Текст книги "Посольская школа. Душа Сокола (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 30. Педсовет

В учительской царила не самая приятная атмосфера. Аромат чёрного перца мешался с запахами хвои, прелой листвы и птичьего помёта. Злость, шок и отвращение. В толпе преподавателей и сотрудников школы я с трудом могла разобрать, где чья эмоция. Зато их настроение превосходно читалось по лицам. Единственным, кого не трогала всеобщая ненависть, оставался Франко Гвидичи. Шила ёжилась под колючим взглядом Ксанира, стараясь держать спину ровно. Не из-за воспитания, а потому что носить глубокое декольте можно только женщине с идеальной осанкой.

– Не зря старейшины переживали о моральном воспитании детей, – бывший глава клана поджал губы. – Подобные наряды развращают учеников. Разве может юноша думать об учёбе, если рядом женщина, выставляющая себя напоказ?

Я чуть не застонала. Сбывался главный страх последних дней. Я ночь не спала, обдумывая, как примирить соклановцев с ведьмой и артефактором, когда-то служившим иномирцу Плинию.

– Не думаю, что детям чем-то помешает фасон моего платья, – Шила перекинула волосы за спину и немного подалась вперёд. – Похоже, из всех собравшихся наряд волнует лишь вас, лин Делири.

Облако чёрного перца стало настолько плотным, что на мгновение перекрыло другие ароматы. Я перевела взгляд на Иллаю. Историю про измену её мужа в клане знали все. Мы старались обходить её, чтобы не задевать лишний раз неприятные воспоминания. Особенно хорошо я понимала лину Делири после того, как сама пережила измену любимого мужчины.

– Последняя женщина, чьи наряды привлекли внимание моего мужа, плохо кончила, – с кривой усмешкой заметила Иллая и вытащила из-под стола бутон алой розы.

“Лично я в саркофаге на погребальном костре видела свою соперницу, – вспомнились вдруг её слова. – Дивное зрелище, поверь мне”.

– Наслышана, – ведьма склонила голову, и мне почудилось, что она так выразила уважение к моему завхозу-заместителю. – Однако в школе работают и другие мужчины. Свободные. Молодые. Привлекательные.

“О, да”, – хотелось сказать, имея в виду Сокола, но Шила смотрела вовсе не на пустой стул преподавателя боевой магии. Огромный заряд женского обаяния был послан старшему из братьев Гвидичи. Горящие интересом глаза, улыбка искусительницы и зарождающийся аромат жжёного сахара. Вот уж что действительно было неуместно на педагогическом совете.

Я в последний момент передумала зажимать нос пальцами. Сдержала порыв. Наша новая преподавательница зельеварения вряд ли могла правильно понять, чем я недовольна. Может, лин Делири был прав? Нельзя допускать к детям женщин, готовых без тени смущения вожделеть мужчину прямо в учительской. Да она смотрела на него откровеннее, чем воины на своих жён после долгой разлуки!

– Если я не обраслечен свадебным украшением Клана Смерти, – подал голос Франко, – это не значит, что моё сердце свободно.

– Я говорила про Хорса, – подмигнула Шила. – Мужчина в самом расцете сил. Холост. И обаятелен.

Преподаватель теории магии довольно прищурился, а воспитательницы захихикали. Напряжение спало, но я ещё долго сражалась с внутренним негодованием. Ведьмы добились равенства в правах с мужчинами, но их бесстыдство теперь переходит все границы. Наши воины позволяют себе меньше!

– Давайте прекратим обсуждать личную жизнь наших новых преподавателей и перейдём к рабочим вопросам, – взяла я слово. – На повестке дня не так много вопросов, но они важные. Во-первых, нам нужно выбрать старшего преподавателя по внеклассным занятиям. У нас есть кружки кройки и шитья, основам целительства, танцев. Кто-то должен следить за их работой. Есть желающие?

Я не рассчитывала на отклик – за такое жалованье мало кто готов тратить время на дополнительную работу. Но и себя хотелось разгрузить. Когда согласилась на должность директрисы посольской школы, думала, что буду больше преподавать, заниматься с детьми. А на деле – постоянно решала административные вопросы. Когда я в последний раз сидела с малышами в игровой? Говорила со старшими девочками?

“Кто-то должен решать и организационные проблемы”, – напомнила я себе.

