он, – Это давно было. Вы с Валей совсем еще крохи. Да и жизнь тебя ударила сильно – неудивительно, что прошлое просто померкло под влиянием… определенных событий.
Я рассеянно киваю. На самом деле мне не особенно важен ответ Олега – я просто пытаюсь хотя бы немного прийти в себя, и все.
– Вы сказали, что хотите поговорить, – через некоторую паузу, во время которой Олег молчит, все-таки говорю я, намекая на емкий приказ мужчины, когда я мыла в коридоре полы. – Говорите. Я слушаю. Или это все?
Я демонстративно поднимаю стопку фотографий на уровень груди.
Мужчина бесшумно и почти незаметно вздыхает.
Но когда он начинает рассказывать, я с жадностью внимаю каждому его слову.
Глава 18.3. Олег
Мужчина не позволяет ни единой эмоции, ни одному отголоску давних чувств окрасить его своеобразную исповедь. И при этом он чутко пытается уловить реакцию девушки – увидеть неприязнь или горечь, разочарование или боль.
Но Таня лишь внимательно слушала и, не отводя взгляда, смотрела на него.
Олег не погружается в свои воспоминания, а будто бы смотрит со стороны. И честно рассказывает свою общую с Карповыми историю.
О том, как они с Софьей и Сергеем учились в одном классе. Как дружили, как влюбились в одну и ту же девчонку. Как обоюдно тянулись к улыбчивой и легкой на подъем Уколовой, которая отличалась не только прилежной учебой, но и веселым, как у сказочной феи, нравом. Как та в итоге выбрала Сергея, вышла за него замуж, а их дружба от этого почти не испортилась.
По крайней мере, до поры до времени.
Олег не стал скрывать, что продолжал любить Соню даже после собственной женитьбы. Даже после рождения у обеих пар детей.
Но, внутренне чувствуя, что Таня хочет побольше узнать именно о своих родителей, Должанский рассказывает, как упорно и трудолюбиво старался Сергей подняться в бизнесе. Каким профессионалом показывал себя во время сделок. Каким терпеливым и любящим мужем и отцом он был. О его мечтах и надеждах. О его трудах и заботах по покорению ресторанного дела не только на родине, но и за рубежом.
Когда он подошел к самой болезненной теме – автокатастрофе – Татьяна вполне ожидаемо расплакалась. Но тихо и скупо, старательно сдерживая свои эмоции. И вот тут Олегу пришлось достать из ящика стола очередные бумажные пакеты и вытряхнуть из них кипы бумаг и папки с прозрачными обложками. Может, это и было цинично с его стороны – так резко переключаться со смерти самых близких Тане людей на тему финансов, но ему было необходимо окончательно посвятить девушку во всю касающиеся ее дела и информацию.
– Это – копия завещания твоего отца, Таня, – сообщает Олег, встав со своего кресла и зайдя за спину девушки. Он подносит бумагу Тане и непроизвольно (или специально?) наклоняется к ней, чтобы тайком вдохнуть аромат ее волос, – На самом деле оно гораздо больше – Сергей был крайне скрупулезным и внимательным к деталям и любым непредвиденным ситуациям. Это лишь та страница, которая перечисляет все движимое и недвижимое имущество, счета и номера банковских ячеек, а также коды доступа к ним. В случае его смерти это все должно было перейти его жене и детям. Но, так как в живых осталась только ты, все это теперь твое.
Таня дрожащими пальчиками берет документ, но сразу же безвольно опускает вниз, не считая мелкие ровные строчки достойными своего внимания.
