Текст книги "Посольская школа. Душа Сокола (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23. Письма и доклады

Тишина без клановой связи была непривычной. Ни одного магического зова за весь день, ни одной попытки прийти лично или передать записку.

“Болей, командир, без тебя справимся”.

Даже в лазарет после Трезда стучались, а сейчас безропотно оставили в покое.

– И Амелия обиделась, – проворчал лучший убийца клана, открывая дверь в свою комнату.

Почтовая шкатулка ярко светилась красным камнем на крышке. Переполнилась.

– Ну хоть так, – рассмеялся он.

Однако приступать к делам после двух дней молчания было боязно. Сколько сроков он сорвал, сколько важного пропустил? Ведану должны были казнить в полдень. Уничтожить связь Верховной ведьмы с сёстрами по кругу, лишить её возможности пополнять резерв и колдовать. Послать, что ли, Стане соболезнования? Сокол после зелья Бояны понимал её как никто. Удержался ли трон Фитоллии? Или Совет Первых уже решал, кого из наследниц короновать? Бояна в клане Смерти, а Велена слишком молода. Нужен консорт. Инквизитор Аринский в идеале, родной отец. Но ведьмы скорее королевство уничтожат, чем позволят хоть одному мужчине править ими.

– Лин Сокол? – деликатно постучали в дверь. – Я могу войти?

– Да.

Командир охраны ножом подцепил заклинивший замок почтовой шкатулки и отвлёкся от выпрыгнувшей из неё стопки писем только для того, чтобы поприветствовать разведчика.

– Тёмных ночей, Грант. Есть срочные новости?

– Подозреваю, вы половину уже знаете.

Боец Пруста с достоинством уселся на низкий табурет, вытянул ноги и начал доклад с той обстоятельностью, которую годами воспитывают у разведчиков:

– Поверенный короля, устроивший переполох в школе, убыл обратно в столицу. Шёл к своей повозке так, будто его на поводке вели. Красиво работает цепной пёс Плиния, я залюбовался. Ни один поисковый артефакт на него не отреагировал, работал исключительно на природном даре.

– Ты следил за ним? С кем ещё он общался?

– Трижды с линой Амелией, – начал перечислять разведчик, – дважды с Малией и по разу с пятью работниками трактира. Малия после разговора с ним в Белые Сороки ходила. Позавчера. А сегодня Холлард Дженкс в школу заявился с приказами в руках. Совпадение? Не думаю.

Сокол хмыкнул, сцепив пальцы в замок и покусывая большой палец. Грант явно намекал, что невиданная прыть у старосты появилась с подачи даже не самой Малии. Бессалийского мага-кукловода.

“Проблемы глубже, чем кажутся”, – предупреждал Артур Саливан.

Проблемы ближе, чем Холлард Дженкс пытался выставить. Пока расстроенная Амелия собиралась идти на поклон к ведьмам из родительского комитета, старший Гвидичи тихо посмеивался над устроенным им же самим цирком. Интересно, даром вообще пользовался? Или поверенный короля вовсю ему подыгрывал?

“Воспользуйся вторым зарядом портального артефакта. Не волнуйся. Никто не заметил твоей оплошности”.

– Придушить бы ублюдка, – прошипел Сокол. – Нет для него живых людей. Одни игрушки.

– Что верно, то верно, – кивнул разведчик. – Интриги плетёт искуснее многих придворных пауков. Не знаю, до чего лина Амелия с ним договорилась. Я кругами ходил возле дома, но даже в окно не заглянул. Второй раз залюбовался. Франко защиты навесил – моё почтение.

– Возле дома? – переспросил лучший убийца, чувствуя, как от приступа ярости тяжелеет в животе. – Где они были вместе?