– Я могла бы, – Шила по-ученически подняла руку. – Раз уж один из кружков на мне, то так будет даже проще. К тому же, у меня остались некоторые связи в столице Фитоллии, так что я могла бы устроить нашим воспитанникам несколько экскурсий. Например, в академический ботанический сад. Вы не представляете, что это за место, лина Амелия! Там растут настолько редкие травы, что некоторых из них нет больше нигде. Часть привезли с Проклятого острова, часть вывели искусственно. Уверена, поездка никого не оставит равнодушным.

– Сложно остаться равнодушным, когда своими глазами увидел беспорядки в столице, – Иллая хмуро перебирала кончиками пальцев лепестки алой розы. – Вы не слышали о погромах на улицах? Местные боятся выпускать детей из дома, а вы хотите тащить сирот в самое пекло.

– Пара разбитых витрин – не смертельная опасность, – возразила ведьма. – Предлагаете возить детей в столицу Бессалии? Покажем им центральный парк, ага. Там ведь такие интересные сосны. Если сильно повезёт, встретим белок. То что нужно, чтобы мотивировать к учёбе.

Я втянула воздух носом и уловила тонкий аромат голубики. Обе женщины стояли на своём и уступать в споре не собирались.

“Святые предки, дайте мне терпения”, – взмолилась я мысленно, готовясь к долгой словесной перепалке.

– Зачем же в парк? – подал голос старший Гвидичи. – Оранжерея Его Величества ничуть не хуже тепличного хозяйства ведьм. Сорок шесть сортов орхидеи. И это в холодном климате! А травы для зелий? М-м-м. До сих пор ведь в ходу поговорка, что если хочешь приворожить мужчину – иди к бессалийской ведьме.

– Бессалийские ведьмы умеют только прятаться от инквизиторов, – пренебрежительно фыркнула Шила. – Готова поспорить на бутылку красного фитоллийского, что в королевской оранжерее Бессалии нет и десятой доли тех редких трав, что растут в Фитоллии.

– Предлагаю вам убедиться в обратном, – старший брат Сокола тряхнул пшеничными кудрями. Сильнейший маг с чёрным уровнем был азартен, как мальчишка. И грудью стоял за Бессалию, где вырос. – Заодно заглянем в академию. У местных артефакторов прелюбопытная кладовая имеется. Куда там травам? Видели бы вы те артефакты…

Глаза ведьмы полыхнули торжеством. Кажется, Франко угодил в хитро расставленную ловушку. Учитывая его дар читать мысли, это могло значить лишь то, что он сам хотел попасться.

– Например, “Поцелуй дриады”? – припомнила я бессалийцу его собственную коллекцию артефактов.

Можно было к себе не принюхиваться – я злилась. Лин Гвидичи говорил красивые слова о том, что отведёт в спальню только жену, а сам “клюнул” на первое же откровенное декольте. Зря я думала, что он чем-то отличается от других мужчин. Такой же бабник как младший Гвидичи.

“И ему подберу личную посудомойку, – ворчала я мысленно. – Пусть оба на них женятся. Будут дружить семьями и обсуждать, кто как готовит баранину!”

С противоположного конца стола потянуло мятой. Я раздражённо фыркнула, уже зная, кому принадлежит аромат. Наглец! “Одну ягодку в лукошко кладу, на вторую смотрю. третью примечаю”?

– Ошибаетесь, лина Амелия, – с обволакивающей теплотой в голосе ответил Франко. – Всё опасное и запрещённое лично я не так давно из академии унёс. А потом отдал главе вашей охраны на хранение. Но детям будет на что посмотреть без вреда для здоровья. Кладовая огромна.

“Благоухайте мятой в сторону ведьмы, – глядя на мага, попросила я. – Готова поспорить на бутылку красного фитоллийского, она выпрыгнет из платья от радости”.

– И всё же лучше повременить с поездками, – сказала я вслух. – По крайней мере, пока непонятны планы Его Величества на бессалийских сирот. Мы не можем отправить детей прямиком в руки короля. Я ещё не забыла визит Холларда Дженкса.

– Напрасно, – Франко ответил мне обескураживающе честной улыбкой. – Ни один поверенный вас больше не побеспокоит. Я добился того, чего хотел. Внимание бессалийских инквизиторов полностью переключилось на диких ведьм.

– Спасибо, – поблагодарила я, скосив взгляд на Шилу. Ведьма поперхнулась водой и закашлялась. От неё потянуло запахом аммиака. О, я тоже думала, что вот-вот умру каждый раз, когда начинала кашлять. Ни один лекарь не мог в детстве справиться с моими постоянными простудами. – Вы в порядке?

