Текст книги "Подарок для рыцаря смерти (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Без отвращения.

«Красавица…»

Я даже дышать перестала, не веря в происходящее. Я осознала, что в моём теле сейчас не было и капли магической энергии – даже крохотной искры, чтобы поддерживать иллюзию, с которой я давно уже срослась.

В этот момент дверь в покои сэра Гектора бесшумно открылась, и, увидев вошедшего, я невольно почувствовала почти неконтролируемую вспышку первобытного страха.

Глава 19. Гектор. Второе знакомство

* Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго *

Гектор не собирался красться – он слышал, что каэри уже проснулась, и хотел, чтобы она знала о его приближении. Но, видимо, они были настолько поглощены разговором, что совершенно его не услышали.

Травник Янек вздрогнул, а каэри и вовсе дёрнулась на кровати так, словно пыталась сбежать от самого жуткого кошмара в своей жизни.

Впрочем, возможно, так оно и было.

Его сила была мучительна даже для взрослых мужчин, прошедших войну, но мало кто испытывал в своей жизни столь страшные потрясения, какие довелось пережить этой каэри. Обычно те, кто попадал под удар его магии, попросту лишались разума…

Когда он напал на неё ночью, не контролируя себя, в первую секунду он решил, что ей не выжить – сердце не выдержит.

Она в буквальном смысле горела заживо, хотя огонь и не касался её тела, а душераздирающие крики слышали, наверное, далеко за пределами крепости. В тот миг он не думал о причинах, всё, чего он желал – это вытащить её из кошмара, в который сам же её и погрузил.

Гектор звал её, пытался привести в чувство, щипая за кожу, и распахнул окно, подставляя её тело потокам свежего воздуха. Какое-то время она ещё цеплялась за реальность, но вскоре воспоминания взяли верх, как это всегда и бывало, и само существование стало для каэри агонией.

Он никогда в жизни не видел, как горят люди. Тем более – так долго.

Наверное, от отчаяния и сжигающего стыда его разум начал принимать решения, о которых он раньше даже не подумал бы. Когда Жан, неожиданно оказавшийся поблизости, прибежал на её крики, Гектор рявкнул оруженосцу немедленно нести вина, а после – и виски, который они пробовали в день приезда. На вкус это пойло было отвратительным, но главное…

У него был шанс, что её разум затуманится и она не будет способна осознавать происходящее

Травника Янека ему посоветовал Винсент, когда Гектор признался, что не может держать каэри в таком состоянии. Хотя в самом начале разговора старый друг прямо сказал, что, скорее всего, ничего не поможет. Пытаясь спасти её рассудок, они могли попросту уничтожить её тело, вливая в неё такое количество непроверенных напитков.

Его парализовал ужас от осознания, что из-за него она может умереть такой юной. Умереть мучительно, раз за разом переживая самые страшные воспоминания своей жизни, увеличенные его магией многократно, не узнав в этой жизни ничего хорошего.

Позорный столб, у которого она когда-то страдала от боли, ни разу не всплыл в её памяти – настолько незначительным для неё оказался тот эпизод.

– Как она? – леди Матильда казалась по-настоящему встревоженной, хотя Гектор не был уверен, чем именно.

Состоянием здоровья его каэри или же тем, что его сила так вырвалась на свободу – в её крепости. Он никогда не терял контроля над своим даром, даже когда его держали в плену. Гектор слишком хорошо знал, насколько опасна его сила.

Как вообще такое могло случиться?!

– Вы знаете, я могу помочь, дать ей обезболивающего, укрепляющих зелий…

– Благодарю, не стоит, – холодно ответил Гектор. Его терзали сомнения, потому что вчера он выпил зелье леди Матильды, желая избавиться от этого безумного наваждения… И в эту же ночь впервые в жизни потерял контроль над своим даром. Причём всплеск был таким сильным, что он выбил несколько кирпичей в стене.

Это чудо, что их разместили в башне и он никого не задел.

Гектор сам ухаживал за каэри – поил её бульоном, приготовленным Трин, обтирал её горящее тело и вливал настойку, купленную за безумные деньги у травника Янека. Девушка иногда бормотала что-то еле различимое, из чего Гектор узнал, что у неё было множество братьев и сестёр, а кто-то даже погиб от голода в неурожайный год – не редкость среди деревенских.

Он вслух звал её по имени, привыкая к нему, медленно перекатывая на языке.

«Сабин».

Имя, которым могли бы назвать даже благородную – скорее всего, её переименовали, когда обнаружился дар каэри.

Она никогда не должна была узнать ни пожара, ни голода, ни позорного столба.

У нее должна была быть совсем другая жизнь. Особенно с таким лицом.

