Текст книги "Измена. Выбор предателя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Карим

– Аслан, отвези меня в ювелирный в центре.

– Да, господин, – кивает водитель и выруливает на проспект.

За нами едет машина охраны, все как всегда. Становимся криво, но так надо, небезопасно парковаться далеко от зданий.

В ювелирном встречает сам хозяин. У него безумно дорогие украшения, но камни чистейшие и золото высочайшей пробы, поэтому оно стоит того.

– Карим Дамирович, обратите внимание на этот браслет, – стелется передо мной. – Он представлен в единственном экземпляре. Эксклюзив!. Камень уникальный! Это розовая звезда Уильямсон, добыт в Танзании. Воистину неповторимая вещица! А вот серьги из этого же комплекта. Цена баснословно высокая, но лучше не найдете!

Мне нужно умаслить жену, чтобы она успокоилась и перестала накручивать себя.

Мужик изменяет, тоже мне новость. Я старше Аси на десять лет. Мне тридцать два, а ей едва исполнилось двадцать два. Ну что она, девочка малолетняя, которая росла, как оранжерейный цветок, может мне дать?

Я люблю секс. Жесткий. Иногда с парочкой женщин. Что ж я могу поделать? У меня стрессовая работа, напряжение я могу сбросить только так. Не идти же мне с этой грязью к жене?

Как отец с детства мне втолковывал: жена – это святое.

Вот я и покупаю своей святой маленькой жене браслет, который стоит как половина самолета.

На бабки похер, на нее не жалко. Она достойная. Чистая. Внешне и внутренне. Именно поэтому ее поведение и матерные слова ударили сильно. Не ожидал от нее. Кроткая она должна быть. Тихая.

Но рубануло хорошо так. Нутро все обожгло кислотой от ее поведения. Пытаюсь разобраться в себе, но не хватает мыслей, чтобы найти истину.

Делаю покупки, а после еду к Марианне. Она встречает меня, как обычно, на все готовая, податливая и покорная. Тут же стелется, ластится. Ужин или чай не предлагает – знает, я здесь не для еды. Ем я дома или в ресторане. Она мне нужна для другого.

Срываю с нее халат и толкаю к дивану.

Марианна падает на задницу, раздвигает ноги и начинает водить руками по моему торсу, расстегивает пуговицы на рубашке, целует, поднимаясь постепенно.

Возле подбородка заминка, она придвигается ближе:

– Поцелуй меня. Пожалуйста… – вымаливает.

Вместо этого я снова толкаю ее на диван, и она поджимает губы.

Спускаю брюки и сжимаю член у основания.

– Поцелуя хотела? – выгибаю бровь. – Ну так целуй.

Я не целую женщин. Никогда. Даже жену. Сложно объяснить, просто не вставляет это.

Марианна сглатывает и покорно открывает рот. Берет глубоко, давится, слезы текут по щекам, но мне плевать.

Вообще я не жесток, нет. Но воспоминания о том, как Ася брыкалась в моих руках, разозлили хищника внутри меня. Мне хочется ее наказать, но она же, блять, святое, она неприкосновенная. Ее – нельзя. А эту можно.

И эта давится, хрипит, слезы стекают по ее лицу и смешиваются с тушью, оставляя черные дорожки. Красная помада пошло размазана. Будто выстрел, меня пронзает видение, что на коленях передо мной не Марианна, а другая.

Ася.

Черные волосы растрепаны, макияж, поплывший от возбуждения, пухлые губы обхватывают большую головку и неистово сосут. Она поднимает на меня глаза и словно насмехается надо мной. Что, Исмаилов, теперь на жену дрочить будешь?

Да-да, блять, буду…

Но никогда не воплощу свои фантазии в реальность.

Губы моей жены должны целовать детей, ей ни к чему прикасаться к члену.

Спускаю Марианне в рот и зажимаю губы рукой, заставляя проглотить все, до последней капли.