– Д-да, – через силу выдавила она. – Просто не думала, что у лина Гвидичи есть настолько серьёзные связи при бессалийском дворе.

– Лина Амелия хитро подобрала штат преподавателей, – вклинился Ксанир. – У меня вот сын – глава Клана Смерти.

– У меня тоже, – подхватила Иллая. – Можно воспользоваться его авторитетом и попросить скорее перейти к обсуждению следующего вопроса? Я оставила младшего Делири с Эрикой. Не хотелось бы надолго задерживать девочку.

– Конечно, – согласилась я. – Давайте сверим расписание, посмотрим, нет ли у вас замечаний и предложений по поводу учебной нагрузки.

Учителя зашуршали свитками, а я ещё раз украдкой взглянула на старшего Гвидичи. Он потерпел поражение, не смог отстоять экскурсию в бессалийскую академию, но был спокойнее Магнуса на ежедневной тренировке. Чудеса выдержки! И аромат тигровой лилии в придачу. Очень стойкий цветочный аромат. Его заинтересовало расписание? Не верю!

– Полигон расписан так, что не пробиться, – заворчал Ксанир. – Три занятия по боевой магии в неделю. Не многовато? Сокол, фигурально выражаясь, улетел в тёплые края. Может, я заберу его часы для дополнительных занятий?

– Не спешите, лин Делири, – ласково попросила я. – Глава нашей охраны обязательно вернётся. Часы я оставила, чтобы дети могли практиковаться под присмотром воспитателей. Отрабатывать теорию.

– Сплошное совмещение, – вздохнула Анна, – иголку в расписание нельзя воткнуть, не то, что перерыв на чай или отдых.

– Штат у нас укомплектован. Как только заработаем в полную силу, станет легче, – пообещала я.

Следующие полчаса прошли не так нервно. Преподаватели занялись любимой игрой: “перетасуй расписание так, чтобы перерывы появились” и “отдай нагрузку другому”. Я наблюдала за ними, всё ещё с трудом веря, что головной боли лично у меня отныне будет меньше. Разберёмся с рабочей “текучкой”, отладим учебный процесс, и можно будет дальше потихонечку продавливать руководство клана на глобальные изменения. Я так размечталась о грядущем празднике инициации, что чуть не пропустила момент, когда все встали, зашоркав ножками стульев по полу.

– Тёмных ночей, – неслось с четырёх сторон. – Ясного неба.

– Лина Амелия, – раздался у меня над ухом тихий голос Франко Гвидичи. – Можно вас на пару слов?

Глава 31. Тайны, родом из детства

Брат Сокола сел по правую руку от меня, окружая ароматом мяты и свежей выпечки. Каждый раз мне становилось не по себе от силы его эмоций. Словно он фонтанировал чувствами и за себя, и за брата.

“Скоро Ричи справится со своей бедой, – напомнила я себе. – Осталось-то всего ничего – сходить в Бездну”.

– Вы хотели обсудить что-то, лин Франко? Нагрузка не устраивает? Или спальню в общежитии выделить другую? Могу попросить для вас комнату поближе к Шиле.

К аромату удовольствия добавились нотки искреннего веселья. Всё фамильное обаяние Гвидичи сейчас сконцентрировалось в нашем новом преподавателе артефакторики. Я слово не могла подобрать, чтобы описать его улыбку. Лучезарная, искрящаяся, обворожительная?

– Вы ревнуете, – выдал он. – О, боги, лина Амелия, это так мило.

“Мило, – фыркнул внутренний голос. – Ревность девушки из Клана Смерти никогда не бывает милой! Она опасна. Вспомнить хотя бы лину Иллаю. Так что радоваться точно не стоит!”

Я осеклась на полувдохе.

Ревную? С чего бы? Я ведь ничего не чувствую к Франко. Только благодарность за помощь с Дартмундом и уважение к нему как к учёному.

“Меня злит раскованность Шилы? – продолжила размышлять я. – Или тот факт, что свои чары ведьма направила на старшего Гвидичи?”

Неужели, Сокол был прав, когда думал, что я не уверена в своём выборе? Неужели, я действительно запуталась в собственных чувствах? Это было бы иронично, учитывая мой дар разбирать чужие эмоции. Нюхач, который понятия не имеет, в кого влюблён? Нонсенс!

– Меня раздражает аромат жжённого сахара. В учительской его было слишком много. Вы только за этим вызвали меня на разговор?

