Текст книги "Мир без вуали (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Туда, где стоял будущий король Вермитура.

Таррен спускался неспешно, так же бесшумно, как и появился за нашими спинами. Он не глядел по сторонам, не делал никаких громких заявлений, а, подойдя ближе, обменялся с лордом Элдом словами, предназначенными только им двоим.

Только сейчас до меня дошло, что со всеми этими дракаррами Таррен был знаком давно. С момента его заточения новых всадников не появлялось – были лишь потенциальные кандидаты вроде Роя. Те, старые дракарры, уже видели его королём когда-то, а после стали вассалами Беррая.

– Мне по-прежнему не удается интерпретировать его соматические и мимические паттерны. Недостаточно данных, чтобы определить его установку по отношению к лорду Эллу – положительную или отрицательную. Эмоциональный фон субъекта остается для меня закрытым.

Возможно, так и было… Но мне почему-то казалось что Таррен относится к лорду Элду как к старому другу.

Затем лорд Элд представил Таррену свою старшую жену и двоих сыновей, которые на эту самую жену совсем не походили. Из чего я сделала вывод, что супруга у него далеко не первая, а детей, скорее всего, великое множество. Наверняка были сыновья и постарше, включая погибших, но привезти сюда он решил именно этих двоих молодых мужчин.

Интересно, как Таррен чувствовал себя рядом с ними? Его брат и прочие дракарры за прошедшие годы обзавелись огромными семьями…

– Наследники лорда Элда не идентифицируются как дракарры, вопреки их выраженному желанию. Судя по разговорам окружающих, в доступе остается значительный ресурс – свободные драконы, не вступившие в симбиотический союз.

Таррен направился назад, скользнув бесстрастным взглядом по всем присутствующим, не исключая Роя и нас, его жён. Феррел изо всех сил пытался скрыть свой интерес, но он явно ждал реакции Таррена… которой просто не последовало.

Наконец с приветствиями было покончено, хотя впереди нас ждал торжественный приём. Там лорд Элд, его семья и их новая роль в Алтусе будут представлены в куда более пышной обстановке. До меня доходили обрывки разговоров, слухи, что Перрину и Гвайрру – тем самым сыновьям – дозволят отправиться к Красной башне, чтобы приблизиться к драконам. Возможно, один из них выберет кого-то из сыновей.

Сомневаюсь, что такой доступ предоставили за красивые глаза – скорее всего, Таррен выторговал для себя весомые политические преференции.

Остаток дня я провела за документами, вновь и вновь отмечая странный интерес Исабо к яйцу и её бесконечные рассуждения о том, почему оно не пробуждается. Рождался ли вообще хоть кто-то из драконов на этой планете, или они прибывали сюда уже взрослыми особями? Почему её это так интересовало?

– Скажи, Целесте, за мной следят? Есть ли шанс пробраться туда, где хранят документы, и выкрасть то, что нам запретили читать?

– На текущий момент у меня недостаточно данных для верификации наблюдения, но это наиболее вероятный сценарий. Таррен Ардор осведомлён о твоем интересе к Красной Башне и, исходя из его психологического профиля, он не поверит, что ты перестанешь искать документы. Я могу попытаться локализовать документы, анализируя акустические данные, с которыми твой мозг не справляется.

Вот спасибо! Но как же хорошо, когда Целесте помогает…

– Вас ожидают в храме Этарра для исполнения наказания, – раздался стук в дверь, оборвавший мои мысли.

***

К ужину Рой подарил мне ещё одно украшение, а также пожелал, чтобы завтра мы вновь сопроводили его в купальни – перед предстоящим показательным боем с одним из сыновей новоприбывшего лорда. Он выглядел недовольным, будто подозревал что-то. Не споря с его действиями, я позволяла мужским рукам задерживаться на мне – от этого становилось легче.

Тяга и желание быть с ним каждую секунду ослабевали, давая ясность мыслей, но одновременно в глубине души…

Я понимала, что именно так постепенно ломается сопротивление. Через привыкание к этим неестественным, навязанным чувствам. Любила ли в итоге Исабо Вигорра после всего насилия, что она пережила по его воле? И какие у меня тогда шансы, если Рой не был ко мне даже вполовину настолько жесток?