Она откидывается на диване и шумно дышит.

– Я в чем-то провинилась? – смотрит на меня странно, скорее испуганно.

– Нет, – мотаю головой и застегиваю ширинку. – Просто плохой день. Я поеду. Тут тебе подарок.

Оставляю пакет из ювелирного и еду домой, не дожидаясь, пока Марианна откроет его.

Дома слушаю отчет охранника, поднимаюсь в спальню.

Ася спит, свернувшись клубочком, а я плетусь в ванную. Вымываю себя до скрипа и возвращаюсь в спальню.

Ложусь рядом с женой.

Она спит в большой растянутой футболке. Еще бы, я вчера разодрал ее ночную рубашку.

Закидываю руки за голову и смотрю в потолок, пытаясь настроиться на сон. Но вместо этого кровь бурлит от возбуждения, которое не прошло. Марианна не помогла.

Теперь еще хуже.

И, как назло, Ася поворачивается ко мне спиной и выпячивает попку.

А она у нее охренеть какая… когда шлепал ее, думал, яйца взорвутся нахрен. Я бы хотел раздвинуть ей ноги и войти…

Блять, нет! Нельзя. Она не для этого.

Хотя, твою мать, хочется.

Ложусь ей за спину и повторяю ее позу, но не касаюсь. Прикрываю глаза и дышу. Сука, какого черта она так пахнет? Ведь не было этого раньше? Феромонами она, что-ли, пользоваться начала?

Сорвавшись, пристраиваюсь сзади. Одну руку кладу на полную, охуительную грудь, сминая аккуратно, хотя хочется вжаться безжалостно. Вторую запускаю руку в трусики, растираю клитор. Ася возится, сонная, такая горячая.

Я чувствую бешеный, ненормальный запах жены и влагу, в которую погружаются пальцы.

Мне, блять, никогда не было так херово и охренительно одновременно. Грудину рвет от эмоций, от остроты ощущений, которые не испытывал никогда, и неконтролируемо, необдуманно опускаю свои губы на сочные губы Аси и целую.

Не знаю почему – с ней захотелось этого. Впервые.

Она замирает, пробуждаясь а я, раз представился случай, пользую ее рот вовсю. Размазывая слюну, играюсь с языком, неожиданно осознавая, как это охренительно сексуально.

Ася дергается, вырывается. Бьет меня по плечам и шипит проклятия.

Но я чувствую, что она размазана, поэтому имитирую секс, врезаясь бедрами в ее бедра, целую неистово, чувствуя, как Ася подбирается все ближе к оргазму, и именно в этот момент сдвигаю ее трусики и толкаюсь внутрь сразу на всю длину.

Ася вскрикивает, до боли сжимает мои предплечия, пытаясь вырваться.

– М-м-м, малышка, – бормочу, – так ты только сильнее заводишь меня.

– Ты мерзкий, Исмаилов! – шипит девочка, а сама неистово течет. – После нее… ко мне…

Вколачиваюсь в нее грубо, потому что самообладание подводит, я слетаю с катушек и несусь куда-то вниз, к чертям, разбиваясь об острые скалы сводящего с ума возбуждения.

– Забудь о ней, – вот, блять, образа Марианны мне тут не хватало.

Вхожу резко и до упора. Ася вскрикивает, мотает головой на подушках. Вся мокрая, на грани. Я слизываю языком пот между шикарных сисек и выше, ласкаю шею, кусаю ухо.

Неожиданно Ася сильнее хватает меня за волосы и шепчет горячо на ухо:

– Это ты забудь обо мне, – охренеть, сколько похоти в ее голосе. – Потому что это последний раз, когда ты трахаешь свою жену.

И пиздец.

Меня выносит. Срываюсь и долблю ее отбойным молотком, наказывая. Ася всхлипывает, дрожит и распадается подо мной, а я кончаю в нее обильно.

Выхожу.