– Хотел бы я сказать, что да, – он продолжал благоухать сбивающим меня с толку ароматом мяты. Когда она стала взаимной? И стала ли? – Но нет. Я решил побеспокоиться о младшем брате. Видел его накануне в ужасном состоянии. Фредерико остался без магии и нехотя признался мне, что выпил зелье для восстановления памяти. Получилось? Он что-нибудь вспомнил?

– Своё имя, – ответила я. – Несколько сцен из детства. Вашу ссору с отцом, рыбалку. Не так уж много, но каждый кусочек головоломки важен для него. А почему вы переживаете?

– Память избирательна, – радость старшего Гвидичи подутихла, облако ароматов почти развеялось. Он будто втягивал эмоции в себя, старался их контролировать. – Рыбалка и мои подзатыльники от отца – светлые для Фредерико моменты. Их приятно перебирать, как гладкие красивые бусины на нитке. Другие дело – неудачи или болезни. Любой старается их забыть. Мой брат не исключение. Тем более, ему было семь лет.

Дыхание замерло в груди. Я словно вернулась на несколько месяцев назад, когда Ричи истекал кровью после тяжёлого ранения.

– Сокол болен чем-то?

– Был болен, – уклончиво ответил его старший брат. – Но до конца не выздоровел. Нет, он сейчас не страдает, просто вряд ли в курсе, с какими проблемами сталкивался всю жизнь.

– Пожалуйста, не нужно говорить загадками, лин Гвидичи. Зелье вернуло лишь обрывки прошлого, полной картины нет. Если вы знаете что-то важное, то почему скрываете?

– Фредерико не верил мне, – покачал он головой. – Даже в наше родство. А тут я с такими новостями, что впору отменять свадьбу.

– Наша свадьба вне опасности, – начала раздражаться я. – Просто скажите, с чем нам придётся столкнуться. Прошу вас.

Он медленно выдохнул и прикрыл глаза. Как я не старалась, больше ничего не чувствовала. Старший Гвидичи обрубил все эмоции.

– Не думаю, что я имею право. Тайна не из приятных. Но, с другой стороны, лучше узнать горькую правду сейчас, чем потерять несколько лет в бесплодных попытках завести детей. Фредерико переболел в детстве заушницей. Вы наверное видели таких опухших детей. Несколько дней их бьёт лихорадка, они плаксивы, плохо спят, отказываются от еды. Девочки поправляются без последствий, а мальчиков потом зовут “пустоцветами”. Вас не удивило, почему жених, перепробовав половину фитоллийских ведьм, ни одной не сделал ребёнка? Даже случайно. Даже по пьяни.

Я почувствовала, как моментально загорелись румянцем щёки. То ли от смущения из-за откровенной темы, то ли от злости, что мне напомнили о похождениях жениха. По правде говоря, я понятия не имела, почему в клане не так уж много внебрачных детей. Всегда казалось, что из-за строгих правил. Но, возможно, есть какое-то зелье или артефакт?

“Упоминания о которых ни разу не встречались в книгах из академической библиотеки? – язвительно уточнил внутренний голос, здорово смахивающий на Шилу. – Сомнительно. В случае Сокола чудо, что ни одна женщина не заявила о беременности от него. Или не чудо, а последствия болезни”.

Ладони похолодели и вспотели, когда я представила реакцию Ричи. Он хотел стать отцом едва ли не сильнее, чем я матерью. Если Франко прав, то новость раздавит лучшего убийцу клана. Отнимет у него надежду на счастливое будущее, отвернёт от идеи о семье. Какая семья без ребёнка? Глупость. Фикция. Нет, Сокол не справится.

“А я? – подумала вдруг. – Справлюсь? Смогу выйти замуж за любимого, зная, что он никогда не подарит мне малыша? Как буду воспитывать чужих детей в Посольской школе, понимая, что мне не дано познать радость материнства?”

От тревожных мыслей стало душно. Голова закружилась, а грудь сдавило спазмом. Почему у нас всё так сложно? Почему нам приходится каждый день бороться за наши отношения? Сначала морок и измена с Малией, теперь бесплодие Ричи.

“Морок не сам собой появился, его Франко навёл, – напомнила себе. – Так может и заушница – очередной ход бессалийца?”

– Война братьев Гвидичи продолжается, – с трудом проговорила я. – У вас настолько похожие методы, что это немного пугает. Действительно считаете, что очернять друг друга – хороший план?

Сильнейший маг нахмурился и склонил голову на бок, убирая витой локон за ухо.

