Текст книги "Измена. Выбор предателя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Смотрю в глаза малышу и тону в них… так и должно быть с незнакомыми детьми? Ведь он совсем чужой для меня.

– А я Вика. Очень приятно с тобой познакомиться.

Мальчик смущенно улыбается, уходит обратно к отцу, а я поднимаюсь на ноги и ловлю на себе задумчивый взгляд Карима.

– Вы свободны, Виктория, – произносит твердо.

– До свидания, – киваю я и машу рукой Эмиру.

Соберись, Ася... не знаю, что происходит, то внутри сбоит.

Глава 30

Ася

Виктория

– В твою задачу будет входить уборка через день, – объясняет мне Елена Артуровна. День убираешь, день занимаешься остальными делами: стирка, поливка цветов, какая-то мелкая работа, возможны выезды в город – в общем, я буду тебя инструктировать.

Киваю, впитывая информацию. Я не знаю, сколько времени займет поиск компромата на Карима, но я должна продержаться в доме бывшего мужа, а это значит, что должна показывать хорошие результаты в работе.

– Убираешь весь дом, кроме хозяйских спален и комнаты Эмира.

Это мне не нравится, я хмурюсь. Задавать вопросы не решаюсь, просто инстинктивно смотрю на Елену вопросительно.

– Считай это прихотью хозяина, – просто отвечает она, не вдаваясь в подробности. – Я убираю их собственноручно, а также готовлю еду. Дальше. В доме кроме охраны из прислуги няня Юлия Леонидовна, два садовника, Рушан и Алексей, и два водителя. Один возит Карима Дамировича, второй его сына с няней. Если тебе нужно будет выехать в город, например забрать вещи из химчистки, отвезет кто-нибудь из охранников.

– Поняла. Елена Артуровна, а что насчет госпожи Исмаиловой? Я могу с ней познакомиться?

Гувернантка резко оборачивается и смотрит на меня посуровевшим взглядом. После тяжело вздыхает и отворачивается, произнося тихо:

– Не можешь.

– Э-э-э, – тяну растерянно, – но как-то же мне надо будет к ней обращаться?

Елена отвечает, так и не повернувшись ко мне:

– Тебе не придется этого делать.

– Почему? – вскидываю брови.

Елена Артуровна оборачивается и говорит устало:

– Потому что госпожи Исмаиловой не существует.

Сердце обрывается и ухает вниз, в бездонную пропасть. Как такое возможно? Где Марианна?!

– Виктория, ты новенькая, и я понимаю, что тебе интересны подробности, но дам тебе практически дружеский совет: ни с кем в этом доме не поднимай тему жены Карима Дамировича, – Елена едва слышно шепчет, мне приходится прислушиваться. – Все, что тебе надо знать – в этом доме нет хозяйки, а у Эмира нет матери.

Шумно сглатываю.

Куда он дел Марианну? Он что… ее… того? Что за тайна, покрытая мраком? Ребенок есть – должна быть мать!

Пока я пытаюсь переварить информацию, Елена продолжает:

– Так как ты подписала документы о неразглашении, сама понимаешь, что все, что ты видишь в доме, в доме и остается.

Киваю.

– График у Карима Дамировича плавающий, он может сутками не выходить из дома, а может сутки не появляться. Главное правило – старайся не отсвечивать. Если он находится в комнате, подожди, когда выйдет, и только потом приступай к уборке. Твоя задача в восемь утра начать работу, в четыре вечера тебя тут быть уже не должно. Могут случиться переработки, все это оплачивается. Юлия Леонидовна полностью занимается Эмиром: обучение, развитие, уход, питание. Максимум, что она может попросить тебя сделать – отдать в стирку грязную одежду мальчика. Так что запомни главное: в спальни к Эмиру и Кариму Дамировичу не суйся. Он очень трепетно к этому относится и не допускает туда посторонних. Возможно, после того, как ты поживешь тут, будешь сама убирать спальни, но, пока ты новенькая, – так.

– Я поняла, Елена Артуровна. – это идет вразрез с моими планами, но у меня нет возможности на сопротивление, иначе это будет выглядеть странно и меня тут же отошлют отсюда.

– Пойдем, покажу тебе, где что лежит, и выдам форму.

Елена показывает мне все и оставляет в комнате для персонала, чтобы я переоделась в рабочее платье. Темно-синяя плотная ткань облегает тело, но не сковывает движения. Рукава три четверти, длина достаточно приличная, ниже колена. На ноги белые кеды.

