Текст книги "Измена. Выбор предателя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Ася

– На любовницу свою тоже хиджаб натянешь?

Прохожу в дом и, распсиховавшись, швыряю сумку на пол.

– Не переводи тему. И вообще – не думай о ней! – орет Карим.

Резко разворачиваюсь и кричу что есть силы:

– Не могу! Потому что от тебя воняет ею практически каждый день!

Самое страшное то, что муж и не думает отрицать того факта, что у него есть женщина на стороне. Он даже не пытается обмануть меня и сказать, что уйдет от нее. Не обещает, что в нашей жизни больше не будет других женщин. Что я единственная.

Он. Даже. Не пытается.

Я бы не поверила, да. Но он ничего и не сделал, для того чтобы хоть как-то успокоить меня.

– От меня не может вонять ею, – сопротивляется.

– Хочешь сказать, я придумываю? – усмехаюсь на грани истерики.

– Хочу сказать, чтобы ты прекратила накручивать себя и достала из шкафа хиджаб. Теперь это твой неизменный атрибут перед каждым выходом из дома.

Моя вера предполагает ношение хиджаба, да. Но никто из женщин в моем окружении не носит платка, ограничиваясь лишь закрытой одеждой. Я надевала хиджаб всего пару раз, когда ездила с отцом в другие города на приемы с участием его партнеров-мусульман.

Моя семья, да и семья Карима, – современные люди, которые достаточно спокойно относятся к тому, что женщина ходит без платка.

Важно другое. Я бы спокойно надела его и подчинилась, попроси Карим надеть платок после свадьбы или даже месяц назад. Все-таки воля мужа для меня важна. Была.

Но что происходит сейчас?

Мой муж преспокойно живет двойной жизнью, в то время как я живу тихо, ничем – ни словом, ни делом – не пороча его.

Выходит, он так и будет ездить к своей любовнице и трахать ее, а я буду ходить покрытая с ног до головы?

Я прохожу в гостиную и сажусь на диван, смотрю перед собой в пол. Обхватываю обеими руками живот, закрываясь.

Мне нельзя нервничать, это может плохо закончиться.

Муж садится на стол напротив меня и смотрит тяжело.

– Карим, – начинаю я, – у тебя другая жизнь и женщина, с которой ты спишь. Я не хочу этой грязи. Сначала ты ее… – сглатываю, – потом меня. Меня ты заставляешь покрыться, сидеть тихо и не высовываться, закрываешь в клетку, лишаешь кислорода. Она же живет свободной жизнью, получает твое тепло. Так больше не может продолжаться. Дай мне развод.

Медленно поднимаю взгляд и смотрю в лицо мужа.

Исмаилов тяжело дышит. Смотрит так, что я подтягиваю под себя ноги и пытаюсь вжаться в спинку дивана. Дьявол.

Я же старалась говорить спокойно, без претензий. Просто чтобы он понял, что я устала от этого противостояния.

Шумно сглатываю и желаю слиться с диваном.

Карим дергается резко, хватает меня за затылок и тянет на себя. Упирается своим лбом в мой и произносит явно на пределе эмоций:

– Ты в могилу меня свести хочешь, да, Ася? – когда он говорит, то касается своими губами моих: – Запомни раз и навсегда, девочка: ты моя. Женщина, жена, мать будущих детей, хранительница очага. Других женщин у меня нет, я запрещаю тебе думать об этом. Я запрещаю тебе думать о разводе. Я запрещаю тебе думать о других мужиках. Ты никогда не получишь свободу от меня.

Каждое слово вонзается острием под кожу. Мне становится страшно от осознания того, что он прав: я его собственность. Мне не суждено получить свободу. Все, что у меня есть, – этот дом и объедки, которые кидает мне Карим. Мне не уйти от него: некуда, не к кому, не с чем.

Карим не живет по законам государства; у него иные законы, которые предписывают мне сидеть и не рыпаться.

