Текст книги "Мир без вуали (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)
Это были те же камни, что и на моём кулоне. Таррен пытался показать, что не обидит никого, но одновременно сразу обозначал иерархию. Октавия оказалась единственной, кто смог подготовиться и знал о подарке заранее – это выдавала каждая деталь в её наряде.
Остальные жёны получили по три камня, словно им говорили об их равенстве, в то время как у меня был один.
– Леди Франческа, – дружелюбно улыбнулась мне… леди Дельфина Стоун.
Дочь советника Его Величества, молодая родовитая красавица. Без печати.
Что даже в теории могло заставить её согласиться на роль младшей жены? Она могла бы выбрать любого – любого, кроме короля.
– Я вижу, вы не согласны с моим решением, – Дельфина была единственной, кто подошёл ко мне. Яркая, темноволосая, решительная – она, наверное, могла бы стать прекрасной королевой.
Что-то заставляло меня верить, что она не готова просто похоронить свою жизнь в статусе младшей супруги.
– Я не в той позиции, чтобы осуждать кого-либо, – иронично улыбнулась я.
– Вы правы. Его решение взять вас фавориткой вызвало настоящий скандал во дворце, который до сих пор не утих. Возможно, именно поэтому Таррен так торопится со свадьбой. Громкое празднество, главное событие в жизни города, хоть немного заглушит голоса недовольных.
Таррен…
– Вы знаете, Франческа, я не могла даже помыслить, что вы любовники. Или что у Таррена есть к вам интерес подобного толка.
– Мы были любовниками, но я не знала о его планах на будущее, иначе никогда бы не связалась с ним.
И не стала бы помогать ему освобождать драконов и забирать власть.
– Но он помог вам с лордом Феррелом, я уверена, вы благодарны за это. Знаете, Франческа, мне кажется, мы могли бы стать подругами. У нас общая цель Я уверяю вас – совсем скоро у леди Октавии будет куда больше власти, и она не преминет ею воспользоваться.
Леди Дельфина не скрывала своего ума и цепкости. Она точно знала, чего хочет, и уже вовсю искала союзников. Но я, честно говоря, не могла понять, к чему она ведёт.
Какие у неё шансы против Октавии?
Разве что она захочет её убить…
Мои размышления прервали тяжёлые шаги того, кто просчитывал каждый свой ход наперёд – и жён подбирал по тому же принципу. Таррен спустился по широкой мраморной лестнице и направился к своим будущим невестам.
Глава 17. Проверка совместимости
Несмотря на то, что никакого официального порядка жён не существовало и в теории все младшие супруги были равны, иерархия всё равно чувствовалась. Она читалась в том, как жёны несли себя, как держались друг с другом, и даже в очерёдности двуколок.
Первой, вместе с Тарреном, территорию дворца покинула леди Октавия Таггерт, стоявшая гордо и прямо, совершенно не реагируя на лёгкую качку экипажа. Девушка махала рукой случайным прохожим и никогда, ни при каких обстоятельствах не оборачивалась назад.
Король Вермитура и его будущая старшая жена тихо переговаривались. Глаза Октавии горели удовлетворением, что бы он ей ни шептал.
Сразу за ними следовала двуколка Дельфины Стоун, а следом и повозки двух незнакомых мне женщин. Одна из них была значительно старше, с суровым и цепким лицом, что заставило меня заподозрить наличие у неё детей или даже статус вдовы. Вторая же была молода и очень красива – несомненно, леди.
Обладательница печати?
– Леди Дельфина! Не может быть…
– Это леди Ингеборг! Она состоит в совете!
Надо же, одна из младших жён Таррена оказалась его сильным политическим союзником. Теперь я прекрасно понимала, что именно она делает в этом списке.
Эта женщина, леди Ингеборг, судя по всему, мало интересовалась романтикой, выискивая лишь возможности для собственного возвышения. Конечно, мадам Ларре утверждала, что минимальное влечение обязано присутствовать, но я не сомневалась, что Таррен вполне способен его обеспечить.
Внутренне они были даже в чём-то похожи.