– На окраине Белых Сорок, – бесстрастно отчитался Грант, – в трёхэтажном особняке. Как я понял, Франко там хозяин. Не знаю, что делали. Говорю же, ничего не видел. Зашли, полчаса посидели и вышли. Бессалиец сразу два портала открыл. Один во двор школы, второй, судя по смутным очертаниям колонн, во дворец Дартмунда. Я не пошёл за ним. И так разрываюсь между объектами. Малию временно пришлось на бойцов скинуть. За ведьмой из аптеки Нест следит. Помогает ей перетащить вещи в общежитие для учителей…

– Подожди, – оборвал его Сокол. – Давай с Шилой отдельно разберёмся. С Франко она не виделась?

– Нет, вела себя хорошо и коварного бессалийского мага по широкой дуге обходила.

– Ясно.

О, как хотелось выплеснуть ярость на кого-то другого. Не бежать сейчас к Амелии и не закатывай ей безобразную сцену ревности.

“Я сказал тебе оставить мальчишек в покое! А ты мало того, что полезла, куда не просили, так ещё и с братом в его доме закрывалась”.

Не верилось, что они просто ужинали. Раз Франко пошёл к Дартмунду делать вид, что решает проблему, которую сам и создал, значит, его устроила оплата. Сколько поцелуев успел сорвать с губ чужой невесты? Или сразу в постель уложил?

“Замолчи! – приказывал Сокол сам себе. – Замолчи и не поддавайся на грубую провокацию. Годами именно так разрушали репутацию благородных девушек. Одна встреча в закрытой комнате, одно принятое приглашение на обед и десять минут без посторонних глаз. О, этого достаточно. Никому в клане не будет дела, целовались они на самом деле или нет. Грант свои выводы уже сделал. Расскажет друзьям по отряду, шепнёт родственникам в гостях – и всё.

“Хороша парочка. Сокол на суд чести вызван за ночь с Малией, а невеста уже с его братом крутит. А такая недоступная была, такая целомудренная. Куда Витт смотрел?”

Нет, Амелия чиста и невинна перед ним. Вся вина лежит на Франко. Во второй раз бьёт в одно и то же больное место. Пытается рассорить Сокола с возлюбленной. Добиться, чтобы он сам её бросил из-за подозрений в неверности.

“Обойдёшься, – мысленно ответил ему лучший убийца клана. – Я так просто не сдамся”.

Нужно писать Витту, каждый час на счету. Только отец сейчас и способен увести Амелию из школы. Сокола она уже не послушает.

“Мальчишки, бессалийская армия! Свобода, равенство, братство”.

Как легко высокие порывы её трепетной души стали оружием в руках Франко. И как спокойно в сознание Сокола-Фредерико пришла мысль, что брата всё-таки придётся убить. Ничего родственного в их отношении друг к другу не осталось. Одна ненависть и перешедшее все границы соперничество. Франко за что-то ему мстил. Упрямо, расчётливо. Но за что? Фредерико было семь лет, когда погибли родители. Чем он успел так сильно обидеть старшего брата? Игрушкой не поделился? Или вниманием матери? И кем нужно быть, чтобы выждав пятнадцать лет, заявится в посольскую школу и броситься отбивать единственную девушку, которую Сокол захотел назвать невестой?

– Командир, – вполголоса позвал Грант. – Мне продолжать слежку в прежнем режиме?

– Нет, – лучший убийца устало потёр глаза. – Малию можно отпускать из-под наблюдения. Её связь с Франко доказана. Связь самого бессалийца с дикими изначально не вызывала сомнений. Я отдам приказ своим воинам арестовать её как шпионку. Посидит в подвале кланового дома, пока ситуация вокруг Станы и её круга не уляжется.

– Понял. Что с другими?

– Шилу так и оставь на Неста, – распорядился Сокол, перебирая конверты. Где-то мелькала печать лина Делири. Письмо главы открыть бы в первую очередь. А то неизвестно, что там с заговором Лианны. – Мне нужен Франко. Упади ему на хвост и не слезай. Во дворец Дартмунда за ним следуй, в туалет, в бордель. Даю тебе полную свободу.