– Однако, куда вырулила ваша мысль. Нет, я понимаю, отчего Фредерико так горит замазать чёрным мою фигуру, но позвольте спросить. Где я ужасающе плох на этот раз?

– Сокол считает, что вы убили Олафа – друга Малии. Он нашёл записку с меткой иномирной эссенции, – спокойнее ответила я. Дышать стало немного легче от понимания, что Франко мог солгать. – Вы оставили для брата послание?

– Кто такой Олаф? – недоумевал он. Вполне искренне, судя по аромату полыни. – И что за послание?

Святые предки, дайте мне сил не запутаться в паутине чужой лжи! Я уже не понимала, кто говорит правду, а кто врёт, глядя в глаза. Разве мог Франко не знать пособника посудомойки? Разве не прочитал в её мыслях, кто помогал реализовать план? Или навёл морок, а копаться в голове девушки не стал?

– Олаф – тот воин, что надоумил Малию прикинуться невинной и соблазнить Сокола, – пояснила я. – Он должен был выступить на заседании совета старейшин, но мёртвому сделать это сложно. Про послание я знаю мало. Не читала его. Сокол сказал, что на нём светилась метка из иномирной эссенции. Такая была только у элезийцев. И у вас, стало быть.

– Оу, – старший Гвидичи округлил глаза. – Даже так? Не пожалели драгоценного сока дерева богини, чтобы пометить простой кусок пергамента? Какая расточительность. Нет, я не писал брату посланий. Точно нет. Меня подставили. Будущий свидетель на совете старейшин – жирная приманка. Конечно, Фредерико на неё клюнул. Мне не нужны запасы эссенции, у меня есть росток. Был. По приказу Кеннета Делири его украли. А последние пузырьки эссенции могли забрать дикие ведьмы, когда разграбили тайное логово Плиния. Да, Лиана знала, что там много ценного.

Теперь картинка становилась понятнее, но вместе с тем и запутаннее. Логично, что убивать кого-то ради женитьбы на мне – чрезмерно. Дар Франко позволял внушить Олафу не давать никаких показаний на совете. А вот дикие ведьмы могли убрать его, если он чем-то помешал. Или использовать смерть обычного воина, чтобы рассорить двух братьев. Могла ли Лиана знать об их родстве? Зачем ей нужен раздор в семье Гвидичи?

– Затем, чтобы я не объединился с Кланом Смерти и не помог Стане удержаться на троне, например.

– Значит, Малия и впрямь шпионка диких? – предположила я.

Об Олафе знало не так много людей. Воины из отряда Сокола не стали бы его предавать, Шила не знала даже имени заказчика. Остаётся только временная невеста Ричи. Она могла выяснить, что мы ищем её друга, и рассказать ведьмам.

– Не знаю пока, – Франко склонил голову к другому плечу, и кудри рассыпались золотистым облаком. – Я долго за ней следил, но дальше старосты Белых Сорок она не ушла. А вот реакция нашей преподавательницы зельеварения весьма любопытна. Вы же заметили, как она вздрогнула, стоило мне упомянуть бессалийскую инквизицию, нацелившуюся на диких ведьм? Какая эмоция там считалась?

Страх. Резкий запах аммиака появился почти мгновенно.

Я притащила в школу шпионку? А как же Дамира? Разве может мать обстряпывать свои шпионский делишки, прикрываясь родной дочерью?

– А Ричи её сразу заподозрил, – вспомнила я. – Она пришла ко мне просить защиты, чтобы он не копал слишком глубоко.

– Да, мой брат далеко не дурак, – с удовольствием кивнул Франко. В облако его эмоций вернулся аромат свежей выпечки с капелькой медовой гордости. – Напрасно напился зелья и потерял магию, а то бы давно её раскусил. Хорошо, я сам понаблюдаю. Не делайте пока ничего. Пусть Шила думает, что всех обвела вокруг пальца.

Что я могла сделать? Снова влезть не туда и испортить всё ещё больше? Нет, спасибо, мне есть чем заняться – полная школа детей. Нужно присмотреть за новыми преподавателями, проконтролировать, хватает ли им учебников и инвентаря. Чтобы ничего не мешало получать моим воспитанникам знания.

“А со шпионами и заговорами пускай братья Гвидичи разбираются”, – решила я.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я, поднимаясь из-за стола. – Удачного вам первого рабочего дня. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

Звонок прозвенел как раз вовремя. Франко вежливо попрощался и поспешил на урок, оставляя после себя уже привычный аромат мяты.