– Таня… – тихо зовет Олег, обхватывая ладонями тонкие девичьи плечики, – Пожалуйста, сейчас сконцентрируйся и внимательно меня послушай. Юрист твоего отца подробно описал каждый вариант наследования. А также приложил список опекунов. На первом месте были родители твоего отца. На втором я. И только лишь на пятом – Орловы. Будучи несовершеннолетней, ты, конечно, не могла пользоваться своим наследством в полной мере. Как, впрочем, и твои опекуны. Но кое-какие возможности у них все же были. И, если ты захочешь подробнее изучить все документы и финансовые отчеты, ты увидишь, что это очень даже неплохие возможности. Однако, предвосхищая желание твоих опекунов воспользоваться твоим имуществом, Сергей ввел одну очень важную деталь – ты можешь полностью и самостоятельно распоряжаться своим наследством только по достижению 21-летнего возраста. Ты понимаешь, что это значит?
– А разве есть разница? – глухо и рассеянно отзывается девушка.
Олег окончательно обходит кресло с сидящей в нем Таней и садится на корточки. Заглядывает в бледное и растерянное личико и ласково обхватывает необыкновенно холодные ладони своими пальцами.
– Танечка… – проникновенно произносит он, сжимая их, – Разница есть. Я не хотел тебя обманывать, я не знал всех нюансов. Черт возьми, я даже не знал, что ты жива! Я был уверен, что в той авиакатастрофе погибли все! Когда я встретил тебя и узнал, кто ты, я даже не сразу поверил… Хотя… Ты очень похожа на Соню. На свою мать. Я подумал, что это просто совпадение – фамилия, внешность. Потом ты рассказала о себе, о своей семье. Я поднял свои связи и узнал кое-что еще. Конечно, всю информацию не удалось раздобыть сразу, хотя этого и хватило, чтобы дать Орлову понять, что ему не следует рассчитывать на чужие деньги. И на тебя, Таня…
Что-то оживает в лице девушки, и она, сфокусировав взгляд, внимательно смотрит на коленопреклоненного перед ней мужчину. Мягко освободив одну ладошку, кладет ее на немного колючую из-за щетины щеку Олега. И нежно оглаживает пальчиками острую скулу. Не ожидая такой ласки, мужчину инстинктивно дергается в сторону, но уже через миг с безотчетной жадностью прижимается к внутренней стороне ладони, наслаждаясь ее мягкостью и гладкостью. И вдруг Татьяна удивляет его спокойным и совершенно ровным тоном:
– Ты поэтому пил вчера, да? До сих пор переживаешь их смерть? А вот я и забыла, что это случилось 5 сентября…
– Не надо, Таня, – тихо просит ее Олег.
Убирая руку, девушку откидывается на спинку кресло и, легонько вздохнув, прикрывает глаза. Мужчина понимает, что та что-то обдумывает, и почему-то ему это совсем не нравится. Она же совсем маленькая, нежная и чересчур мягкая. Совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни и потому – нуждающаяся в заботе. В его заботе.
– Прости. Я должен был рассказать тебе все раньше, – снова просит Олег.
На губах девушки неожиданно появляется улыбка – слабая, немного кривая, но все равно очень красивая. Одновременно с улыбкой ее ресницы вздрагивают и распахиваются, и Таня снова смотрит на него.
– Должен, – рассеянно соглашается девушка, – Но тянул. Видимо, собирал всю возможную информацию.
– Это досье, – мужчина кивает на заваленный стол, – Было готово еще две недели назад. Но да, тянул.
– Ясно… Почему же не рассказал вчера? Ведь хотел же, правда?
– Я думал об этом… Но был пьян. И наделал ошибок…
– Разве это было ошибкой? Я так не считаю.
– Конечно. Таня, ты ведь такая молодая! А теперь еще и богатая! Я помогу тебе оформить все необходимые документы, познакомлю со своими юристами и нотариусом, предоставлю лучшего финансиста. Ты закончишь учебу и продолжишь дело своих родителей. Не дашь холдингу развалиться и сможешь выбрать тот путь, который тебе покажется самым лучшим и желанным. А если тебе понадобиться моя помощь – я с радостью помогу. Всегда! В любой момент!
Таня задумчиво молчит и внимательно разглядывает мужчину. Снова думает. И в итоге упрямо повторяет свой вопрос:
– Разве это было ошибкой?