Конвертов нашлось два. Оба подписывала Галия. Помощница переехала во дворец Верховной или после казни Рыжей всё настолько тихо, что глава клана вернулся в свой кабинет?

“Сокол, – а в письме был почерк Кеннета. – Принимай работу разведчиков. Прошлись они по родственникам и друзьям Малии. Ничего толкового, правда, из разговоров не вытащили. Из всех мужчин она общалась только с друзьями брата и то в присутствии кого-нибудь из бдительных тётушек. Некого заподозрить в любовной связи с навязавшейся на твою голову посудомойкой. Так что дальше сам”.

Тем не менее, список друзей брата разведчики приложили. Даже краткую характеристику каждому дали.

“Ох, Пруст, можешь гордиться бойцами, – усмехнулся про себя Сокол. – На совесть отработали. Как учили”.

Список возможных пособников Малии тоже есть. Олаф среди них. Осталось отдать приказ арестовать их по тому же самому подозрению в шпионаже и можно спокойно допрашивать. Франко с его лихим манёвром “староста-инквизиция-Холлард Дженкс” развязал младшему брату руки. Отчёта Гранта хватит, чтобы заткнуть недовольным старейшинам рот.

“Зачем арестовали столько людей? – Затем, что они все через Малию плясали под дудку врага действующей правительницы Фитоллии. Ах, не все? Так разберёмся. Невиновных отпустим. С извинениями, конечно, о чём речь?”

– Командир, я ещё нужен? – снова деликатно напомнил о себе разведчик.

– Нет, можешь идти.

– Ясного неба, – попрощался он.

Дверь за собой прикрыл бесшумно, а Сокол уже вскрывал второе письмо от Кеннета.

“Первую Ведану в полдень сожгли, – начал он без предисловий. – Пепел уже развеяли над океаном. Я по-прежнему прошу тебя скрыться на острове Этана. Разговаривал с нашем клановым магом о тебе. Он не обещал, что побочный эффект от зелья пройдёт быстро. Не боец ты, Сокол, признай это. А ведь полдворца знает, что это именно ты принёс донос на Рыжую. Представь себе, у неё были друзья. Захотят отомстить – отбиться от них будет сложно. Не в моих правилах запугивать своего лучшего убийцу, но ситуация непростая. Оставь школу на Иллаю, если боишься за Амелию и перебирайся к Этану. Заметь, в третий раз прошу, четвёртого не будет. Доходчиво?”

– Более чем, – со свистом втянул воздух сквозь зубы Сокол.

Значит, главе клана он больше нужен возле Бояны, чем в посольской школе. Или Этан рассказал об эксперименте с посвящением через Бездну. В любом случае игнорировать приказ Кеннета нельзя. Если Витт не переманит дочь в академию раньше, то будет разумно воспользоваться предложением назначить заместителем лину Иллаю. Не рухнет школа без своей директрисы. Зато Франко останется без возможности портить её репутацию дальше.

Следующим письмом с символом Клана Смерти на конверте был официальный вызов провинившегося бабника на суд чести.

– Разродились старейшины, – расхохотался он. – Не прошло и две зимы.

Срок дали неделю. Удачно, учитывая, что Малия будет сидеть в подвале. Помучается немного, получит щелчок по носу при всех, и с её руки можно будет снять помолвочную “змейку”. И так слишком долго её носит.

А ювелир, наконец-то, прислал мужской браслет Сокола. Рубины вставил, как и обещал.

– Ещё немного, – подбодрил себя лучший убийца. – Ещё немного и всё будет в порядке.

Вытащил из стопки чистый лист и начал письмо Витту.

Глава 24.Приступы упрямства

Когда я вернулась от Франко, моего жениха в спальне уже не было. Ричи аккуратно заправил кровать, унёс на кухню пустую посуду, но даже записки не оставил.

– Обиделся, – вздохнула я, – что не послушала его и сделала по-своему.

И не понятно, как мириться, если он узнает о помощи старшего брата. Мужская гордость – то ещё наказание.

“Ты не уважаешь меня, женщина”.