За ужином нас вновь посадили перпендикулярно к столу, за которым должен был сидеть Таррен, но при этом очень близко. Отсюда я прекрасно видела всех, кому повезло оказаться рядом с монархом – новоприбывшего лорда Элда, советников и даже Дельфину, роль которой во дворце я не до конца понимала. Моя «любимая» духовница, госпожа Элисанджела, сидела за самым крайним столом, и перед ней не было ни единой тарелки – видимо, какое-то религиозное голодание. Она зорким взглядом осматривала присутствующих, зато на неё саму почти никто не смотрел – боялись.

Целесте постоянно пыталась подсказывать мне чувства и эмоции тех или иных личностей, врут ли они, боятся ли и какие у них могут быть предполагаемые мотивы, и от всего этого начинала пухнуть голова.

– Есть ли… в том чемоданчике что-то, что может помочь Биллу? – спросила Анна после того, как молчала почти целый день.

Я рассказала ей о Лойде с утра, и она, по-моему, расстроилась до слёз. Сначала она требовала, чтобы я немедленно разбудила его, но я предложила сделать это ей самой, если она считает, что это именно то, чего захотел бы наш командир.

– В кейсе обнаружен набор седативных препаратов и депрессантов центральной нервной системы, способных вызвать кому, – подсказала мне Целесте. – С вероятностью тридцать процентов это предотвратит летальный исход, если триггер печати настроен на детекцию метаболической активности или динамику нейронных импульсов.

Как… я вообще предложу ему такое?

– Возможно. Мне нужно больше времени на изучение. Кроме того, при любой процедуре будет присутствовать Каллен, и тогда он узнает, что у Билла печать. Ты сама знаешь, как тут к ним относятся.

– Я чувствую себя так, будто тону, – прошептала Анна. – Я вновь и вновь думаю о твоих словах, о том, что Рой сделал это с Лойдом, и ненавижу его, но одновременно – хочу быть рядом, делать его счастливым, хочу его… Эти эмоции сводят меня с ума.

– Ты сама выбрала жизнь… любой ценой, – тихо ответила я, заметив острый, болезненный взгляд обвешанной украшениями Эллен, сидящей с противоположной стороны.

А с ней-то что не так?

В этот момент, к счастью, Таррен решил навестить своих подданных, и мы встали, приветствуя монарха. Не то чтобы ему это было интересно – он скользил по нам вежливым, участливым взглядом, не задерживаясь ни на ком и не позволяя ни единому чувству проявиться на лице.

Зато, оказавшись на своём месте, он оказал больше внимания лорду Элду – показательного или же настоящего.

– Лорд Лоррин Элд принял роль Маршала двора и вошёл в Совет, – коротко объявил он. – Отныне Геральдическая палата и суды чести подчинены ему напрямую. Любые вопросы статуса, прав на привилегии или местнических споров будут проходить через его кабинет.

Таррен говорил об этом спокойно, буднично, но, судя по всему, такой должности не существовало ранее. Её создание не могло произойти без причины – значит, во дворце возникли конфликты, скорее всего – среди высочайшей знати и дракарров.

В конце концов, у любого из них был выбор, они могли вызвать на поединок правителя Вермитура и занять место короля. И очевидно, Таррен не собирался тратить и лишней минуты на тех, кто не был ему нужен.

– Находилась ли ты в присутствии другого дракарра недавно? – неожиданно спросил Рой, продолжавший выглядеть недовольно почти весь вечер. Его рука оказалась на моей – тяжёлая. – Я, точнее он, чувствую сильную энергию рядом с тобой. К тебе подходил Таррен? Ты же знаешь, что никто из них не может прикасаться к тебе без моего разрешения.

Он… Его дракон?

Единственными людьми, с кем я недавно находилась рядом и соприкасалась, были Лойд и Каллен.