Влюбленная девочка! Чувственная и совершенно не прагматичная! Для нее вопрос денег совершенно не важен, зато ситуация с неожиданным прорывом чувств беспокоит ее сердце невероятно сильно. И потому она тихонько, но смело спрашивает:
– Я тебе совсем не нравлюсь?
Такой прямолинейности Олег не ожидает. Ее вчерашнее поведение после его отказа тоже привело его в смятение, но после он решил, что девушка решила действовать согласно привычному алгоритму – в любой непонятной ситуации надевать светскую маску и улыбаться.
Сейчас же, после всего того вороха информации, которую она получила и вряд ли восприняла спокойно, она смотрит на него вспыхнувшим взглядом и жадно ждет от него искренности и правды. Лжи она не потерпит. И не поймет. Не от человека, который в ее глазах теперь не только неожиданно щедрый благодетель, но и старинный друг родителей.
Поэтому он и отвечает:
– Ты мне очень нравишься, девочка.
Глава 19.1. Татьяна
Я соскальзываю с кресла прямиком в объятья – Олег успевает распахнуть свои руки перед тем, как прижимаюсь к его груди и жадно обхватываю широкие и сильные плечи.
Но едва я пытаюсь поцеловать его, мужчина ловко уворачивается и, обхватив пальцами мой затылок, вжимает в свою шею.
– Ты мне очень нравишься, Танечка. – повторяет тихо Олег, – От тебя голова идет кругом и сердце бьется как сумасшедшее. Твой запах… Твоя улыбка… Одно твое присутствие в доме заставляет меня сходить с ума и желать невозможного.
– Это потому, что ты любил мою мать? – спрашиваю я, внутренне содрогаясь.
– Потому, что я старый, девочка моя, – бормочет мужчина, машинально поглаживая меня по волосам, – У тебя вся жизнь впереди. У меня дочь твоего возраста и мне уже полагается становится дедом. И ломать, связывая твою жизнь со своей, я не намерен.
– Ты до сих пор любишь ее? – настойчиво, причиняя своим вопросом боль самой себе, спрашиваю я.
Олег вздрагивает. Но вдруг решительно оттягивает меня от себя, но недалеко – проникновенно вглядывается в мое лицо, проникает своим взглядом в самое нутро, и жар его глаз и дыхания опаляет меня, заставляя в один миг вспыхнуть.
– Не надо задавать такие вопросы, – просит он горячо, – Это неправильно. И нечестно.
– По отношению к кому? Ко мне? Или к ее памяти?
Наверное, это жестоко и бессердечно – ревновать к собственной матери, еще и почившей. Но мне невыносимо думать, что причиной доброты Олега была лишь его неугасшее чувство к ней.
Еще и внешность!
Я знала, что была очень похожа на маму в ее юные годы. Если не характером, то внешностью – точно. Меня это никогда не напрягало, наоборот – так я чувствовала свою близость и родство с ней.
Но сейчас… Именно сейчас, когда я пережила жесточайшее разочарование и разрыв с горячо любимым и тем не менее грубо предавшим меня мужчиной, когда я неожиданным образом влюбилась снова – не имея к этому ни предпосылок, ни возможностей, когда я внезапно даже для самой себя решаю этого самого мужчину завоевать несмотря ни на что – я не могу выносить эту нашу схожесть! И не могу не думать о том, что, поцеловав меня накануне, Олег на самом деле в своем воображении целовал другую!
– Маленькая моя, – неожиданно трепетно и чувственно шепчет прямо в губы, но не касаясь их, мужчина. Его ладони аккуратно, но жадно обхватывают мою шею, подушечки больших пальцев скользят по подбородку и легонько касаются рта. – Прекрасная. Сладкая. Самая лучшая… Пожалуйста, не бери это в голову, не трави свою чистую душу. У тебя и так было слишком много переживаний. И тебе уж точно не стоит мучиться из-за меня…
Сколько слов… Сколько нежности и ласки в них и в мужском, немного хриплом голосе… Столько неожиданной тоски и отчаяния в нем… Я готова слушать и слушать его, лишь бы… Лишь бы обнимающие меня руки не отпускали меня… И тогда я готова сделать все, что угодно.