Все пристойно и очень удобно.

– Пойдем, познакомлю тебя с охраной, – зовет гувернантка.

Все ребята новые, я никого не знаю.

– Это Ильшат, Иван и Денис.

Ребята кивают мне, дарят легкие улыбки.

– Симпатичная! – выдает Денис и тепло улыбается.

– Худовата, как по мне, – парирует Иван.

– Наглецы какие! – ахает Елена. – Дверь за нами не закрылась, а они уже судачат как квочки!

Ребята смеются, а я не могу сдержать улыбки.

Когда я жила в этом доме, тут была совершенно иная атмосфера. Холодная и безжизненная. Суровая Фатима, которая, я уверена, рассказывала отцу Карима все, что происходило в доме, никогда не улыбалась. Охрана не поднимала на меня взгляда.

Сейчас тут все по-другому. И люди, и окружение. Беседка, оплетенная растительностью, небольшой бассейн.

Появилось много цветов. Гортензии растут практически на каждом шагу. Когда-то в прошлой жизни я безумно любила этот цветок, а сейчас… сейчас все это так неважно.

Веревочные качели, песочница, то тут, то там разбросаны детские машинки, велосипед. Все такое живое и кричащее о жизни.

– На игрушки не смотри – Карим Дамирович распорядился ничего не трогать. Приучает Эмира самого за собой убирать игрушки.

– А где он, кстати? – спрашиваю я.

– Эмир? В садике. Тут недалеко, в поселке, есть закрытый детский сад. Он ходит туда.

Весь день я занимаюсь домом. Елена четко обозначила комнаты, в которых нужна уборка. Кабинета среди них нет, но, даже если бы и был, я бы не спешила бежать к ящикам и сейфам. Мало ли, вдруг Карим поставил по всему дому камеры, и я на них сразу же попаду. Нет. Пока надо просто работать и не отсвечивать.

Ближе к четырем вечера я заканчиваю убирать и иду в комнату для персонала, переодеваюсь в свои джинсы, футболку и кроссовки, надеваю на голову бейсболку, пряча глаза.

В целом я выгляжу очень неприметно. Таких девушек, как я, в джинсах и футболке, тысячи ходят по улицам нашего города, я ничем не выделяюсь.

Волосами прикрываю шрам на скуле, выхожу из дома.

На дорожке в меня врезается Эмир.

– Ой! Извините, – виновато улыбается, глядя на меня. – Привет!

– Привет, – отвечаю я, улыбаясь в ответ на автомате.

Сзади к Эмиру подходит девушка лет двадцати пяти. Красивая, ухоженная блондинка. Да-а, я помню, что мой бывший супруг неровно дышал к ним. Но не слишком ли молода для няни? Или она исполняет какие-то дополнительные обязанности?

Позабытое чувство ревности сочится ядом.

– А вы, я полагаю, новая горничная? – смотрит на меня оценивающе, но как-то быстро успокаивается.

Что, не конкурентка я тебе, да?

– Все верно, – киваю. – Меня зовут Виктория.

– А я Юлия Леонидовна, няня Эмира.

Опускаю взгляд – Эмир демонстративно закатывает глаза. Я с трудом сдерживаю смешок.

– Мне нужно, чтобы вы подогрели ужин Эмиру, – тут же раздает она команды.

– Насколько я понимаю, забота о мальчике в мои обязанности не входит, – отвечаю спокойно.

Эмир скучает и пытается убежать, но Юлия крепко держит его за руку, не давая сдвинуться с места. Мальчик начинает злиться.

Девушка выгибает бровь:

– Не успела появиться тут, а уже работать отказываешься?

– Свою работу я выполнила, Елена Артуровна меня отпустила, – демонстративно смотрю на часы. – Мой рабочий день, полагаю, закончен. Так что всего доброго.

– Я приказываю тебе подогреть еду, а не вылизывать дом! – повышает тон Юлия.

Да что ж она такая нудная-то, а? Мне четко обрисовали мою зону ответственности. И я не буду делать ничего сверх этого. Послушаюсь сегодня, а завтра ты свалишь на меня и свои обязанности. Проходили, знаем.

– Юлия Леонидовна, вам же ясно сказали, что в обязанности Виктории не входит греть еду моему сыну, – Карим появляется как черт из табакерки.

– Папочка! – Эмир влетает к нему в объятия и оплетает руками его шею.