За эти дни сэру Конраду, благодаря усилиям леди Матильды, стало намного лучше, и когда Винсент узнал, что случилось с его каэри, то сразу же предложил зелья своей жены…

Но что-то останавливало Гектора. Он хотел поговорить с каэри своего друга, спросить её, о чём они беседовали до этого, но в присутствии Винсента Хелена твердила лишь, что леди Матильда – замечательная хозяйка, а сила каэри постепенно сама восстановит Сабин и никакие зелья не обязательны. Гектору такое высказывание казалось почти жестоким. Они же общались, неужели Сабин ухитрилась настроить каэри Винсента против себя?

Он хотел бы поговорить с Хеленой отдельно, без присутствия друга, но Винсент этого не позволит. Лорд Рошгейт смотрел на свою каэри почти одержимо, постоянно искал возможности прикоснуться к ней и ревновал даже к прохожим, задерживающим взгляд на женщине. Они были вместе много лет, но его чувства и похоть не ослабели…

Гектору Винсент признавался, что с Хеленой у него особое единение душ и он чувствует её даже на расстоянии.

– Сэр Гектор! Смотрите, каэри пришла в себя! Я же говорил, живучие, как горные козы! Я тут предложил отправить её воевать с разбойниками, она и там выживет, – довольно усмехнулся травник Янек.

Но Гектор даже не посмотрел на него. Взгляд огромных карих глаз на худом лице девушки приковал его к месту, и он совершенно не знал, как заговорить с такой Сабин. Понимал только, что теперь между ними всё изменится.

Возможно, её прокляли? Или она сама творила это с собой? Но как?

– Выйдите, – сказал он травнику Янеку, делая шаг вперёд и собираясь разрезать её путы.

Она продолжила отползать, едва заметно путаясь в одеяле, и на её лице отчётливо читался ужас, вызывавший у Гектора удушающее, сжимающее чувство в груди. Но он не собирался позволять ей отвыкать от его рук.

– Я не причиню тебе вреда, – произнёс Гектор, почти затылком чувствуя, как выходит из покоев травник Янек. – Я связал тебя только для того, чтобы ты не навредила себе.

– Я поняла, – произнесла она хрипло, полными губами.

Её лицо выглядело… почти порочно. В ней не было той хрупкой изящности и холодности, что наблюдались в лицах аристократок – с высокими лбами, прямыми носами и чётко очерченными губами. Нет, Сабин обладала самыми пухлыми губами, которые он видел в своей жизни, подвижными бровями и курносым носом. Eё лицо, несмотря на всё пережитое, сохранило щедрый румянец. Она буквально источала жизнь, энергию…

И приглашение, на которое он отзывался даже сейчас, несмотря на её состояние.

Об этом говорила леди Матильда?

– Не смотрите на меня так, – неожиданно бойко прошипела каэри.

– Как так? – уточнил он, обходя её, пока она следила за ним, словно загнанный зверь, поворачивая голову в его сторону. – Я разрежу твои верёвки.

Её руки оказались прямо перед ним – в перчатках, с расцарапанной местами до крови кожей, хотя эти царапины уже подживали. Чего нельзя было сказать о рубцах…

Хотел бы он, чтобы эти рубцы оказались такими же наведёнными, как и нелепый нос, который полностью разрушал гармонию её лица и не давал видеть ничего другого. Но нет – они были настоящими, воспалёнными, болезненными.

Короткое движение – и верёвки упали на кровать, а Сабин тут же вскочила и попыталась убежать. Но далеко она не ушла – запуталась в ослабевших ногах и рухнула бы на пол, если бы он не оказался рядом, подхватывая её. Прикосновение к девушке обожгло его, вернув воспоминания той ночи, когда он предложил ей близость.

И когда она его отвергла.

– Не трогайте меня! Думаете, я не… чувствую вас?

– Я уже сказал тебе, я никогда не буду принуждать женщину к близости, успокойся, – он не отпустил её, несмотря на то, что от его присутствия рядом её почти трясло.

Если так продолжится и дальше, она не сможет быть его каэри, их сеансы подразумевали соприкосновение обнажённой кожей – настолько полное, насколько это возможно. И впервые с того момента, как ему передали Сабин, Гектор почувствовал внутри что-то тёмное и тяжёлое при мысли об этом.

Яростное отрицание.

Он усадил её обратно на кровать, после чего отошёл на шаг, внимательно осматривая свою каэри. Сабин сильно похудела и наверняка была очень голодной – он собирался заняться этим… сразу после того, как узнает, что с ней случилось.

– На тебе было проклятие? – прямо спросил он. – Твоё лицо… ты сделала это сама или тебя кто-то проклял?