В груди образовывается тяжелый, болезненный ком, из-за которого я не могу вдохнуть. Я закрываю глаза, и по щекам скатываются слезы. Тихие, незаметные.

Карим аккуратно стирает их, а после ведет губами там, где только что были его шершавые пальцы.

– Не плачь, Асенька, – его голос такой нежный, такой обманчиво-ласковый.

Я больше не верю в это тепло, даже в его крохи. Карим сумасшедший. Он ломает меня и мою волю. Безжалостно проходится грейдером по той любви, которую я пыталась вырастить на протяжение этих двух лет.

– Не плачь, девочка моя. Все образуется. Только позволь себе стать счастливой.

А стать счастливой для Карима означает то, что я должна закрыть глаза на его шлюх и сделать вид, что ослепла и оглохла.

Карим опускает губы на мою шею и ведет ими, легонько прикусывает кожу, ласкает языком.

– Хочешь, возьму отпуск и мы съездим отдохнуть на пару недель? Только ты и я…

… и Марианна, – хочу закончить я, но глотаю свою боль и обиду. Давлюсь ими, и они вырываются рыданиями наружу.

– Все будет хорошо. Я сделаю все сам, не переживай.

Он опрокидывает меня на спину.

Я открываю глаза и смотрю на Карима. На то, каким взглядом он окидывает мою грудь, живот, губы. На то, как тянет вниз мои лосины.

Я представляю, что я кукла. Красивая пухлощекая кукла с черными, как смоль, глазами и волосами. У нее нет души. Ей не больно, ее любовь не обливается кровью из открытой раны. Она не чувствует ничего. Ни боли ни радости. Она пустая внутри.

Лежу и смотрю в потолок.

Карим сбивчиво шепчет:

– Девочка моя… сладкая… что ж ты, сучка такая, дурманишь мне голову?! Пахнешь так, что мозг плывет.

Все это будто не мне. Будто не про меня.

Мне кажется, это тот самый момент, когда я умерла в первый раз.

Что-то во мне надорвалось без малейшей возможности на восстановление.

Карим, конечно же, этого не заметил.

Он раздевает меня догола, снимает рубашку, целует мои плечи, грудь, живот. Впивается пальцами в бедра, урчит, как голодный хищник.

Меня тошнит.

От этих ласк, от переизбытка эмоций. От этой гребаной жизни, которая просто уничтожает меня.

Карим не выпустит меня, я уверена в этом. Мне плохо. Очень. Все, что мне остается, – это дотянуться до вазы и донести ее до рта, вывернуть туда все содержимое собственного желудка.

Муж на секунду замирает, а после, опомнившись, собирает мои волосы.

Силы покидают меня. Я просто ставлю вазу на пол и замираю в этой позе, свисая с кровати головой вниз.

Карим подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату при спальне. Набирает воду и кладет меня в нее, моет, как ребенка. Я не сопротивляюсь, на это у меня попросту нет сил.

Я понятия не имею, о чем он думает. Я рада только одному – что секс между нами не случился. Мой малыш спас меня от этого.

Карим кутает меня в свой банный халат и кладет на нашу кровать. Сам ложится рядом и прижимает к себе.

За все это время он не проронил ни слова, и я думаю, что так и не дождусь ничего, но Карим произносит:

– Прости меня, Ася. Я забылся. Больше подобное не повторится.

Почему-то я плохо верю в это.

Глава 11

Ася

Даже во сне я думаю.

Составляю план, при помощи которого я смогу избавиться от оков, которыми меня опутал муж. Развод не вариант.

Остается только побег.

Под моим именем он быстро найдет меня.

Но самое главное – это время. У меня его катастрофически мало. Пошел третий месяц беременности. Живот вот-вот станет виден, и тогда я уже не смогу так просто сбежать.

Уплываю в сон.

А просыпаюсь от нежных ласк, не сразу соображая, что Карим уже вошел в меня и начал двигаться. Плавно, тягуче, неспешно и очень аккуратно. Осыпает поцелуями тело, и оно отзывается.

