290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Амброзия (СИ) » Текст книги (страница 11)
Амброзия (СИ)
  • Текст добавлен: 5 декабря 2019, 18:00

Текст книги "Амброзия (СИ)"


Автор книги: Даша Пар






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 11. Где твои крылья?

Глава 11. Где твои крылья?

Я снова не одна.

В твоей руке моя рука

И ты сжимаешь добела

Как будто сон увидел

Как будто нет меня

И всё вокруг – неправда.

Но будь я призраком

Из сновидений соткана

Как отличить где явь, где навь?

Мои объятия, поцелуй

И ласка тёплая, любовь

Всё, как ответ -

Я здесь.

Вельямин подхватывает подмышки, вытягивает из постели и несёт на руках к выходу из комнаты. За нами следует Хельга. От слабости кружится голова, она как чугун, как муравейник, осиное гнездо. Упрямо держу глаза открытыми и сосредоточенными на одной точке. Его лице. Вель постарел. Не так, как от старости, скорее от усталости. От внутренней боли. От одиночества. Печали. Морщинки расползлись от уголков глаз, между бровей залегла глубокая вертикальная впадина. Возле губ острые линии разошлись вверх и вниз, закладывая новые маршруты нелёгких воспоминаний и тяжёлых, нерадостных мыслей.

Вель прижимает к груди так бережно и осторожно, будто несёт на руках драгоценность, фигуру из хрусталя, эфемерное чудо. Хельга вышла вперёд, расчищая от завалов путь, и с каждой пройденной комнатой открывались всё новые и новые страшные картины разрушения.

Сломанная мебель, покорёженные стены, как будто из пушки пробитые насквозь, следи крови на полу и стенах, всё вперемешку, как будто грязная каша. Впереди на моих глазах распахнулись двери и выбежали мужчины с носилками, на которых стонет раненный, у него из груди быстро течёт кровь, санитар безрезультатно прижимает потемневшие тряпки к месту ранения. Мы посторонились и я увидела, что у раненного отсутствует нога ниже колена.

В другой непострадавшей комнате вижу обычных слуг, споро собирающих все тряпичные принадлежности, будто занавески, шторы, покрывала с мебели. При виде нас расступились и с какой-то странной надеждой глядят на меня.

На всём пути к Велю постоянно подбегают стражники, докладывая о новых разрушениях и потерянных позициях. Приказы кан-альфа отдаёт скупо даже отстранённо и каждый с пониманием глядит мне в лицо. Словно я – самое важное в этом замке. Словно от меня зависит всё.

Чем больше смотрю по сторонам, тем больше слышу и вижу, и понимаю реальность происходящего, его безвозвратность. Крики, бой пушек, хаос и в воздухе летает плотная пыль, заслоняя всё и покрывая лицо белым налётом.

– Куда мы идём? – закашлявшись, спрашиваю, когда в очередной раз мимо пронесли раненного, а нам сказали, что правая стена больше не имеет выхода.

– На самый верх, – хрипло отвечает Вель, целуя в макушку. – Прости, что всё так получилось.

– Я не могла вызвать его так, чтобы об этом не узнали. Письмо перехватили и сюда прибыли люди Демьяна.

От имени дяди сжалась, неприятные воспоминания как из бочки хлынули в голову, слегка затопив сознание.

– Видимо, между ними нет согласия, – прошептала негромко, а поймав вопросительный взгляд лэрда, отмахнулась. – Потом.

– Твой отец сказал, что ты справишься, – продолжил Вельямин, а Хельга открыла последние двери и мы оказались в круглой комнате с винтовой лестницей наверх.

Это место пробудило ещё более давние воспоминания и я поняла, куда мы идём. Из-за разрушений, не узнала западное крыло, а ведь именно отсюда когда-то меня забрал Ахлик. Та самая башня, тот самый вид.

Мне пришлось самой ползти наверх, так как здесь не было места, чтобы Вель мог нести меня. Он поддерживал сзади, поэтому поднимались очень медленно. От голода кружилась голова, но я понимала, что мы не можем взять перерыв.

Я знаю, что волки давно уже не воевали по-настоящему. Благодаря чётким границам своих владений и сложностям при смене власти, настоящие конфликты случались так редко, что военное развитие остановилось на уровне позднего Средневековья. По сути они уже умеют обращаться с пороховым оружием, но дальше дело не пошло. И сейчас наглядно вижу, как легко можно завоевать крепость, имея всего лишь пушки, когда их нет у осаждаемых.

Последний пролёт преодолели на одном упрямстве и наверху разложились прямо на занесённой снегом крыше. Повсюду валялась крошка от сбитых верхушек каменных пик, а сквозь парапет виделся лес, а перед ним солдаты запаса и пушкари. Основные силы уже внутри замка-крепости.

