Текст книги "Посольская школа. Душа Сокола (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Я прикусила губу и чуть не застонала. Предупреждение, насколько его подарок неуместен, бессалиец намеренно пропустил мимо ушей. Проклятый упрямец!

Совсем как Ричи, когда он ухаживал за мной. Настойчивость и нежелание слышать “нет” у братьев Гвидичи – семейная черта?

– Благодарю, – смирилась я, убирая иномирный артефакт в мешочек для мелочей, прицепленный к поясу платья. Выкидывать не собиралась. В кабинете достаточно тайников, чтобы не объяснять Соколу, откуда взялось ожерелье. Чуть позже верну его хозяину. – Теперь мы можем идти?

– Конечно.

Франко жестом пригласил меня в мой же кабинет.

Поверенный Дартмунда успел съесть почти все сладости, приготовленные Сарой, но добрее не стал. Его нетерпение разливалось по комнате спелой малиной. Не будь я нюхачом, спутала бы его с ароматами выпечки.

– Ваш юноша слишком взрослый для пятнадцатилетнего, – раздражённо заявил Дженкс, выплёскивая в сторону Франко очередное облако чёрного перца. – И он один. Хватит, лина Амелия. Я вызываю боевых магов!

– Не спешите, – тихо сказал брат Сокола.

Его голос журчал весенним ручьём, и в кабинете откуда-то появился туман. Лина Иллая замерла, прижав ладонь к груди. Артур без толку тёр глаза. Работу природного дара не мог отследить ни один артефакт. Об него ломали зубы все заклинания. Именно поэтому Франко Гвидичи считался непобедимым.

– У меня куча дел, – продолжал хорохориться поверенный, но запал растерял. – Директриса морочит мне голову.

– Ты сам виноват, – мягко ответил сильнейший маг. – Перепутал дату и приехал на две недели раньше срока.

– Да? – взгляд Дженкса стал стеклянным. Поверенный дёрнулся было к столу, но замер. – Точно-точно. Хотел выслужиться. Портальный артефакт с двумя зарядами купил. Один сюда, другой обратно.

– А нужно было на повозке, – продолжал отравлять его разум Франко. – Две недели трястись по ухабам, как простая чернь. Откуда у слуги короля золото на артефакт? Взятки берёшь?

– Немного, – шёпотом ответил Дженкс и ссутулился. Шоколадный аромат стыда перекрыл чёрный перец. – На дом. На землю, если честно. Маленький надел на окраине, чтобы не попадаться никому на глаза. Дослужу до старости, сад там разобью. Вишня будет цвести.

– Молодец, – похвалил Франко, шире открывая дверь. – А теперь садись в повозку и возвращайся в столицу. Второй заряд артефакта ещё есть. Не волнуйся. Никто не заметил твоей оплошности. Иди.

Поверенный поплёлся к выходу, как марионетка в руках неумелого кукольника. Запнулся о кресло, чуть не упал.

– Провожу его, – сказал у меня над ухом старший Гвидичи. – Прослежу, чтобы уехал. Тёмных ночей, лина Амелия.

Галантный полупоклон, улыбка и аромат мятной свежести у меня на губах.

Несколько ударов сердца – ровно столько понадобилось Франко, чтобы отвести беду от мальчишек.

– Это он? – взволнованно спросила Иллая, когда дверь закрылась. – Цепной пёс Плиния?

– Да, – мой голос растворился в тишине.

Сильнейший маг. Один на весь мир.

Глава 21. “Я согласна”

Голос посланника короля звучал раздражающе громко рядом с мелодичной речью Амелии. Всё время, пока Дженкса пытались выставить за дверь, у лучшего убийцы кулаки чесались разбить ему рожу. Но тут явился старший брат и играюче разрулил ситуацию.

– Чтоб тебя мародёры пытали, – выругался Сокол-Фредерико.

“Пусть сама выбирает”, – вспомнились слова в комнате трактира.

На войне все средства хороши, да? А Франко даже стараться не пришлось. Навёл очередной морок – и герой. “Смотри, красавица, я спас твою веру в людей”.