– Не думаю, – пожала я плечами. – Капитан королевской стражи показал мне путь к Лойду и оставался рядом, пока…

– Да, я слышал, как ты пыталась его спасти. Добей его, не мучай дольше…

От этого заявления ненависть, ненадолго притихшая, проснулась с новой силой. Но Рой не реагировал на то, как я дёрнулась. Он продолжал удерживать меня рукой, не отрывая взгляда тёмных глаз, словно ему доставляло удовольствие прощупывать мои границы и причинять мне боль, зная, что я всё равно чувствую к нему притяжение.

– Скажи мне, Рой. Почему в твоём имени только одна «Р»? – спросила я, сощурившись и не позволяя себе отвести взгляд.

Рука стала ещё тяжелее, ощутимо сжав меня, а идеально вылепленные губы скривились в усмешке.

– Ты узнаешь, когда мы вернёмся домой, в Астралис. И когда я превращу наш город в то, чем он всегда должен был быть.

Каждый раз, когда Рой произносил подобное, я задавалась вопросом – знал ли он о том, что происходит здесь? Могло ли это быть причиной, по которой он присоединился к отряду? Взял Эллен с собой?

К Ферреллу кто-то обратился, и он отпустил меня, перейдя к вежливому деловитому разговору, я же быстро оглянулась.

– За вами наблюдает младший советник Таледор Стоун, у него отмечается выраженная фиксация на Рое Феррелле, вероятно, обусловленная политической стратегией. Лорд Элд также проявляет интерес, но не формирует поспешных выводов – его паттерн поведения характеризуется длительным пассивным наблюдением. Таррен Ардор видел вас, но не проявил заметных реакций, – отчиталась мне Целесте.

Не проявил заметных реакций…

Каждый раз, когда Целесте произносила имя Таррена, внутри меня что-то царапало – по внутренностям, по сердцу. Я раздражалась от того, что не могла не реагировать на него так же успешно, как он не реагировал на меня. Я не питала никаких иллюзий, но, видимо, боль от его предательства никуда не делась.

Как только я добуду всю необходимую информацию в Красной Башне, я немедленно покину Вермитур. Жить рядом с Тарреном я не собиралась – одно его присутствие уничтожало меня.

Уснула я в ту ночь, записывая слова Целесте – сначала рисуя карту дворца, отмечая новые коридоры, пройденные сегодня, и пытаясь выстроить предположения о том, где могли содержать оставшиеся документы. А после я стала выписывать всё, что знала о дракаррах и драконах, включая последнего, в яйце, а также об их связи.

Существует ли способ разорвать эту связь?

Существует ли способ разорвать ритуал?

Что происходит, если одна из жён умирает и их остаётся три? Почему ритуал не прекращает действовать?

Я думала об этом даже во сне, не зная, что в комнате уже не одна.

Постель прогнулась под весом мужчины, который сел на край и поднял документы – для него не составляло труда читать в темноте. Зелёные глаза почти сияли во мраке, и именно их я увидела первым делом, почувствовав приковывающее прикосновение к ноге выше колена.

Жар от ладони проникал под кожу и расползался, заставляя сердце тревожно биться, но спросонья я не сразу поняла, что происходит.

Даже подумала, что это кошмар, что со мной в комнате нечисть – настолько зловещей казалась фигура мужчины.

Однако глаза… эти глаза я не спутала бы ни с чем.

Дёрнулась, выдергивая из его руки документы – он не противился.

– Что тебе нужно? – хрипло спросила я, тяжело дыша. Голова казалась чугунной, а темнота и его присутствие невыносимо давили.

– Я верил, что после стольких лет человеческие чувства будут мне чужды. Но видимо, это не уходит даже после сотен лет в озере красной вязи, и это мешает мне, не даёт полностью взять контроль! Избавь меня от этого бремени, Фран.

Глава 6. Пассажир

Я понятия не имела, о чём он говорит. Его присутствие здесь – после полнейшего игнорирования, будто меня не существовало, после того как мне пришлось буквально выпрашивать, вымаливать аудиенцию, – было настолько шокирующим, что я не сразу нашлась с ответом.

– О чём ты, чёрт побери, говоришь?!

Он не убирал руку с моей ноги, продолжая почти приковывать к месту. Я сомневалась, что смогла бы встать, даже если бы захотела. Он не собирался отпускать меня, пока не добьётся своего.