Этарр постоянно сопровождал нашу группу, накрывая бесшумной тенью улицы, по которым мы проезжали. Каждый раз, когда это случалось, я вздрагивала, подсознательно желая найти укрытие.
Воспоминания о том, как он легко разевал пасть, сжигая город и Тома, не покидали моей головы. Как и то, с какой лёгкостью его огромные лапы сломали ногу Исабо, пока он нёс её обратно в Вермитур – вряд ли дракон вообще это почувствовал.
Самому Этарру, по-моему, было на всё плевать.
Впереди мелькнула знакомая макушка – Каллен сопровождал двуколку, в которой находились леди Октавия и Таррен, вежливо беседуя с ними и не поднимая на девушку глаз. Эта его покорность заставила меня хмыкнуть, и я заслужила непонимающий взгляд возницы, управлявшего моей повозкой.
– Сегодня оптимальный день для изъятия кейса с протоколом и проникновения в башню. Сразу после церемонии объявления жён произойдёт ротация караула. Большая часть персонала, усиленного сегодня вчетверо, отправится на отдых, прогнозируется снижение уровня бдительности после завершения мероприятия. Это создаёт благоприятное окно с минимальной угрозой.
Вообще-то, это было не слишком похоже на Целесте. Она обожала рутину и предпочитала действовать по проверенным паттернам, выверенным многонедельными наблюдениями. Мне отчаянно хотелось спросить её, почему именно сегодня, но не делать же этого при всех?
– Дельфина Стоун на текущем этапе безопасна, она видит тебя как инструмент в противостоянии с Октавией Таггерт. Ингеборг руководствуется политическим прагматизмом, её позиция нейтральна, пока ты не препятствуешь возвышению её рода. Виола проявляет ревность, но её статус пока не перешёл в фазу прямой враждебности. Основной риск исходит от Октавии Таггерт. Обладая настоящей властью уже сейчас, она стремится закрепить за этим союзом статус «связи по любви» среди населения, что делает тебя помехой для её сценария. В данных обстоятельствах рационально инициировать конфликт между Октавией Таггерт и Дельфиной Стоун, чтобы переключить их ресурс на внутреннюю борьбу и обеспечить твою безопасность, – продолжала раздавать свои невероятные советы Целесте, пользуясь, видимо, тем, что я не могла ей возразить.
При виде меня толпа замолкала. Восторженные возгласы неизменно сменялись недоумением, но никто из жителей не выказывал негодования – скорее всего, они просто боялись стражников, окружавших двуколку плотным кольцом.
Смешно, но в этот момент я была невероятно благодарна Целесте за её присутствие в моей голове. Сейчас, среди тысяч людей, я ощущала пронзительное одиночество, понимая, что давным-давно не могу положиться ни на кого. В моей жизни не осталось «дома», куда можно было бы вернуться. Будущее представляло собой либо подчинение Рою, либо бесконечную борьбу, в успехе которой я не была уверена. Хотя, конечно, оставалась ещё участь любовницы Таррена.
– Магдалена…
– Леди Магдалена тоже всегда следовала за двуколкой правителей, её дорогу усыпали цветами, – упомянул кто-то в толпе, и люди тут же подхватили эти слухи, обсуждая их друг с другом.
Никто из них не знал, как выглядела та Магдалена, но они сами выдумали моё внешнее сходство с ней.
Я очень сомневалась, что случайные люди стали бы так послушно следовать желаниям Таррена. Скорее всего, в толпе находились специально обученные люди, которым приказали начать эти разговоры для легитимизации моего статуса в их глазах. Сделать наличие фаворитки – нормальным.
Сделав широкий круг по центральным дорогам Алтуса, наша богато украшенная процессия наконец добралась до… старого-доброго храма Этарра, где двуколки остановились.
Таррен сошёл на землю первым – лёгким, уверенным движением – и протянул руку своей сияющей будущей старшей жене, подняв к ней голову.