Уважаю и люблю, но компромисс с интересами школы находить нужно.

– Расписание уроков! – вспомнила я.

В него желательно внести пометки, что занятия по артефакторики состоятся. И назначить дату общего собрания учителей. Много новеньких, не все знают, что амбициозная цель на текущий год – добиться, чтобы в испытаниях на празднике инициации в клане участвовали девушки.

Я обмакнула перьевую ручку в чернила и заметила, что пальцы дрожат. Как братья Гвидичи будут сидеть за одним столом друг напротив друга? Сокол оставался преподавателем боевой магии. Показывать работу заклинаний временно не мог, но теорию помнил. А лин Ксанир Делири? Он ненавидел ведьм. Настолько люто, что в прошлом году с удовольствием пытал одну из диких. Выдержит ли Шила его полный презрения взгляд? Не случится ли скандал из-за её ответных выпадов? Ведьмы за словами в карман не лезли. Хорс и лина Иллая при таком раскладе казались островками спокойствия.

– Помогайте, предки, – прошептала я, вынимая стопку писем из почтовой шкатулки.

Ночь на дворе. Кондр и Дайс, наверное, уже уснули в убежище. Нет смысла их дёргать. Можно чуть-чуть поработать.

Или не чуть-чуть. Из посольства пришла вежливая просьба отправить им учебную программу на согласование. Ведьмы переживали, достаточно ли у их детей часов на зельеварение. Я со вздохом потянулась за своими записями.

Полчаса из жизни пропали незаметно. Я почти закончила, когда услышала характерное шипение. Прямо напротив рабочего стола открывалась портальная арка.

– Папа!

От радости голос стал детским. Я едва удержалась, чтобы не броситься главе академии на шею. Но его взгляд оказался неожиданно оказался холодным.

– Ясного неба, дочь, – поздоровался он, схлопывая арку.

Длинные волосы небрежно стянул тесёмкой в хвост. Военный мундир застегнул всего на одну пуговицу.

– Что-то случилось?

– Надеюсь, что нет, – он уселся на стул для посетителей и положил ногу на ногу. – Я получил от Сокола письмо с нотками паники. Глава твоей охраны пишет, что этой ночью арестовали посудомойку по подозрению в шпионаже в пользу диких ведьм. Она сливала информацию о внутренних делах клана пособнику Лианны. Пресловутому Франко Гвидичи.

Тётушка Лирса, конечно, со всех сторон неприятная женщина, но до шпионажа ей как до Тёмной империи пешком. Я быстрее поверю, что Сокол нашёл повод убрать её подальше от нас. Хвала предкам, если так! Я терпела Малию всё это время исключительно по приказу Кеннета Делири.

– Душа моя, – отец продолжал беспокоится. Нотки разогретого масла паники и в его словах угадывались. – Я понимаю, что школа при посольстве, и его работники в разгар кризиса власти не могут оставаться в стороне, но здесь сироты клана. Не лучше ли будет устроить им внеплановые каникулы? Перевести в общежитие академии с двумя воспитателями. Оградить их на время от грызни между ведьмами.

Ага. И расписаться в беспомощности охранников школы.

– Детям ничего не угрожает, – отрезала я. – У меня здесь столько сильных магов на единицу площади, что казармы наших боевиков обзавидуются.

– У тебя здесь цепной пёс Плиния с даром выворачивать мозги наизнанку. – Запах паники исчез. Отец взял себя в руки и переключился на желание переубедить меня словами. В воздухе разливался аромат свежей голубики. – Одни боги ведают, что у него на уме. Может оказаться так, что заговор диких против Фитоллии – всего лишь ширма, чтобы прикрыть истинные интересы одного из сильнейших магов. Не становись его марионеткой, умоляю. Не губи свою карьеру. Если начнут арестовывать всех, кто с ним общался, то и ты в подвал кланового дома отправишься.