Я даже переубеждать себя не буду в том, что разлюбила. Я хочу Карима. Как женщина.

Проблема только в том, что хочу его всего без остатка, но он не согласен со мной.

После наступления беременности мое тело иначе реагирует на ласки мужа. Острее, ощутимее. Разрешаю себе эти чувства и просто получаю удовольствие.

Карим закидывает мою ногу себе на бедро и входит до упора, выбивая из меня тихие стоны. Что-то шепчет, целует губы, сжимает мои соски и кончает внутрь.

– Доброе утро, – осыпает поцелуями скулы, губы, шею.

– Угу, – бормочу вместо слов.

Говорить совсем не хочется.

Выпутываюсь из объятий мужа и иду в душ. Планирую быстро искупаться в надежде, что Карим не придет сюда. Но он, будто специально, как привязанный идет за мной.

Выдавливает гель для душа, моет меня, будто я не в состоянии это сделать. Проводит мыльными руками по животу, и я немного дергаюсь.

Все это очень странно: я привыкла оставаться для Карима незаметной, но сейчас каждое его действие выглядит так, будто я что-то значу для него.

Ох, Ася, не обманывайся.

Мы молчим, вместе выходим из душа.

Я спешу надеть домашние брюки и свободную футболку. Пока Карим облачается в костюм, тороплюсь на кухню. Здесь заботливая Фатима уже приготовила завтрак, мне остается только сделать чай.

Обычно Карим на ходу пьет кофе и убегает, и я надеюсь, что так будет и в этот раз, но муж удивляет меня.

Он проходит, садится за стол, пододвигает к себе свою порцию:

– Приготовь мне, пожалуйста, кофе, – просит вежливо.

Щелкаю кофемашиной. Ставлю перед мужем чашку, сама сажусь на свое место, напротив Карима. Вяло ковыряю омлет с овощами, потому что утренняя тошнота не особо располагает к завтраку.

– Ты здорова? – спрашивает он с нотками тревоги.

– Вполне, – быстро отзываюсь я.

– Тебя тошнило вчера, – говорит с нажимом Карим, и я поднимаю на него взгляд.

Я бы сказала, что в глазах Карима тревога, но сомневаюсь, что это именно она.

– Сегодня уже нет, – веду плечом.

– Может, стоит показаться врачу? – выгибает бровь.

– Нет, – отвечаю твердо.

Не хватало еще, чтобы он узнал о беременности.

Замолкаем.

Я насилу запихиваю в себя завтрак, запиваю чаем. Карим не должен ни о чем догадаться.

– Чем займешься сегодня?

Медленно поднимаю взгляд и смотрю на своего мужа. У меня шок. Исмаилову никогда не было интересно, куда я езжу или мои интересы. С чего вдруг это все?

– Ничем, – быстро отвечаю.

Я хочу остаться дома в одиночестве.

Вообще я бы с удовольствием уехала в парк и погуляла там, но за мной будет ходить Максим, а компании я не желаю.

Карим поджимает губы. Вижу, собирается что-то сказать, но будто сам же тормозит себя.

– Если ты не хочешь, можешь не носить хиджаб, – произносит мягко после нескольких минут внутренней борьбы.

Вау. Это что-то новенькое.

– Что заставило тебя передумать? – спрашиваю тихо.

Карим допивает кофе и уносит чашку вместе с тарелкой, кладет их в раковину, оборачивается ко мне.

– Просто понял, что вчера перегнул палку. Я был на эмоциях, сказал и сделал много лишнего. Прошу прощения у тебя за это.

– Значит ли это, что я могу подать документы на развод? – смотрю на Карима устало. Мое единственное желание – залезть под одеяло и уснуть.

А после проснуться и понять, что это был просто сон.

У Исмаилова раздуваются ноздри, но он сдерживает себя:

– Нет. Развода не будет.

Опускаю взгляд.

Уходи.