Медленное движение по её запястью, протяжное, самыми кончиками пальцев. Оно закончилось на внутренней стороне ладони, заставив девушку отчаянно покраснеть, хотя в её лице по-прежнему читались недоверие и упрямство.
Таррен отвел от её лица выбившуюся прядь и спрятал за ухо, а после ласково поправил белую ажурную мантилью, в которую, кажется, тоже были вшиты драгоценности. Бордовые, под цвет строгого, идеально сидящего по фигуре камзола короля.
Октавия всегда знала, что вступит в политический брак, просто не догадывалась, с кем именно. Я лишь надеялась, что она не девственница, потому что первый секс на алтаре… Такого я не пожелала бы никому.
Вместе король и его будущая королева предстали перед теми, кого уважал даже Его Величество – или хотя бы делал вид. Настоятельницы храмовых домов, Верховный жрец Клодовец, всё ещё сохранивший своё место, советники, старейшие жители города из числа простых людей, представители крупнейших торговых гильдий…
Нужно признать, Октавия готовилась. Она называла каждого по имени и даже заводила беседы, наверняка заранее выучив детали жизни каждого из присутствующих.
А за её спиной…
Дельфина тоже знала их всех. Я видела, как шевелились её губы каждый раз, когда Октавия приветствовала очередного «старейшину». Она беззвучно произносила почти те же слова, и с каждой секундой в ней разгоралась всё большая зависть.
Но Таррен не замечал её.
За весь вечер он ни разу не обернулся ни на других своих жён, ни на ту, кого назвал фавориткой.
***
Девять вечера – именно в это время Целесте намеревалась покинуть покои, разумеется, через окно. Она заявила, что справится, используя возможности моего тела, хотя и попросила меня вернуться к тренировкам. Моя мышечная масса сильно упала по сравнению с той, что была в начале и во время похода.
Жаль, в какой-то степени, потому что завтра Лиида Ларре обещала раздобыть книги об истории рода Ардор, где могли встретиться описания первого ритуала и список присутствовавших на нём. С другой стороны, именно протокол и яйцо дракона оставались сейчас моим главным приоритетом.
Время от времени я подходила к окну, наблюдая, как рабочие разбирают громоздкие сооружения, оставшиеся после праздника – скорее всего, барьеры, сдерживавшие толпу. Стражи действительно стало меньше, но на улицах всё ещё оставалось слишком много людей, которые, впрочем, должны были разойтись к темноте. Оставшиеся часы я решила отвести на сон.
Я подготовила сумку со сменой одежды и всем, что могло пригодиться в пути. Новое снаряжение я унаследовала от… Билла, забрав его ещё в тот день, когда мы отправляли мужчину в медикаментозную кому. К радости каждого оставшегося члена нашего отряда, он всё ещё был жив – если это, конечно, можно назвать жизнью.
Печать не убила его, но мы ни за что не решились бы выводить его из этого состояния. Быстрая проверка плеча показала, что знак угасания никуда не делся – он просто замер, выжидая своего шанса.
Это давало остальным надежду. Крохотную, почти невозможную. Надежду проснуться когда-нибудь в мире без печатей.
Сумка ждала своего часа под кроватью, я же усилием воли заставила себя уснуть, понимая, что следующая возможность отдохнуть возникнет совсем не скоро. Если всё сложится удачно, сюда я больше не вернусь.
Подальше от Таррена, которого я, как ни старалась, не могла не замечать. Постоянно провожала его глазами.
Но разбудила меня не служанка, как я просила, а прикосновения. К руке, к тыльной стороне ладоней, между пальцами. Медленные, почти ласкающие, они были невероятно приятными и обладали сильным воздействием, посылая табун мурашек по всему телу.
– Ммм…
Просыпаться отчаянно не хотелось, как и переворачиваться на другой бок, потому что тогда вернётся привычная боль в спине.
Прикосновения тем временем скользили дальше по запястьям, выше, к локтевому сгибу. Мягкость сменялась жёсткостью, силой, и вновь возвращалась. Чуть ниже подмышек – неожиданно очень приятно. И как только он узнал…
– Тебе не больно, – услышала я хриплый голос.