Ах вот, откуда взялась паника! Отец, сколько я его помнила, всегда старался держаться подальше от политических распрей. Говорил, что фигуры бунтовщиков распространяют своё влияние подобно заразной болезни. Пожал ему руку, обменялся парой слов – и вот ты уже в списке неблагонадёжных. Королевская тайная канцелярия взяла тебя на заметку. Разведка клана, в нашем случае.

Я заёрзала на стуле, не зная, раскрывать ли отцу правду. Всю правду, начиная от того, почему Сокол приказал арестовать безобидную на вид посудомойку. И почему он наговорил на родного брата в письме предки-знали-что.

– Я только что укомплектовала штат, – попыталась я воззвать к деловым чувствам отца. – Разобралась с учебниками. Отправляю вот программу на согласование в министерство иностранных дел. Всё спокойно, папа. Фитоллия не воюет с Бессалией. А шпионов наша разведка будет ловить всегда. Работа у них такая. Не эвакуировать же каждый раз детей?

Отец упрямо поджал губы, но аромат голубики начал таять. Странно. Упрямство – наша семейная черта. Куда теперь подует ветер?

– Амелия, – он потёр пальцами лоб и глубоко вздохнул. – Не делай, пожалуйста, вид, что не понимаешь, какого ребёнка я на самом деле примчался защищать.

Но я действительно не понимала! Только сейчас по аромату парного молока догадалась. Соскучилась по нему. Отец так редко позволял себе родительскую заботу.

– Дочка, – ласково продолжал он, вгоняя меня в краску смущения, – ты давно выросла. Руководишь школой, общаешься с родителями, с чиновниками. Я не собирался вмешиваться и всё ломать, но Сокол прав. Да, я знаю, что ты собралась за него замуж. Он объяснил в письме, почему так печётся о твоём будущем. Не о таком зяте я мечтал, признаю, но сейчас он прав. Пока Франко ошивается возле источника, спокойствия в школе не будет. Пережди бурю в клане, пожалуйста.

– Капитан не должен покидать корабль, – заявила я, но уже без прежнего упрямства в голосе. – Будет стыдно, если я сбегу. Ещё и с клановыми сиротами. Ведьмы тут же заподозрят неладное.

– Детей оставим в школе, – он мгновенно пошёл на уступки. – А тебя я официально заберу на консультацию со старейшинами. Меня сегодня вызвали. “В связи со сложной политической обстановкой”. Не знаю, чего хотят двенадцать стариков, вместе выясним. А заодно я попрошу нашу повариху побаловать тебя вкусностями. Поспишь в своей комнате, на любимой кровати, а не за ширмой в кабинете. Неужели ты не соскучилась по дому?

Соскучилась и ещё как. Не понимала этого, пока не почувствовала тепло от отца. Не искупалась в его эмоциях. Но в клане, кроме ворчания стариков-старейшин на “гадких ведьм”, у меня ещё были дела. Плевать, насколько Ричи обижен за ситуацию с Кондром и Дайсом, одного я его в Бездну не отпущу. И поскольку зелье Бояны прежнее, мне жизненно необходим отпуск на несколько дней.

Да, о, боги, как я могла о нём забыть?

– Вижу, глаза заблестели, – улыбнулся отец. – Я очень рад, дочка. На ночь глядя, разумеется, мы никуда не пойдём. Заканчивай дела, спокойно собирайся и сладких снов. На рассвете я открою портал.

– Договорились, – кивнула я.

Придётся будить лину Иллаю. Другой подходящей замены я себе не найду.

* * *

Был ещё один человек, кого я считала себя обязанной предупредить об отъезде. Фредерико. От страха холодело в животе и ноги отказались идти в сторону здания бывшего приюта. Почему женщин клана не включают в круг воинов? Взяла бы сейчас одно из своих зеркал и оттараторила вежливое “завтра уезжаю” полусонному Ричи.

– Трусиха! – вслух укоряла я себя и даже притопнула ногой. – А ну, марш объясняться с женихом!