Как же я завидую им. Я бы тоже хотела, чтобы мой ребенок так обнимал меня. Но я лишена этой возможности.

– Я просто просила о помощи, это сделать несложно, – Юлия поднимает подбородок.

– Тогда, полагаю, когда Виктория попросит вас о помощи – скажем, помыть туалет, вы не откажете ей? Ведь это сделать несложно.

Внутри разливается тепло.

И хоть я понимаю, что Карим не заступается за меня, а просто напоминает персоналу где его место, мне хочется показать этой психованной Юле средний палец и сказать: «Выкуси, сука».

– Я поняла свою ошибку, Карим Дамирович, – Юлия потупляет глазки и томно облизывает губы, меняясь на глазах. – Тогда мы пойдем с Эмиром готовиться к ужину.

Эмир наигранно хнычет:

– Я хочу поиграть в саду!

– У нас по расписанию ужин! – произносит твердо Юлия.

Карим тяжело вздыхает:

– Юлия, вы свободны. Дальше мы сами.

– Я могу остаться и позаботиться о вашем сыне, – сопротивляется Юля, стеля как можно мягче.

В ее словах я слышу иной подтекст – что на самом деле она хочет заботиться об Исмаилове, а не о Эмире, но я списываю эти мысли на банальную ревность.

Я решаю, что довольно увидела сегодня, да и рядом с Каримом мне не по себе.

– До свидания, – произношу я всем и никому конкретно.

– Пока, – машет мне Эмир.

Ему я дарю ответную улыбку и сбегаю.

Уже по дороге домой корю себя за слишком теплое отношение к мальчику. Если я хочу размазать его отца, с Эмиром надо вести себя более отстраненно. Нельзя привязываться к мальчику.

Глава 31

Ася

Виктория

Проходит неделя, и я начинаю чувствовать себя более уверенно в доме Карима.

Юлия периодически цепляет меня, но я беззлобно отбиваюсь.

Я понимаю ее намерения. У этой девушки есть план, конечная цель которого – стать хозяйкой этого дома и мачехой Эмиру.

Вряд ли у нее что-то получится, слишком читаема эта женщина. Почему Карим держит ее рядом, пока непонятно – может, она удовлетворяет его в постели? Раз так, почему бы привычно не поселить ее в квартире, зачем держать рядом с сыном, который, очевидно, не в восторге от няни?

Елена Артуровна готовит ужин, а меня попросила постирать занавески на кухне. Мне комфортно с ней – женщина приветлива, сдержана, верна хозяину.

Пока Карим закрылся в своем кабинете, а Эмир с Юлией гуляет во дворе, мы, предоставленные сами себе, болтаем.

– Как вы познакомились с женихом? – спрашивает Елена.

– Да как обычно, – вру на ходу. – Подошел познакомиться на улице, и вуаля – живем вместе.

Поднимаюсь на стремянке на последнюю ступеньку, вдеваю крючки в карниз.

Поглядываю на улицу – Эмир бродит по участку, таская ветки из одной кучи в другую. На шезлонге, в тени, сидит Юлия и печатает что-то в телефоне, совершенно не обращая внимания на мальчишку.

Сама спряталась в тенек, а пацан бродит без головного убора. На улице-то солнцепек… Коза.

– Короче, никакой красивой и романтичной истории? – усмехается Елена снизу.

– Романтики не существует, – парирую я, стоя прямо под потолком.

– А что существует? – раздается тяжелый голос хозяина дома.

Я дергаюсь, лестница начинает шататься, и я с тихим писком валюсь с нее.

До пола не долетаю, потому что попадаю в крепкие руки Карима. Он прижимает меня к себе. Плотно. Слишком плотно. Непозволительно, я бы сказала.

Одна моя рука оплела его шею, вторая ладонь лежит на груди, и я слышу, как гулко бьется его сердце. Мое тоже заходится галопом, потому что шершавая мужская ладонь держит меня за бедра, а другая рука чуть ли не до боли сжимает талию.

И я слышу знакомый, практически родной запах прошлого: сладость вперемешку с сигарами.

Исмаилов ведет носом по моим волосам, утыкаясь в висок. Шумно втягивает воздух.

Ко мне не притрагивался ни один мужчина все эти годы. Даже Максим. Я не позволяла ему даже безобидных прикосновений. Я совсем не помню моментов, когда Карим ласкал меня, но вот тело, кажется, все помнит прекрасно и с готовностью отзывается в его руках.

