Текст книги "Посольская школа. Душа Сокола (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 40. Мужчины, причиняющие боль

Я с удовольствием потянулась. Удивительно, но рядом с Ричи на шкурах ритуального зала спалось лучше, чем на удобной кровати в потайной комнате. Утром Этан открыл для меня портал и я ушла, поцеловав жениха на прощание. Он ещё набирался сил, но уже больше был похож на себя.

Щёки обожгло краской смущения от воспоминаний о том, насколько жених вернулся в форму. Мы снова едва не стали близки. Остановились в шаге от черты.

“Скорее бы прошёл суд чести”, – мелькнула бессовестная мысль и пропала под гнётом бытовых проблем.

От лина Делири пришёл подписанный приказ по второгодникам. Он сам позаботился о том, чтобы замещающая Первую Ведану ведьма поставила резолюцию. Оказалось, что должность заняла Скрева. Одна из немногих открыто выступающих против Станы.

– С воспитанниками разобрались, – я выдохнула с облегчением. Боялась, что министерство иностранных дел откажет в продлении обучения Кондра и Дайса. Это ведь лишние средства из бюджета. Кормить, одевать, покупать чернила и бумагу. – Теперь можно позаботиться и о себе.

Мы договорились с Делири старшим, что начнём обучение после его занятия с Невилом. По словам учителей, мальчик делал успехи, но всё ещё сторонился других детей. Боялся причинить одноклассникам боль. Было обидно за него, но радовало, что такой опасный дар достался ему, а не одному из тех сумасшедших, что наслаждаются чужими страданиями.

Со своим особенным учеником Ксанир всегда занимался на полигоне. Подбирал время, когда там никого нет и приводил мальчика. Сначала учил контролировать магию, вовремя сбрасывать напряжение и сдерживать эмоции. Потом перешёл к работе с даром. Я не знала подробностей, но теперь могла наблюдать за тренировкой своими глазами.

Ксанир сидел на табурете, а Невил стоял рядом. Бледный и сосредоточенный, он сжимал ладонью запястье учителя, глядя в одну точку.

– Больно?

– Терпимо, – комментировал бывший глава клана. – Снижай степень воздействия. Да, так, молодец, ещё тридцать секунд и прекратим упражнение.

Во второй руке он держал песочные часы. В воздухе разливался запах бумажной пыли и теста. Судя по нитям, первый исходил по большей части от Невила, а второй исключительно от лина Делири.

Я дождалась, когда воспитанник по разрешению наставника остановит работу, а потом дала о себе знать.

– Ясного неба, господа-боевые-маги, – улыбнулась я и порадовалась робкой ответной улыбке самого нелюдимого сироты в школе. – Не помешала?

– Хочешь поработать манекеном? – Ксанир взглядом показал на руки Невила. – Я не против.

– Хочу, – легко согласилась я. – Покажешь, чему научился?

Я протянула ладонь воспитаннику и присмотрелась. От Невила ко мне тянулась белая нить страха, а к лину Делири – медовая. Он гордился своими успехами, и я осмелела. Доверие Ксанира помогло мальчику совладать с опасным даром, пусть и моё сыграет роль.

Пальцы Невила подрагивали, когда он осторожно коснулся моей руки. Я ободряюще улыбнулась и прикрыла глаза в ожидании вспышки боли. Думала, она будет слабой, но на деле… Лёгкое покалывание волной прокатилось до локтя. Потом немного усилилось и снова стихло.

– Ты специально играешь силой? – спросила я, распахивая глаза.

– Да, – выдохнул воспитанник сквозь зубы. Контроль давался ему с трудом. Но давался! – Только долго так не получается.

– Пока не получается, – подбодрил его Ксанир.

Теперь аромат мёда исходил и от наставника.

– Потрясающе, – бормотала я. – Так быстро и такой скачок во владении даром, вы оба сделали невозможное.

– Толковый мальчишка, – старший Делири расцвёл эмоциями. Не выдержал и потрепал Невила по волосам. – Далеко пойдёт. Хоть сейчас ему место в отряде боевиков занимай.

– А можно? – сирота распахнул большие и по-детски чистые глаза. – Лин Ксанир, я буду стараться. Я буду в десять раз больше стараться, чем сейчас.