Только на одно я не способна, по крайней мере сейчас – точно: так легко отказаться от своего желания чувствовать тепло и заботу дорогого мне, несмотря ни на что, мужчины.
Именно поэтому я упрямо тянусь с нему.
И крепко цепляюсь за плечи и шею, желая получить долгожданный поцелуй.
И плевать на контроль.
И плевать на первоначальный план.
У меня сейчас в голове полный бардак, а на сердце – раздрайв. Мои руки дрожат, и поджилки трясутся. От страха. От желания. От неуверенности и страсти. От злости и предвкушения.
– Это не я мучаюсь. А ты, – жалобно шепчу я мужчине на ухо, пока тот старательно изворачивается, – Я здесь! Я рядом! И я… я… я хочу тебя! Я прошу самую малость! Всего ничего! Это не сложно, поверь! Ты говоришь – ошибка! Но это не так! Меня не беспокоит разница в возрасте, не беспокоят все эти деньги… Хочешь – возьми! Столько, сколько тебе нужно! А мне просто позволь быть рядом!
Я несу сущий бред, я знаю! Приторно сладкий, сопливый, достойный самого глупого на свете третьесортного сериала. И сама не совсем понимаю, что говорю. Эмоции, старательно сдерживаемые до поры до времени, вырываются наружу и хотят лишь одного – получить возможность реализоваться в конкретных действиях – яростных и порывистых.
И вот – я получаю наконец-то свое! Я покрываю жадными и прерывистыми поцелуями мужественное лицо, пока наконец-то не получаю возможность прижаться к твердым, но распахнутым губам. Я веду себя очень настойчиво и откровенно, возможно, даже чересчур. Слегка прикусываю нижнюю губу Олега, провожу языком и тут же аккуратно проскальзываю внутрь.
И это срабатывает! Всяческие тормоза просто отказывают, и мужчина отвечает мне, крепко обхватив мою голову. Жадно и страстно. Очень сладко и возбуждающе. Я не выдерживаю – и из моей груди вырывается тихий и прерывистый стон.
***
Я чувствую, как руки Олега соскальзывают вниз и порывисто смыкаются на моей талии, вжимая меня в свой торс. Это пьянит и окончательно кружит голову. Но, добившись своего, я все равно чувствую неуверенность и страх от того, что в любой момент мужчина может снова передумать и оттолкнуть меня. Несомненно, аккуратно и мягко, но все же – оттолкнуть. Поэтому я сама делаю все, чтобы не дать ему одуматься – опускаю ладони вниз и ловко забираюсь под домашнюю футболку, царапая ноготками твердый пресс, а после – и мускулы груди. Трусь собственной грудью и делаю поцелуй глубже и эротичней.
Вот только пусть попробует…
Пусть только попробует!
Я покажу ему, где раки зимуют!
Он говорит, я мягкая? Нежная? Пусть так!
Но если надо – я могу попробовать быть и упрямой, и настойчивой!
И когда Олег резко поднимается на ноги, я тут же вскакиваю следом. Это легко, ведь я крепко и надежно обхватываю его за плечи. Наш поцелуй обрывается, но лишь на мгновение. Я заставляю мужчину наклонится, чтобы снова прижаться к его губам, но тут Олег уворачивается, однако лишь для того, чтобы, подцепив уже мою футболку, единым резким движением дернуть ее наверх, снимая.
Ох… Неожиданно… Но обнадеживающе!
Под футболкой у меня всего лишь обыкновенный топик – и никаких соблазнительных кружев. Еще секунда – и топ летит вслед за футболкой.