– О, Франко, – со злости Сокол передразнивал Амелию, – как мне вас отблагодарить?

“Пройдёмте в мою постель, лина, я расскажу как”.

Ярость бурлила в крови, придавая сил. Проклятое зелье Бояны до сих пор мешало колдовать, но из кровати лучший убийца встал окончательно. Оделся, медленно застёгивая чёрный мундир под горло. Волосы пальцами расчесал.

– Это он? – раздался за потайной дверью голос Иллаи. – Цепной пёс Плиния?

– Да, – ответила Амелия, – несколько дней форы он нам подарил, но Дженкс обязательно вернётся. Благодарю, лина Иллая, вы мне очень помогли.

– На здоровье, девочка. И что же теперь делать? Не верю, что Кеннет отказался помочь. Без обид, лин Саливан, но мой сын прекрасно знает, что по закону такие проблемы решаются редко.

Законник промолчал или ответил жестом, а жена бывшего главы продолжила:

– Давайте сходим к Ксаниру. Мой муж теперь в клане человек маленький, спрос с него небольшой, а уважение от воинов имеет прежнее. Шепнёт, кому надо, и Дженкс до столицы не доедет.

– Нет, – поспешно возразила Амелия, – нет-нет. Только хуже сделаем. Инквизиция нагрянет с проверкой, всю школу вверх дном перевернёт. Нет, нужно действовать дипломатическим путём. Я поговорю с ведьмами из родительского комитета. Наверняка у них есть связи при дворе Дартмунда.

– Хорошая мысль, – поддержал Артур. – Пусть хотя бы узнают, зачем мальчишки так срочно понадобились короне. Староста Белых Сорок, по сути, никто. Его жалоба могла кочевать из кабинета в кабинет месяцами, а то и вовсе потеряться на следующий день. Но у нас приказ, составленный так, что не придерёшься. Помяните моё слово, проблемы глубже, чем кажутся.

– Благодарю за консультацию, лин Саливан, – глухо ответила Амелия. – Если позволите, я буду вам писать.

– Конечно.

Судя по шуму, законник засобирался домой. Женщины тоже зашуршали юбками. Короткое “тёмных ночей”, ответное “ясного неба” – и все разошлись. Через мгновение потайная дверь плавно отъехала в сторону. Бледная Амелия стояла на пороге спальни.

– Ты всё слышал?

Сокол обнял её, прижимая к груди. Переволновалась любимая. Аппетит потеряла, спать будет плохо. Слишком рано Кеннет доверил ей подобную должность. Лет через десять с большим опытом и уверенностью было бы нормально, а сейчас работа превращалась в пытку. Тянула из неё силу. И ради кого она собиралась ставить на уши ведьминское посольство? Ради трёх мальчишек, кому служба в армии никак не повредит?

– Бесо – воин Клана Смерти, – осторожно начал Сокол. – Его вина, что вовремя не отказался от подданства Бессалии. Ритуал на празднике инициации включил его в магическую сеть, но беготни с бумажками не отменил. Получит выговор от командира и вернётся в академию. Никто его бойцам Дартмунда на растерзание не отдаст. Слишком много наших тайн он уже знает…

– А Кондр с Дайсом? – перебила Амелия. – У них нет защиты клана.

– Они сами от неё отказались, – нахмурился убийца. – Никто не мешал заниматься наравне с Бесо. Учебники забросили, физическая подготовка хромает. Дисциплины ноль. Ты забыла, как я отпаивал их антипохмельным зельем? Устроили пьянку прямо в школе. Право называться воином клана ещё нужно заслужить. Строгий отбор не просто так устраивают…

– А они столярничать хотят, – невеста упёрлась руками ему в грудь. Вся напряглась, вытянулась, как струна. – В саркофаге на огне они видели кровавые сражения. У каждого должен быть выбор, Сокол. Нельзя принудительно делить людей. Родился мужчиной? Сражайся. Женщина? Марш на кухню баранину тушить. Я так мечтала, что посольская школа станет территорией свободы. Местом, где никто не вешает ярлыков. У нас здесь сироты двух королевств, ведьминские дети, мальчики, девочки, сильные и слабые. Все равны! А ты предлагаешь мне в первый же год пожертвовать теми, ради кого лина Хельда всё это и затевала?