Ну же! Уходи.

Карим подходит ко мне и целует в щеку. Все внутри меня замирает. Я не верю, что это происходит в реальности.

Исмаилов разворачивается и уходит, оставляя меня в долгожданном одиночестве. И я сижу, шокированная тем, что только что было. Карим старается наладить со мной контакт – или как все это понимать?

Отправляю Максима на заслуженный выходной, прислугу тоже распускаю. Сама зашториваю окна и ложусь в кровать. Я совершенно без сил. Их попросту не осталось. Я выжата как лимон и в физическом, и в эмоциональном плане.

Сплю, читаю на форумах о материнстве про то, что нужно для новорожденного ребенка. Прикидываю примерный список. Деньги нужны – однозначно. И много.

Нахожу информацию о том, куда можно положить деньги, создаю себе виртуальный кошелек, но перевод делать не решаюсь. Лучше закинуть наличкой.

Это будет мой первый шаг в сторону свободы.

Глава 12

Карим

Марианна постоянно звонит.

Я скидываю.

Она пишет сообщения.

Я не читаю.

Снова звонок.

– Да! – рявкаю я. – Неужели то, что я сбрасываю вызовы, не наводит тебя на мысль, что я не могу с тобой разговаривать?

– Карим, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить! – молит Марианна. – Приезжай ко мне, пожалуйста.

Час от часу не легче.

– Встретимся завтра в центре. Я скину тебе адрес и время.

Отключаюсь.

Нет, к Марианне я пока не готов ехать. И дело даже не отсутствии моих потребностей, они как раз таки на месте. Дело в Асе.

Иногда я забываю о том, что она всего лишь женщина. И вчера я явно перегнул палку. Чтобы женщину рвало во время секса со мной – это что-то за гранью.

Я отключился от реальности вчера, признаю. Перестарался. Мне хотелось ее до одури. Пометить собой, чтобы все вокруг знали, что она моя женщина. И только моя. Преподы, Мастера – нахуй всех.

Но если палку сильно гнуть, рано или поздно она сломается. Вчера это едва ли не случилось. Моя ошибка.

Мне не нужна сломленная женщина. Нужна живая, с горящим взглядом. Такая, какой стала Ася в последние дни.

Я не буду врать самому себе – меня охренеть как вставило. И эти ее показательные выступления на ковре, и все разговоры. Да, я хочу, чтобы вернулась кроткая и тихая женщина, какой была Ася еще месяц назад, но, с другой стороны…. ауч!

Как ни крути, биполярочка какая-то получается.

Для себя я решил одно: к Асе нужно искать подход и нащупывать баланс кротости и страсти, иначе никак. У нас не было свиданий, не было общения. Мы даже заговорили впервые на собственной свадьбе.

До этого я беседовал лишь с ее отцом, а Асият сидела рядом с опущенным взглядом, как и полагается чистой мусульманской девушке.

Это сложно, но теперь никакого давления и запретов, ведь это путь в никуда, а нам с Асей туда не надо.

Подход с балансом, это, конечно, хорошо, но контролировать свою женщину я не перестану. Набираю ее охранника. Максим тут же отзывается.

– Асият Расуловна выезжала сегодня куда-нибудь?

Фоном слышу музыку, звук железа. Качается, значит…

– Нет, Карим Дамирович. Мне дали выходной.

Не выезжала, получается. Странно. Как я понял, Ася каждый день куда-то ездила, дома не отсиживалась.

Собираюсь двигаться домой, но звонит отец и просит приехать в его ресторан, что я и делаю.

Дамир Исмаилов сидит за своим обычным столиком. Я подхожу к нему наклоняю голову, приветствуя, а после жму руку:

– Отец.

– Садись, Карим.

Так просто отец не будет звать меня. Значит, есть что сказать:

– До меня дошли слухи, что твой брак непрочен.

– Кто приносит тебе на хвосте эту чушь? – хмыкаю безрадостно.