Жадный и потемневший до глубокой синевы взгляд Олега впивается в мою грудь, и я мгновенно вспыхиваю – от смущения и стыдливого предвкушения. А когда мужчина неожиданно наклоняется, чтобы прижаться губами к затвердевшим вершинкам, я и вовсе закатываю от пронзившего меня сладкого удовольствия глаза и шумно выдыхаю.
Неужели он по-прежнему считает это ошибкой?!
Я бы рассмеялась, если бы не потрясающе ласковые губы, которые, заскользив от груди вниз, покрывают поцелуями и чувствительную кожу мгновенно втянувшегося от возбуждения живота. А после – еще ниже, к самой кромке резинки спортивных штанов. Из-за накатившей слабости мои коленки подгибаются, и я снова хватаюсь за плечи Олега, чтобы удержать равновесие. И сладко изгибаюсь, когда мужские пальцы, скользнув сзади под ткань штанов, стягивают их вниз. Вместе с бельем. И сбрасывает.
Быстро, однако.
Но разве не этого я хотела?
Охвативший меня трепет заставляет меня отпрянуть, но я тут же возвращаюсь назад, практически прижимаясь бедрами к мужскому лицу. Горячее дыхание оставляет ощутимый след на обнаженной коже, и я нетерпеливо жду продолжения.
Нет, не просто жду… Я требую! Слышишь, Олег? Чувствуешь?!
Он не может не чувствовать… Он ведь взрослый… Опытный… Он должен понимать, что я сейчас испытываю!
И когда мужчина обхватывает меня, чтобы поднять вверх, оторвав мои ноги от пола, я восторженно ликую. Правда, молча. Боюсь спугнуть. Надежно удерживая меня под попу, Олег идет в свою спальню и уже там аккуратно укладывает на постель.
И на несколько секунд выпускает меня из своих сладких объятий, но лишь для того, чтобы раздеться самому. И при этом не отрывая от меня удивительно горящего и темного взгляда.
В какой-то момент я пугаюсь. Видимо, на подсознательном уровне по-прежнему ожидаю, что тот в последний момент даст деру – отвернется, бросив меня и отказав в близости, хотя я и оказалась в его постели, причем в полном неглиже.
Но на этот раз Олег действует быстро и решительно. Я и смутиться толком не успеваю, как мужчина раздевается и накрывает меня своим телом – по сравнению с моим, сильным и крупным, жарким и очень большим. Мы снова целуемся – причем раньше, чем я успеваю обнять его за плечи и жадно притянуть к себе. Олег вклинивается между моих бедер, и я очень ясно чувствую его возбуждение.
Все происходит быстро – даже слишком. Но я не чувствую никакого дискомфорта или жжения. Каждый мой нерв оголен, тело напряжено и одновременно расслабленно – в самый раз для того, чтобы получить невероятно яркое удовольствие и наслаждение всего от одного уверенного и четкого движения. Собственный стон оглушает меня, взвиваясь к потолку, и я растворяюсь в своих, столь долгожданных ощущениях, окончательно теряя связь с реальностью.
Глава 19.2. Олег
Ожидает ли мужчина от молоденькой и на вид совсем неискушенной девушки такой неподдельной отзывчивости и жадной страсти? Олег не задумывается об этом ни на секунду, ведь, обнажив все свои чувства и эмоции, он оказывается в крайне незавидном положении – он совершенно теряет голову и, наплевав на собственные принципы, окончательно покоряется охватившему их обоих желанию.
Мужчина ведет себя несдержанно и даже немного грубо. Но это почему-то не пугает девушку в его руках, и та отдается ему со всем пылом и жаром, на которые только способна. Несмотря на свою юность и мизерный опыт (разумеется, она не оказывается девственницей, после продолжительных-то отношений с Орловым), в постели она ведет себя смело и с радостью откликается даже на малейшую ласку. Бесстыдно распахивает ноги, когда находится снизу, интенсивно двигается, сидя верхом и даже ласкает его собственным ртом, немного неумело, но весьма и весьма энергично, явно желая произвести впечатление.