– Они в любом случае уйдут, – припечатал Сокол. – Сегодня или к концу учебного года. Мальчики выросли, Амелия. Они больше не твои дети и никогда ими не были. Пусть учатся отвечать за свою жизнь. Бессалийская армия? Прекрасно. Крыша над головой, кормёжка и новая форма. Если не сдохнут в первом бою, то из них ещё выйдет толк.

Невеста вырвалась из его объятий. Хотела что-то крикнуть в ответ, но взмахнула волосами и ушла. Жаль, не получилось громко хлопнуть дверью. Потайная ширма закрылась с едва слышным шорохом.

– Молодец, Сокол, – сказал сам себе убийца. – Очередная ссора.

Такими темпами он сам отдаст победу старшему брату. Но единственный способ оторвать от него Амелию – увезти её отсюда. Пора писать Витту. Место его помощника ещё свободно? Плевать, если занято. Ради дочери глава академии подвинет кого угодно. Достаточно рассказать, какие интриги плетутся вокруг источника. Завтра же Амелии здесь не будет.

* * *

“Он отказался помогать, – стучало в висках. – Отказался!”

Ничего не чувствовал, кроме гнева. Проклятого чёрного перца, удушливым облаком заполнившего спальню. Смотрел на меня зло, отвечал резко.

“Мальчики выросли, Амелия”.

Пока им не исполнилось по шестнадцать лет, я за них отвечаю. И ещё за пятьдесят детей. Мы забрали клановых сирот из семей. Они только учатся доверять воспитателям. Смотрят по сторонам, открыв рот, впитывают всё как губка. И что видят? Старших забрали в бессалийскую армию, а директриса руками развела?

“С нами так же поступят, лина Амелия?”

Мороз пошёл по коже. Я остановилась посреди коридора, тяжело дыша. Урок кончился, от беготни и детского гвалта закладывало уши. Хвала богам, никто из преподавателей не увидел меня в растрёпанных чувствах. Я простила Соколу ночь с Малией, потому что он был под мороком и не понимал, что делает. Но сейчас-то? Сейчас он в здравом уме и твёрдой памяти. Он осознанно заявил, что помогать не будет.

“Зачем вам мужчина, неспособный решить ваши проблемы?” – спрашивал Франко.

А у меня оставалось всё меньше сил и желания ему возражать.

Отец учил, что семьи создаются, чтобы муж и жена любили друг друга. Заботились, относились с пониманием, помогали. У нас с Соколом как-то всё пошло наперекосяк. Ссора за ссорой, обида за обидой.

“Прости, Ричи, мне очень сложно. Я по-прежнему люблю тебя. Больше, чем когда-нибудь могла представить. Но неужели мои желания ничего не стоят? Мои чувства к детям, мои мечты? Я не могу отказаться от себя. Не могу. Прости”.

Слёзы градом катились из глаз. Солёные, горячие. Я вытирала ладонями мокрые щёки и радовалась, что звонок на следующий урок уже прозвенел. Коридоры опустели.

Нет, мне нельзя сдаваться. Пойду к Франко, если иначе мальчишек не спасти. Не съест же он меня? И в спальне не запрёт, чтобы добиться близости. Хотел бы – давно сделал. Но нет. Старший Гвидичи не настолько прямолинеен. А значит, в его тонкую игру можно выиграть. Да, будет сложно, да, почти невозможно, но другого варианта нет.

Я достала из поясной сумки ожерелье-артефакт и сжала в кулаке голубой камень. Заклинание простое, короткое. Через мгновение он стал ледяным.

– Я согласна, лин Франко. На ваше общество, на ужин и на вашу помощь.

Камень потеплел. А красный рядом с ним и вовсе стал горячим. Ответ принят. Видимо, с радостью.