Из нее вытекает мое семя, и я заталкиваю его обратно со словами:

– Чтобы родила мне, поняла? – кусаю ее за сосок, и Ася вскрикивает. – Родишь, и пиздец тебе, жена.

Родит – выебу ее в все дырки так, чтобы думать забыла об этой хрени. Встаю и, отряхиваясь, со злостью иду в ванную.

– Последний раз, блять, – бормочу себе под нос, а в дверях разворачиваюсь. – И да, жена… если узнаю, что ты с кем-то, даже в мыслях… убью! И тебя, и его.

Глава 5

Ася

Беззвучно вою в подушку, пока Карим преспокойно плещется в ванной.

Надо мной надругались.

Нет, это не изнасилование. По крайней мере, не физическое.

Он был с другой, спал с ней, а потом пришел домой и взял меня, практически сонную и ни черта не соображающую! Ненавижу!

– Ненавижу, – шепчу сквозь всхлипы. – Гори в аду…

Сыплю проклятиями и беру с кресла халат, надеваю его, чтобы хоть немного согреться.

Пальцы не слушаются, пояс халата не хочет завязываться в узел, но я плюю на это, просто запахиваю его. Переступаю через разорванную футболку и иду в другой конец дома, подальше от своего мужа.

То, что было между нами… что это вообще?

Я никогда не испытывала подобной гаммы чувств, не знала, что секс может быть таким, и совершенно не понимаю, что ощущаю сейчас. Столько всего... Чуть ли не впервые в жизни я видела Карима настоящим, как мне показалось.

А еще поцелуй. Карим никогда не целуется. А может, просто не целуется со мной?

Тело плохо слушается, мне тяжело идти, но я упорно шагаю вперед. Я не хочу видеть Карима, говорить с ним. Он трахался с Марианной, а после пришел домой, лег в супружескую кровать и воспользовался моим полусонным состоянием.

Что может быть хуже?

Аллах, я надеюсь, со своей любовницей он предохраняется! Не хватало еще заболеть чем-нибудь от нее.

Захожу в гостевую спальню и закрываю дверь на замок, оставляя ключ в скважине, чтобы Карим не сумел войти.

Скидываю халат, становлюсь под душ. Смываю с себя следы нашего секса, от которых становится еще более тошно. Всхлипываю и натираю себе до красноты. Сквозь шум воды слышу, как кричит Карим и громко стучит в дверь.

Выключаю воду и, не вытираясь, надеваю халат, по стеночке опускаюсь на пол и поджимаю ноги.

Я не хочу выходить.

– Асият! – ревет муж.

Он редко называет меня полным именем. Практически всегда Асей, и раньше мне казалось это чем-то важным, значимым, но теперь мне плевать. Это такие мелочи по сравнению с тем, что происходит между нами.

– Немедленно открой! – раздается грохот. Карим хочет войти, но я впущу его только через свой труп.

Секунда тишины, затем я слышу треск и дергаюсь от этого звука. После этого дверь в ванную распахивается и ударяется о стену. Передо мной на корточки садится Карим, смотрит испытывающе.

Я поднимаю голову и гляжу в черные глаза мужа. В них полно ярости, в какой-то момент мне кажется, что он попросту убьет меня, но выражение его лица меняется.

С него будто разом сходит вся спесь.

– Прости, – неожиданно говорит он. – Я переборщил, знаю. Ты не была готова к этому.

Слова застревают в горле.

О чем он вообще?

– Я был жесток, – он сжимает зубы с такой силой, что ходят желваки. – В следующий буду сдерживаться. Меня накрыло, я плохо контролировал себя.

Это был самый потрясающий и одновременно самый отвратительный секс.

– Ты трахал меня после своей любовницы! – выкрикиваю ему в лицо. – Если ты думаешь, что я и впредь буду спать с тобой, то ты ошибаешься! Никакого следующего раза не будет!