И резко открыла глаза.
– Не переживай, я уже сделал тебе укол. Хочу знать, насколько далеко продвинулся мой алхимик.
За окном было темно – возможно, ещё не девять вечера, но совсем скоро настанет тот час, в который мы планировали уходить.
У меня под кроватью сумка со всем необходимым для побега…
– Я не хочу, – прямо произнесла я, разворачиваясь, тихо закрывая глаза и издавая стон боли.
Кожа на спине, застывшая после долгого лежания, начала растягиваться, затянувшиеся корки где-то трескались, но нужно было просто сделать это – вытащить себя из кровати рывком, чтобы вернуть телу подвижность…
– Не шевелись, – произнёс Таррен почти… заботливо, удерживая меня на месте, когда я сделала резкое движение ногой, пытаясь привстать. – У меня кое-что есть.
– Что?
Я неверяще наблюдала за тем, как он достаёт… шприц. Не такой современный, какой был у землян, без кнопок, с куда более толстой иглой, но, тем не менее, я узнала его сразу. Лишь теперь я вспомнила, что он сказал мне несколько секунд назад.
«Я уже сделал тебе укол».
Резко сев, чувствуя, как спина на секунду погружается в огонь, я попыталась отползти от Таррена, но он удержал меня за ногу, недовольно нахмурившись. Зелёные глаза потемнели, лицо, совсем недавно выражавшее заботу, мгновенно окаменело.
– Что ты мне вколол? – увидев, что он не отвечает, я повторила. – Что?!
– Мой алхимик подготовил… зелье, наверное. Препарат. Насмотревшись на твои земные шприцы, он поверил, что внутривенно оно будет работать лучше.
Рука на моей ноге немного ослабла, но теперь начала двигаться вверх и вниз, поглаживая, пока внимательные глаза следили за моей кожей, которой касались его пальцы. Они скользнули ниже, туда, где щиколотка была особенно тонкой, чуть выше пятки, и я дёрнулась, не сдержавшись от чрезмерной чувствительности этого прикосновения.
– Тебе не больно, – повторил он. – Не шевелись, я вколю тебе обезболивающее, так всё подействует ещё лучше, и спина не будет болеть…
– Что будет работать лучше?! – перед глазами замелькали воспоминания об Исабо, о том, как Вигорр поил её зельями, заставляя забывать особенно болезненные фрагменты прошлого.
Таррен уже сделал мне укол, пока я спала. Есть ли у меня доказательства, что он не делал этого раньше? Что подобное не делал раньше Рой?
Что, если для меня уже слишком поздно добираться до яйца?
– Успокойся, – будто почувствовав бешеный ритм моего сердца, прорычал Таррен.
Я не знала его таким – в походе он был ко мне ласков и нежен, а после стал отстранённым, холодным. Моё безмолвное предположение взбесило его, глаза расширились, а раздувшиеся ноздри выдавали крайнее нетерпение.
– Я ничего не вкалывал тебе до этого.
Таррену более было не до разговоров. Мужская рука рывком вернула меня на прежнее место, до боли вжимая в матрас, а в следующий миг весь воздух вышибло из груди, потому что сверху навалилось каменное тяжеленное тело. Поцелуй вышел жёстким, злым, кислород закончился мгновенно. Я отчаянно дёрнулась под ним, пытаясь вырвать руки, но он лишь сильнее прижал меня, фиксируя с обеих сторон, расплющивая локти, пытаясь доказать что-то.
Он не пытался быть ласковым, не пытался что-то обсудить со мной, ему было плевать на мораль.
Адреналин ударил в голову так резко, что я перестала соображать. Укусила его – яростно, сначала за язык, а после за губу, почувствовав, как горячая кровь потекла по моему подбородку. Мужчина надо мной коротко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы сжались крепче, а затем он отпустил одну руку.
Ошибка.
Я ударила его в плечо, пытаясь скинуть с себя и дрожа от колоссального напряжения, но он легко перехватил моё запястье, заламывая его за голову. В темноте блеснули дьявольские глаза. Лицо Таррена замерло над моим, мы касались носами и подбородками, и я буквально задыхалась, ловя его же выдохи в раскалённом воздухе между нами.