Переодеваться “на выход” я не стала. Одежда осталась в потайной комнате за кабинетом, а рядом с ней Ричи. Меньше всего хотелось затевать очередную ссору, объясняя, куда я собралась.

Франко ждал на крыльце школы. Россыпь пшеничных кудрей собрал в аккуратный хвост и стоял с букетом в руках. Белые розы. Их дивный аромат дополняли мята и жасмин. Медленно втянув носом воздух, я различила ещё и малину. Предвкушение.

– Портал в мой дом открыт, – он с лёгким поклоном протянул букет. – Зная, как вы дорожите репутацией, я позволил себе замаскировать арку несколькими куполами безопасности.

– Я бы предпочла повозку, лин Гвидичи. Раз уж вы живёте рядом с Белыми Сороками.

– Вы боитесь, что я обманом уведу вас на другой конец мира? – он сощурился.

Букет я не принимала, стояла в стороне и, кажется, перегибала палку с неприязнью. Помощь нужна мне, а не кому-то ещё. Так, может, стоит просить её чуть естественнее?

– Ваших сил хватит, чтобы увести меня к элезийцам.

– Оу, – он склонил голову набок, – сочту за комплимент. Так мы идём? Кролик остывает. Я и так не уверен, насколько он получился съедобным. Застывший соус явно не сделает его лучше.

У меня от удивления округлились глаза. Всегда казалось, что сильные маги потому и сильные, что не тратят время на бытовую рутину.

– И вы правы, – Франко положил букет на сгиб локтя, смирившись, что я его не приму. – Но я воспитывался сиротой среди иномирцев. Не очень-то меня хотели видеть. И кормить. Лишний рот в большой общине. Чёрный уровень? Да плевать на него. Им недоступна моя магия, мне неизвестна их. Первый год никто из элезийцев вообще не понимал, зачем Плиний со мной возится. Подопытная зверушка? Жертвенный ягнёнок? Вот я и заботился о себе сам. Добывал еду на ближайшем рынке и заодно учился пользоваться даром. Воровать нельзя – отрубят руки, если поймают. Оставалось убеждать сердобольных торговок втихаря подкармливать голодного парнишку. Даже притворяться особо не пришлось. Щёки у меня тогда были вот такие.

Он втянул их, сделав губы бантиком. Так смешно вышло, что я невольно улыбнулась. Мальчишка и есть. Даром, что старше меня в полтора раза. Вечный студент. О, боги, сколько же ему пришлось пережить?

– За великую силу платят большую цену, – тихо ответил Франко. – Но не будем портить вечер тяжёлыми воспоминаниями. Вы хотели поговорить о воспитанниках. Давайте устроимся в гостиной, я разложу кролика по тарелкам и заварю чай.

– Хорошо, – согласилась я, привычно подбирая юбки. – Ведите к портальной арке.

Глава 22. Ужин

Я ожидала увидеть обитель безумного учёного в духе выходцев из Тёмной империи. Нагромождение башенок, куполов, шпилей. Чтобы фонтан во дворе и статуи полуобнажённых девиц у входа. Вместо ровных квадратов клумб – буйные заросли ядовитого кустарника. Ингредиенты, да. Запрещённые, опасные. Весь дом как послание миру: “Смотрите, кто тут главный. Чихать я хотел на ваши законы и обычаи”. Но жилище Франко отличалось от деревенских домов только размером. Три этажа, два крыла и скромный дощатый забор.

– Исполнял детскую мечту, – виновато опустил плечи хозяин. – Дом, где я вырос, был маленький. Прятаться от разгневанного отца приходилось то на пыльном чердаке, то в грязном подвале. Хотелось простора. Добро пожаловать, лина Амелия.

Теперь места было достаточно, на мой вкус. И света. Франко не любил шторы. Днём солнце должно было заливать гостиную, а вечером здесь горели десятки ламп. Старший Гвидичи виртуозно пользовался бытовой магией. Несколько едва заметных движений руками, пара слов, сказанных тихим шёпотом – и стол накрыт. Даже несчастному букету нашлось место. Стеклянная ваза прилетела по воздуху, наполнилась водой и замерла на широком подоконнике.