Я медленно поднимаю глаза – вверх по широкой груди, заросшему подбородку, находя черные глаза, в которых горит огонь.

– Что существует? – повторяет он свой вопрос.

Его голос хриплый, сломленный.

– Похоть, ревность, страсть, азарт, – перечисляю я.

Замираем на секунду.

– Кхм, – прокашливается Елена Артуровна, и Карим поворачивается к ней лицом, по-прежнему держа меня на руках.

Елена изо всех сил старается держать лицо, но у нее это плохо получается, и улыбка все-таки прорывается:

– Ну, вот это, – она указывает на нас лопаткой для торта, – было вполне себе романтично.

Переглядываемся с Каримом, и я начинаю двигаться, давая понять, что хочу спуститься. Он ставит меня на ноги, и я отхожу обратно к стремянке, игнорируя слова Елены и свою глупую душу, которая тянет изможденные ручонки к мужчине, лишившему меня смысла жизни.

Карим говорит мне в спину:

– В следующий раз будьте аккуратнее, Виктория.

Я киваю вместо ответа и позорно отворачиваясь от него.

– Елена Артуровна, сделайте мне кофе и принесите в кабинет, – просит Карим и уходит.

Когда за ним закрывается дверь, с уст женщины слетает тихое:

– Вот это да.

– Что? – тут же оборачиваюсь.

Елена смотрит на меня со странным выражением на лице, быстро моргает:

– Ничего, – принимается готовить кофе, так и не объяснив свои слова.

Я возвращаюсь к дурацким занавескам и продолжаю работу. Взгляд то и дело цепляется за Эмира, который по-прежнему гуляет один. Окна Карима не выходят на заднюю часть двора, и он не видит, что Юленьке вообще насрать на Эмира.

– Она всегда так делает, – говорит Елена позади меня. – Все жду, когда ее попрут отсюда. Не занимается она ребенком.

Женщина вздыхает и следит за моим взглядом.

– Что-то можно сделать? – спрашиваю хмуро.

– Не знаю, Вик, – женщина вздыхает. – Вроде как не мое это дело. А вроде как и мальчишку жалко, хороший он.

– Так если его обижают…

– Господь с тобой! – Елена кладет руку на грудь. – Никто его не обижает. Просто когда Карима Дамировича нет рядом, Юлия Леонидовна отвлекается и начинает заниматься своими делами. Как только хозяин появляется – она супер-пупер педагог.

– Ясно.

Елена Артуровна не хочет ябедничать хозяину, потому что неизвестно, как он отреагирует на стукачество.

Через несколько минут я снова ловлю взглядом Эмира. Он полез под соседский забор и застрял там. Пытается вылезти, весь покраснел, только ничего не получается. Он что-то кричит, но его совсем не слышно. Юлии нет нигде.

– Твою мать! – кричу я и бегу на улицу, Елена Артуровна за мной.

Я первой подбегаю к мальчику. Он сделал подкоп и попытался залезть на соседний участок, но застрял. Увидев меня, начинает плакать.

– Все-все, успокойся, малыш, – прошу его и трясущейся рукой глажу по плечу.

У самой сердце кровью обливается, потому что под порванной футболкой видно, что мальчик поранился. Царапины, конечно, но неприятно. Да и, вероятно, он больше испугался.

– Папа! Папа! – кричит он.

– Ну-ну, маленький, не плачь! Сейчас мы тебя достанем! Как же тебя угораздило, а? – сетую я.

– Я бегу за Каримом Дамировичем, – Елена убегает.

Как его достать-то, Аллах?!

В итоге ничего лучше, кроме как сделать подкоп еще шире, я не придумываю и прямо голыми руками, вгоняя грязь под ногти, копаю землю, приговаривая, какой Эмир молодец, что не испугался, и что вообще он самый лучший мальчик на свете.

Когда сына Карима получается освободить, я вытаскиваю его. Малыш тут же залезает ко мне на руки и прижимается к груди. Обхватывает меня за шею, прямо как своего отца, и воет в нее.

Все, что мне остается, – это обнять его в ответ. Это дико непривычно. Мне кажется я и детей-то в жизни не держала на руках ни разу.

Глажу его по спине, приговаривая, что все хорошо.

Где эта тварь Юля?! Пацан орал, а ее нет нигде!