– Чёрт… Ещё одно введение землян. Ты знаешь, что у нас не существует такой нежити, и всё равно используешь это выражение.

– Ты об этом пришёл разговаривать?

Против воли я вспомнила, как Рой спрашивал, прикасался ли ко мне другой мужчина. В частности – Таррен.

Означают ли слова Таррена, что он был совсем не так равнодушен, как хотел показать?

– Нет, – бросил он.

Его запах, каждое слово, оттенки голоса, куда более эмоциональные, чем в эти дни, задевали что-то внутри, проходили по нервам. Они напоминали мне о нём в дни пути до Вермитура, о тёплом, живом, близком и внимательном Таррене, который никогда не существовал. От собственных эмоций в глубине просыпалась волна ненависти. Неужели есть что-то ещё, чего он может просить у меня?

– Ненавидишь, – тихо произнёс он. – Тогда в твоих же интересах будет сделать так, чтобы я быстрее исчез из твоей жизни.

Почему, почему я не могу быть равнодушной?!

– Да, – сипло ответила я. – Что тебе надо? Хватит ходить вокруг да около, вряд ли ты можешь удивить меня ещё больше.

– В этом ты не права, – покачал он головой. – Как я уже сказал, я считал, что смогу привести свой план в исполнение без лишних сожалений или сомнений. Но, видимо, я переоценил себя.

Он… сожалел? О том, как поступил со мной?

– Долг жизни. Ты вытащила меня из озера красной вязи, выходила, и эта мысль не даёт мне покоя. Даже с учётом того, что ты сейчас жива. Я должен вернуть этот долг. Эти чувства мешают моей работе, но мы можем завершить всё очень просто. Назови свою цену! – Почти приказ.

Я никогда не слышала в голосе Таррена столько эмоций, даже тогда, когда мы были вместе. Будто он горел изнутри, не в силах справиться с собой. Видимо, долг жизни и правда терзал его, а некие внутренние чувства мешали оставить его неотплаченным.

Было ли мне обидно? Нет, хотя я и подумала на секунду, что Таррен говорит о чувствах ко мне как к женщине, человеку или другу. Но эти слова только помогали ненавидеть его ещё больше.

– С какой стати мне помогать тебе? Освобождать от бремени? Ты растоптал мою душу, так, будто она была ничем, так в чём мой интерес?

Впервые дёрнулась, но, как я и подозревала, его хватка на моей ноге была железной.

– Я многое могу тебе дать, пусть и не всё, – он не моргал, говоря мне это.

– Я считываю интенсивную эмоциональную реакцию, которая не сочетается с базовым профилем Таррена Ардора. В структуре сигнала доминирует ненависть – вероятно, направленная на тебя, – а также глубокое отрицание и неприятие текущих обстоятельств. Наблюдается жесткая фиксация на достижении цели любыми средствами и вера в то, что это поможет. Его тело разогрето до тридцати восьми и двух десятых градуса и находится в состоянии предельного мышечного тонуса, – отчитывалась в моей голове Целесте.

– И если я скажу «нет»? Да, ты многое можешь мне дать, но не способен даже разрешить прочитать все документы или забрать их. Возможно, я хочу, чтобы ты мучился от вины. В конце концов, ты связал меня с человеком, которого я ненавижу, сделал рабыней в собственном теле.

– Это не чувство вины, – тихо и холодно ответил он, наклонившись. Его лицо – такое любимое когда-то, настолько красивое, с идеально пропорциональными чертами, яркими глазами и светлыми волосами – всё так же причиняло боль. – Это чувство долга. И если ты не будешь сотрудничать, я верну его тебе другими способами, но сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь распорядиться им с умом.

Я могла представить себе множество ситуаций, при которых он вернёт мне долг. Например, спасёт от нежити, когда я буду за городом. Или когда моя жизнь при дворе станет невыносимой, даст титул. Возможно – спасёт от наказаний Роя, которых рано или поздно я накоплю целую кучу. Даже даст неприкосновенность от храма Этарра.

Вариантов сотни.

Только всё это не будет моим выбором.