И о помощи Франко не мешало бы рассказать. Неприятная правда из первых уст воспринимается не настолько ядовитым подарком. Представлять не хочется, как ревнивый Сокол выйдет из себя, донеси ему о моей встречи со старшим Гвидичи кто-нибудь другой.

– Зато мой отец не против нашей свадьбы, – с наигранной радостью репетировала я будущую речь. – Поужинаем вместе, по-семейному, и обо всём договоримся. Кого приглашать на церемонию через полгода, где шатры ставить, сколько баранов покупать.

По традициям клана Франко тоже должен присутствовать. Стоять рядом с Ричи и Магнусом, когда отец свадебным утром выведет меня из спальни. Старший брат. Единственный оставшийся в живых из родных по крови.

“Я весь ваш, лина Амелия”.

Святые предки, да он скорее заморочит гостям голову и украдёт меня прямо у жертвенника на поляне, чем позволит Этану провести обряд. Невозможный упрямец. Сколько раз я уже говорила “нет” – он не слышал. Продолжал ухаживать, как ни в чём не бывало.

“Как романтично”, – вздохнула бы половина девушек клана.

Наивные. Мужская настойчивость потому кажется романтичной, что нам традициями запрещено показывать свой интерес. Сиди, молчи и виду не подавай, о ком сердце трепещет. Повезёт – он сам заметит. И тогда каждый цветок от него, каждая записка приближают счастье.

Но я была в другой ситуации. Ходила по лезвию меча между братьями. Младшего любила я, старший любил меня. И чем дальше, тем вероятнее становилось, что к аромату мяты добавится запах крови. Ещё и я своими встречами на окраине Белых сорок подливала масла в огонь. Ну не железные у меня нервы, не железные! Когда младший ведёт себя так, что его хочется по голове чем-нибудь тяжёлым треснуть, а старший идёт к королю защищать моих воспитанников, любая нормальная девушка между ними замечется.

“Ах, если бы к обаянию Ричи добавить взгляды Франко на равноправие женщин, – заворковал внутренний голос, копируя любую клановую девушку на выданье. – Убрать упрямство первого и привычку врать у второго, то какой бы замечательный муж получился!”

Ага, и лицом они похожи, и силой после похода Ричи в Бездну, возможно, будут равны. Всего-то делов – перетасовать черты характера.

– Тьфу, пропасть, – выругалась я и пошла на кухню.

Успокоить себя чем-нибудь сладким на ночь. Хотя такими темпами скоро наступит утро. Успеть бы собраться…

– Лина Амелия, – окликнул меня Нест. – Не спится?

Я покосилась на коридорные часы у него над головой. Полтретьего ночи.

– Уезжаю на рассвете, – последовала я совету папы, услышанному в детстве. “Если не знаешь, как соврать, то говори правду”. – Ищу лина Сокола, чтобы предупредить, кто вместо меня останется замещать должность директрисы.

– Командир в учительском общежитии, – не без хитринки в понимающем взгляде отчитался Нест. А потом огорошил меня новостью. – У нас очередное происшествие.

Ох, демоны к мученикам добрее, чем Вселенная ко мне.

– Вернулся Холлард Дженкс? Или инквизиторы решили приехать лично?

– Нет, всё намного проще, – расцвёл улыбкой Нест. – Хотите взглянуть?

Не хотела, но была должна. Полномочия руководить школой упадут на хрупкие плечи лины Иллаи только через несколько часов. А пока мне тут грудью встречать все проблемы.

– Ведите, – распорядилась я.

Бывший лекарь, а ныне охранник сделал то, за что ругали всех выпускников академии. открыл портал из одного здания в другое. Ну зачем там неосмотрительно расходовать силы? Неужели я ногами не дошла бы?

Но едва нырнув в светящуюся арку, я поняла, какое зрелище чуть не пропустила. Кондр с Дайсом безуспешно пытались встать с каменного пола секретного убежища под приютом, а Сокол читал им нотацию. Резкий запах разлитого самогона перекрывал все ароматы эмоций. Первой моей мыслью стало: “Неужели опять?”