– Я подозреваю, вам кусок в горло не полезет, пока вы не расскажете, что на этот раз учудил Дартмунд.

Сильнейшим маг оставил в покое бытовые чары и раскладывал куски кролика по тарелкам. Аромат еды слегка портил запах бумажной пыли. Франко сосредоточился на деле.

– Я думаю, подробности вы успели прочитать в памяти Холларда Дженкса, пока наводили на него морок. Разве не так?

– Вы меня балуете, лина Амелия, – брат Сокола расцвёл улыбкой. – Второй комплимент за день. Да, разведка во дворце не понадобится. Холларду объяснили, зачем нужны мальчишки. Если вы были на прошлом празднике инициации в Клане Смерти, то должны помнить гостей из Бессалии.

– Двух генералов, – медленно кивнула я. – Все пили, веселились, а они не сводили взгляда с полигона в центре поляны, где наши воины разносили магией деревянные манекены.

– Кеннет Делири был крайне щедр, позволив им присутствовать. – Запах бумажной пыли стал острее. От него свербило в носу не хуже, чем от чёрного перца. Франко крутил в пальцах вилку и совсем забыл о кролике. – Неосмотрительно щедр, я добавил бы. Дартмунд спит и видит, как бы натренировать бессалийских воинов под стать вашим. Договор с кланом опустошает его казну и вызывает бездну неудовольствия среди вельмож. “Зачем кормить чужую армию?”

– Когда можно обучить свою, – я закончила за него мысль. – Звучит логично, но Кондр с Дайсом ничего путного не расскажут. Инструкторов из них точно не выйдет. Его Величеству нужен Магнус. И мой отец…

Мне стало дурно от нехорошего предчувствия. Воспитанники – те ещё балбесы и приёмов боя не запоминали. Зато могли рассказать, как устроена академия. Навести бессалийских военных на мысль, кого нужно похищать.

– Вы напрасно тревожитесь, – сильнейший маг положил вилку и потянулся за глиняным чайником. – Есть способ заполучить знания вашего отца проще и быстрее. Я уверен, когда лина Хельда отвлечётся от новорождённой дочери, чтобы помочь вам, и сядет писать письма, король изложит ей условия возвращения воспитанников в посольскую школу.

У меня голова гудела от перенапряжения. Мысли приходили медленно.

– Шантаж? Мальчики в обмен на инструкторов?

– Не буквально. – Старший Гвидичи наполнил чашки травяным настоем. – Думаю, он зайдёт издалека и выжмет из ситуации всё, что сможет. Жена главы вашего клана до сих пор подданная Бессалии и номинально управляет приютом с разрешения короны. Кстати, на деньги из казны.

– Сумма ничтожно мала, – меня задело замечание о кормильце-Дартмунде. – Капля в море по сравнению с тем, сколько вложили фитоллийцы.

– Глубина сундуков с золотом на важна. Есть переписка, где лина Хельда просит денег, и ей идут навстречу. От этого её позиция в переговорах слабеет. Источник опять же…

Франко подвесил фразу в воздухе и принялся за кролика. Ореховый соус перемешал с салатом, накалывал тонкие ломтики вилкой. А я впервые задумалась, что при такой глубине интриг действительно проще пожертвовать двумя мальчиками. Не ставить их судьбы на одну чашу весов с привилегиями для короля Бессалии в ущерб интересам клана. Слишком далеко всё заходит.

– Безусловно мудрая мысль, – сделав глоток чая, заметил старший Гвидичи. – Дети – не больше, чем наживка для лины Хельды, питающей к ним материнские чувства. Ничуть не охладевшие после рождения собственного ребёнка. Однако я должен предупредить, что у поверенного Дженкса управа найдётся и на девочек. Что вы знаете об ордене благочестивых девиц при храме богини-матери?

– Ничего, – призналась я. – Впервые слышу, что они существуют.

