Текст книги "Измена. Выбор предателя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Ася

– Здравствуй, – говорит она тихо.

– Здравствуй, – ошарашенно отвечаю я.

На Марианне шикарное бледно-розовое платье. Волосы лежат красивой русой волной. Вся она какая-то легкая, тонкая, воздушная.

– Зачем ты здесь? – спрашиваю ее.

– Пришла посмотреть в лицо мужчине, который использовал меня три года, а после выбросил на помойку, как ненужную вещь.

Окидываю ее взглядом:

– А ко мне зачем пришла? Пожаловаться на жизнь?

– Нет. Напомнить о том, какой твой муж мудак. Потому что ты, по всей видимости, забыла об этом.

– Даже если так, какое тебе дело? – выгибаю бровь.

Марианна опускает глаза в пол.

– Я люблю Карима, – произносит тихо.

– Мне жаль, – это все, что приходит мне на ум.

Неожиданно она хватает меня за руки и выпаливает:

– Отпусти его! Ты держишь его рядом с собой, но не любишь! Любила бы – еще тогда прибила бы меня! Или его прибила! А он несколько раз приезжал после того, как ты узнала обо мне. Трахал меня как сумасшедший, понимаешь?! Ни ты, ни он – вы не любите друг друга! Так отпусти же его! Попроси развод! Я люблю его, и у нас будет ребенок! Я беременна!

Признание как пощечина. Открыв рот, смотрю на женщину перед собой и молюсь лишь об одном: не упасть в обморок на холодный кафель туалета.

– Не смотри на меня так, – у Марианна трясутся губы. – Да, у нас был секс. И да, такое бывает, что после него женщина беременеет. Ты за два года не смогла подарить ему наследника, а я смогу! Отпусти его! Пойми меня как женщина женщину.

Смотрю на любовницу мужа и чувствую боль, распространяющуюся по телу.

А кто поймет меня? Ведь я тоже жду ребенка от мужа.

Неожиданно Марианна начинает хмуриться и опускает взгляд на мои руки, заинтересованно разглядывая браслет. Проводит по нему длинным ногтем и растягивает рот в кривой улыбке.

Отпускает мои руки и поднимает свои волосы, демонстрируя серьги в ушах.

Это те самые серьги из комплекта, которые показывал мне ювелир на фото. Тогда я подумала, что Карим презентует мне их перед юбилеем отца, чтобы я надела их вместе с браслетом. Потом все забылось как-то.

А вот оно как выходит.

Муж решил разделить один комплект украшений и подарить каждой по частичке. Прямо как внимание, которое он делит между нами. Прозаично, черт возьми.

– Теперь я понимаю, что это такое, – Марианна лезет в сумочку и достает оттуда маленький ключик, взвешивает его в ладони. – Нашла его в пакете из ювелирного. Сначала хотела выкинуть, но потом решила сохранить.

Я жду, что девушка выкинет его в раковину и смоет воду, но она протягивает ключик мне его на ладони, и я забираю его. Расстегиваю браслет. Он со звоном падает в раковину.

Я беру его в руки и говорю:

– Пойдем.

Мы выходим в банкетный зал. Тут собралась огромная толпа. Гости разбились по группкам, общаются друг с другом, играет музыка. Официанты снуют туда-сюда с подносами.

Нахожу взглядом Карима. Он стоит с нашими родителями и мило беседует о чем-то.

– Я останусь тут, – говорит Марианна и замирает у стенки, боясь подойти ближе.

Никак не комментирую ее фразу. Мне, по большому счету, плевать на то, где Марианна будет находиться.

Я начинаю идти к своей семье, не чуя под собой ног.

Ненавижу эту обувь. Ненавижу эти лицемерные улыбки. Ненавижу эту жизнь, что загнала меня в клетку, из которой невозможно выбраться.

Подхожу к нашим родителям и становлюсь напротив Карима.

– Тебя долго не было, – он смотрит с тревогой. – Все хорошо?

Я улыбаюсь и отвечаю:

– О, все прекрасно, Карим. Встретились с твоей любовницей, мило поболтали. Представляешь, тот ключ от моего браслета, который ты потерял, оказывается, был у нее все это время, ты забыл его в пакете из ювелирного. – У родителей с обеих сторон вытягиваются лица, а я наигранно цыкаю. – Ну-ну, Карим, это так пошло – дарить жене и любовнице драгоценности из одного комплекта. Но ее сережки мне понравились, ей идут. Наверное, даже больше, чем пошли бы мне. Так что правильно, что отдал их ей.