– Пусти меня.
– Какого… – он вновь не дал договорить, вовлекая всё в тот же болезненный, полный давления поцелуй. Он совершенно не реагировал на мои укусы и на то, что его кровь течёт мне в рот, заставляя судорожно её сглатывать.
Каждая моя попытка сопротивления только вызывала ещё больший контроль, жёсткую силу. В какой-то момент он грязно выругался мне прямо в губы, выдавая всю степень собственной злости.
Словно мы ломали друг друга.
Резкое осознание разбило меня изнутри.
В этот момент, окружённая телом Таррена со всех сторон, я поняла, что… возбуждена, почти до боли. В груди всё сдавило, горло пересохло, сражаясь за каждый вздох, и каждое прикосновение казалось нестерпимо острым, даже соски болели, соприкасаясь с тканью. Но хуже всего была пульсация там, внизу, где я не могла расслабить мышцы, только чувствовала, как всё сладко горело в ожидании.
Реакция собственного тела, осознание этой реакции заставило меня всхлипнуть.
И это, в свою очередь, вынудило Таррена немного отстраниться.
Как я могла так ненавидеть и одновременно так хотеть человека?
– Теперь ты понимаешь…
В жёстком лице читалось удовлетворение. Он хотел именно этого, не понимая, насколько сильно меня уничтожило это открытие.
Сейчас в его прикосновениях появилась… мягкость, и то изучение, с которого он начал. Он прослеживал мои реакции, пользуясь тем, что я почти не двигаюсь, а я сама поняла, что за всё это время так и не почувствовала последствий ритуала с Роем. Боль была поверхностная, но, смешиваясь с безумным возбуждением, она казалась почти приятной. Мне хотелось мужских рук, хотелось давления.
Пока его рука не оказалась на животе, пробираясь между пуговицами тонкой рубашки. Таррен не скромничал, сразу же спустил ладонь ниже, но не успел коснуться кожи лобка.
В дверь постучали.
– Леди Франческа! Вы просили разбудить.
– Убирайся, – хрипло рявкнул Таррен в сторону двери, и с той стороны послышался почти писк, а после – торопливые шаги напуганной служанки.
– Убери руку, мне больно, – прошептала я, чувствуя, как слова царапают моё горло. Сначала Таррен не поверил мне, усилив давление, но, когда я зашипела, он медленно отстранился.
Наконец-то.
Потому что знакомая боль, которую я раньше чувствовала при прикосновениях Таррена, вернулась. А вместе с ней и давление на голову, и, что самое худшее, ужасное желание… немедленно найти Роя.
Только теперь я смогла разжать поджатые кончики пальцев на ногах, и икры сразу же сдавило судорогой, но она, тем не менее, отвлекла меня на секунду, не позволила встать, рвануть к Фаррелу.
– Что ты вколол мне до этого? Чтобы я не хотела идти к Рою?! – рявкнула я, вцепляясь в руку Таррена, приветствуя боль от этого прикосновения, потому что она удерживала меня здесь и сейчас.
– Вытяжка из красного мирта, очищенный эфирный дистиллят и несколько других травяных компонентов. Он проверял их на домашних животных с привязанностью, вызванной зельем.
– У тебя есть ещё? – спросила я и Таррен кивнул. – Дай мне!
Всё заняло не больше нескольких секунд – он действительно достал откуда-то толстый шприц и быстро воткнул в плечо. Больнюче! Но я почти сразу почувствовала, как отпускает желание сейчас же искать Роя. Оно не ушло полностью, но сейчас я его легко контролировала.
– У этого препарата есть последствия? – Я сделала первый полноценный вдох, злясь на то, что за всё это время Целесте ни разу не взяла контроль. Впрочем, она никогда не делает ничего просто так…
– Конечно. И серьёзные.