– Они взорвали ворота второй ступени, – негромко заметила Хельга. – У нас осталось совсем мало времени.

Приподнявшись на локтях, увидела картину целиком.

С высоты птичьего полёта ситуация представляется грубыми поверхностными мазками. А зрение позволяет увидеть лишь фрагменты от общего. Я не могу почувствовать, что должны ощущать жители среди огня, дыма и крови. Среди волков, дерущихся с волками, вздрагивая от пороховых ударов, вспышек света, от падения стен родных домов. Стоны и вопли. На моих глазах очередной пушечный удар пробил стенку и разметал людей как кегли, а чуть поодаль волк от ужаса принял звериный облик и набросился на другого, сбивая с ног и впивая клыками в шею. Они никогда не слышали, как стреляют пушки.

С другой стороны отряд волков идёт в атаку против нападавших, действуя чётко и выверено, не поддаваясь панике, вступая в бой. Ещё чуть дальше возле ворот в замок суетятся волки, сдерживающие иные отряды защитников, изворачиваясь от воды из кипящих котлов, срывающейся со стен, подгоняя пушки, чтобы разбомбить вход в замок и полностью подавить сопротивление крепостного города.

И тогда вижу его. Кем бы ни был этот человек, он руководил нападавшими. Я почувствовала, как от него исходит сила, точно такая же, как была у Райво. Генерал, один из слуг обновлённого Демьяна. Теперь он делает то же самое, что и отец. Но сам он не способен делать то, что умеет Девон. Или я?

На что я способна? Почему Деймон так уверен, что я смогу справиться с огнём, порохом и чужими волками? Что он знает, чего не знаю я?

По словам Девона, вместе мы способны сокрушать драконов. Я сама чувствую, какая сила просыпается, когда мы берёмся за руки. Когда мыслим на одной волне и желаем одинакового. Но на что способна я одна?

Есть только один шанс узнать это.

Мне пришлось приложить все силы, чтобы просто подняться без помощи Вельямина. Он воспротивился моему желанию, но я отстранилась и встала, прислонившись к каменным остаткам ограждения. Хельга спросила:

– И что дальше? – скепсиса в её голосе хоть отбавляй. Она сама не понимала, зачем всё это.

– Деймон велел прислушаться к себе. Сказал, что теперь ты знаешь, на что способна.

Вот это класс! Это было даже несуразно. Как глупость, насмешка.

Здесь, на ветру, когда от холода сводит зубы, когда от голода съёживается желудок, а голова готова взорваться роем из рассерженных ос, о чём мне думать? Что делать? Наблюдать за мелкими букашками, что расстаются с жизнями прямо у меня под ногами? Ждать, когда этот незнакомец придёт и заберёт меня? Отдаст дяде? А что станет с Хельгой и Вельямином? Они, разумеется, будут защищать меня ценой своих жизней? Или Хельга отдаст без боя, когда поймёт, что я ни на что не способна?

Это не Кровавая луна. Но там внизу противник, который и в подмётки не годится тому, на что я способна. И мысль о том, чтобы сдаться ему, кажется кощунственной. Не менее глупой, чем просто стоять и ничего не делать. Словно снова маленькая девочка, которую поймали и приковали наручником к трубе!

И тогда я решилась начать с малого. Покорить одного волка, а там уж посмотрим, как пойдёт. Вызов в том, чтобы достать его отсюда. Подавить и размозжить об холодной землю дальних пределов. Втоптать, уничтожить, стереть в порошок!

С ненавистью пялюсь на него и он как чувствует мой взгляд, запрокидывает голову и смотрит прямо на меня. Что-то кричит остальным, пальцем показывая в нашу сторону. И в этот момент натянутая пружина в груди отпускает стрелу и она вырывается из меня.

Как много силы! Как её много! Это не то, что в мире людей, здесь она подобно океану, подобно огненным волнам, солнечным вспышкам, протуберанцам, разлетающимся во все стороны. Я сама как огонь, он распаляет изнутри, поднимая нечто знакомое прямо из сердца. Так долго стремилась к этому, тянулась изо-всех сил, не понимая, почему упиваюсь властью. А ведь это было лишь наваждение. Зов сердца. И только дома смогла услышать его. Распробовать. И раскрыться на всю катушку.

Я слышу крик Вельямина позади, но его голос теряется, пропадая среди криков и воплей.