– Неси бумагу, – рассмеялся бывший глава клана. – И ручку не забудь. Напишу Линнею, какой самородок у нас тут в посольской школе. Но учти. Таким как ты, избранным, усиленное питание полагается и денежное довольствие. Скромное, по меркам боевиков, но и ты пока не взрослый мужик. Клюёшь меньше воробушка, по девкам не шляешься. Три золотых в месяц. Устроит?

Невил заплакал от счастья. Мальчик с опасным даром, сирота, не нужный родной матери. Он торопливо смахивал слёзы перчаткой и вдруг бросился обнимать Ксанира.

– Спасибо, лин Делири. Я сейчас, я ветром полечу. Я полетел.

И таким же порывом умчался с полигона.

– Не будет он есть, – у Ксанира подозрительно сильно и вовремя зачесался нос. – Все деньги матери на продукты для младших отправит. Надо научить его, чтобы сам закупал. А то мало ли на что измученная нищетой женщина их потратит. Пусть сначала дети поедят.

– Его мать не похожа на транжиру, – возразила я. – Хорошо, что у Невила всё так складывается. Надеюсь, старшие ребята тоже возьмутся за ум.

– А им деваться некуда, – усмехнулся Ксанир. – Мало того, что вожделенным столярным бизнесом на правах членов клана поманили, так ещё и девушки их в учебё обскакали. Я вчера всё красноречие употребил, как котят носом в мочу натыкал. Велел раздобыть конспекты пропущенных занятий, и к кому ты думаешь, лина Амелия, они пошли?

– К Мисе или к Эрике, – предположила я.

– Вот! – поднял палец старший Делири. – В некоторых белокурых головках мозги водятся. Конечно, к ним. И ведь с пустыми руками попёрлись, идиоты. Пришлось объяснять, с какой клумбы можно рвать цветы. А то им влетело бы от Иллаи. И отправлять на кухню за сладостями. Зато сегодня тишь да благодать. Сидят в классе, перьями скрипят. Идиллия.

Ох, всё-таки Ксанир неисправим. Вроде бы и похвалил, а осадочек какой-то неправильный. Впрочем, благодарность за помощь – тоже хорошее дело. Кто ещё научит ребят таким маленьким хитростям?

– Вы бы удивились, какие у нас умные воспитанницы, если бы дали им шанс показать себя, – я грустно улыбнулась.

Работы предстояло ещё много. Возможно, я и не увижу своими глазами преображения в клане, когда женщин начнут воспринимать равными мужчинам. Но главное, чтобы мы хотя бы шли к этому.

Невил вернулся с бумагой, ручкой и чернилами. Пока я освежала знания по теории создания порталов, Ксанир вдумчиво писал письмо.

К учебнику прилагался список стандартных координат. Длинная цепочка цифр, выдаваемая особым артефактом. Полигон академии, парк перед главным корпусом, подножие Северной башни Магнуса. Студентам запрещалось перемещаться за пределы территории клана, поэтому бессалийских или даже фитоллийских точек выхода там не было. Я аккуратно переписала на клочок бумаги цепочку для полигона и закрыла пособие. Магия обходилось и без координат. Достаточно было представить себе место, куда хочешь хочешь попасть. Нарисовать его перед внутренним взором в мельчайших подробностях, и заклинание само настроится. Но для своей первой попытки построить светящуюся арку я решила не рисковать.

– Готово, – объявил Ксанир, заклеивая конверт. – Невил, отнеси его, пожалуйста, в школьную почтовую шкатулку. И дуй ужинать. На сегодня тренировки закончены. А теперь, лина Амелия, твой черёд. Заклинание вызубрила, проверять не нужно?

– Ошибиться не должна, – смутилась я в ответ.

– Вот и посмотрим. Начинай.

“Уже, да? – чуть не сорвалось с губ. – Так просто? А напутственное слово, а маленькие хитрости практикующих магов? Не просто так же они особый обряд проходили, дающий доступ к высшей магии. А метка? Я пробормочу заклинание. проведу рукой и всё?”