– И тем не менее ты просто так решил вколоть его мне, даже не спрашивая? – всё происходящее по-прежнему казалось дурным сном – почти жестокий Таррен, который доказывал что-то себе и мне, не считаясь с моими желаниями или даже… с моей психикой.
– Потому что я знаю тебя. Ты сама захотела бы проверить это средство. Возможно, отказала бы мне в первый раз, но потом потребовала бы укол, настолько сильно ты желаешь вернуть контроль.
Я ненавидела его за то, насколько точным было попадание в то, что он сказал. Именно так бы я и поступила.
– И мне неинтересно терять время, пусть даже несколько дней. Я прекрасно вижу, чем закончится твоё противостояние, и пытаюсь облегчить его для тебя. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но рано или поздно поймёшь, что для выживания тебе необходима поддержка, и только я готов её дать. Кроме того, твоё тело готово принять меня.
Глава 18. Яйцо
– Это всё, что тебя беспокоит? – произнесла я, делая глубокий успокаивающий вдох. – Что моё тело готово принять тебя?
Напряжение медленно уходило, благодаря действию препарата, хотя, конечно, я пока не знала, какие у него побочные эффекты.
– Не стоит делать из меня злодея, Фран. Ты считаешь, я должен был просто оставить тебя там, на алтаре, позволить Рою трахнуть тебя при всех? Ты выглядела так, будто после этого покончила бы с собой…
– Ничего из этого не случилось бы, если бы ты не использовал меня, чтобы освободить драконов. Ритуал так и остался бы неполным, и Рой не обрёл бы дракона.
Я ненавидела тот факт, что сама, своими руками, из-за дурацкой влюблённости и страха за его жизнь и жизнь Лойда просто сделала всё так, как хотел Таррен.
– Да, – кивнул Таррен. – Но тогда ты бы умерла через… Ах да, ты же не сказала мне, сколько тебе осталось. Есть вещи, которые ты не в силах изменить, и только от тебя зависит, как с этим жить. Сейчас ты ничего не можешь сделать, а я – могу. Ты сказала, что любишь меня, поэтому не стоит говорить только о теле. Я верю, что отношения – это куда большее, но секс – их неотъемлемая часть. И я просто продемонстрировал тебе, что всё возможно.
Он встал, спокойно прошёлся по моим покоям, разглядывая вид из окна, а потом повернулся к кровати. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок – в лунном свете он мог заметить сумку, спрятанную внизу.
Я быстро спустила ноги и встала так, чтобы закрыть её собой.
– Как ты представляешь свою дальнейшую жизнь? Ты уже жива. Что дальше – будешь бороться с воздухом, со всем миром, которому нет до тебя дела, притом что у тебя нет никакой силы, возможностей? Одна, озлобленная, слабая, постоянно калечащая себя и втягивающаяся в неприятности просто из упрямства?
Каждое его слово жалило изнутри. В чём-то он видел долю правды, но искажал её под собственное видение мира.
– Может, если бы ты не уничтожил и не спрятал всю информацию о печатях, я и поверила бы, что у меня нет силы, – хмыкнула я зло. – Если правда так проста, к чему все эти тайны?
– Признаю, я мог бы облегчить тебе это принятие. Но считаю подобные действия нецелесообразными, – Таррен наклонил голову, ловя каждую мою эмоцию.
Что он искал – боль от осознания того, что я одинока, слаба и почти лишена сил? Вряд ли он это найдёт.
Таррен не знал о яйце и о том, что Исабо пыталась его разбудить. И он понятия не имел о Целесте.
– Я могу дать тебе всё. Будущее, опору, поддержку. Дом. Семью. – Впервые с того момента, как он пробудил дракона, в его лице появилась… настоящая теплота. И даже оттенки надежды. – Ты можешь быть счастлива.
Он был слишком прагматичен для красивых слов, но старался, пусть в чём-то и неловко, убедить меня, что для меня возможна другая жизнь. С ним – больное подобие семьи из двух человек.
Не двух…
– Мне не интересно быть частью твоей коллекции женщин, Таррен. Я не так представляю себе семью и не так представляю себе дом.
И уж точно не так представляю себе счастье.