– Не самое приятное место, – поморщился маг. – Жрицы подбирают на улицах юных проституток и перевоспитывают их. Иногда девушки сами просят убежища. В обмен на кусок хлеба они ухаживают за калеками и стариками. Обмывают их, подстригают волосы, меняют одежду. Считается, что так они сами очищаются от скверны. Через несколько лет те, кому повезёт, выйдут замуж, другие станут жрицами и отправятся на улицы за новыми девушками.

Теперь у меня точно аппетит пропал. Я отпила травяного чаю и попыталась сквозь его насыщенный аромат уловить эмоции Франко. Ничего, кроме деловой сосредоточенности. Разве что лёгкая грусть тонким ощущением на нёбе. Я не сомневалась, что найдётся закон или особое разрешение короля переводить воспитанниц из одного приюта в другой. Дартмунд не успокоится, пока окончательно не загонит меня в угол.

– Его можно отвлечь на борьбу с дикими ведьмами, – тихо сказал старший Гвидичи. – Тогда и вопрос с восстановлением собственной армии, пострадавшей после войны, потеряет остроту. Ему придётся вкладывать золото в инквизицию. Я уже знаю, кто из двенадцати великих заинтересуется таким предложением.

– Но разве дикие не в сговоре с короной? – выпалила я, напрочь забыв об осторожности.

В Клане Смерти именно Франко подозревали в пособничестве заговору против Верховной. Его и Дартмунда. Сбежавший обратно в Элезию Плиний сотрудничал с дикими.

– Нет, – отрезал сильнейший маг. – Королю выгодна смерть Станы и развал Фитоллии, не спорю. Но и Лианна у власти ему не нужна. Если хотите мира в Посольской школе, и чтобы ваших детей никто не трогал, то вам тоже выгодна война с дикими.

Я поёжилась от холодка, пробежавшего по спине. Война – это долго, трудно и опасно. Кому как не члену Клана Смерти знать, чем она может обернуться? Но и отдавать своих воспитанников из-за страха я не хотела.

“Если не сдохнут в первом бою, то из них ещё выйдет толк”, – звучал в голове голос Сокола.

А если “сдохнут”? Без навыков и знаний, без какого-либо желания воевать, много ли шансов выжить? Лина Хельда придумала бы, что предложить Дартмунду взамен мальчишек. Деньги, расположение Кеннета, информацию. Но у меня ничего из этого нет. Есть только старший Гвидичи и аромат мяты, исходящий от него. А ещё наша с ним сделка. Помощь в обмен на ужин.

– А если не трогать заговор диких? – предложила я. – Неужели нет другого способа остудил пыл короля? Вы ведь теперь хранитель источника магии. Неужели Его Величеству этого недостаточно?

Улыбка Франко стала загадочной. Я чуть не захлебнулась вдохом, пытаясь разгадать, что он почувствовал. Странный букет. Полынь пополам с тигровой лилией. Какой-то новый для меня оттенок удивления.

– Однако, – цокнул он языком и взял хрустящую булочку с подноса.

Разломил её, намазал маслом. Мята прорезалась вслед за полынью, а потом аромат, с которым я ничего не спутаю. Жжёный сахар. Первый тревожный звоночек. Если желание Франко разгорится, мне нужно бежать со всех ног. Что привлекло его в вопросе об источнике? Неужели вспомнил договор на ужин и решил изменить условия? Тогда всплеск похоти объясним. Мужчине достаточно представить себя в постели с женщиной, чтобы тело отозвалось на мысли.