Таррен всегда знал, как разговаривать со мной. Как воздействовать на те струны души, которые я сама не полностью осознавала.

– Ты можешь летать на своём драконе? Можешь взять пассажира?

***

Это была не единственная моя просьба. Но полёт на драконе далеко за пределы Вермитура из всех моих требований был, наверное, самым безумным.

Перевозить Лойда на такое расстояние было, конечно, полнейшим сумасшествием, но ещё большим было бы принести лечебную капсулу сюда – отдать её тем, кого я сейчас считала врагами.

Я ни разу не видела, как драконы приземляются – кроме того единственного случая на площади. Они всегда оставались огромными чёрными тенями где-то наверху, страшные, могущественные, но не трогающие нас, обычных людей.

Свойственны ли им чувства? Сожаления или привязанность?

– Я не ручаюсь за поведение Этарра в небе, – сказал Таррен, встретив меня той же ночью, через несколько часов. – Никто, кроме дракарров, никогда не седлал дракона.

Чемоданчик землян, вынесенный из покоев Исабо, выглядел неожиданно крошечным в его руках. Будущий король Вермитура горел нетерпением. Похоже, он жаждал как можно быстрее отделаться от долга жизни, который так беспокоил его и мешал существовать и править. Настолько, что он даже пришёл в мою комнату. Трудно поверить, что он сразу же нашёл время для исполнения моей просьбы, отодвинув все дела на задний план.

Я не ответила – не знала, что тут можно сказать. Моего мнения это всё равно не изменит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы собирались выезжать из дворца к красной башне, точнее, к широкой утоптанной полянке неподалёку, на которую, видимо, приземлились драконы, скрытые от любопытных глаз.

Могла ли я попросить что-то другое? Наверняка. Но я не могла просить о том, чего не знала. Все мои надежды сейчас строились на том, что в красной башне находится ответ или хотя бы намёк на него. Шанс узнать, можно ли разорвать ритуал. Позволить мне жить там, пусть и всего неделю, а также отправить Лойда к целебной капсуле – лучшее, что могло прийти мне в голову в тот момент.

Потому что Таррен сразу сказал, что не может разорвать мою связь с Роем. Она вечная. Если бы это было возможно, его собственную мать не убили бы для того, чтобы возвысить Исабо.

– Ваше Величество, – из дворца появился Каллен и тут же бросил на меня почти враждебный взгляд, но я, благодаря Целесте, понимала его слишком хорошо.

– Он завидует. И тебе, и ему. Субъект стремится к сокращению дистанции с драконами и хочет быть выбранным. Он осознаёт, что некий фактор в тебе привлекает дракарров, и это ведёт к дестабилизации его состояния. По его убеждению, ты не соответствуешь законам Вермитура.

Ему следует подружиться с духовницей Элисанджелой, будут жаловаться друг другу.

В руках он нёс Лойда – всё так же без сознания, погружённого в магический сон. На лице Каллена читалось множество вопросов, но он не смел их задавать – не при Таррене, которому был настолько безумно предан. Как и любому королю-дракарру, наверное. Я же широко улыбнулась начальнику городской стражи, думая про себя о том, что дракарров за нарушение приличий он не упрекает, только женщин…

В лёгкой карете, запряжённой шестью лошадьми, мы передвигались в полном молчании, несмотря на то, что Таррен не сводил с меня буравящего напряжённого взгляда. Находиться с ним здесь, в тесном пространстве, было тяжело. Я как никогда остро, всем телом ощущала то, что должна была осознать раньше.

Мы враги. У нас противоположные цели.

– В Таррене Ардоре по-прежнему сохраняется повышенный эмоциональный тон. Он ожидает от тебя вопросов или волнения, и отсутствие твоих реакций повышает градус неустойчивости его эмоций. Текущее поведение подтверждает, что Таррен Ардор скрывает подлинные чувства от окружающих. Его профиль требует переоценки.

– Прибыли, – отозвался Каллен, сидящий на козлах.

Я открыла дверь почти сразу, желая поскорее оказаться на свежем воздухе, и услышала за спиной смешок, словно моё поведение подтвердило что-то в его голове или просто его насмешило.