Мы с Эмиром все в земле, перемешанной со слезами малыша. Он с царапинами на спине, у меня порезана о забор верхняя часть руки, но я сижу на траве и прижимаю парня к себе что есть силы. Сама я в шаге от того, чтобы расплакаться, потому как жалко мальчугана. Он не виноват, что у него няня такая идиотка!

– Сынок! – подбегает Карим и выхватывает Эмира из моих рук.

Он крепко прижимает его к себе, а мои руки, лишенные тепла мальчика, безвольно падают на колени. Разом срабатывают все триггеры: и потеря ребенка, и авария, которая принесла кучу шрамов, царапин, ожогов и боли.

Смотрю на свои руки, на которых собирается все больше крови, и зависаю.

– Как так вышло? – рявкает Карим.

Я молчу, меня несет где-то в параллельной реальности. Ощущение, будто все, что только что случилось, произошло с моим ребенком. И мне хочется убить Юлю за то, что она нахрен появилась на этот свет.

– Вика увидела в окно, что Эмир застрял, и побежала на улицу, я следом. Мальчик кричит под забором, ни туда, ни сюда. Пока Вика выкапывала его, я побежала за вами.

– Где, блять, Юля?! – орет Карим.

Эмир всхлипывает:

– Я звал ее. И тебя звал, папа. Но никого не было. А потом пришла Вика.

– Что-то случилось?! – явление Христа народу.

Юля стоит перед нами с полностью обновленным мейкапом.

Карим смотрит по очереди на всех, на мне задерживаясь взглядом в особенности. Смотрит на мои руки, на которых грязь смешалась с кровью, хмурится.

– Все в дом! – командует и обращается к Юле: – А ты уволена нахрен!

Няня шокированно открывает рот.

– Я обработаю раны сначала Эмиру, потом Вике, – Елена помогает мне подняться, отряхивает от земли, потому что сама я знатно торможу.

– Нет, я поеду домой, спасибо, – как раз мой рабочий день окончен.

– Виктория – в дом! Никто никуда не поедет! – гремит голос Карима. – Кроме Юли. Юлия Леонидовна едет нахрен!

Разворачивается и уходит в дом.

– Мне что, в туалет нельзя отлучиться?! – обиженно поджимает губу девушка.

– Захлопнулась бы ты! – шикает на нее Елена. – Тебя не было пятнадцать минут!

Уводит меня от Юли, которая готова воспламениться здесь и сейчас.

Глава 32

Ася

Виктория

В душе я быстро привожу себя в порядок – смываю грязь, пыль и кровь. Обматываюсь полотенцем и впускаю Елену, которая стоит за дверью.

Она окидывает меня пристальным взглядом.

У меня на теле есть шрамы – на ключице, на плече, животе, бедрах. Где-то их больше, где-то меньше. Я стискиваю сильнее полотенце, отчего-то чувствуя себя неуютно.

Елена Артуровна вопросов не задает, лишь поджимает губы.

– Как Эмир? – спрашиваю я ее.

– С хозяином. Я обработала мальчику раны, там ничего серьезного. Он больше испугался.

– Я тоже за него испугалась, – говорю честно.

– Молодец, что среагировала. Карим Дамирович будет благодарен.

– Да я же не из-за благодарности, – мямлю вяло.

– Поверь, он знает это. Давай сюда руку.

Протягиваю руку Елене, и она обрабатывает ее перекисью, бинтует.

– Забор вроде не был ржавым, – размышляет женщина. – У Эмира стоят прививки от столбняка, а что насчет тебя?

– У меня тоже все в порядке, – вру я.

Не хочу никаких прививок. Да и забор действительно новый, из хорошего металла, нет там никакой ржавчины.

– Хорошо, если так, – отзывается Елена, продолжая заниматься раной.

Когда она заканчивает, я переодеваюсь в свою одежду и, крикнув ей, что побежала, срываюсь прочь.

Мне очень хочется поскорее покинуть этот дом. Сегодня слишком много всего произошло – и слишком откровенные касания Карима, и беда с мальчиком.

Мне нужно вернуться в свой маленький и тихий мирок, чтобы привести себя в порядок.

Домой приезжаю затемно. Переодеваюсь в домашние шорты и футболку, волосы собираю в хвост. Отправляюсь на кухню. Надо бы поесть, но аппетита вообще нет, поэтому достаю ряженку и булочку.

Практически насильно засовываю в себя еду, размышляя о сегодняшнем дне.