Взвешиваю браслет в руке и с силой вжимаю его в грудь своего мужа.

– Кстати, браслет тоже можешь отдать ей – для полноты картины.

Карим со злостью сжимает зубы. У него едва дым не валит из ушей:

– Асият…. – шипит он на меня.

– И, Карим, – продолжаю спокойно, – ты бы поговорил с девочкой, а то заставляешь нервничать свою беременную любовницу.

Оборачиваюсь и нахожу взглядом Марианну, которая стоит там же, где я ее оставила. Родители тоже смотрят, отец Карима красный от злости. Непонятно, кого он хочет прибить больше – меня или своего сына.

Марианна переводит испуганный взгляд на Карима и обратно ко мне.

Я смотрю на отца своего мужа:

– Дамир Альбертович, вы же хотели внуков? Представляете, счастье какое?! У вас появится сразу два внука. Я рожу девочку, а Марианна – мальчика. Вот здорово, правда?

– Ася! – рявкает на меня муж.

Мило улыбаюсь ему, давя подкатывающие слезы:

– Простите, отойду на секунду.

– Дочка! – зовет мама и порывается пойти за мной, но отец ее останавливает.

Пока я иду по проходу, вижу, как Карим подлетает к Марианне и уводит ее из зала.

Я же беспрепятственно выхожу через черный вход, ловлю проезжающее мимо такси и уезжаю.

Глава 23

Карим

– Это как понимать, Марианна? Ты совсем охренела, заявляться сюда?

– А что мне делать, если ты не отвечаешь на звонки? Заблокировал меня везде, не пробраться к тебе! А я, между прочим, беременна!

– У нас с тобой ни разу не было незащищенного секса, Марианна! Ни разу, блять! Каждый раз в гондоне! Тем более ты пьешь противозачаточные.

– Пила! – выплевывает мне в лицо. – Полгода уже как не пью! И презерватив не дает стопроцентную гарантию, сам почитай об этом!

– Не верю!

– А у меня и справка есть. Я знала, что не поверишь, – сует мне в нос какую-то бумажку.

– Я тебе таких сотню сделать могу! И даже если ты и вправду беременна, то точно не от меня!

– У меня кроме тебя нет никого! – рыдает вовсю.

– Значит, пойдешь на аборт!

– Нет!

– Да, блять! – ору как ненормальный.

И Ася ушла. Куда она делась? Нельзя ее было одну оставлять.

– Карим, – говорит твердо отец, и я оборачиваюсь, нервно провожу рукой по волосам, – за углом ждет машина с водителем. Пусть отвезут эту …девушку. Ни к чему устраивать представление.

– Прости, отец, – опускаю голову. – Марианна, уходи. Мы с тобой поговорим обо всем завтра.

Если я не найду и не убью тебя сегодня.

Она сбегает, а отец берет меня под локоть и уводит в какую-то административную комнату.

– Что это, блять, такое, Карим?! – отец не кричит, но вижу, что он в шаге от этого.

– Я не знаю, отец. Честно. Я разорвал все отношения с Марианной больше месяца назад. Не понимаю, какого черта она пришла сюда и вывалила все на Асият.

Тяжело вздыхает и достает из кармана обычные сигареты, закуривает.

– Эта девушка вправду беременна?

– Не знаю. Говорит – да. Но я ей не верю, потому что… сам понимаешь, я бы не стал рисковать.

– Разберись с ней. Если надо, вышвырни из города. У тебя одна жена и одна женщина, которая будет рожать. Так ясно?

– Яснее некуда.

– А теперь уходи. Найти Асият и поезжайте домой. Чтобы глаза мои тебя не видели, – с силой тушит сигарету в стакане. – Разочаровал ты меня сегодня, сын.

– Прости, отец, – повинно опускаю взгляд в пол.

– Иди в ногах у своей женщины валяйся и прощения проси.

Киваю и ухожу. В коридоре мать. Вытирает слезы:

– Иди, сынок, иди. Найди Асеньку. Мне сказали, она уехала на такси куда-то.

– Как? – да блять! Что ж все через жопу-то.

– Да-да, беги. Аллах, защити нашу девочку. Одна, в ночи, в таком виде!

Вылетаю на улицу, параллельно звоню своему начбезу. Тот поднимает всех по команде, и Асю ищут.

Тем временем я еду домой в надежде, что она все-таки поехала сюда, а не пошла слоняться по ночным городским улицам. Но дома никого нет, меня встречает пугающая тишина.