Вся теплота исчезла из зелёных глаз как по щелчку пальцев.
– Тогда я не понимаю, какой смысл держать тебя насильно в этом статусе, если ты не готова принять меня, – жёстко произнёс он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Эти слова послали волну ужаса по моей спине.
Собирался ли он лишить меня статуса «фаворитки»?! В таком случае я сразу же стану собственностью Роя – в глазах всего Вермитура и по местным законам. Феррел сможет наказывать меня, приказывать мне, удерживать рядом с собой.
– Решение предоставить тебе эту роль сопряжено с масштабной политической дестабилизацией. Если у вас нет общего видения будущего, усугублять этот конфликт нерационально, – внезапно подсказала мне Целесте, появившись в моей голове.
– Где ты была?! Почему не перехватила контроль, почему не разбудила, когда он только появился здесь?
– Я не могу форсировать твоё пробуждение, в моем функционале лишь перехват контроля. Но ты не хотела этого, к тому же у нас отсутствует регламент на этот счёт. Желаешь ли ты модифицировать наши базовые договорённости? – ответ Целесте, как всегда, был спокойным, профессиональным и равнодушным.
– Нет… нет, – ответила я уже твёрже.
Я поняла, что зла не на неё, а на саму себя за всё, что произошло. Горячий характер и непримиримость становились для меня всё большей проблемой, а этот мир просто ломал таких людей.
Как ломал Исабо.
– Мне нужно хотя бы изображать покорность, пока мы не сбежали, – устало произнесла я. – Мы можем отправляться сейчас?
Я встала и начала переодеваться, отчаянно желая, чтобы у нас получилось хоть что-то.
Пусть чемоданчик будет там, на стене, и пусть это яйцо отзовётся на меня…
Видимо, сегодня был просто не мой день. Потому что я потеряла сознание и упала прямо лицом в пол, и пушистый ковёр едва смягчил падение.
Я пришла в себя только на следующий день, утром, после чего Целесте сообщила, что, скорее всего, это один из побочных эффектов препарата, который мне вколол Таррен.
***
– Он был очень зол три дня назад, – Анна нашла меня в одной из красивых галерей, не так далеко от наставницы по этикету.
Судя по количеству украшений на ней, злость Роя выражалась в повышенном возбуждении. Именно поэтому девушка сейчас была обладательницей целого ряда тяжёлых золотых браслетов на обоих запястьях.
– Как ты это делаешь? Как противостоишь его зову? Я пыталась, но всё это длится… минуты три, четыре. А после я сама сгораю от желания.
Не стоит рассказывать ей о Целесте и тем более – о зельях Таррена, кто знает, что в них входит. К моему невероятному везению, наш спор не поставил окончательную точку на его планах в отношении меня. На следующий день упаковку с этими лекарствами мне принесли прямо в комнату, но я использовала их только дважды.
Целесте считала, что мы не можем даже представить всех последствий, и принимать их – полнейшая глупость. Она всегда утверждала, что куда надежнее было бы отдать управление телом ей.
– Таррен говорит, это потому, что во мне земная кровь. Что землянам легче противостоять влиянию дракарра…
– Ты думала о будущем? – она села на соседний стул и бросила взгляд на фолиант в моих руках. «О начале правления Вигорра Ардора».
Книга была огромной и описывала детство Вигорра и его приход к власти после того, как отец сам отрёкся от престола в пользу старшего сына. Но меня, конечно, интересовало другое – когда сам Вигорр решил пройти первый ритуал, кто из людей способствовал этому, из какого они были города. Детали описывались в мельчайших подробностях, и Лиида Ларре верила, что я смогу многое узнать о Магдалене из этого опуса.
– О будущем? – переспросила я, не сразу поняв её вопрос.
– По пути сюда… всё, чего я хотела, это чтобы метка исчезла. Но, оказывается, к хорошему быстро привыкаешь.
Я не перебивала, понимая, что у Анны здесь тоже почти нет друзей, кроме Ленора и Альберта, которым осталось всего несколько месяцев. Наверняка она боялась даже привязываться к ним.