Так, ладно, хватит трусить. Иномирный артефакт показал, что мой уровень вырос, значит, сил хватит. А метки женщинам клана в принципе не ставят. Здесь я была в ощутимом проигрыше на фоне воинов. Они, когда не знали координат, могли передавать друг другу образ точки выхода по связи через зеркало. Но я обряд инициации не проходила.

– Помогайте, предки, – прошептала я, зажмурилась на мгновение и соткала перед собой первый узел плетения.

Читала длинную формулу, не запинаясь. Сложнее, чем с бытовой магией, но привыкнуть можно. Главное – не спалить весь резерв за один раз и вовремя вставить координаты.

– Всё, – пискнула я, рисуя в воздухе верхнюю часть арки.

Но с пальцев сорвались лишь две крошечные искры, и тут же погасли.

– Неплохо, – хмыкнул Ксанир. – Я был уверен, что до отклика пространства не доберёшься. Выше нос, лина Амелия. Портальная магия – это тебе не шаль крючком вязать. Ноги как на земле стоят? Спину почему прямой не держишь? Тело вдоль оси мысленно выстроила? То-то же. Летящие искры при таком подходе практически подарок богов. Давай сначала.

– Это будет долго, – вздохнула я и снова подняла руки.

* * *

Две ведьмы в гостях у Этана не сильно-то рвались готовить. Бояна вообще выросла под присмотром десятка нянек, учителей и личного повара. А помощницу по хозяйству клановый маг снова отпустил. Чем меньше людей на острове, тем проще держать защиту.

– Что у нас тут? – хозяин дома с любопытством заглянул в кастрюлю на плите. – Чечевичная похлёбка. Ладно, каша. Будешь, Сокол?

– Я не голоден, – поморщился он, устраиваясь на стуле в углу крошечной, но уютной кухни.

– Брось, – Этан отложил ложку и взялся ножом нарезать застывшую похлёбку на куски. – Ничего страшного не случилось. Пройдёт суд чести, я повторю для тебя обряд инициации, и мы вернёмся к вопросу о статусе посвященного. А свадьбу с Малией я могу откладывать бесконечно. Мы здесь фактически на осадном положении. Совру, что на остров пытались проникнуть, объявим общую тревогу по клану, и я вместо усиленных куполов такие щиты поставлю… Гирон со своей родственницей близко к тебе не подойдут. А там, как в старой притче: или баран заговорит, или старейшина сдохнет.

“Не искушай меня”, – вертелось на языке.

Но лучший убийца уже телом чувствовал, что решение принято. Осталось продумать детали.

– Можно тебя попросить, Этан? Передай, пожалуйста, Амелии, чтобы она сегодня в школе осталась ночевать.

– Ты неважно себя чувствуешь? – встрепенулся клановый маг. – Колдовал втихаря или что-нибудь болит?

– Нет, я отлучусь ненадолго. Дело у меня одно есть. Чувствую, утром сюда могут нагрянуть разведчики с вопросами. Не хочу, чтобы Амелия краснела, объясняя, почему она ночевала в одной комнате со мной.

– Сокол, – Этан поставил тарелку на стол, но к еде не притронулся. – Мне кажется, я понял, что у тебя за дело. Отговаривать не собираюсь. Гирон за свою жизнь много дерьма сделал. Но ты убьёшь мерзавца, а судить тебя будут, как за невинного человека. Подумай, хочешь ли ты добавлять себе проблем. Есть предел. Черта, за которой даже Кеннет Делири ничем не сможет помочь.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Однако у моего терпения тоже есть предел. Пора прекращать демонов цирк со свадьбой посудомойки. Ты сам видел, мы исчерпали все варианты поступить по-хорошему. Остался другой путь.

– Хорошо, – прикрыл глаза Этан. – То есть плохо, но я с тобой. И не отказывайся от помощи, пожалуйста. Магия до сих пор тебя не слушается. Можно попробовать старый добрый нож или смастерить ловушку.

– У меня есть дар, – напомнил Сокол. – Тот, что проснулся после возвращения части души из бездны. Дар не оставляет следов. Я пойду один и сделаю всё так незаметно, как меня учили всю жизнь. Хочешь помочь? Удержи Амелию в школе. Не нужно ей знать, что я опять собрался к водам реки забвения.