– Карим Дамирович, – отчитывается начбез, – тут такое дело: мы нашли телефон Асият Расуловны. Она забыла его в такси.

Или не забыла, а тупо выбросила.

– Таксист сказал, что высадил ее в центре. Сейчас мои ребятки прочесывают улицы и рестораны.

– Работайте.

Отключаюсь и иду в бар, наливаю себе вискаря. Руки трясутся. Асенька, девочка, ты же не наделаешь глупостей? Поезжай домой, родная, я все тебе объясню. И про то, как сглупил, даже не подумав, что нельзя подобным образом дарить украшения.

Я же просто не заморачивался. Увидел цацки – купил. И в мыслях не было, что делаю что-то не так. Тогда я еще не осознал, насколько погряз в собственной жене.

Что теперь нет обратной дороги, что душу рвет от нового чувства, которое даже не распознать сразу, уж больно чужеродным оно оказалось для моего сердца.

Вернись, девочка, я найду слова, чтобы объясниться. И я уверен, что у Марианны нет никакой беременности. Выдумала все она, чтобы привязать меня.

Всю ночь я вишу на телефоне, хожу из угла в угол и выжираю полбутылки вискаря. Тремор в руках не проходит, башка чугунная.

К пяти утра открывается дверь, и входит Асият. Одежда в порядке, волосы тоже. Только лицо красное – видно, что плакала и умывалась после этого где-то.

Подбегаю к ней и прижимаю к себе, крепко обнимая. Заглядываю в лицо:

– Где ты была? Тебя обидел кто-то? – я не узнаю свой голос, он дрожит, как у побитого щенка.

Асият устало выпутывается из моих объятий и отстраняется. Снимает обувь и отвечает тихо:

– Я гуляла. И нет, кроме тебя меня никто не обидел.

Она тенью плетется на кухню, наливает себе стакан воды и залпом выпивает его. Упирает руки в столешницу и стоит так, опустив голову:

– Последний раз прошу: дай мне развод, Карим. Я так больше не могу, – ее голос звучит тускло, и мне жаль ее.

Я знаю, что ломаю ее всем этим. Но и отпустить не могу.

– Нет, – отвечаю просто. – Асият, ты же понимаешь, что ничего не изменилось? Я обещал тебе верность – я не нарушил своего слова. Я не изменял тебе. Драгоценности – просто гребаное недоразумение.

– А ее ребенок – тоже недоразумение? – разворачивается и смотрит мне прямо в душу.

– Я больше чем уверен, что она не беременна. Мы предохранялись, Асият. Я бы ни за что не поступил так с тобой.

– Ты уже так поступил, Карим, – произносит устало. – Какая разница, трахался ты в презервативе или нет? Ты трахался. Точка.

– Я делал ошибки, да. Признаю. Я обещал тебе все исправить – я делаю это! Асият, я даже не смотрел на других женщин!

– Я должна это расценивать как твою заслугу? – выгибает бровь и обходит меня. – Пойду спать. Я устала.

Ася уходит, и я произношу ей в спину:

– Я люблю тебя, Ася.

Она останавливается. Ее спина дергается. Отвечает, даже не глядя на меня:

– Слишком поздно, Карим.

Я провожаю ее хмурым взглядом, не понимая смысла этих слов.

Глава 24

Ася

– Документы готовы?

– Все готово, Асият Расуловна, – отвечает Максим, идя позади меня.

– Как теперь меня зовут? – спрашиваю тихо.

– Устинова Эвелина Михайловна.

Мне не нравится.

– Ясно.

– Имя выбирал не я, – оправдывается Максим.

– Я понимаю. Дата рождения та же?

– Нет. Двадцать восьмое декабря. И еще три года вам накинули.

– Теперь мне двадцать пять, – что ж. Чувствую я себя на пятьдесять пять.

После того, что было на юбилее отца Карима, прошел месяц. И весь этот месяц я беспрестанно планировала свой побег.

С меня довольно.

Сколько еще об меня будут вытирать ноги? Не позволю!

Весь этот месяц Карим не отходит от меня, будто чувствуя, что скоро я исчезну из его жизни. Носится со мной, как с хрустальной вазой. В любви признается на каждом шагу. Целует живот, обнимает.

Не верю. Ни одной лживой фразе или жесту.

Что там с Марианной, я не знаю. Не спрашиваю, да и он не говорит ничего. Мне это уже неинтересно. Я уеду, и пусть делает с ней что хочет. Женится, воспитывает ее ребенка. Любит ее.