– Дальше мы сами. Спасибо, Каллен, возвращайся во дворец, – отпустил мужчину Таррен.

– Ваше Величество…

– Я не знаю, когда мы вернёмся, – с нажимом произнёс он, без слов приказывая оставить дальнейшие вопросы.

К полянке мы поднимались одни. Я несла чемоданчик, а Таррен – Лойда. Он строго следовал за мной, будто хотел контролировать всё, включая каждый мой шаг, пока

– Тебе благоприятствует то, что препараты аборигенов воздействуют на вязь, замедляя её прохождение через ткани. Сейчас динамика минимальна, что создаёт иллюзию отсутствия потока. Однако, в отличие от тебя, его организм сохраняет восприимчивость к этой среде, что неизбежно приведёт к ожогам и разрушению внутренних тканей. Мы введём препарат, который подавит процессы ещё сильнее, но у тебя будет не более пяти минут. Повторяю, замедление потоков вязи не является иммунитетом к ней.

Я кивнула, вызвав подозрительный взгляд Таррена, но к этому моменту мы уже приблизились к поляне.

Как дракарры общались с драконами?

Мысленно, наверное. Потому что Таррен просто вышел на середину, закинул голову вверх и долго изучал небо… Пока над ним не появилась огромная тень.

Этарр был старейшим из драконов и самым крупным из них. Настоящим богом для жителей Тигарден-f.

Я почти не двигалась, рассматривая такую странную, необычную кожу – чёрную, покрытую фиолетовыми узорами. Она слабо отражала свет луны, частично поглощая его, и вблизи казалась ещё более иномирной, чем издалека.

– Поднимайся, – произнёс Таррен. – Здесь нет седла, но есть бугор на спине, который сильно глушит ветер. Ты будешь сидеть за ним, Лойд на твоих коленях, я – за тобой.

Я сощурилась, всматриваясь в огромную, словно гора, чёрную спину дракона, едва замечая в этом двигающемся массиве какую-то выемку.

– Как… – я даже закашлялась, только сейчас понимая, что это первое слово, которое я произнесла за всё время. – Как я заберусь?

– По крылу. Он не против, я не чувствую в нём агрессии к тебе, – в голосе Таррена сквозило… удивление? Непонимание?

Огромное кожистое крыло действительно стояло вытянутым, будто дракон ожидал нас. Кожа под ладонью единственной здоровой руки казалась холодной и чуть шершавой, пульсирующей. Пальцы соскальзывали, приходилось цепляться сильнее, поднимаясь осторожно, почти ползком. Наступать на живое было странно.

На спине дракона действительно обнаружилась широкая костяная выпуклость, защищающая от ветра, но держаться мне было совершенно не за что. Плотная, толстая шкура не оттягивалась и была слишком гладкой. Я никак не могла понять, как удержусь на спине там, наверху…

Таррен взлетел по крылу вслед за мной. Сделал он это без малейших усилий, несмотря на то что нёс Лойда одной рукой и в той же ладони сжимал ручку чемоданчика землян.

Деловитый, равнодушный, собранный – он переместил Лойда передо мной так, что тот почти полностью оказался под защитой костяного бугра. Там же хватило места и для моих коленей, что давало хоть какую-то стабильность. Чемоданчик Таррен закинул туда же, между мной и раненным, а после сел позади, бёдрами прижимаясь к моим ягодицам и до боли сжимая меня чуть ниже рёбер.

Я выдохнула и не смогла сделать новый вдох…

– Так надо, – заявил он мне на ухо, топя в своём запахе и присутствии. – Иначе тебе не удержаться.

Похоже, вся хитрость в полёте на драконе заключалась в силе ног, которыми всадник сжимал зверя под собой. И теперь Таррен собирался удерживать нас троих.

– Ляг, – рявкнул он, и в голосе впервые прорезалось волнение. Я исполнила приказ. – Ещё ниже.

Мужчина почти лёг на меня, закрывая от окружающего мира, не ослабляя хватки и создавая кокон из человеческих тел за выпуклостью на спине существа. А после огромное тело под нами зашевелилось…