Моя сила развернулась во всю ширь и полностью накрыла территорию замка, выходя за пределы, долетая до опушки леса. Она как бетонное покрывало рухнуло вниз, и каждый человек, каждый волк, буквально каждый пал ниц, и грянула тишина. И замолчали пушки. Заткнулись все, и стало тихо.

Я опускаюсь вниз прямо на площадь, оказавшись напротив вторженцев, прижатых, втопленных в снег. Они безмолвны, их глаза пусты.

С безразличием взираю, будто передо мной игрушки, солдатики, с которыми закончила играть.

– Отныне и во веки веков, вы служите мне, – сказала негромко, но каждый услышал мой голос, будто прошептала на ухо. И в ответ раздались мои же слова:

– Мы будем служить вам, отныне и во веки веков.

Только убедившись, что всё закончилось, и все они теперь мои, позволила себе рухнуть в снег и потерять сознание от нескончаемой, острой боли, что раздирала спину на месте лопаток.

* * *

– Я потерял тебя.

Это место было из моих воспоминаний. Родом из детства. Из тех лет, когда я была совсем маленькой и мир казался огромным, но ровно до пределов околицы нашей деревни. За последними домами начинались колхозные поля, ныне загибающиеся и не способные прокормить даже самих себя.

Но я была маленькой, а сестра ещё меньше. Мы ещё не научились по-настоящему ссориться, и всё делали вместе. Катались на старом велосипеде Аист, воровали яблоки, плели косички сторожевому псу соседей и играли с котятами кошки бабушки Олеси. Мы обожали играть возле огромного дуба, позади нашего дома. Там отец повесил толстую верёвку, а к ней приделал колесо, которое раскрасили в разные цвета.

Я была высокой девочкой, поэтому приходилось качать сестру, а она всё просила: «Выше» Ещё выше!» Когда сама стала доставать, уже не просила. И не звала играть.

Поэтому в воспоминаниях мы совсем мелкие и я терпеливо ждала, когда она накатается, чтобы самой с ветерком подняться до самых верхов, чтобы увидеть, что творится за высоким забором. Понаблюдать, как мама выпалывает сорняки, зная, что совсем скоро и нас подключит к этому противному занятию.

Когда это случилось, взрослая я сажусь в это колесо и легонько отталкиваюсь от земли, наслаждаясь августским теплом.

Девон встаёт рядом и начинает подталкивать за талию, чтобы взлетала выше, контролируя полёт.

– Вчера я полетела. Это было больно.

– У тебя выросли крылья. Это всегда больно, – спокойно отвечает он. – Пожалуйста, постарайся в следующий раз не доводить себя до этого.

– А ты следи за Демьяном и следующего раза не будет. И почему ты против? Я пробую силу. Разве это плохо?

– Прости. Он сделал это за моей спиной. Демьян всё больше и больше разочаровывается во мне, не получая того, чего хочет. Сейчас он ищет иные пути удержать власть, не понимая, что уже потерял её.

– Но эти волки – его.

– Пока я позволяю им такими быть.

Я останавливаюсь и вылезаю из кольца. Теперь только шина разделяет нас. Провожу рукой по краске, ощущая какая она тёплая и грубая. В детстве на такие мелочи не обращаешь внимание. Девон сощурившись смотрит в ответ.

– Став драконом, ты перестанешь быть волчицей. Сейчас у тебя есть будущее, но если ты полностью превратишься в такого, как я, то его не будет.

– Почему?

– Ты не сможешь иметь детей, – он сказал это без горечи, но я увидела, как больно было от этих слов. Я не смогу, значит он не может.

Дотронувшись до его руки, почувствовала, как он вздрогнул, не ожидав прикосновения. Несмело посмотрев на меня, увидел в глазах сочувствие и понимание.

– Всё, что я могу дать этому миру, – правду. Свободу. Больше ничего.

– А почему ты думаешь, что мир в этом нуждается?

Мужчина усмехнулся.

– Потому что он не меняется. Ты из мира людей, скажи мне, как они изменились за две тысячи лет?

Вопрос не нуждался в ответе, потому кивнула.

– А волки не меняются уже пять тысячелетий. Почти три тысячи я провёл в спячке и за это время ничего не поменялось. Нет эволюции. Наоборот – регресс.

– И ты считаешь, что гражданская война, в которой уничтожишь всех королей и поработишь их подданных изменит это?

– Объединившись, волки смогу вновь создавать волчьи тропы. Не те тропинки, которые открывают щели между мирами ожерелья. А настоящие тропы, которые выведут их за пределы наших миров. Туда, куда ушли драконы.

– Я думала, они вымерли.

– Это было бы слишком просто. Нет.

Дракон отошёл в сторону, и лето из воспоминаний поблёкло, как рябь пошла по воздуху, стирая окружающее.