Карим сужает глаза и испепеляет меня взглядом.

– Я делаю скидку на то, что ты не ожидала от меня подобного напора…

– Да при чем тут напор, блин? Мне мерзко, как ты не понимаешь?!

Муж поднимается на ноги и возвышается надо мной:

– Ничего, – произносит он пугающе-равнодушно. – Ты сможешь пережить это.

Опускается и подхватывает меня на руки, а я бью его по голым плечам, попадая по лицу, расцарапывая его. Карим даже и не думает увернуться или остановить меня, он позволяет мне делать все это с собой.

Когда он подходит к спальне, во мне уже не остается никаких сил. Одна безнадежная усталость.

Карим кладет меня на развороченную кровать, на которой мы занимались сексом несколько минут назад, и резко срывает халат. Я взвизгиваю.

– Перестань! – ору на него.

– Чтобы голой спала! Каждую гребаную ночь! – орет зло. – Каждую, поняла?!

Он сдергивает с себя трусы и ложится рядом, притягивает меня к себе, но я упираю ладони ему в грудь.

– Карим, так больше не может продолжаться, – я просто в безвыходном положении, пытаюсь оттолкнуть его от себя, но это все равно как пытаться сдвинуть состав с рельс.

– Меня все устраивает, – выдает он, и это звучит как пощечина.

– Ты не можешь приходить после другой женщины и брать меня без моего согласия.

– Тебе же понравилось?

– Ты издеваешься? – все-таки вырываюсь и тянусь к халату, но Карим перехватывает мои руки и заваливает меня на спину.

Нависает сверху. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в бедро.

Черт.

– Я хочу развод, – выдаю на эмоциях.

– Насрать мне на то, что ты хочешь, – тут же выдает а ответ зло. – Ты моя жена. Точка. Еще раз заикнешься о разводе, пожалеешь.

– И что же будет? – нервно смеюсь. – Найдешь другую? Возьмешь силой?

– Лучше тебе не знать границы моих фантазий, жена.

Он отталкивается от постели и берет с тумбочки коробочку, которую я не сразу заметила. Открывает ее и небрежно откидывает на пол. С силой дергает мою руку.

– Не хочу!

– Тихо! – надевает на меня браслет, защелкивает замок.

Камни больно царапают кожу, оставляя красные следы. Жмурюсь от неприятных ощущений, кусаю губы. Это не браслет, нет. Это словно ошейник у собаки.

Браслет красивый и дорогой. На ценнике астрономическая сумма.

– Все самое лучшее для единственной и неповторимой, – Карим кривит рот в улыбке, будто издеваясь надо мной.

Прижимает к себе за плечи и укладывает рядом с собой.

– Ненавижу тебя, – шепчу ему.

– Неправильный ответ, Ася, – его голос холоден, но тяжелая рука гладит меня по волосам, как нерадивого ребенка. – Ты любишь меня. Просто забыла об этом. Это ничего. Я напомню…

Глава 6

Ася

– Снимите его, – протягиваю руку с браслетом.

Это не подарок. Это гребаное клеймо принадлежности, как будто я ручной зверек Карима и это мой ошейник, на котором написана кличка и номер для связи в случае пропажи.

Хозяин ювелирного смотрит на меня квадратными от шока глазами. Я знаю, где мой муж покупает драгоценности, поэтому сомнений в том, куда идти, не возникло.

– Асият Расуловна, к сожалению, я не могу этого сделать. Ключ существует в единственном экземпляре и был отдан господину Исмаилову.

Мужчина вытирает пот со лба, глаза у него бегают. Ладно, не буду больше нервировать человека. В конце концов, он ни при чем.

Тру переносицу, потому что голова болит с самого утра.

– Я могу вам еще чем-то помочь?

– Нет, – произношу устало. – Нет, спасибо.

Взгляд цепляется за рекламу на прилавке. На руке у модели – мой браслет.