– Ты застрянешь там! – взвился клановый маг. – А рядом не будет никого, способного тебя вытащить. Давай отложим эксперименты с даром до момента, когда к тебе вернётся магия. Я знаю, что они никак не связаны, но хочу подстраховаться. Есть тысячи других способов убить человека. Давай иномирный яд раздобудем. Помнишь, его пронесли в особняк Делири, и ни один поисковый артефакт не отреагировал?

– К демонам яд, – покачал головой Сокол. – Не подставляйся так глупо. Это мои проблемы, мне их и решать. В третий раз тебя прошу – позаботься об Амелии. Ничего со мной не случится. Я больше не буду нырять в чёрную воду. Я утоплю в реке забвения душу Гирона.

Клановый маг шумно втянул носом воздух и промолчал. Вода капала из крана, птицы щебетали за окном. Со дна земляной ямы только один выход – наверх. И если внизу придётся оставить труп одного старика, Сокол был готов.

– Договорились, – едва слышно ответил Этан.

Глава 41. Опасный сон

Мне передали записку от кланового мага. Нест пришёл в кабинет и положил клочок пергамента прямо в руки. А потом стоял на почтительном расстоянии и ждал, пока прочитаю.

“Амелия, к нам делегация ведьм в гости собралась, – писал клановый маг. – Прости, но сегодня я не смогу снять защиту и пустить тебя на остров. Прилетят они на мётлах или нет – большой вопрос, но лучше не рисковать. Переночуешь дома? Ответ передай через Неста”.

– Да, – я подняла взгляд на заместителя Ричи. – Мой ответ – да.

– Понял, лина Амелия, – несостоявшийся лекарь поклонился и вышел из кабинета.

Хранитель нашего секрета. Единственный из воинов Сокола, кто догадывался, где командир проводил ночи, когда болел. Я по-прежнему полностью ему доверяла и знала, что могу обратиться по любому вопросу.

– Что ж, есть шанс всю ночь проработать, – бормотала я, перекладывая бумаги на столе. Ударно сегодня потрудилась, столько документов составила. Ещё немного, и пожалею, что отказалась от личной помощницы. На лину Иллаю легла вся хозяйственная часть, но административную я продолжала тянуть сама.

Заряда энергии и оптимизма хватило до полуночи. Глаза уже слипались, а голова грозилась превратиться в тыкву, как у принцессы из сказки. Я сдалась. Закрыла бумаги в ящике стола и отправилась в потайную спальню.

Ещё час потратила на то, чтобы умыться, расчесать волосы и переменить платье на ночную сорочку. Тонкую, почти прозрачную. Так что свечи полагалось задуть и немедленно спрятаться под покрывалом. Засыпая, я думала о Ричи. Не одиноко ли ему на шкурах в ритуальном зале или дом Этана уже полон ведьм? Может, что-то разузнали о судьбе Станы, и поэтому делегация отправилась к Бояне? Я зевнула, перевернулась на другой бок и провалилась в темноту.

Свечи горели в темноте, тени танцевали ритуальные танцы. Кажется, чьи-то мягкие ладони выстукивали ритм на барабанах. Или это билось моё сердце?

– Амелия, – звал меня лучший мужчина на свете.

Целовал в шею и обхватывал губами мочку уха. Я чувствовала жар его тела, мне снился аромат его кожи. Такой тонкий, свежий, мятный.

– Ричи.

– Нет, обернись.

Шёлк пшеничных кудрец под моими пальцами, бездонная пропасть голубых глаз. Они такие разные, но так похожи. Братья Гвидичи.

– Франко.

– Да, любовь моя.

Комната подёрнулась туманом, шум барабанов стал громче. Я сидела в объятиях Франко и не могла пошевелиться. Чистая кожа на груди и плечах, ни одного шрама. Сильные руки, чуть охрипший голос…

– Амелия.

И поцелуй. Бесстыдный, преступный. Я не должна была, я любила другого, но ничего не могла с собой сделать.

Они так похожи. Своей страстью, своей яростью, безумием. Два брата, смотрящие в бездну. Разве они не могут оба быть моими? Разве я должна принадлежать кому-то одному?

– Амелия, – простонал тот же голос, но уже в реальности.