– Теперь я думаю о том, что у меня впереди десятилетия… Как будет выглядеть моя жизнь? Раньше я мечтала о семье, детях… Надеялась работать преподавателем.
– Преподавателем чего?
– Раннее обучение, от трёх до восьми лет. Что, не похожа? – она хмыкнула.
Я действительно не подозревала в Анне таких талантов – она была очень спортивной, высокой, сильной, уверенной в себе. Она ни разу при мне не восхищалась детьми и не говорила о них…
– Леди Франческа, вам следует вернуться в свою комнату, – рядом оказался Каллен, и я закрыла глаза, тяжело вздохнув.
Анна смотрела на нас непонимающе, но для меня это не было новостью – подобное уже происходило вчера и позавчера, каждый раз, когда я выходила наружу.
– Я поняла, – я послушно встала, но Анна нахмурилась, провожая меня глазами.
– Почему? Что происходит?
– Сюда направляется леди Октавия вместе с подругами. Не стоит ей видеть леди Франческу, это для её же блага.
Я только покачала головой, показывая Анне, что всё в порядке, и подхватила книгу – уже шестую за эти несколько дней. Целесте по-прежнему считала, что нам рано уходить, но окно в башне открывало прекрасный вид на город, и мы часами изучали смену караула, хотя этого, конечно, было недостаточно.
– Анализ фрагментов разговоров подтверждает, что леди Октавия Таггерт собирает всё больше власти при дворе. Я по-прежнему считаю объём наших наблюдений недостаточным, но дальнейшая задержка несёт критические риски. Наблюдение за твоей активностью может усилиться, поскольку часть стражи перейдёт в подчинение к будущей королеве. Возможно, это происходит уже сейчас.
Оказавшись в своих покоях и закрыв дверь, я радостно улыбнулась.
– Я давно готова, Целесте. Сейчас?
– Сегодня, когда стемнеет. Караул меняется в десять вечера.
К счастью, кейс с протоколом действительно никто не заметил.
***
Четыре с половиной часа… мы добирались до стены четыре с половиной часа.
– Как мы успеем добраться до Красной Башни? – устало произнесла я, подхватывая кейс с протоколом и чувствуя невероятное облегчение.
Но одновременно я про себя жалела, что вообще слушала Целесте.
Она заставляла меня сидеть по углам, в тени и даже в кустах невероятное количество времени, потому что уверовала, будто за нами следят. Даже не по приказу Таррена, но по приказу Октавии Таггерт, будущей королевы. Целесте приказывала не двигаться даже тогда, когда на улице вообще никто не появлялся. Я, в принципе, не спорила, хотя уже понимала, как работают её наблюдения, когда именно она хочет, чтобы я шла вперёд, и каким образом.
В половине случаев ей даже не нужно было давать мне направление…
– Нам достаточно оказаться за гребнем, после чего уровень угрозы снизится до минимума. Они не станут преследовать тебя в озере вязи, так что ты можешь погружаться на любую глубину… Однако сохраняется вероятность визуального мониторинга – сверху.
Сверху… Единственными такими наблюдателями могли быть драконы и их наездники.
– Давай и там постараемся держаться в тени, по возможности искать укрытия.
Всё, что было связано со скалолазанием, я оставляла Целесте, только внимательно наблюдала за её действиями, надеясь научиться такому же контролю. Когда мы окажемся за пределами Вермитура – обязательно, здесь же я чувствовала, что почти каждый человек в городе против меня, и времени нет.
Дорог мы избегали, и когда я – точнее, Целесте, управляющая моим телом, – оказалась на гребне кратера, внутри которого находилось озеро красной вязи, солнце уже стояло в зените. Не слишком быстро, но сама бы я добиралась сюда ещё дольше, и вообще не знаю, смогла бы дойти в обход всех дорог.
– Нужно найти укрытие, – произнесла я, тяжело дыша. – Оставить снаряжение и ввести протокол. Яйцо дракона там, на дне, в подвалах башни.
Поднималась Целесте, а тело болело у меня.