То, что у отца везде уши, не новость. Я подозреваю Фатиму.

– А еще, что женщина у тебя в городе.

Это уже интересно.

– Асият нажаловалась? – выпаливаю я, не подумав.

Отец выдыхает дым сигары и выгибает бровь:

– Так она в курсе?

Конечно, это не Ася. Она бы не пошла этим путем.

– Кто? – спрашиваю отца.

– Разве это важно, сын? Ты должен знать, что, как мужчина, я тебя понимаю. Мы живем в конченом мире, и иногда хочется ему… соответствовать. А дом – это там где тепло, уют и детский смех. Но есть границы возможного, а есть границы дозволенного, через которые ты перешел.

Сжимаю зубы до хруста.

– Что самое важное в нашей жизни, Карим? – отец протягивает мне сигару, и я медленно раскуриваю ее.

Отец не спешит, спокойно ждет моего ответа. Он наставник, тот, кого я почитаю, к кому прислушиваюсь. Или слушаю безоговорочно.

– Уважение. Сила. Достаток. Власть…

– Дети, – перебивает отец, даже не дослушав меня.

Об этом я не думал. Все больше о меркантильном.

– Когда-нибудь мы умрем. Что останется после нас? Деньги закончатся, про уважение забудут. Останутся только дети, которые будут жить с воспоминаниями о нас, продолжать наше дело, – отец медленно выдыхает дым. – Ты еще молод, горяч, я все понимаю. И порывы твои, и жажду других женщин. Но пора, Карим, этому всему прекратиться. Поиграл – и довольно.

– Чего ты хочешь, отец? – спрашиваю холодно.

Я почитаю отца, но это не значит, что он имеет право лишать меня выбора и припирать к стенке.

– Внуков, – отец ведет плечом. – Два годы ты женат. Асият прекрасная и чистая девушка, замечательная жена тебе. Уверен, она станет превосходной матерью. Ребенок укрепит твой брак, твоя жена забудет дурное, а ты полностью погрузишься в семью.

Медленно киваю. Что ж, желание отца я услышал.

Стоп.

– О каком «дурном» идет речь, отец? – голос садится, дым словно застревает в горле.

Он поднимает на меня взгляд и слегка тянет вверх уголки губ, явно довольный моей реакцией.

– Мне кажется, Карим, ты плохо знаешь наших женщин. За кротостью и покорностью стоит такой огонь, что порой не потушить сотней брандспойтов. Не анализируй. Просто шли нахер свою шлюху, мойся и поезжай домой. Через год я хочу нянчить своего внука.

Сурово. Твердо. И без какой-либо возможности оспорить.

И я еду домой. К своей жене.

Асият нахожу в спальне. Она спит в ворохе из одеял и в той же одежде, в которой была утром. Хмурюсь. Не нравится мне это все.

Иду на кухню, где прислуга готовит ужин.

– Фатима!

– Господин… – она кланяется.

– Асият сегодня обедала?

– Госпожа провела весь день в спальне. Я предлагала ей обед и ужин, но она отказалась сославшись на то, что будет спать.

– И что же, она даже на улицу не выходила?

– Нет, господин.

Возвращаюсь в спальню. Нависаю над своей женой.

Неужели я все-таки перегнул и сломал ее?

Ася сильнее, чем кажется, и успела доказать мне это не единожды.

Футболка съехала и теперь оголяет плечо и часть груди. Пухлые губы Аси еще пухлее во время сна. Она обнимает живот руками и хмурится во сне.

Делать детей, значит?

Ладно, Асият, будем делать.

Глава 13

Ася

Мне снова снится ребенок. Мы лежим с ним роддоме.

– Асият, пора в процедурную! – командует медсестра, появившаяся в дверях.

– Сейчас, – отзываюсь я и встаю. – Только переложу сына.

– Не стоит. Хочешь, я подержу? – протягивает ко мне руки.

Я знаю, что нельзя отдавать ей ребенка.