Я очнулась, хватая ртом воздух. На столе горела лампа. Одеяло скомкалось у ног, а сорочка задралась до груди. У кровати стоял Франко Гвидичи. Нет, он не трогал меня, но щёки тут же вспыхнули от стыда. Мы оба практически раздеты. Где его синий камзол? Почему он расстегнул рубашку и пальцами пытался пригладить расстрёпанные волосы?

– Что вы делаете в моей спальне?

Язык спросонок не слушался. Руки дрожали, когда я пыталась натянуть подол сорочки на колени. Почему жарко? Почему я чувствую себя так, будто сон был очередным мороком?

– Вы солгали мне, – сказал Франко на выдохе. Вцепился в собственные волосы и застонал. – Вы всё время мне лгали! “Я люблю другого, я не могу ответить взаимностью”. Не было сейчас никого! Только мы вдвоём. И вы таяли от поцелуев. Амелия, я не дурак! У меня никогда не было женщины, но я знаю, что с вами делает страсть. Вы хотели близости. Вы были готовы отдаться!

– Нет, – я приложила ладони к щекам. – Это морок, снова ваш проклятый дар!

– Чуть-чуть, – он улыбнулся пьяной улыбкой. – Как глоток вина. Остальное – отклик вашего тела. О, его не проведёшь. Мир стоит на женских хитростях. С языка срывается “нет, уйдите”, а в глазах “да, да”. Вы решили со мной поиграть! Вы вертели мною, как вздумается. Но я догадался. И я вас прощаю. Амелия, мне плевать на свадьбу с братом. Фредерико бесплоден. Я согласен дарить вам ночи. Столько, сколько мы сможем от него спрятать. К чёрту гордость! Я люблю вас. Люблю. Быть любовником даже лучше, чем мужем. Интереснее, опаснее, слаще. Правда?

“Нет!” – хотела закричать я, но язык будто присох к нёбу.

Он безумен! Боги, он и впрямь сошёл с ума из-за силы своих чувств. Не может с ними справиться, не слышит меня. Франко уверен, будто мой отказ – уловка. Он готов быть вторым после Ричи и думает, что именно этого я добивалась.

“Но я действительно не оттолкнула его во сне, – с ужасом думала я, глядя на брата своего жениха. – Как так вышло? Он внушил мне желание? Или я настолько испорчена, что хочу близости с обоими?”

– Бездна, хватит! – я застонала и зажмурилась, прогоняя образы из недавнего видения. – Я не хочу предавать Ричи. Я никогда не заведу любовника. Это отвратительно! Это оскорбит и его, и мои, и ваши чувства! Как вы не понимаете? Нельзя так жить. Нельзя лгать тем, кого любишь. Нельзя быть женой одному, а спать с другим. Нельзя! – я посмотрела в глаза старшему Гвидичи. – Франко, уходите, прошу вас. Из моей комнаты, из моей школы и из моей жизни. Уходите, пока вы всё не разрушили!

Оставалось только молиться предкам, чтобы он прочитал в моих мыслях, что ошибается. Я никогда не играла с ним, никогда не притворялась. Я ни разу не допустила мысли остаться с обоими мужчинами одновременно.

“Франко не поверит, – шепнул внутренний голос. От запаха жжённого сахара тошнило, проклятая мята мешала сделать вдох, а аромат граната горчил на кончике языка. – Он видел отклик моего тела, он уверен во взаимности. Он опасен!”

– Я ничего не разрушаю, – прошептал он, расстёгивая манжеты рубашки. – Наоборот, я выбрал единственно возможный путь. Ведьмы лгут, женщины лгут, но пророчества не ошибаются. Вы тоже скоро поймёте, насколько я прав. Вы уже это чувствуете. А страх. Страх пройдёт. Мне тоже немного страшно от того, что близость случится в первый раз. Но я буду нежен и внимателен к вашим желаниям, клянусь.

Я боялась не боли первой близости, а самого Франко. Бесконечно сильного, упёртого и сумасшедшего. Его не победить. Не сдвинуть с места. Не убедить никакими словами.

Если буду сопротивляться, то он наведёт морок. Я не смогу ясно мыслить, позвать на помощь. Да и кто меня спасёт от мага чёрного уровня?