Дверной звонок разрезает тишину квартиры, и я дергаюсь.

Ко мне приходит только один человек – Максим.

Иду открывать, громко приговаривая:

– А говорил, что уедешь! Ненадолго же тебя хватило!

Тяну дверь на себя и замираю.

Это явно не Максим.

В коридоре плохое освещение. Я все никак не могу поменять лампочку, а на лестничной клетке ее и вовсе нет, так что я не могу разглядеть выражения лица мужчины.

Но я бы узнала его и в кромешной темноте. Инстинктивно, по запаху и ощущениям.

– Добрый вечер, – произносит он.

– К-карим Дамирович? – спрашиваю шокированно, как будто не я собственноручно указывала этот адрес в анкете.

– Твой жених уехал? – спрашивает отстраненно.

– С чего вы взяли? – складываю руки на груди, закрываясь.

– Ты только что сказала. Думала, это он пришел? Почему он уехал? – стреляет вопросами.

– Мы поссорились, – вру я.

– Поссорились, – задумчиво повторяет Карим. – Впустишь?

Я даю себе пару секунд на заминку, а потом отхожу в сторону, пропуская Карима внутрь.

Беспокоиться мне не стоит, в моей новой жизни нет ничего из прошлой жизни Асият, поэтому бывший муж не должен ни о чем догадаться.

Мы проходим на кухню, и я сразу же возвращаюсь к столу, прячась под ним. Карим замирает в дверях, окидывая взглядом квартиру и останавливаясь на моем скудном ужине.

Тут очень просто и дешево, да. Зато чисто и тепло, а мне большего и не надо.

– Зачем вы здесь? – спрашиваю, поборов нерешительность.

– Я хотел сказать, что завтра у тебя выходной.

– Это можно было сделать по телефону, – выгибаю бровь.

– Можно было, – соглашается Карим и замолкает.

Смотрит на меня, будто пытается залезть под кожу. Не надо. Пожалуйста, нет. Мне сложно держать оборону, особенно когда Карим прижимает меня к себе так, как сегодня, и смотрит пронизывающе.

– Еще я хотел поблагодарить за сына.

– Не за что, – отвечаю тихо. – Как он?

– В порядке. Очень испугался, поэтому вырубился практически мгновенно. Я пересмотрел записи с камер видеонаблюдения – Юлия действительно очень долго отсутствовала, оставив моего сына в одиночестве, подвергнув опасности. А ведь там бассейн, он мог оступиться… – Карим просовывает руку в волосы и тяжело вздыхает.

– Хорошо, что все обошлось, – отвечаю вежливо. – Теперь вы будете искать новую няню?

– Пока нет. После этого случая я не уверен, что готов отдать Эмира незнакомому человеку.

– Может, подключить мать Эмира? – я делаю шаг к минному полю и, кажется, с ходу наступаю на мину, подрываясь на ней.

Карим меняется на глазах. Из глаз уходит жизнь, весь он сникает, тускнеет и отвечает тихо, но твердо:

– Мать Эмира погибла.

– Простите, – шепчу ошарашенно.

Значит, Марианна мертва. Что же произошло-то, Аллах? Неужели она умерла в родах?

– Я поеду, – резко говорит Карим, и я поднимаюсь, чтобы проводить своего непрошеного гостя.

Иду за ним по коридору и не сразу останавливаюсь, когда он тормозит, поэтому утыкаюсь носом ему в спину. Карим реагирует тут же. Разворачивает, притягивает меня к себе и утыкается носом мне в волосы.

Он держит меня плотно: одна рука лежит на талии, другая обхватила затылок. Я упираю руки ему в грудь и сама не понимаю, что должна сделать – оттолкнуть или прижаться сильнее.

– Почему ты так пахнешь? – сипло дышит мне в шею, разгоняя мурашки по коже.

Это слишком сильно. Это касание как прямая отсылка к прошлому, в котором я еще надеялась на крохи счастья. Где чувствовала себя такой маленькой рядом с ним. Где он опутывал меня собой, защищая от всего мира.

Слишком знакомые и болезненные ощущения.

– Отпустите меня, – шепчу я.

Мне кажется, он слышит, как дрожит мой голос. Да что голос – чувствует, как я дрожу в его руках, улавливает мое учащенное сердцебиение.

Карим выпускает меня, окидывает напоследок тяжелым взглядом, разворачивается и уходит, оставляя меня в раздрае и смятении.