В постели Олега побывало немало женщин. Он не гнушался заводить любовниц, даже будучи женатым, а уж после развода и вовсе не считал нужным ограничивать себя. Его женщины были разными – и по внешности, и по возрасту, и по социальному статусу. И ни к одной он не испытывал что-то более обычного физического влечения и желания удовлетворить физиологические потребности.
Но даже самая умелая любовница меркла по сравнению с Таней. Или, точнее говоря, все его бывшие пассии давно ушли на задний план, стоило одной неудавшейся невесте появиться в его жизни. Девушка одним своим присутствием перечеркнула все прошлые связи. И, похоже, совершает невозможное: затмевает даже единственную настоящую любовь всей жизни – собственную мать.
Возможно ли такое?
Учитывая, с каким восторгом и полным отсутствие сожаления Олег позволяет затянуть себя в омут страсти и получает от этого ни в чем не сравнимое удовольствие…
Ему даже… стыдно от этого немного.
Правда, ненадолго. Все остальное время его занимает только одно – соблазнительное и такое отзывчивое тело девушки, которая ведет себя не в пример смелее его самого и готова с головой погрузиться в манящее и сладкое наслаждение.
Что она, впрочем, и делает, откровенно очаровывая и соблазняя его. Совершенно ненавязчиво, просто и незамысловато. Но неожиданно действенно.
Несмотря на то, что на дворе стоит день и спальня наполнена светом, лишая подходящей для интима атмосферы, сейчас это совершенно неважно. Стройное девичье тело плавится в его руках, подчиняясь мужской воле и власти, чутко отзывается на каждое прикосновение и каждый толчок вглубь влажного жара. Олег жадно покрывает его своими поцелуями, жестко мнет и сжимает своими пальцами, а когда та срывается на крик, достигая пика, не может удержаться от восторженного удовлетворения. Не физического. Душевного. Морального.
Ее стоны и порывистые вздохи, которые он ловит своими губами, превращаются в настоящий деликатес. Короткие ноготочки, царапающие его спину и ягодицы, отзываются острым и немного болезненным жаром в груди и паху. И даже невероятно быстро бьющееся сердце уже совершенно не беспокоит его – сердце самой Тани стучит не медленнее.
Время тянется. И одновременно бежит, как бешеное. Пару раз девушка даже как будто проваливается в беспамятство – не выдерживает ни накала страстей, ни чувственного и откровенного удовольствия. В эти моменты Олег обеспокоенно обнимает Таню, мягко поглаживает слегка подрагивающее плечо или бедро. Но потом неудовлетворенно побуждает девушку к продолжению.
Но та и не против.
Олег чувствует себя ненасытным животным. Дорвавшись до запретного плода, он пытается наверстать упущенное и берет свое сполна.
И под “своим” он эгоистично и жестоко признает не только сексуальную близость, но и всю девушку целиком.
Теперь, глядя на распластанное и изнеженное существо неземной красоты подле себя и под собой, он четко решает ни за что его отпускать. И позволить себе в полной мере насладиться неизвестным ранее ощущением взаимной любви.
Хотя, конечно, пока рано об этом говорить.
Не то место. И время не то. Сейчас чувства играют против них обоих и совершенно не способствуют доводам рассудка.
А в его возрасте полагается думать наперед. Особенно несся ответственность за столь юное создание. А позволив себе сегодня слабость, он сделал эту ответственность еще более обширной. И тяжелой.
Но неожиданно сладкой и приятной.
Именно поэтому, когда Таня, окончательно утомившись, окончательно засыпает, Олег не торопиться заснуть рядом. Он довольно долго, как трепетный подросток, лежит рядом, глядит на мирно спящую девушку и, уперевшись щекой в согнутую в локте руку, рассеянно поглаживает под одеялом плоский животик.