– Бездна, вы в любом случае возьмёте то, за чем пришли, – прошептала я и отодвинулась подальше от мужчины. Взгляд остановился на двери в углу. Там была ванная комната. – Дайте мне хотя бы пару минут наедине с собой. Умыться и прийти в себя.

“Холодная вода, – бормотала я мысленно. – Мне нужна холодная вода и небольшая передышка. Иначе я сойду с ума!”

Воздух стал тяжелее. Я никогда бы не подумала, что смогу увидеть магию, разлитую в нём, без дополнительных ухищрений. Просто так. Своими глазами. Марево волнами расходилось от Франко.

– Хорошо, – милостиво согласился он. – У вас есть пара минут. Прошу, не заставляйте меня ждать долго.

Я ничего не ответила, стрелой вылетела из кровати и босиком побежала в ванную, продолжая думать только о холодной воде. Заперла дверь и наложила короткое заклинание укрепления. Спасти не спасёт, но несколько секунд поможет выиграть.

Едва оказалась в укрытии, дышать стало легче. Теперь никто не прочитает мои мысли, а значит, пора придумывать план спасения.

Ричи на острове, куда не пробиться из-за высококлассной защиты. Дом Кеннета Делири я знала недостаточно хорошо, чтобы выстроить туда портал. Единственное место, куда я могла бы перенестись без координат и рассчитывать при этом на защиту – отцовский особняк.

“Умница, Амелия, – похвалила саму себя. – Папа поможет. Вызовет Сокола по зеркалу, доложит главе клана и удержит оборону, пока они не придут”.

Я вспомнила всё, чему успел научить меня Ксанир. Правильная постановка ног, прямая спина.

– Выстроить тело вдоль оси, – шептала, стараясь сконцентрироваться на плетении узлов. Формулу заклинания прочитала без запинки. – Теперь арка.

В комнате скрипнули половицы, и я чуть не задохнулась от волнения. Дорисовала границы перехода дрожащими пальцами, а ручка двери уже дёрнулась.

– Амелия? Я не слышу шума воды…

Ещё один удар сердца и портал был готов. Я не стала проверять точку выхода. Шагнула через светящееся марево и тут же оказалась в кабинете отца.

* * *

Фредерико оставил мёртвого Гирона в его доме и пешком пошёл по улицам старого квартала. Не понимал, где он, почти заблудился, но чувствовал себя до неприличия хорошо. Эхо от развернувшегося во всю мощь дара до сих пор звенело в теле. Голова кружилась от приятной лёгкости. Он танцевал бы, пел, но умом понимал, что поводов для радости мало. На один способ убийства в его арсенале стало больше, на одну жертву тоже. Не по приказу забрал жизнь, не в горячке боя. А тихо подкрался под окном и потянул за нить, связывающую душу с телом.

"Приводи ещё", – сказали демоны.

А тёмная гладь реки забвения даже рябью не пошла. Проглотила старейшину и не заметила.

– Сокол, – раздалось в мыслях. – Я тебя чувствую. Ты где?

От неожиданности лучший убийца вздрогнул. Клановая связь по зеркалу ожила. Он слышал Магнуса!

– Я в старом квартале, отец, – Фредерико завертел головой, пытаясь разглядеть в ночной тьме очертания домов. – Рядом с конюшнями.

– Какими демонами тебя туда занесло? – ворчал главный инструктор академии. – На ногах от ведьминского зелья еле стоишь, а по территории клана болтаешься. Давно приключений на свою задницу не находил?

– Нет, я был хорошим мальчиком, папа, – усмехнулся Фредерико. – Почти…

– Ладно, сейчас портал открою, – перебил Магнус. – Я у Витта сижу. Новости пришли интересные. У Гирона во сне сердце остановилось. Одни родственники рыдают, другие поминки собирают, а мне секретарь совета уже письмо написал. Никто не собирается откладывать твой суд чести. Меня позвали занять освободившееся место.

"Хоть так, – пронеслось в голове. – Не стоит ждать от богов щедрых подарков. Они скупы на милость. За каждую полученную кроху положено благодарить, как за полный стол богатств".

– Подожди, – поморщился Магнус в отражении зеркала, – какой-то шум в кабинете Витта. Что там?