Меня это больше не касается.

Приезжаю домой и тихо прохожу по коридору. Замираю, когда слышу, как кричит муж из кабинета. На цыпочках пробираюсь ближе и вслушиваюсь:

– Заберу у нее ребенка, и пусть катится на все четыре стороны.

Прижимаю руки к округлившемуся животу. Сердце пускается галопом. Как он может так говорить?!

– Мне есть кому воспитывать этого ребенка. Родит – и долой. Для воспитания она не нужна, о нем будет кому заботиться.

Я не понимаю, про кого он говорит? Про меня или Марианну?

Значит, его любовница все-таки ждет ребенка?

Он хочет забрать моего малыша и отдать ей на воспитание – или наоборот?

Как ни крути, ни первого, ни второго я не хочу.

Я не буду воспитывать чужого малыша и своего не отдам, даже под страхом смерти.

– Я все решил, отец. Я не избавлюсь от нее… конечно, буду поддерживать!

Класс… может, еще и в доме со мной поселишь? А что, будем болтать на общие темы, которых у нас ой как много. Материнство одно на двоих. Общий мужчина.

– Откуда ты знаешь, что Асият просила развод?! – кричит. – Пусть даже не заикается об этом. Я отпущу ее только мертвую!

Мертвую, значит?

По спине бегут мурашки, и я решаю, что достаточно услышала.

Выхожу на кухню и начинаю занимать руки, потому что я не в состоянии переварить всю эту информацию. Медленно пью чай, ставя жирную точку в своем решении.

В кухню входит Карим, начинает расспрашивать меня, как прошел день. Я выдаю ему стандартные ответы и, ссылаясь на то, что устала, ухожу в спальню.

Всю ночь плохо сплю, ворочаюсь. Когда я уже почти засыпаю под утро, слышу долгожданный толчок. Четкий, уверенный. Моя девочка впервые дает о себе знать. И я в тишине, боясь разбудить Карима, давлюсь слезами.

Он очень хотел почувствовать, как толкается наша дочь. Просил обязательно сказать, как только это случится.

Нет, Карим. С волками жить – по-волчьи выть. Не будет тебе никакого ребенка. Вернее будет, конечно. Но моего ребенка ты не получишь. Не заслужил.

Все утро медленно собираюсь якобы по магазинам, потому что одежда стала мала. И это действительно так. Карим как чувствует – настаивает, что сам отвезет меня. Еле-еле отделываюсь от него, говорю, что хотела еще заехать к матери.

Карим отступает, и я уезжаю.

У мамы сижу чуть больше часа. Очень хочется плакать, потому что я понимаю, что если сейчас уеду, то больше никогда не увижу ее.

Она видит меня насквозь, сама едва не плачет.

В дверях дома я задерживаюсь, потому что она просит минутку и уходит. А когда возвращается, вручает мне обычный, ничем не примечательный пакет. Заглядываю внутрь и открываю рот от шока.

Там все ее драгоценности.

Мама тепло обнимает меня.

– Я не знаю, что ты планируешь, но пусть они побудут у тебя, вдруг пригодятся. – шепчет и ласково гладит по волосам.

– Спасибо, мам, – отвечаю тихо.

Сажусь в машину к Максиму и размазываю слезы по щекам.

– Вы не передумали, Асият? – спрашивает он.

– Нет, – твердо отвечаю я.

Мы привычно приезжаем в парк и идем гулять.

– Как ты объяснишь Кариму мою пропажу? – спрашиваю Максима.

– Никак, – отвечает он мне в спину. – Я еду с вами.

– В смысле? – торможу и резко оборачиваюсь.

– Асият, ваш муж умный человек, он поймет, что все это вы провернули с чьей-то помощью. С кем вы больше всего проводите времени? Со мной. Меня вальнут при первой же возможности.

– Но у тебя же наверняка есть семья…

– У меня нет никого, Асият, – Максим выдавливает грустную улыбку. – А вам нужна помощь. Я хочу быть рядом. Просто позвольте. Взамен мне ничего не нужно.

– Выходит, у тебя ко мне чувства?

– Это вас ни к чему не обязывает. Но если захотите – я буду любить вас и вашего ребенка, как своего.

– Нет, – отвечаю твердо и отворачиваюсь, продолжая идти вперед. – Но, полагаю, самое время перейти на ты.

Глава 25

3 месяца спустя

Карим

– Хорошо сработано, – восхищается Аким.

Это новый ищейка. Как говорят, лучший. Последние три месяца я живу в собственном аду. Моя жизнь из уверенной, расписанной по минутам, превратилась в дьявольскую вереницу эмоций.