– Да, это ваш браслет, – поясняет хозяин магазина. – Вы верно заметили. Карим Дамирович приобрел комплект вчера перед самым закрытием, так что мы не успели убрать рекламу. Но не переживайте, сделаем это прямо сейчас.

– Комплект? – запоздало доходит до меня.

– Да-да, – заикается хозяин ювелирного и снова вытирает пот со лба белым платочком. – Браслет и серьги. Вот видите, на модели представлены. А… вы… вам…

Все, его сейчас приступ хватит.

– У меня только браслет, – киваю.

Супер. Значит, Карим приобрел не только браслет, но и серьги. Хочет обвесить меня этими сокровищами, как новогоднюю ель? Чтобы показать всем свой статус и благосостояние?

– Наверное, ваш муж еще презентует вам серьги. О, они воистину потрясающи! Цена, конечно, не сравнится с браслетом, но вместе они – уникальный комплект.

Киваю, прощаюсь и ухожу. Не хочу говорить мужчине о том, что мне плевать на эти цацки. Я просто горю желанием снять браслет и забыть о том, что происходило в моей жизни в последнее время.

Максим открывает дверь автомобиля, и я привычно сажусь за заднее сидение, так же привычно надеваю очки, чтобы никто не узнал, что у меня на душе, и не увидел глаз.

Сидим в авто, молчим. Водитель смотрит прямо перед собой, я рассматриваю через окно тротуар, по которому спешат люди. Обычные люди, которые живут ничем не выдающейся и незаметной жизнью. Неприметные мужчины и простые женщины.

Интересно, у них такие же проблемы? Изменяют ли этим женщинам мужья? Заводят на стороне другие семьи? В состоянии ли эти женщины уйти от предателя и начать жизнь заново, с чистого листа?

– Асият Расуловна, – говорит тихо Максим, и я выныриваю из размышлений и перевожу взгляд на мужчину, который, обернувшись, с сочувствием смотрит на меня. – Карим Дамирович дал мне указание…

Я резко зажмуриваюсь.

– Он приказал отчитываться о каждой вашей поездке. С кем видитесь, куда ездите, что покупаете. О каждом шаге.

Кладу руку на грудь и тру там, где противно ноет, так и не открывая глаза.

Сама виновата. Надо было вести себя тише. У меня пока нет плана, как уйти и сохранить при этом ребенка, а мои выпады насчет развода сделали только хуже. Но, черт возьми, я просто не могла спокойно наблюдать за тем, что творит Карим, и молчать в тряпочку.

Убираю руку вниз, сжимаю подол длинной юбки. Распахиваю глаза и рассматриваю своего водителя.

Максим привлекательный мужчина. Черноволосый, кареглазый. Сильный, крепкий. Чем-то похож на моего мужа, который сложен не хуже.

– Спасибо, что сказал, Максим, – даже выдаю подобие улыбки.

Водитель отворачивается и смотрит на руль, прямо перед собой.

– Асият, – произносит тихо, не глядя на меня, – я хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне и не предам. Я прикрою.

Поднимает темный взгляд и смотрит в зеркало заднего вида.

Я тоже смотрю. Непроницаемые стекла очков скрывают мой взгляд, поэтому я позволяю себе чуть дольше, чем нужно, рассматривать мужчину.

Глупый, глупый Максим. Карим сожрет тебя и не подавится. А твои чувства ко мне я давно считала, но отнеслась к ним с усмешкой. Такая глупость – водитель влюбился в жену хозяина.

Но сейчас я понимаю: этот мужчина – чуть ли не единственный мой союзник, и я не могу им рисковать. Максима размажут по стенке за эти взгляды.

– Опусти глаза, Максим, – говорю тихо и спокойно.

Водитель дергает головой и тут же принимается смотреть на дорогу.

– Поезжай на набережную. – Автомобиль выруливает на проспект. – И спасибо, что предупредил.