– Вы окончательно страх потеряли, бойцы? – цедил он сквозь зубы. – В прошлый раз не дошло, решили повторить? На меня смотреть! Демонам в бездне будете мямлить, что самогон Трура нашли случайно. Встать! Встать, иначе я за шкирку подниму, как щенков.

У мальчишек ноги разъезжались, будто они скользили по льду. Выглядели друзья Бесо паршиво. Меня не замечали, а может, намеренно не смотрели. Сколько нужно выпить, чтобы не обратить внимание на открывшуюся портальную арку?

“Хорошо, что не в беспамятстве”, – запричитал сердобольный внутренний голос, но я была слишком зла, чтобы внимать ему.

– Какого демона тут происходит? – голос звенел от гнева, руки слегка подрагивали. Слишком много нервотрёпки для одной слабой лины. – Вы что творите, пожри вас Пекло?! Я весь день носилась с приказом короля, чтобы вас от армии спасти, а вы тут очередную попойку устроили? Может, мне стоило послушать советов и лично отвести будущих солдатов к Дженксу?

– М-м-мы были в отча-а-аянье, – залопотал на “пьяном наречии” Дайс. – Всё рух-х-хнуло…

– Вд… – попытался поддержать его Кондр. – Вдр-р-р… Вдре… Безги!

Впервые в жизни я поняла тех строгих мамаш, что гоняли детей по клану. Кто ремнём старался надрать тощие задницы непослушным олухам, кто подвернувшимся под руку полотенцем.

Я рискнула своей помолвкой с Соколом, пошла на свидание с Франко Гвидичи, а они… Напились! Самогоном!

– Вдребезги, говорите? Рухнуло, говорите? – задыхаясь от негодования, переспросила я. Совершенно забыла, что в убежище помимо провинившихся воспитанников есть кто-то ещё. – Вот теперь всё точно рухнет – обещаю! К сожалению, я уже сделала всё возможное, чтобы вас не забрали в бессалийскую армию. Но вы не переживайте, заняться столярным делом в ближайшее время вы всё равно не сможете. Я немедленно подпишу приказ о продлении вашего обучения ещё на год!

– Лина Аме-е-елия, – плаксиво протянул Дайс. – Жи-и-изнь и так дерьмо. Н-не-надо.

Сокол медленно выдохнул, сложив руки на груди. Подозреваю, лучший убийца клана многое мог рассказать о том, как выглядит по-настоящему плохая жизнь, но в воспитательной выволочке больше не участвовал. Даже отступил на шаг, чтобы у меня было больше места для выражения ярости.

– О, дерьмом она станет, когда лин Ксанир узнает, что получает полный карт-бланш на наказания для вас. Познакомитесь с методами Клана Смерти по обеспечению дисциплины, – пообещала я. – До самого выпуска поступаете в его распоряжение. Видимо, мою мягкость вы приняли за слабость. Зря. Вы меня разочаровали.

Пьяный Дайс громко икнул в ответ.

Я едва держалась, чтобы не сорваться. Хотелось прямо сейчас, не дожидаясь бывшего главы клана, пойти на полигон и выбить из мальчишек всю дурь деревянным мечом. Мы с линой Хельдой столько сил в них вложили, столько времени потратили, а им уже ничего, кроме бутылки, не интересно. Сдались, не начав бороться.

“Слов нет, – соглашался внутренний голос. – Просто нет слов”.

– Нест, отведите их, пожалуйста, в лазарет, – попросила я уже на три тона тише. – Пусть проспятся. И никакого антипохмельного зелья.

– Понял, – кивнул охранник. – Командир, я разберусь с ними, потом обратно на пост.

Сокол жестом одобрил план.

Больше никто с порталами не шиковал. Нест сначала сгрёб в охапку и вынес из убежища Кондра, а за ним Дайса. Я осталась наедине с женихом.