Поначалу, когда Асият только сбежала, я злился. Какого хера она не может просто поверить мне? Думал, верну ее и вымещу всю злость. Как ты посмела, девочка, бросить вызов мне! Своему мужу?!

Потом прошел месяц.

И я понял, что, во-первых, недооценил свою жену. Во-вторых, меня стал грызть страх за нее. За ту, которая обвела меня вокруг пальца. Моя жизнь потеряла краски, смысл. Все сузилось до одного единственного желания – найти мою женщину и убить ее.

Уничтожить за то, что лишила меня себя и забрала мою дочь вместе с собой.

Неважно, что я говорил и делал. Она моя жена, и она должна быть рядом со мной, независимо от того, что происходит вокруг. Даже если бы я привел в дом еще двух жен, она обязана была принять это молчаливо и безропотно, опустив голову и не задавая лишних вопросов.

– Сделано профессионально, – продолжает Аким.

– Ты тут, чтобы восхищаться тем, как моя жена сбежала, или чтобы найти ее? – спрашиваю, психуя.

Аким сидит в кресле напротив и смотрит на меня спокойно.

– Одно другому не мешает, – ведет плечом как ни в чем не бывало.

У этого мужика нет ни капли сострадания. Мне кажется, он вообще лишен чувств и нацелен только на одно: вынюхивать человека.

– Есть что по делу? – спрашиваю его и допиваю вискарь, который больше не вставляет.

Аким окидывает меня взглядом и кривит рот в улыбке:

– Херово выглядишь.

Знаю.

С тех пор, как Асият сбежала, я забил на себя. Оброс, как йети, забухал. Не могу я продолжать жить как раньше, зная, что моя женщина где-то там, далеко.

– Если тебе нечего рассказать – вали, – выплевываю, и Аким запрокидывает голову, коротко смеется.

– Ладно, – отмахивается, будто я выдал какую-то шутку. – Итак. Во-первых, твоя жена провернула все очень красиво. Комар носа не подточит.

– Что именно? – хмурюсь.

– Она снимала твои бабки и переводила их на кошелек, который нереально отследить. Причем делала она это на протяжении нескольких месяцев. Просто брала твои бабки и перекладывала их в другое место. Карим, ты вообще за своими деньгами не следишь?

Аким подтрунивает надо мной. А я реально не следил за тратами Аси. Нахера мне это надо было? Ну покупает она себе дорогую шмотку – и пусть покупает.

– В общем, она вывела несколько лямов.

Пиздец.

– Когда это началось?

– Полагаю, около двенадцати недель назад, – Аким показывает какие-то распечатки с графиками и датами переводов. – Вот видишь, примерно в это время появились странные движения сумм. Снятие, переводы, возвраты, пополнения. Тут черт ногу сломит.

Я понимаю, что все это началось примерно в то же время, когда Ася узнала о Марианне.

Значит, она сразу начала готовить себе пути для отступления?

Вереницей воспоминаний проходят ее просьбы о разводе. О том, как просила отпустить ее. Я бы не отпустил. Ни за что на свете. Она моя. Точка.

В глазах начинает пульсировать от злости. Верну ее и накажу. Она узнает, каким я могу быть на самом деле. Что ж, раз ее не устроил «шелковый» Карим – пусть довольствуется тем, которого сделала сама. Озлобленным.

– Что там во-вторых? – наливаю себе еще вискаря.

– Во-вторых, ей помогли, – Аким выгибает бровь. – Знаешь кто?

– Знаю.

– И ты, Брут! – театрально произносит Аким. – Казалось, Максим так предан тебе, верно?!

– Да, – выдаю хрипло.

– Рано или поздно это должно было случиться. Скажи, неужели ты не видел, как он смотрит на твою жену?

– Он всегда держался профессионально, – отвечаю уверенно.

Оттого и вывел меня из себя этот факт. Люди, которым я доверял, плюнули мне в спину.

– В общем, так, Карим. Полагаю, Максим, как бывший опер, вышел на людей, которые сделали ему и твоей жене новые паспорта. Найти сейчас этого человека очень сложно. Это система, в которую меня так просто не пустят. По новым паспортам и с наличкой они могли уехать куда угодно. За границу вряд ли, но и нашей страны достаточно, чтобы потеряться.

– Что ты предлагаешь мне? Сидеть сложа руки и как царевна ждать у окна, когда вернется Асият со своим любовничком?