Связь прервалась, зеркало потемнело. Теперь оно снова отражало ночное небо. Фредерико убрал его в карман и зажмурился. С океана дул лёгкий ветер, деревья шумели, будто крался кто-то по песку. Пешком до дома Витта далеко. Взять повозку? Золото при себе всегда было, конюшни под боком. Если пойдёт сейчас, то получится быстрее, чем порталом. Никто не откажет командиру отряда.

– Эй! – на ходу крикнул он и громко свистнул. – Есть кто-нибудь?

Фонари закачались, ворота открылись со скрипом. Хмурый кучер пообещал, что заложит повозку и пригласил подождать во двор.

– Ветрено, лин Сокол, уши застудите. Принести травяной чай?

Он кивнул, чувствуя, как от голода подводит живот. Кучер махнул своему мальчишке, а сам пошёл к лошадям. Дверь в дом осталась открытой. Оттуда слышались женские голоса. Кто-то удивительно чисто и красиво пел детскую песню.

– Дождик, дождик, уходи, ждём тебя в другие дни…

Руки онемели, ноги словно приросли к земле.

“Франко хочет погулять, ты приди потом опять”.

Женщина пела, а Фредерико тонул во тьме. Медленно падал в пустоту.

“Дождик, дождик, уходи, ждём тебя в другие дни”.

– Франко! Франко, кто-то стучит, открой дверь.

– Хорошо, мама.

Брат спрыгнул с подоконника и побежал в коридор, Фредерико остался один. Капли дождя медленно катились по стеклу. Он называл их червячками. Красивыми серебристыми червячками.

– Дождик, дождик, уходи…

– Тёмных ночей, лина Гвидичи, – раздался чужой голос из коридора.

Фредерико весь сжался. Он не любил взрослых. Особенно тех, кто приходил к Франко. Отец потом долго кричал на брата, мама плакала. Лучше спрятаться под столом и подождать. Там тихо.

– Как вы сказали, вас зовут? – громко переспросил отец.

Его тяжёлые шаги перекрыл голос чужака.

– Плиний. У меня нет фамилии, вы можете обращаться ко мне по-простому. Я старший врачеватель в королевском зверинце. Работа сложная: редкие звери, странные болезни. Я слышал, ваш сын умеет читать мысли. Его дар очень бы нам пригодился. Видите ли, досточтимый лин Гвидичи, животные не умеют говорить. Не рассказывают, что у них болит, а заклинания-диагносты настроены на людей. Жалко зверушек, когда они мучаются. Чем убивать безнадёжных, не лучше ли попытаться исцелить?

– Мой сын не учился в академии, – строго ответил отец. – Он не зарегистрирован как маг.

– Что вы, какая регистрация? – по голосу человек казался Фредерико маленьким и толстым. Только они пищат, будто мыши. – Работа простая, не пыльная. Как лечат животных, никто не следит. Ваш сын поможет мне, а я щедро его отблагодарю. Десять золотых вас устроят?

– Отец, – звонко сказал Франко, – позволь мне.

– Нет. Даже не думай, ты никуда не пойдёшь. У нас тренировки, шестой параграф учебника.

– Но десять золотых!

– Нет, я сказал. Господин Плиний, мы не бедствуем и в вашем золоте не нуждаемся.

– Отец!

– Иди в свою комнату, Франко, – рявкнул он. – И не выходи, пока тебя не позовут. Ты меня понял?

Брат с размаха налетел на дверь. Фредерико зажал уши, испугавшись грохота. Франко сам, как дикий зверь, метался по комнате.

– Тиран, – шипел под нос. – Деспот! Золото ему лишнее. Ладно, пусть, плевать на золото, мой дар кому-то нужен. Нужен! Выкусил, съел? Я могу приносить пользу людям. Я не выродок!

– Уходите, господин Плиний, разговор окончен, – мягко сказала мама.

– Но юноша явно расстроен. Мне кажется, он хочет пойти со мной.

– Вам кажется, – отрезал отец. – Уходите!

– Ну и пусть катится! – взвился Франко. – Я без лицензии жил и без работы проживу! Так и просижу на шее у отца. А лучше в подвале. С крысами! Да, там моё место. Отброс, пожирающий отбросы. Ошибка богов!