– Не надо, – обратилась к нему. – Я не хочу этого видеть. Оставь мне мои воспоминания.

– Ты не готова, – Девон обернулся ко мне и послушно остановил волны, и мир вернулся к стазису. Даже больше – послышались голоса за высоким забором, мама что-то втолковывала дочерям, неразборчиво, фоном.

Я обхватываю себя за плечи, как от холода и прикрываю глаза, наслаждаясь летним теплом. Мне не хочется быть готовой.

– Я рад, что ты позволяешь мне чуть больше узнавать о тебе. Понимать, чего ты хочешь. О чём думаешь и чего желаешь, – неожиданно заявил он, подходя на расстоянии вытянутой руки. – Я учту это. Все твои желания.

Эти слова напрягли и я открыла глаза. Он смотрит с усталостью, как на маленькое дитя, которое нужно учить как сделать первый шаг.

– Можно я буду звать тебя сестрой, Демьяна? – очень тихо спрашивает он, беря за руки и поднося их к губам. – Мне так одиноко здесь. Никого не осталось, кого я мог бы любить. Некому дарить своё тепло. А ведь как жить без любви?..

Я было хотела оборвать, отказавшись, но последние слова вынудили промолчать. И я кивнула, почему-то поверив ему. Словно он и правда мой брат. Словно и правда всё это – лишь дела семейные. И за этим не стоит судьба волчьего и иных миров.

* * *

Мою спину мягко разминают, проходясь по каждой косточке, каждому выступу и каждой впадинке. Вдоль хребта, у поясницы, особое внимание лопаткам, а также ключице, проминая мышцы, спускаясь ниже, а затем касаясь затылка. Ни одна клеточка тела не остаётся без внимания.

Вельямин действует аккуратно, со знанием дела. Он втирает смесь из лечебных мазей, восстанавливая после ужасающей трансформации. И просто делая мне приятно.

А пока мы одни, рассказывает о том, что было за эти годы. Молчит только об одном – что было, когда они решили, что я умерла.

– Твоя сестра изменилась, – заговорил он, когда закончил и я перевернулась на живот, совершенно не смущаясь своей наготы. Вель отвёл взгляд, взял полотенце со спинки стула и протянул мне. – Поначалу её держали только потому, что она твоя сестра. А ей была нужна стая. После потери Алхимика все оборотни были… безутешны. Потерянные. Мы подобрали самых сильных и нейтральных. Инга сама пришла. Она не знала, что Деймон твой отец, ей понравилась его сила. Она сказала, что рядом с ним, становится легче.

– Она…

– Нет! Конечно нет! – тут же спохватился Вель, понимая двусмысленность своих слов. – Ей он как отец.

– У неё есть собственный. И мать, и отец. Они любят её. Переживают, – пробурчала негромко, кутаясь в полотенце.

После пробуждения, была слаба как котёнок. Дошло до того, что слугам приходилось носить на руках. Я не могла ходить. И сейчас Вель осторожно подхватил и перенёс на кресло, поближе к столу, где нас ожидали чай и кое-что покрепче.

Его кабинет не пострадал, что не могло не радовать.

– Она не вернётся в мир людей. Твоя сестра обрела новую семью. У неё появился мужчина. Теперь она считает себя волчицей и больше не думает о прошлом.

– Когда увижу – напомню, – мрачно пробурчала, принимая чашку с чаем из его рук, а после плотнее кутаясь в полотенце. Спохватившись, Вель было подорвался за одеждой, но я покачала головой – я вся в масле, не хотелось пачкать свитер.

Большую часть моей истории он уже знал от Хельги. А мне пришлось принять истину, что я проспала почти полтора месяца. А ведь во сне казалось, что не больше суток. Отсюда и слабость, и болезненность, и такие изменения во внешнем мире.

Демьян теперь лидирует – он полностью подавил восточное побережье и теперь углубляется, двигаясь на равнину. А мой отец нарвался на королевство Вальмонт – одно из крупнейших. Их так просто не взять – у короля четыре сына, и есть подозрение, что все они способны быть королевскими альфами.

– А так бывает?

– Почему нет? Они все – от разных женщин. И были зачаты примерно в одно и тоже время. Как это было с твоим отцом и дядей. Вальмонты нередко прибегают к уловкам, пытаясь стать сильнее. Одни из немногих, кто успешно присоединял соседние земли к своим владениям. Опасное королевство.

Мне нечего было сказать, поэтому уткнулась носом в чашку. Всё это напоминало правила игры. Как зеркало волчьей жизни. Их суть. Беты, альфы, королевские альфы, правила рождения, условия, по которым волк становился волком, особенность женской биологии. И почему мы, Демьяновы, так легко нарушаем правила? Как действует наша сила, что из-за неё волки перестают быть альфами или бетами? Исчезают триады, пропадают органичения?