Гуляю вдоль кромки воды. Максим где-то позади, незримой тенью. Обратно домой едем в молчании; я коплю в себе ком из ненависти, презрения и удушающей боли, которая разрывает сердце на части.

Что за сука ты такая, любовь?

Понимаю мозгом, что ноги об меня вытирают, унижают, ставят в угол, указывая на мое место, а поделать с чувствами ничего не могу. Любовь, как колючий еж внутри, не ушла никуда, ощетинилась только.

Глажу живот, переключаясь на малыша. Девочка или мальчик? Хоть бы девочка, мальчик был в плохом сне – это не к добру.

Который раз за день звонит Карим, и я который раз за день игнорирую его звонки. Не хочу. Не буду.

Приезжаю домой и сразу иду на кухню, завариваю себе чай, чтобы согреться. Прислуга уже разошлась по домам, а охрана не заходит в дом без разрешения Карима, поэтому я наслаждаюсь одиночеством и тишиной.

Правда, длится это недолго, потому что хлопает входная дверь, и на пороге кухни появляется муж. Он рано. Слишком рано, что очень странно.

– Как это понимать, Ася? – дергает губой.

Выгибаю бровь, даже не удосужившись открыть рот и ответить на вопрос.

– Какого хера ты игнорируешь мои звонки?

Проходит ближе, становится напротив. Нас разделяет стол, и Карим ставит на столешницу руки, на которых выделяются толстые вены. Он зол, но, черт возьми, я тоже!

– Я была занята, – отвечаю спокойно и отпиваю чай.

– Зачем ты ездила в ювелирку? Мало цацек? Только скажи, и я осыплю тебя ими, – как удав, который собирает сожрать добычу, ведет головой. – Что тебе хочется?

Он слишком мягко стелит.

– Ни к чему мне твои цацки, – с грохотом ставлю кружку на блюдце. – Я обращалась за помощью к другому мужчине.

Специально подбираю такие слова, чтобы разделить нас и сделать мужу больнее.

Карим дергается и хватает меня за волосы на затылке. Не больно, просто фиксирует мое лицо и заглядывает в глаза.

– И как, помог тебе другой мужчина? – спрашивает холодно, но я чувствую, как внутри его разрывает от злости.

– Нет, – дергаю бровью. – Меня окружают одни слабые мужики, которые не в состоянии помочь женщине.

– Так может, стоило обратиться к мужу и попросить его… о помощи?

Мы не кричим, говорим тихо, но каждое слово жалит больнее сотни пчел.

– Мой муж умеет только создавать проблемы, – я даже выдавливаю улыбку.

Зря это все. В какой-то момент мне даже кажется, что Карим ударит меня, но он только склоняет набок голову:

– Уверена в этом?

– Мой муж посадил меня на цепь, – поднимаю руку и звеню браслетом, – а я не хочу сидеть на цепи и носить это подтверждение своей принадлежности.

Взгляд Карима загорается злостью. Он сжимает мои волосы на грани боли, и я машинально опускаю руки на живот, закрываясь, но муж не видит этого. Он кладет ладонь мне на щеку в практически нежном жесте.

– Ты принадлежишь мне, Асенька, – его голос обманчиво-нежен. – Если я захочу, будешь ходить обвешанная брюликами с ног до головы.

– Сними его. Мне некомфортно.

– Потерпишь, – хмыкает довольно. – Сниму после юбилея отца.

– Ненавижу тебя, – горячо повторяю ему в лицо.

Карим грубо проводит большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая ее. Сам облизывается, как голодный зверь.

– Какая ты, оказывается, непослушная, – опускает руку на мое горло и слегка сжимает его. – Голос показать решила? Вспомнила, что он у тебя есть? У меня имеется один способ, как можно лишить тебя его. Не заставляй меня показывать о чем я говорю.

Рывком поднимает меня, толкает к стене и как безумец нападает на мои губы, сминая их.