– Мне жаль, – тихо сказал он, пальцами расчёсывая отросшие волосы на затылке. – Не так я хотел показать тебе, что спасать никого не нужно.

– Нужно, – возразила я. – Именно от этого я и спасаю наших воспитанников. Они не святые, да. Всего лишь дети. Им страшно и больно, Ричи. И мне больно вместе с ними.

Он наконец поднял на меня взгляд. Нотки перезрелой сливы и гранта я теперь угадывала даже через плотную завесу перегара. Продолжала внутренне радоваться, что к жениху возвращаются эмоции, но пугалась их силы.

– Я надеюсь, наших детей ты будешь любить хотя бы на десятую часть так же, как чужих.

– За наших детей я умру, не задумываясь, – ответила, вмиг охрипнув. Перед глазами так явно встала картина возможного будущего. Никакого морока не нужно, чтобы увидеть маленьких карапузов с самыми голубыми в мире глазами. Они непременно будут такими же кудрявыми как Сокол, когда его волосы отрастают. Два сына, с пелёнок упражняющихся с деревянными мечами, и дочка, которая разделит мою любовь к книгам. – Я люблю тебя. А наших детей буду любить тысячекратно, потому что ты их отец.

– Я тоже тебя люблю.

Он обнял меня и коснулся лба прохладными губами. О, боги, заблокируйте мой дар хотя бы на несколько мгновений. Не хочу искать аромат мяты. Не хочу знать, есть он или нет. Мы всё преодолеем. И мелкие ссоры, и большие разногласия, и поход в саму бездну. Вместе.

– Ты получила письмо от Витта? – спросил Ричи, не отпуская меня из объятий.

– Приходил сам, – выдохнула я, наслаждаясь теплом его рук. – Я искала тебя, чтобы предупредить об отъезде. Проведу несколько дней в клане.

– Хорошо, – от него запахло ванилью нежности. До чего же волшебный аромат! – Я приду к вам в гости. Магнусу удалось почти невозможное. Он убедил твоего отца, что наша свадьба неизбежна. Возьму с собой всё, что полагается на ритуал сватовства. Да, из-за Малии у нас ничего не вышло с браслетами. Но скоро суд чести, и больше мы о ней не услышим.

– Папа даже не стал меня ругать за тайную помолвку, – призналась я и заставила себя посмотреть в любимые голубые глаза. Хотелось зажмуриться. Страшно от того, как жених отреагирует на признание. Но и промолчать нельзя. Завтра Ричи будет просить моей руки у отца. Завтра уже будет поздно раскрывать эту тайну. – Я должна сказать… Сегодня я ужинала с Франко, просила помочь разобраться с Дженксом.

– Я знаю, – мягко остановил он. – Амелия, у меня тут целый разведчик притворяется охранником. В следующий раз, когда мой брат захочет предложить помощь, постарайся узнать, не создал ли он сам ту проблему, которую пообещал решить. Но хватит о нём. Ты устала, иди спать. Я больше не буду искушать клановыйх сплетников, ночуя в твоей потайной комнате. До завтра, родная.

– До завтра, – зажмурившись, повторила я.

Не получилось опередить чужого человека своим откровением. Я умудрилась забыть, что за цепным псом Плиния следили всё это время. Может, и разговор наш слушали?

“Про непорочность Франко его младшему брату тоже доложили?” – полюбопытствовал внутренний голос, и я покраснела, вспоминая свою неловкую реакцию.

“Это очень мило”. Угу. Хорошо, что разведчики не умеют читать мысли.

“Зато ворчание по поводу вины Франко в интригах инквизиторов – беспочвенно, – сменила тему я. – Не такая уж я глупая – поговорила со старостой прежде чем попросила старшего Гвидичи о помощи”.

Настроение слегка улучшилось. Несмотря на все злоключения, день закончился приятно.

Ричи не устроил сцену ревности, не отказался от нашей помолвки. Похоже, жених доверял мне.

“Всё обошлось”, – выдохнула я и поцеловала Сокола в щёку.