Фредерико слез с подоконника и сжался в комочек. Брату под горячую руку лучше не попадаться. Оттаскает за волосы или толкнёт так, что больно шмякнешься об пол.

– Двадцать золотых, – сказал Плиний. – Поверьте, я торгуюсь только потому, что мне очень нужен мальчик.

– Он болен, – ответил отец. – Его нельзя одного выпускать на улицу. Имейте уважение к нашему горю. Франко скоро запечатают, не давайте ему ложных надежд.

Брат остановился и посмотрел в окно на дождь. Такие же серебристые червячки покатились по его щекам. Он держался. Не хныкал, как маленький. Молча сжимал кулаки.

– Очень жаль, – тихо сказал Плиний. – Такой симпатичный юноша, такой редкий дар.

Франко рукавом вытер слёзы.

– Сиди здесь, Фредерико. Не ходи за мной.

Стало страшно и холодно. Ветер дул от окна, стена больно давила на затылок. Они снова кричали. Все разом. Маленький мальчик, как за луч света, хватался за голос мамы. Сейчас она их успокоит. Сейчас они перестанут. Но мама завизжала так, что дышать стало трудно.

– Фенар! Святые боги, Фенар. Нет, Франко, нет! Что ты наделал?

Страх крепче вжимал его спиной в стену. Зубы скрежетали, перед глазами вспыхивали и гасли цветные круги.

– Нет, – заплакал Франко. – Нет, мама.

– Ты убил их, – сказал Плиний. – Твоих родителей больше нет. Скорее, нужно уходить. Тебя схватит городская стража и тогда точно запечатает. В доме ещё есть кто-нибудь? Франко, сосредоточься, посмотри на меня. В доме есть прислуга?

– Только брат.

– Сколько ему лет?

– Семь.

– Его тоже придётся убить.

В реальности было холодно. С неба падал дождь, кто-то тряс его за плечо и шептал испуганно: “Сокол, Сокол”. Без паники, без истерики, но так, что хотелось открыть глаза.

– Очнулся? Вставай.

Он поднимался прямо из лужи. Пропитавшаяся грязью одежда остыла. Всё плыло и качалось, как перед ещё одним обмороком.

– Я вспомнил, – прохрипел Фредерико. – Я всё вспомнил. Франко убил родителей. Я видел мать. Отца. Он выжег им глаза. Чёрные провалы, обуглившаяся кожа. Моей маме, представляешь? Она гладила его по волосам, обнимала, пела песни на ночь, а он…

Воздуха не хватило, Фредерико захлебнулся.

– Тише, – просил Магнус, усаживая его на скамейку. Голова снова опёрлась на что-то твёрдое. – Это в прошлом.

– Он потащил меня во двор, он правда хотел убить. Я видел в его глазах…

– Это в прошлом. Ты выжил, всё хорошо. Посмотри на меня. Сокол, я здесь.

От холода бил озноб. Он задрал голову и с трудом разглядел очерченный светом фонаря силуэт Магнуса.

– Он убил их. Он соврал мне. Выставил себя несчастным страдальцем. Бла-го-де-те-лем. Подкинул брата в Клан Смерти якобы на лучшую долю. Просил, наверное, Малха, чтобы он закончил начатое…

Ветер трепал волосы и далеко уносил слова. За спиной Магнуса качалось светлое пятно. Кто-то стоял на крыльце дома кучера и боялся шагнуть под дождь.

“Сын, – вспомнил Фредерико. – Трявяной чай для меня”.

– Что делать с ним будешь? – вполголоса спросил Магнус. Кажется, купол тишины повесил, но всё равно прятался, чтобы никто по губам не прочёл. – С Франко, я ведь правильно понял?

– Сначала найду. Из-под земли достану, ни одна иномирная уловка не поможет. А потом в бездну…

– Подожди, – попросил отец. – В себя приди. Я сейчас портал поставлю к Витту. Там тебе ещё одна причина схватиться за нож откроется. Амелия еле спаслась от мерзавца. Он собирался обесчестить твою невесту.

“Ты не уйдёшь от меня, брат. Я на двадцать лет забыл, что ты сделал, но я вспомнил. Время платить по долгам”.