– Насчет любовника – это не ко мне. Вполне возможно, что твоя жена просто воспользовалась его услугами, и все. Как я понял, Асият достаточно религиозна, чтобы не подкладываться под другого. Да и она беременна, – Аким хмурится, говорит серьезно. – Я не берусь судить, Карим.

– Что дальше, Аким? – допиваю вискарь, тереблю отросшую бороду и откидываюсь на спинку кресла.

– Дальше… дальше я бы советовал тебе побриться и оставить все мне. Искать ее по фотографии я не буду. Если ей помогает Максим, вероятно, они сменили не только имена, но и внешность. Выход один: нужно найти того, кто сделал им паспорта. Сразу скажу: это будет сложно, долго и дорого.

– Верни ее, – выплевываю я.

Аким кивает и уходит, а я, пошатываясь, поднимаюсь и иду на выход. Падаю в тачку и рулю к родителям. Отец попросил заехать. В таком виде ехать – проявление неуважения, но по-другому я не выгляжу в последнее время.

Прохожу в дом и сразу направляюсь в гостиную, откуда слышны голоса.

На диване сидит мать Асият – Лейла. Она плачет, рядом с ней моя мать, гладит ее по спине.

Хмурые отцы стоят поодаль от них.

– Сынок! – мама поднимается и обнимает меня.

– Здравствуй мама, – прижимаю ее к себе за плечи.

– Карим! – подрывается Лейла. – Что-то известно?

– Нет, – отвечаю скупо.

Лейла снова начинает рыдать, мать уходит к ней, а я иду к мужчинам.

Мой отец сухо кивает и пожимает мне руку. Отец Асият просто кивает и отворачивается от меня.

– Подключился Аким. В принципе, ничего нового мы не узнали, кроме того, что Асият планировала свой побег в течение несколько месяцев. Он обещал продолжить работу и попытаться узнать ее новое имя.

– Что будешь делать, когда найдешь ее, Карим? – спрашивает отец хмуро.

– Верну домой и буду думать.

– Это позор, сын. Твоя жена сбежала с другим мужчиной. Ей не место в твоем доме.

Отец Асият отворачивается, как будто ему дали пощечину. Атмосфера накаляется.

– Она моя жена! – произношу сквозь зубы. – И только я буду решать, что делать с ней. Спасибо за совет, отец. Но дальше я сам.

– Карим, это позор для всей семьи! – начинает кричать отец.

– Позор?! – подскакивает Лейла.

Тут же встает мать, пытается успокоить женщину, но та, размазывая слезы, продолжает:

– Позор то, что моя дочка годами терпела унижение? Позор, что ее собственный муж эти несколько лет держал в городе любовницу? В собственной квартире? Что он вытирал об Асият ноги?! Или то, что она на протяжении двух месяцев просила у тебя развода? Честно, открыто просила отпустить ее, потому что ей невыносимо жить с таким чудовищем, как ты? Это, по-твоему, позор?

Слова матери Асият бьют наотмашь этой честностью. Я понимаю, что она права. Знаю, что каждое слово верно.

Перевожу взгляд в окно, потому что смотреть на присутствующих нет сил.

Теперь уже моя мать начинает плакать. Отец Асият рявкает на на жену:

– Хватит! Развели тут драму!

Лейла вскидывает подбородок и смотрит на меня с ненавистью.

– Моя дочь не позор. Она женщина, которой не оставили выбора, – и переводит взгляд на моего отца. – Прежде чем назвать мою дочь позором, Дамир, вспомни, как твой сын привел на юбилей свою беременную любовницу, а после собрался отдать Асият ее ребенка на воспитание. Разве это не позор? Где тут честь и достоинство, Дамир?!

Отец смотрит на меня тяжело, а после отводит глаза в сторону.

– Лейла! – снова рявкает Расул.

– Это ты вынудил ее бежать от семьи, Карим! Если бы дал ей развод, она была бы рядом с нами. Ты бы мог воспитывать своего ребенка и видеть ее. А сейчас что?! Один Аллах знает, где моя девочка, может, в беду попала!

По лицу женщины текут слезы. Она хватает сумку и выбегает из дома. Расул следует за ней, бросая на прощание моему отцу:

– Дамир, сообщи, если будет что-то известно.

– Хорошо, Расул. Конечно, – произносит устало отец.

Когда за гостями закрывается дверь, я подхожу к отцу, но тот выставляет руку:

– Нет, Карим, – произносит он устало. – Поезжай к себе.

И я уезжаю в свой пустой дом.