Знаю, что больше не увижу его.

Знаю, что за этим последует черная непроглядная пучина боли.

Но все равно отдаю своего сына ей, а сама ухожу.

Когда я возвращаюсь, палата пуста. В ней нет ни одного напоминания о том, что тут кто-то был. Стерильная чистота и пустота.

С тихим вскриком резко сажусь на кровати и хватаюсь за живот. К горлу тут же подкатывает тошнота, я бегу в ванную, где склоняюсь над унитазом.

Желудок пустой, поэтому пара спазмов – и все. Плетусь под душ.

Я должна быть сильной. Не ради себя, так ради малыша. Аллах, надеюсь, внутри меня растет девочка и тот сон дурной не повторится.

Вчера я дала себе день на страдания, поставила эмоции на паузу. Не знаю, что подумал обо всем этом Карим. Вполне возможно, даже не заметил ничего.

Сушу волосы, собираю их в низкий пучок. Надеваю одно из своих платьев в пол, подкрашиваюсь.

Из зеркала смотрит обычная я, просто с пустыми, безжизненными глазами. Насилу улыбаюсь.

Никто не должен знать, что внутри меня. Ни одна душа не должна догадаться, как меня корежит изнутри от боли из-за предательства.

Но самое страшное – это то, что Карим не прекратил связь с любовницей. Ему настолько плевать на мои чувства, что он так и не избавился от Марианны.

Трясу головой, надеваю драгоценности, взвешивая их в руке.

Драгоценности тоже выход. На черном рынке у знающих людей их можно неплохо продать. Делаю себе мысленную заметку, что при побеге стоит прихватить цацки с собой.

Браслет цепляет длинные рукава, и я со злостью хочу разодрать их, но останавливаю себя.

Верчу рукой, и ненавистная вещица отливает светом так ярко, будто издеваясь надо мной. Ненавижу ее. Почему-то именно в этом браслете, который Карим нацепил на меня, как на дворовую суку, я вижу символ потери, которая непременно случится.

Все идет к этому.

Наш брак обречен.

Но не для Карима, конечно же, нет! Мужчина превосходно устроился, проводя вечера по настроению. Захотел тишины и покоя – пришел домой. Захотел покататься на качелях похоти – наведался к любовнице. Класс.

Трясу головой, отцепляю проклятый браслет от края платья и покидаю комнату.

На кухне Фатима приветствует меня и быстро ретируется. Тут же входит Карим, но я игнорирую его. Сажусь за стол и ем свой завтрак, отпивая горячий чай.

Карим опускается напротив и сцепляет пальцы в замок.

– Чем займешься сегодня? – спрашивает мягко.

Да что вы говорите? Господин намерен стелить мягко? А в чем причина?

А причина наверняка имеется.

Я бы могла съязвить, но меня не воспитывали так обращаться с мужчиной. Вместо этого я, как и положено жене, опускаю взгляд в свою тарелку и отвечаю спокойно:

– Нужно съездить в университет, вернуть в библиотеку кое-какие книги, а после думала пройтись по магазинам, прикупить себе что-нибудь.

– Отличная идея! – Карим выглядит странно воодушевленным. – Я скину тебе деньги, потрать все все до копейки.

– У меня е… – спешу заверить его, что у меня есть деньги, но торможу себя.

В конце концов, мне реально они нужны. И чем больше их будет, тем меньше вероятность того, что Карим меня отыщет.

– Хорошо, – соглашаюсь я и впервые за утро поднимаю голову и встречаю темный взгляд мужа.

Уж слишком откровенно он проходится глазами по моему лицу и телу.

Нет. Нет-нет. Ни в коем случае. Я не хочу его, не хочу близости.

Мне просто не терпится уехать отсюда подальше.

– Как насчет того, чтобы пообедать вместе в центре? – спрашивает муж.

Надо бы промолчать, но я все-таки не сдерживаюсь.

– За два года ты ни разу не задумался о том, чтобы пообедать вместе. Что изменилось сейчас? – в моем тоне нет ни капли язвительности, просто сухой интерес, не более.

Карим наклоняет голову и рассматривает меня, будто я диковинное животное в аквариуме:

– Два года прошли. А теперь мне захотелось изменить кое-что в своей жизни. В первую очередь наладить с тобой отношения.

Наладить отношения. Смотри-ка.

Не к добру все это, ой не к добру.

– Ладно, – отвечаю я и продожаю запихивать в себя завтрак, не чувствуя вкуса еды.

– Около часа тебя устроит? Я позвоню.

Карим встает и направляется ко мне, а я поспешно, по-детски, набиваю рот едой, чтобы избежать поцелуя.

Муж усмехается, подходит ближе, притягивает меня за голову и целует в висок:

– С этим мы тоже поработаем, – произносит веселым тоном и уходит, явно довольный сегодняшним утром.

Я же скидываю остатки завтрака в урну, выплевываю то, что не дожевала, потому что не лезет ни черта в горло, дожидаюсь, когда отъедет от дома машина мужа, и выхожу из дома.

Максим тут же появляется, молча открывает дверь, не глядя на меня.

Заговаривает, когда машина выезжает из поселка:

– Куда мы едем, Асият? – ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

Мне кажется, в нем так много тепла. А еще свободы. Хотя может, мне только кажется, что в этом мужчине я смогу найти спасение.

Спаси себя сам. Иначе то, как тебя спасут другие, тебе может не понравиться.

– Максим, я могу тебе доверять? – знаю, что могу, просто мой водитель должен понять значимость происходящего.

– Как самой себе, – тут же отвечает Максим. – Что нужно делать?

– Сейчас мы едем в торговый центр, а дальше посмотрим.

Максим привозит меня в самый дорогой торговый центр, и я начинаю свое шоу.

Сгребаю нужное и не очень, тут же плачу. Выхожу из магазина и снимаю деньги с карточки. Иду в другой мазагин, сметаю с полок одежду там. Снова банкомат. И так несколько раз.

Быстро перебираю пакеты и отправляюсь обратно по магазинам, что-то возвращаю, что-то меняю.

От этого бардака даже мне дурно становится.

Максим следует за мной безмолвной тенью, лишь носит пакеты.

Когда мы садимся в машину, я откидываюсь на спинку сидения и затягиваюсь холодным молочным коктейлем. Аллах, какая прелесть!

– А теперь, Максим, настало время твоего выхода.

Протягиваю ему купленную кепку и командую:

– Сейчас мы поедем в какой-нибудь самый простой продуктовый магазин, и ты положишь деньги вот на этот номер.

Отдаю Максиму карточку.

– Могу я задать вопрос? – я слышу в его голосе ликование.

– Задавай.

– Вы собрались уйти от Карима Дамировича?

– От него невозможно уйти, Максим. Только побег.

И мы устраиваем новое представление, в котором главное действующее лицо – Максим.

Несколько продуктовых магазинов, в каждый из них водитель идет в новой одежде, которую я тут же выкидываю.

Это все попахивает бредом, но я не знаю способа правильно организовывать побег, поэтому делаю так, как видела в шпионских фильмах.

Ближе к двенадцати дня звонит Карим и просит приехать в его любимый ресторан недалеко от офиса.

Максим сразу же отвозит меня туда, и я остаюсь сидеть в салоне авто, чтобы дождаться нужного часа.

А еще через полчаса Карим перезванивает и говорит, что у него не получится встретиться.

Надо бы уехать, но я продолжаю сидеть в авто. Чувствую, что должна остаться.

Мне кажется, что все это не случайно и планы Карима не просто так поменялись.

Я оказываюсь права: легкой летящей походкой, с широкой улыбкой на лице, в ресторан входит Марианна. А буквально через минуту после того, как она скрывается за дверью, останавливается машина мужа, и он влетает внутрь.

Наладить отношения, да?