– Обычному мужчине – да, вы правы, – он откусил булочку и пару мгновений молча жевал. – Но я половину жизни тренирую самоконтроль. Ничего вам в моём доме не угрожает. Меньше всего мне нужно принуждать вас к близости силой. Нет радости в такой победе над женщиной. Обычаи Клана Смерти неправильные. Договорные браки, “стерпится – слюбится”. Если жена не выбрала мужа, семьи не получится. Будет тюрьма с надзирателем, камера приговорённой к казни мученицы, но не прочный союз. Я хочу, чтобы дома меня ждали. Я мечтаю, чтобы мы благоухали мятой вместе. А потому больше никаких сделок не будет. Мы поужинаем, я провожу вас до крыльца школы и отправлюсь к Дартмунду. Не знаю, что выйдет из его сознания во время вмешательства. Посмотрю, будет ли война или хватит мирного варианта. Не забивайте себе голову. Считайте, что проблемы с Холлардом Дженксом больше нет.

Я ждала, когда моя гордость поднимет голову. Недавно говорила Франко, что решу свои проблемы сама, но стоило ему взять на себя разговор с королём, как от сердца отлегло. Стало тепло и спокойно, будто вопрос и правда уже решён. Больно только, что не тем мужчиной, за которого я собиралась замуж.

Ричи от моих переживаний отмахнулся. Потому что я не мать Кондра и Дайса. Мне не должно быть до них дела. Он не понял, что для меня они по-настоящему важны. И поймёт ли? Разделит ли мои мечты и планы, когда мы поженимся? Или превратится в тюремного надзирателя?

На секунду стало интересно, как повёл бы себя Сокол, если бы я была невестой старшего Гвидичи?

“А ты не невеста, – напомнил противный внутренний голос. – Браслет на Малии. Тебе достались серьги, потому что Ричи не тренировал самоконтроль, а тащил в постель всех симпатичных женщин, что встречались на его пути”.

Я зажмурилась, не желая показывать свои ревнивые мысли Франко. Будто можно было так легко выбросить их из головы.

“Мужчинам нужно прощать их маленькие слабости”, – учила посудомойка моих воспитанниц.

Почему-то мне казалось, что Франко ничего прощать бы не пришлось. От него даже жжённым сахаром практически никогда не пахло.

“Хватит”, – приказала я себе и снова посмотрела на кролика.

Пора его есть, чтобы не обижать хозяина дома.

– Приятного аппетита, – пожелал мне сильнейший маг. – И я повторю, вам нечего бояться. Стыдно признаться, но я тот ещё “книжный мальчик”. До пятнадцати отношения с девушками не клеились из-за дара. Потом были своенравные ведьмы, независимые элезийки. Я ведь не лгал вам, когда в образе Марко Ведари рассказывал, что изучал строение женского тела по учебнику анатомии. К тридцати пяти мои познания ушли не намного дальше. Так что это я вас боюсь. И до свадьбы вряд ли осмелюсь показать свою спальню.

Я покраснела в одно мгновение. Запылали, кажется, даже кончики ушей.

Его спальню я видела. В трактире. Когда Франко отпаивал меня чаем с травами и успокаивал после измены Сокола.

“И никаких неприличных намёков”, – вспомнила я.

Если не считать мороков, старший Гвидичи всегда был сдержан и спокоен. Я чувствовала себя в безопасности наедине с ним. Тогда и сейчас. Возможно, из-за своего дара, потому что читала эмоции мужчины и понимала – вреда он мне не причинит. Не делают больно, когда так влюблены.

“Ему тридцать пять и он не спал с женщиной. Не хочет делать это до свадьбы”.

Сложно представить что-то настолько же романтичное. От девушек ждут целомудрия по умолчанию. Подумаешь, сохранила себя для мужа. Велика ли заслуга?

“Мужчины устроены по-другому, – вздыхала одна из папиных родственниц. – Им нужна женская ласка, они не умеют держать себя в руках”.

Видимо, не все.

– Это очень мило, лин Гвидичи, – с трудом нашла я подходящие моменту слова.

От сильнейшего мага потянуло ароматом смущения. Он надолго опустил взгляд в тарелку и сосредоточенно ел кролика. Я тоже отдала должное блюду. Ореховый соус приятно оттенял нежное мясо. Зря Франко наговаривал на своё умение готовить. Получилось не хуже, чем у клановых поваров.