Вот этого никак понять не получалось.

Нить беседы оборвалась, погрузились в свои мысли. Так бывает, когда долго не виделись, а жизнь совершила резкий поворот и все теперь уже не те, что прежде. В последний раз видела Вельямина в лесу, убегая от шавок дяди, он спас меня, даже не предполагая, чем всё обернётся.

Здесь было бы тихо, но восстановление крепости шло полным ходом – во время зимы замок нельзя оставлять без тепла. Активно участвуют в процессе бывшие волки Демьяна. После принятия меня как своей госпожи, их жизненные позиции сильно поменялись. Сейчас дала им задание помогать волкам дальних пределов, но что делать дальше? Их почти триста человек, а это не та цифра, которая мне доступна. И есть два пути – либо с их помощью идти на Демьяна, чтобы забрать свою команду, либо передать отцу, чтобы они служили ему. Словом, ни то, ни то не кажется хорошим вариантом.

Я с грохотом поставила чашку на стол, сама и вздрогнула – была слишком подавлена неприятными раздумьями.

– Уже знаешь, что будешь делать дальше?

Отвлёкшись, посмотрела ему в глаза, заново вспоминая, как это давно это было. Почти шесть лет прошло, а ведь именно он вытащил меня из снов. Девон не объяснил, как это получилось, но подсознательно знаю – то, как мы связаны друг с другом, нельзя разрубить. Нельзя сломать.

– Поеду с тобой к отцу. Теперь готова выслушать его. И мне есть чем с ним поделиться.

– Ты о чём?

Я вновь подхватила чашку, задумчиво вертя в руках. В голове возник тот сон, что видела, когда Алхимик накачал своим наркотиком. Деймон должен о нём узнать.

– Дела семейные, – мило улыбнувшись, ответила ему. – Прости, но я действительно не хочу говорить об этом ни с кем, кроме Деймона.

Побарабанив пальцами по столу, Вель резко поднялся, обходя по кругу и, пододвинул кресло, опустился рядом со мной. Посмотрев по сторонам, вспоминая это место, показывая, как давно не был дома, заговорил медленно, аккуратно подбирая слова:

– Когда мы узнали, что ты жива, это было облегчением. Полгода, что мы не знали, что с тобой произошло – пытка. Ты исчезла из тренировочного зала, откуда не было выходов кроме тех, по которым шли мы. Это была загадка. А потом, тебя заметили на польской границе. За тобой пустили волков и даже нанимали частных следователей, но опоздали. Когда узнали, что девушка с похожим шрамом попала в тюрьму, мы знали, что это ты. Я лично пришёл туда, когда сообщили о твоей гибели. Я видел пепел, был в твоей камере, общался с адвокатом, который приходил к тебе. И всё указывало, что ты умерла. Знаю, что после меня были и другие, но все убедились в твоей смерти. Случайность. Ведь так?

Я касаюсь лица, выводя линию, где когда-то был шрам. Это новая я. Это новая жизнь. Но всё осталось старым.

– Прости, – отвечаю негромко. – После того, что сделала с Лико… После всего, что натворила, я больше не хотела никого подпускать к себе. Я боялась ещё больше навредить тем, кого люблю, – в горле запершило и Вель ловко перехватил чашку с чаем из рук, чтобы вложить стакан с коньяком. Сам приложил свой, как тост за то, что жива, и выпил залпом. И я последовала за ним. – Как видишь, боялась не зря.

И от разлившегося по телу тепла захотелось рассказать всё. Абсолютно всё и я заговорила. Быстро, жадно, торопливо, вываливая на него всё, что чувствовала, всю боль, весь страх, всё, что прочувствовала, когда умер Лико. Когда вырвали кусок жизни из тела. И вложили безграничное чувство вины.

Я говорила и говорила, и сама не заметила, как оказались вновь на диване, и Вель прижимает к своей груди, гладя по голове, утешая как маленькую. А ведь рядом с ним я и чувствовала себя такой. Маленькой женщиной, которая может расслабиться. Которой не надо показывать силу. Которая просто может оставаться собой.

А когда замолчала, он очень плавно приподнял меня, чтобы оказались на одном уровне, и я отпускаю ненужное полотенце, ведь здесь так жарко, так хорошо. И сама целую его, господи, как давно никого так не целовала! Как давно меня так не любили… С такой пылкостью, такой заботой, таким теплом и нежностью. И горячностью, поспешностью, будто всё в последний раз…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю