Текст книги "Мир без вуали (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)
– Что, красавица? – тихо спросила она.
— Где мой дракон? – прошипела я, больше всего на свете желая просто найти Артассию, а потом уйти отсюда. Я не знала куда и не понимала зачем, но здесь ей грозит опасность.
– Они считают, что твой дракон уже достаточно большой, чтобы ты могла на нём улететь, и, думаю, Таррен освободит его сразу же, как только вернёт тебя в Вермитур, под свой присмотр. Сейчас он находится в подвалах этого поместья, там огромное пространство, где в прошлом драконы могли отдыхать в холоде. Вход у западной стены.
Я даже не дослушала её – вскочила, сразу же бросившись к двери, и остановилась только тогда, когда уже готова была покинуть наши покои. Вернулась, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Спасибо, Эллен.
– Лойда специально держат подальше от тебя, его разместили в городских казармах, и Таррен не отменил ни одного из прежних приказов Роя.
Зачем она сказала мне это? Про Лойда?
Эта мысль билась в голове тревожной птицей, пока я летела вниз по лестничным пролётам, пытаясь вспомнить, как пройти к западной стене и насколько хорошо она защищена. За эти несколько дней я успела изучить расположение стражи, но, конечно, до дотошности Целесте, которая могла потратить на наблюдения недели, а то и месяцы, мне было очень далеко.
Западная стена поместья находилась совсем рядом и оказалась неожиданно хорошо укреплённой, хотя я всегда думала, что причина лишь в довольно резком обрыве с другой стороны. Я уже собиралась направиться туда, к стене…
Когда вспомнила, что городские казармы находятся всего в пятнадцати минутах от поместья. Эллен не случайно сказала мне про Лойда…
***
– Леди Франческа, вам нужна помощь? Возможно, вызвать карету? – стражник у въезда на территорию поместья подошёл ко мне, когда я направлялась вниз, в сторону площади и соседнего квартала, но я лишь покачала головой, стараясь держаться так уверенно, как только могла.
Скорее всего, они думали, что я вновь отправляюсь на безнадёжные поиски своего дракона, как уже делала весь этот день. Точно такие же услужливые стражники и даже слуги встречались мне по всему городу, проявляя куда больше внимания, чем тогда, когда я была просто «женой Роя».
Нужно пользоваться статусом фаворитки, пока я могу.
– Леди Франческа! – у городских казарм меня всё же попытались остановить. – Не думаю, что это хорошая идея, там проживают мужчины…
– Вы можете оспорить это с Его Величеством, – холодно улыбнулась я в ответ, прекрасно зная, что Таррена они сейчас не найдут. – Я ищу своего друга, Лойда Рассела, сопровождающего короля.
Таррен избегал меня, заняв себя делами города, и вряд ли хоть кто-то из них ожидал, что Эллен проговорится. Значит, этот шанс нужно использовать на максимум – действовать быстро, прямо сейчас, прежде чем кто-то сообщит Таррену. Впрочем, даже если ему скажут…
Выпрямившись, я пошла через городские казармы, ориентируясь на указания, которые мне всё же дали, видимо, не получив никаких приказов относительно меня и Лойда. Скорее всего, Лойду просто временно запретили покидать это место.
Лойда разместили в отдельной комнате, очень удобной по меркам городских стражников, хотя, конечно, крохотной по сравнению с покоями в поместье. Зато своей, закрытой…
– Фран? – когда он открыл дверь, то сначала не поверил своим глазам, а потом перевёл взгляд мне за спину, где стояли по крайней мере трое стражников. – Я не могу покидать казармы…
– Я знаю, – я подтолкнула его в грудь, заставляя отступить вглубь своей комнатушки, вошла следом и закрыла за собой дверь прямо перед стражниками.
Уверена, они считали, что я самая гулящая аристократка на всех Землях Отчуждения, но мне не было никакого дела до их мнения. Оказавшись внутри, я сразу же развернулась к Лойду.
– Почему и Рой, и Таррен не хотят, чтобы ты приближался ко мне? Что ты знаешь?..
Но Лойд, по-моему, и сам не был уверен, стоит ли отвечать мне. Мужчина, которому я доверяла больше всех, сел на идеально чистую, аккуратно убранную кровать, уставившись перед собой, и я едва сдержала желание встряхнуть его.
– Лойд!
– Я не уверен, что ты не погибнешь, пытаясь добраться туда, и что вообще справишься, – тихо ответил он.
– Что это значит? – прорычала я.
– Я знаю, где находится секретный вход в Доминион, но, Фран, до него недели, если не месяцы пути. Ты же помнишь, сколько мы шли до Вермитура. Таррен не позволит…
– К чёрту Таррена! – произнесла я, широко улыбаясь. – А что, если у меня будет другая возможность? Та, что позволит мне добраться до твоего секретного входа всего за несколько часов?
***
Лойд нарисовал мне карту до секретного выхода – настолько подробно, насколько вообще мог, потому что единственными настоящими ориентирами для него оставались всё то же ущелье и пещера, в которой мы обнаружили Вигорра. Как добраться до этой пещеры, я примерно представляла и сама, потому что до Вермитура мы шли пешком.
Карты Земель Отчуждения не существовало, совсем недавно мы даже не знали, есть ли за Астралисом другие города. Теперь я всё сильнее подозревала, что всё это давно нанесено на карты где-то в Вермитуре, просто людям их не показывают, чтобы они не задумывались о том, что находится за Вуалью, и не пытались выбраться.
Тогда, когда Лойд сбежал, он пробирался через подземные ходы и видел пещеры, в которых когда-то спаслись люди после безумия Вигорра, когда город наверху был сожжён, но теперь это место пустовало. Никому не хотелось жить под землёй, без солнечного света, к тому же сами пещеры постоянно грозили обвалами, и Лойд говорил, что земляне по-настоящему заботились лишь об одной части этого комплекса, считая бессмысленным тратить ресурсы на поддержание всей сети.
Логично. Зачем, если у них был экран, который теперь защищал их от драконов?
– Таррен увидел меня с Этарра не так далеко от пещеры, где мы встретили Вигорра. Тебя тоже увидят, – он уже в который раз пытался остановить меня.
– Мне всё равно не дойти туда пешком, ты и сам это понимаешь, – отмахнулась я.
– Я видел твоего дракона. Он не сможет взлететь.
А вот Таррен и Рой так не думали, и о драконах они знали куда больше Лойда.
– Даже если ты каким-то чудом доберёшься туда, что дальше? Этот проход – наш единственный настоящий шанс подобраться к ним, потому что он никак не защищён, там даже электричества нет, и, когда тебя обнаружат, а тебя обнаружат, причём одну, они просто закроют все выходы, которые мы постепенно можем обнаружить.
– И что ты предлагаешь? – я сузила глаза.
– Перегруппироваться, вернуться в Астралис, найти других носителей Печати, готовых всё изменить, подготовиться как следует и только потом идти туда. Я отправлюсь с тобой…
– Рой сейчас, насколько я поняла, на пути в Астралис и после всего, что произошло, больше не позволит никаких походов. Его полностью устраивает вечная жизнь, и снимать Печати он не собирается. Думаешь, он не заметит, что в Астралисе собирается группа под твоим руководством? Эти выходы закроют и без всякой попытки проникновения. Сейчас же, пока он отвлечён, пока всё его внимание там, у нас хотя бы есть шанс, я надеюсь, они даже не узнают о моём приближении.
Лойд не выглядел убеждённым моими словами, но мы оба прекрасно понимали, что идеального плана не существует – и первый и второй вариант одинаково нереалистичны.
– Я отправлюсь с тобой, – жёстко произнёс он.
– Нет. Тебе нельзя покидать казармы, а мой дракон не потянет нас двоих. Я даже не уверена, что он сможет поднять меня одну. Кроме того… если я не вернусь, тогда уже ты сможешь собрать отряд, если вообще найдутся люди, готовые туда войти.
Командир отвернулся. Он понимал, о чём я говорю, но его наверняка не устраивала сырость моих идей и весь этот настрой – без долгой подготовки, без нормального плана. С другой стороны… а разве походы за Вуаль из Астралиса с самого начала не были именно такими? Мы всегда шли вслепую, на одной тупой надежде и зная, что и так скоро умрём.
– Целесте… Ты можешь рассчитывать на её помощь?
– Не знаю. Я даже не знаю, здесь она сейчас или нет. Земляне могут отключить и включить её в любой момент, а могут перенастроить.
– Я здесь, но мой голос в твоих нейронных сетях провоцирует критический выброс гормонов стресса и удерживает организм в режиме выживания. На фоне глубокого истощения твоя психика теряет защитные барьеры и начинает воспринимать саморазрушение как единственный доступный способ снизить это напряжение, – раздался у меня в голове механический, совершенно равнодушный голос, заставивший меня вздрогнуть.
Если честно, никакого стресса я не чувствовала. Наоборот, мне постоянно хотелось что-то менять, что-то делать, и сидеть на одном месте было для меня куда большим стрессом.
– Она здесь? – Лойд сразу понял мою реакцию.
Я кивнула, понемногу отсаживаясь от него, боясь, что Целесте в любой момент может его убить.
– Безосновательная смертельная атака на аборигенов Тигарден-f исключена, как и на землян. Я помогу тебе добраться до преобразователя вязи, но не буду убивать никого на пути. Нападение на дракарра Таррена Ардора обосновано, поскольку служит цели долгосрочного выживания землян, тогда как ликвидация местного населения в эту цель пока не входит.
Пока не входит…
***
До Артассии я сразу не добралась – у самого входа в огромный подвал, который действительно находился с другой стороны обрыва, у западной стены, меня уже ждали. Не стражники, как я ожидала, которых Целесте была готова просто раскидать, обещая при этом никого не убивать, а один человек.
Точнее, дракарр.
– Его Величество предупредил меня, что рано или поздно ты здесь окажешься, – без предисловий начал он.
Его дракон, Фиинор, находился где-то далеко за его спиной – большая тень среди деревьев, неожиданно изящная и длинная, куда менее внушительная по сравнению с Этарром или даже Драэсом. Не знаю, сколько этим драконам лет, но Фиинор, наверное, был самым молодым из всех драконов, которых я видела.
– Я доберусь до… него, – произнесла я, сузив глаза. – Даже если мне придётся напасть на тебя, ты видел, на что я способна. Не останавливай меня, ты и сам совсем недавно обрёл эту связь. Неужели позволил бы кому-нибудь встать у тебя на пути к Фиинору?
Он не слушал меня и был бесконечно предан Таррену. Я боялась, что Целесте убьёт его, но этого не понадобилось, потому что Гвайрр боялся нападать на меня в полную силу, а может, у него просто был такой приказ.
Целесте била его изо всех сил – в грудь, в плечи, в шею, в самые уязвимые места, заставляя отступать, но остановилась, когда Гвайрр, тяжело дыша, попятился назад и уставился на меня так, словно не мог поверить в происходящее. Он, тренированный воин, просто не мог поверить, что женщина способна не только сопротивляться, но и побеждать его, пусть даже сам он слишком боялся причинить мне боль. Последний рывок ко мне – когда я скользнула в сторону крохотной двери. Он обхватил меня всем телом, почти завернув в своё так, что я слышала его тяжёлое дыхание и чувствовала запах мужчины, но Целесте очень точно ударила его в колено, ноги Гвайрра подкосились, и я наконец вырвалась.
Я поспешила к двери – чуть приоткрытая, она едва двигалась и, похоже, успела заржаветь от долгого неиспользования, а в выложенной камнем пещере за ней пахло холодом, сыростью и застоявшимся воздухом.
Артассиа сразу подлетела ко мне.
Я заметила разлагающиеся туши овец, которых ей оставили в качестве еды и которые она так и не доела, после чего уткнулась лицом в тёплую матовую кожу на её шее. Фиолетовые узоры стали ярче, шея раздувалась, в горле драконицы появлялись какие-то странные звуки, и я уже испугалась, что сейчас она выдохнет пламя. Она ещё немного подросла и теперь была уже значительно крупнее лошади, а ещё, по-моему, стала чуть менее пузатой.
От избытка эмоций Артассиа опять начала показывать мне бесконечные воспоминания других драконов, неудачников, которые не смогли оседлать их и падали – видимо, такой у нее язык любви.
– Всё, хватит, – с учётом того, что я собиралась лететь на ней, такие воспоминания были сейчас совершенно лишними. – Мы уходим отсюда, малышка. Они считают, что ты сможешь отсюда взлететь, но нам нужно быть как можно незаметнее. Лети низко, среди деревьев, в тени… Ты же такая мелкая, они и не заметят.
Драконица радостно подлетела к дверям, но сама открыть их не смогла. Они были затянуты тяжёлыми цепями, которые даже мне, имея руки, удалось снять далеко не с первого раза. Полностью распахивать двери не пришлось – Артассиа проскользнула наружу сразу же, как только проход оказался достаточно широким, но снаружи…
– Огонь, Фиинор!
У меня сердце ухнуло куда-то вниз, но ничего не произошло.
Вряд ли Гвайрр хотел убить нас – скорее загнать обратно, но собственный дракон… ему не подчинился. Неужели потому, что Артассиа – самка? Они и раньше летали вместе, почти играя в небе.
Лицо Гвайрра, бледное, обрамлённое тёмными, слегка вьющимися волосами, застыло в неверии. Он снова и снова требовал, чтобы Фиинор подчинился, но дракон лишь медленно приблизился к нам. Я же едва сдержала безумную эйфорию, понимая, что драконы не нападут на Артассию – надеюсь, все драконы, а не только молодой Фиинор…
– Твой дракон не выдержит такого перелёта, он не сможет тебя поднять! – прорычал Гвайрр, подходя ко мне, тяжело дыша и глядя так, будто я окончательно сошла с ума. – Ты смертная, ты не прошла ритуал с четырьмя мужьями, этот перелёт тебя убьёт!
Его руки сжимались в кулаки. Он отчаянно хотел схватить меня за плечи, прекрасно понимая, что я сразу же полезу в драку, но теперь рядом со мной стоял полный сил дракон, пусть и совсем ещё маленький. К счастью, Гвайрр не понимал, что рядом с драконом Целесте просто не может управлять моим телом.
– Ты бы не стоял здесь, если бы сам в это верил, – зло улыбнулась я, отводя Артассию в сторону и неловко забираясь ей на спину. Седла не было, но небольшие размеры драконицы позволяли мне просто обхватить её длинную шею руками и ногами. – Взлетай, Артассия, – почти шёпотом произнесла я, хотя последние слова всё равно утонули в недовольном кряхтении драконицы.
Крылья, всё ещё казавшиеся мне слишком маленькими, взмахнули один раз, второй, а на третий мы оторвались от земли, и одного только осознания этого хватило, чтобы у меня перехватило дыхание, от ужаса и восторга одновременно.
А где-то за нашей спиной Гвайрр уже забирался в седло своего дракона.
Глава 37. Таррен. Самый неправильный выбор
Таррен Ардор
Она сидела у костра, неотрывно глядя на пламя и время от времени поглаживая своего крохотного дракона, а Таррен всё никак не мог поверить, что они вообще смогли преодолеть такой путь. Конечно, они множество раз останавливались, она давала дракону отдохнуть, но после всё равно с упрямством барана продолжала двигаться к Доминиону.
– Тебе повезло, что земляне тебя не заметили и отвлеклись на Гвайрра, иначе тебе никогда не сидеть вот так. И разводить костёр – тоже невероятно глупая идея.
Она не выглядела удивлённой, а может, просто услышала его шаги, но, когда поняла, кто стоит перед ней, глаза девушки всё-таки расширились.
Ожидала увидеть здесь Гвайрра?
– Если верить Лойду, у землян десятки таких выходов, они не могут охранять их все и не знают, какой именно он использовал, сбегая от них. Если бы у них были драконы, они могли бы контролировать ситуацию с воздуха, может, поэтому они так хотят стать такими же, – ответила она монотонно после короткой паузы, и звук её голоса вновь пробуждал в нём то, что он отчаянно отрицал.
– Они хотят стать дракаррами, чтобы обрести силу и вечную жизнь, мы все это знаем. И, скорее всего, именно этого хочет их король, тогда как остальные даже не подозревают о его планах, – произнёс он, подходя ближе к её костру и не сводя с девушки глаз.
Этарра за его спиной не было – слишком большой, он сразу станет заметен землянам, а Таррен не хотел, чтобы против него использовали то же средство, что и в Доминис Мора. Хотя… в таком случае он просто прикажет Этарру сжечь всё, что попадётся ему на глаза, и земляне навсегда пожалеют о дне, когда им вообще пришла в голову эта идея.
С каждым его шагом Фран напрягалась всё сильнее.
Она знала о его приказе напасть на её дракона, заточить его, чтобы она не смогла улететь, пока они не прибудут в Вермитур, где она будет находиться под его присмотром, и он читал это в каждом её движении, полном ненависти. Подумать только, ещё вчера ему казалось, что барьер между ними хоть немного, но треснул, он видел в её глазах волнение, желание заботиться о нём, желание, чтобы он прикоснулся к ней.
– Я не могу позволить тебе отправиться туда, ты и сама это понимаешь, – Таррен так устал… быть её врагом.
Он хотел совсем другого, совершил ради этого тысячу и одну ошибку, принял мириады неправильных решений просто потому, что по-тупому не мог её отпустить, сначала списывая всё на чувство долга и вину, потом – на привычку и похоть. Какой бы ни была причина…
Что, если Гвайрр прав и он так же болен, как отец? Что, если пути назад для него уже нет и каждым своим следующим поступком он лишь всё глубже роет себе могилу собственного безумия, в которую когда-то поклялся никогда не попасть?
Почему он не может просто остановиться, жениться на Октавии и остальных трёх, ведь её отец уже готов отдать ему руку леди Таггерт после того, как он во второй раз победил Роя, несмотря на воздействие? Он – сильнейший, даже без полного ритуала.
– Почему? – спросила Фран, поднимаясь.
Дракон рядом с ней поднял свою лобастую голову, и Таррен в который раз поразился тому, насколько страшными бывают детёныши драконов – неповоротливые, пузатые, словно состоящие из одних отростков, кожи и костей.
– Потому что хочешь жить вечно? Править вечно, этого ты хочешь, так выглядит твоё счастье? – её голос звучал равнодушно, и он ненавидел это равнодушие. Пусть лучше кричит, злится.
А как ещё должно выглядеть это счастье? Он шёл к нему сотни лет, заточённый землянами в озере Красной Вязи, и каждый день представлял, как возвращает себе то, что принадлежало ему по праву рождения.
– Ты думаешь, что можешь изменить всё это одна? Ты просто погибнешь, пытаясь это сделать, – холодно произнёс он, вдыхая её запах, впитывая в себя её облик.
Земляне сделали с ней что-то, усилили земные гены, заставлявшие его, да и остальных, думать больше о спаривании, чем о разговорах. Инстинкты, и без того сильные, пробуждались ещё ярче, вызывая в нём, как и в других, ярость, похоть, чувство соперничества… Остальные дракарры воспринимались как соперники, пусть даже половине из них Фран была не нужна и они видели в ней лишь опасность. Даже эта их агрессия по отношению к ней была искусственно усилена.
Как она собирается жить вот так, без защиты? Рано или поздно кто-нибудь из дракарров попытается либо присвоить её себе, либо убить.
– И пусть, мне плевать, как ты этого до сих пор не понял? – эмоции, прорвавшиеся в её голосе, жаром отдались внутри него, и он не смог сдержать едва заметную улыбку самыми уголками губ. – Мы изначально вышли из Астралиса, думая, что умрём, и с тех пор ничего не изменилось.
– Ты привыкнешь, рано или поздно, – он попытался произнести это мягко, искренне желая, чтобы она сдалась, приняла его помощь и наконец приняла его самого, потому что он всё ещё видел в ней отголоски тех чувств, что она испытывала к нему по пути в Вермитур. Пусть даже кроху, но она не сумела забыть. – Мы можем быть счастливы, Фран, прямо сейчас, когда ты дракарр и перед тобой открыты семья, любовь и будущее. И даже если нет, я убью Роя и сделаю тебя вдовой, ты сама доказала, что это возможно.
Он не умел говорить красиво и не верил, что это нужно, Таррен всегда жил только холодной головой и контролем. Почему-то слова давались ему гораздо проще, когда они возвращались к Вермитуру, он и сам чувствовал себя другим человеком – тем, кого она любила, кому доверяла, рядом с кем хотела засыпать в уверенности, что он защитит её. Пусть тогда у него и была лишь десятая часть от нынешних сил.
Таррен отчаянно надеялся, что его слова дойдут до неё. Хотя бы немного.
– Привыкну, как привыкла Исабо? – он даже закрыл глаза, понимая, что она не собирается его слушать. У него не оставалось другого выбора, и он приехал подготовленным, она и сама не заметит, как уснёт, а проснётся уже в Вермитуре, где будет жить лучше королевы. – Ты же видел их прошлое, привыкла ли она за годы жизни с Вигорром?
– Исабо не любила его, она ненавидела моего отца, – ледяным тоном произнёс он, злясь на себя за саму попытку договориться с Фран.
Кого он пытался убедить? Она была сумасшедшей, помешанной, ей не было дела до мира живых – возможно, потому что она потеряла всю семью из-за печатей и готовилась умереть сама.
– А я не люблю тебя, – резко произнесла Фран, и Таррен не позволил эмоциям отразиться на лице. – Я любила другого Таррена – смертного, которого нашла в озере красной вязи и выходила, волоча на себе сутками. Но того Таррена не существовало, он был просто моей фантазией.
Вздохнув, Таррен развернулся к Этарру, собираясь достать зелье, которое усыпит Фран.
– Присядешь, прежде чем делать то, ради чего сюда прилетел? Я пожарила мясо, которое отловил… Ворон.
Он бросил взгляд на дракона Фран, понимая, что за это время она успела узнать его настоящее имя, но почему-то не спешит им делиться. С другой стороны, может, оно и к лучшему, когда другие знают имя дракона, они могут на него претендовать. А Фран по-прежнему смертная, найдутся те, кто захотят убить ее, не нужно давать им дополнительного повода.
Мясо оказалось пережаренным, но сидеть вот так, рядом с ней на бревне, молчать, не ругаться – казалось чем-то невозможным, и Таррен против воли наслаждался каждым мгновением. Вдыхал её запах, следил за мышцами на руках, за уверенными движениями, за тем, как она подкармливала своего дракона. Он видел ключицы сквозь чуть раскрытую рубашку на груди и хотел прикоснуться к ним пальцами. К коже, которая сейчас была покрыта мурашками.
– Что ты сделала со своим драконом, как заставила его принять тебя?
– А ты не веришь, что он… принял меня сам? – ответила она дерзко, со смешинкой, и Таррен наклонился поцеловать её, просто потому что не хотел ещё сильнее разрушать их отношения. Он многое бы отдал, чтобы всё сложилось иначе, чтобы они познакомились при других обстоятельствах.
Возможно, если бы он мог изменить прошлое, он был бы намного мягче с ней тогда, после того как она вытащила его из тюрьмы. Тогда он верил что легко откажется от неё…
Фран не отстранилась, позволила его губам скользнуть по своим – сухим, чуть потрескавшимся, в обжигающем прикосновении. Их дыхание смешивалось, взгляды скрестились в попытке перехватить главенство, но в то же время в её глазах проступало… решение.
– Не верю, – произнёс он. – Драконы принимают тех, кто хочет власти, вечной жизни, силы, а ты не хочешь даже жить.
– Я хочу жить, просто не так… И это не твоё дело, – Таррен считал, что это очень даже его дело. – Но сейчас я хочу кое-чего другого.
Фран провела рукой по его щеке, спустилась пальцами к шее, не отводя взгляда и улыбаясь – уверенно, зло, сердито. Он видел отголоски ненависти в её глазах, но вместе с тем и желание – почти животное, ведь как дракарр она не могла не ощущать этого напряжения. Его влияние чувствовали даже обычные женщины, что уж говорить о той, кто имела связь с драконом.
– Что ты задумала? – он резко перехватил её запястье, хотя тело сразу отозвалось на эту женщину так, как не откликалось ни на кого больше. – С чего такая перемена?
Она попыталась дёрнуть рукой, но он не позволил. Тогда Фран подсела ближе, перекинула ногу через бревно, так что задела его. Другой рукой она расстегнула свою рубашку, а после притянула его лицо к вырезу, схватив за волосы.
Таррен не сопротивлялся – он хотел этого, хотел вылизывать каждый кусочек её кожи, что бы ею ни двигало.
***
Без одежды они оказались очень быстро – Таррен готов был срывать её с девушки, но Фран останавливала его сильными руками, неожиданно и непривычно сильными – сказывалась её связь с драконом. И даже эта мысль, о её силе, о том, что при желании она может остановить его, на короткое время даже подчинить, возбуждала ещё больше. Он хаотично целовал её кожу там, где она позволяла, вылизывал, впивался губами, метя её, чувствуя, что они оба сгорают в прохладе вечера.
Осознанно или нет – она будила в нём инстинкты, которые он сам считал нерациональными, ненужными, бросала вызов, взывала к животным чувствам, и Таррен несколько раз встряхнул головой, пытаясь избавиться от этого наваждения. Слишком опасно – и некоторые другие дракарры будут чувствовать то же самое.
– Фран, – хрипло произнёс он, когда она потянулась к его штанам.
Но девушка только взглянула на него шальными глазами, говорящими, что она полностью готова и не хочет никаких разговоров и никаких ссор – у них и так не осталось ничего.
Их слияние было болезненным от того, в насколько сильном нетерпении и возбуждении он находился. Таррен зашипел сквозь зубы, притягивая её к себе, впиваясь в кожу, возможно, до синяков, но не способный отпустить. Однако его чувства были ничем по сравнению с тем, что испытывала сама Фран – она громко вскрикнула, с настоящими нотками боли.
– Тебе больно? – Таррен не понимал, он чувствовал её безумное возбуждение, знал, что она хотела этого не меньше, чем он. Он буквально мог унюхать это…
– Это связь с Роем… Она слаба, но всё ещё есть, – прошептала она. А после приказала рыком. – Продолжай.
Таррен двигался медленно, целуя её в губы – нежно, желая вернуть хоть немного той Фран, с которой он был по пути в Вермитур, потому что вся их близость сейчас строилась на её ненависти и отчаянии.
– Я убью его, и больше не будет никакой связи… Как правитель, я могу вызывать его вновь и вновь, – прорычал он.
В ответ Фран укусила его, обхватывая его бёдра ногами, не обращая внимания на палки и листву под своей спиной, поскольку они скатились со своей одежды чуть ближе к костру. Укусила резко – совсем не так, как он хотел.
– Я получаю его урон. Не убьют ли твои попытки избавиться от него меня перед тем, как сам Рой потеряет голову? – хрипло произнесла она, сама делая рывок. – Продолжай, чёрт побери, я хочу этого!
И Таррен продолжил, душа собственное отчаяние, неудовлетворённость, неспособность добиться от неё чувств, которые он на самом деле хотел.
***
Позднее, совершенно голые, они лежали в обнимку, Фран – уставившись в костёр, а он – за её спиной, обнимая её, рассматривая светлые волосы и чистую кожу, подсвеченную розоватой луной. Он хотел бы даже в эти моменты перерыва оставаться внутри неё, но это причиняло ей лёгкую боль, поэтому Таррен ограничился объятиями и касанием кожи везде, где только возможно.
– Я видела тебя в воспоминаниях Вигорра и Исабо, – тихо сказала она. – Ты был… хорошим, заботился о людях, не боялся перемен и не страшился пойти против своего отца. Ты даже не хотел обретать бессмертие – в то время как Беррай гордился собой и считал себя лучше только потому, что получил дракона раньше.
Просто он не хотел быть связан с Драэсом – вечная жизнь того не стоила.
– Я не изменился, Фран, я всё тот же человек, – он поцеловал её во вспотевшую кожу, но девушка даже не дёрнулась. По всей видимости, она просто не воспринимала его слова.
– Посмотри вокруг, вечная жизнь не приводит ни к чему хорошему… Вы застряли в прошлом, в то время как земляне научились и бороться с нежитью, и защищаться от драконов. Они даже Целесте смогли обмануть, убедив, что их не существует, – последнюю фразу он не совсем понял, но Фран и не думала останавливаться. – Неужели ты не видишь, что бессмертие порождает только тиранию? У людей нет даже надежды на твою смерть, не было её и тогда, когда правил Беррай. Они не видят перемен и знают, что ничего не изменится – ни для них, ни для их детей, ни для внуков… Только новые печати, жизнь за вуалью, отсутствие выбора, отсутствие будущего! Вечность никогда не позволит вам относиться к обычным людям с уважением и пониманием.
В ней снова проснулись эмоции – горячие, живые, и он держался за них. В словах Фран таилась доля правды, за сотни лет правления Беррая действительно мало что изменилось, но Таррен никогда не позволит себе опуститься до уровня брата.
– Я не Беррай, и твои драгоценные земляне точно так же мечтают стать дракаррами, значит, наш путь для них предпочтительнее.
– Не все, только их правитель… Наверное, это он, я даже не видела его своими глазами. Потому что пока бессмертие доступно, к нему всегда будут стремиться – самые алчные из людей, одержимые собственной властью, контролем, богатством, вседозволенностью, и они найдут путь, рано или поздно…
– Я могу просто сжечь этот город. Этарр проломит любые барьеры, и ты уже показала мне вход.
– Ещё больше насилия, ты хоть понимаешь, сколько там невинных людей? – горько произнесла Фран. – Что теперь? После того как ты вернёшь меня в Вермитур, что произойдёт?
Эмоции медленно исчезли из её голоса, и он ненавидел это, терял терпение.
Таррен хотел бы говорить с ней глаза в глаза и попытался развернуть её за плечо, но она с силой вывернулась. Он ни за что не хотел бы упускать этого момента, пусть даже столь болезненного, но и позволять ей тешить себя ложными надеждами тоже не мог.
Для её же безопасности первое время он будет контролировать её… Пока она не найдет причину жить.
– Мы вернёмся в Вермитур… Ты станешь моей фавориткой – ты никогда не переставала ею быть, и я женюсь на Октавии Таггерт и трёх других женщинах, – под его руками Фран вся напряглась, и он прорычал следующие слова: – Его политическая сила сейчас слишком велика, но он не нападёт на тебя, пока его дочь – моя жена и формальная королева. Она не понесёт от меня, никогда, слышишь? Этот брак ничего не значит, в моём сердце живет только одна женщина.
– И ты будешь бессмертен, пока я буду стареть, – хмыкнула она, но, судя по тону, всё это её не слишком заботило.
– Ты можешь… – Таррен прислонился лбом к её плечу, впитывая запах её кожи, – провести ритуал с четырьмя мужьями. Я переживу его – один раз, для того чтобы мы были вместе. Ты можешь даже выбрать своих друзей для этой цели, но только не другого дракарра.
Таррен знал, что Гвайрр после приезда в Доминис Мора слишком много времени тратил на слежку за Фран. Он твердил своему королю, что дело лишь в желании обезопасить самого Таррена, что он тревожится об её влиянии на внутренний уклад Вермитура, но даже с учётом этих слов его внимание оставалось слишком навязчивым, нездоровым.