– Кстати о поварах, – в букет эмоций бессалийца вернулась деловая сосредоточенность. – Лина Амелия, позвольте вопрос. Почему вы не возвращаетесь в клан каждую ночь? Зачем нужны потайные комнаты за кабинетом?

– Затем, что я не умею открывать порталы, – пожала я плечами. – Конечно, есть стационарный в столицу Фитоллии, но оттуда до особняка отца час езды в повозке. Мне жаль тратить столько времени впустую.

– Вы могли бы жить в трактире или вместе с другими работниками.

– Комнат мало, – я не понимала, куда он клонит. – И штат до конца не набран. Мне банально не хватает преподавателя артефакторики. Редкая специальность. Если получится кого-то найти, то боюсь, что заманивать придётся хорошими условиями и высоким жалованием.

Да и остальных не хотелось заселять по двое в комнату. У меня физподготовку бывший глава клана преподавал, а финансами школы заведовала его жена. Они забрали комнаты под слуг. Отдельную для няни и Кастора. Нет, переезжать в бывшее здание приюта мне уже некуда.

– Да, хорошего артефактора днём с огнём не сыщешь, – ответил поговоркой Франко. – Лучшие предпочитают неплохо зарабатывать на ремесле, а худшие ничего серьёзнее защитных амулетов изготовить не в состоянии. Их рыночные палатки забиты ерундой. Я не подпускал бы их к детям. Страшно представить, чему они их– научат.

– Показывать им ваши запрещённые артефакты тоже не стоит, – я улыбнулась, вспоминая насколько упакованным прибыл к источнику лже-Марко Ведари. – Коготь дракона, поцелуй дриады.

– Я умею делать и более интересные вещи, – Франко приподнял брови, распространяя аромат гордости. – С иномирной начинкой или без неё. Наши с вами ожерелья с камнями знаний – моя работа.

“Наши с вами” прозвучало так буднично, так естественно, что я не сразу уловила смысл. Да, теперь у меня с братом Сокола есть общая тайна. Ожерелье-артефакт, заменяющее зеркало для воинов клана. И украшение, которое я по-прежнему не могу носить, иначе от гнева жениха не смогу спрятаться даже в Тёмной империи.

– Полезная вещь, вы были правы, – я непроизвольно тронула золотые серьги-пёрышки и ещё мгновение не знала, куда деть руки.

Нервничала. Таких людей уже заполучила в преподаватели, что просить сильнейшего мага выходить к доске казалось верхом наглости.

– А вы попросите, – улыбнулся он, окутывая меня облаком жасмина.

Жарко стало в огромной столовой. Я убрала прядь волос за ухо, погладила кончиками пальцев кружево на воротнике. Проклятье, да почему нет? Франко уже живёт в трактире, а бесконечно изучать источник невозможно. Скучно станет. Артефакторика стоит в расписании только у старших детей. Два занятия в неделю.

– Смешная нагрузка, – подхватил фразу из моих мыслей старший Гвидичи. – Я справлюсь.

– Не сомневаюсь, – я вцепилась в край скатерти с последней надеждой обуздать жадность. Нельзя тащить в одну школу столько магов с приставкой “лучший”. Нечестно по отношению к академии клана. Но разве мои дети не достойны самого лучшего? – О, боги, ладно. Лин Франко, согласитесь ли вы преподавать артефакторику? Размер жалования, скорее всего, вызовет у вас приступ смеха, но в дополнение я могу пообещать трёхразовое питания и редкие книги из библиотеки клана.

– А ещё немного вашего общества, – он потянулся ко мне через стол, но руки так и не коснулся. – Хотя бы на уроках. На совещании. О, я буду счастлив даже обедать с вами в одной столовой.

От запаха мяты у меня защипало глаза. Невероятная концентрация. Вдыхаешь – и чувствуешь её на языке. Я должна была осадить Франко. Немедленно и твёрдо сказать: “Сожалею, но между нами ничего не будет. Я люблю другого мужчину”.

Должна была и не смогла.

– Благодарю, лин Гвидичи. Вы снова меня спасаете.

– Я весь ваш, лина Амелия, – прошептал он.