– Сама, – ответила она, глядя на него из-под нахмуренных бровей. Ему захотелось разгладить напряжённую складку на её лбу, но он сдержался.

– Зачем?

– Зачем? – она, казалось, не верила его вопросу. – Даже вы, при всей своей любви к леди Элоиз, решили, что раз я под рукой – так почему бы не воспользоваться?

Совсем недавно он обязательно бы разозлился на то, что она упоминает леди Элоиз, но сейчас, наверное из-за жалости, он чувствовал совсем другое. Понимал, что каэри пытается разозлить его просто от собственного страха.

В последние дни он почти не вспоминал о леди Элоиз, волнуясь о своей каэри и подозревая, что его могла отравить хозяйка этой крепости… Раньше почти любое упоминание о невесте брата отзывалось в теле горячечным восхищением, еле сдерживаемым желанием написать ей или вернуться назад. Но сейчас…

Гектор всё ещё испытывал прежние чувства – восхищение, уважение, желание защитить… Но они словно померкли.

– Как ты это сделала?

– Пила отвар, – невнятно буркнула она, отворачиваясь.

Врёт.

– Только лицо?

Она покачала головой, но никаких других изменений в Сабин он не нашёл – шрамы точно были настоящими, он касался их руками много раз.

– Шрамы тоже… на ногах, – прочитав на его лице вопрос, она тут же продолжила: – Знаете, сколько людей готовы надеть мне на голову и на верхнюю половину тела мешок? Даже сэр Рудольф Кранц…

Он не перебивал, позволяя ей выговориться, видя, что страх постепенно исчезает из её глаз. Она всё ещё шарахалась, стоило ему приблизиться, но уже не так сильно.

Готов ли он признать, что она больше не сможет быть его каэри? Отдать её другому, на кого она будет реагировать не так остро? И что, если этот другой моментально захочет взять её?

Ядовитая ревность проснулась в его теле – он всё равно невольно уже воспринимал Сабин как свою. А ещё… он был чудовищно виноват перед ней.

– Я прикажу принести тебе еды, – наконец произнёс он. – А пока подумай о компенсации.

Увидев недоуменный взгляд девушки, он приблизился и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Ты попала под удар моей силы, этого никогда не должно было случиться. Ты могла умереть или лишиться разума…

Он видел в её глазах вопросы, но не собирался давать ей возможности задать их, пока сам не узнает ответы. Они не могут здесь оставаться.

– Проси чего хочешь, я должен тебе. Золото, меха, что угодно – я найду, даже если у меня этого нет, – горячо произнёс Гектор.

Но Сабин только молчала, не сводя с него блестящих, огромных, как у оленя, карих глаз, окружённых тёмными ресницами. В первый день эти глаза показались ему простыми, как и вся она, особенно рядом со светлыми голубыми глазами леди Элоиз.

А сейчас они казались ему тёплыми, горящими жизнью. Вся она была концентрированной энергией, к которой нестерпимо хотелось прикоснуться.

Даже сейчас. Словно между ними образовалась какая-то связь – против его воли. Против её воли.

– Подумай, – произнёс он, вставая и понимая, что такое решение не просто принять. – Я вернусь с едой, мы покинем Рошгейт послезавтра. Ты можешь спрятать своё лицо за вуалью, если не хочешь пересудов, возможно, так будет даже лучше.

– Я больше не буду прятаться. И я уже решила, что буду у вас просить, – решительно ответила она, поймав его в дверях.

Глава 20. Новое лицо каэри

* Сабин *

Рыцарь замер в дверях, не оборачиваясь ко мне.

– Я так понимаю, если я попрошу жить где-нибудь в деревне, в одиночестве, вы не сможете выполнить это желание? – спросила я тихо.

Задавая этот вопрос, я даже не ожидала, что он сумеет его исполнить. Но его ответ меня всё равно удивил.

– Я могу оставить тебя в деревне, – произнёс он. – Но после я обязан буду отчитаться Его Величеству о том, что каэри у меня больше нет, и выслать ему план на предстоящий поход с учётом этих новых обстоятельств. Тебя найдут – это лишь вопрос времени. И найдут для тебя другого мага…

Сэр Гектор очень, очень редко отвечал на мои вопросы так подробно. Обычно он бросал лишь пару слов, оставляя меня мучиться в неведении и съедать себя изнутри волнениями.

Но, очевидно, чувство вины развязало язык даже такому упрямому человеку, как он.

– Но до… вас я никого не интересовала, меня даже не обучали в деревне!

– Это было раньше, – а вот этот короткий, холодный ответ был куда больше в его стиле.

– Тогда моя просьба – это чтобы вы не отдавали меня другому. Что бы ни случилось! – произнести это было по-настоящему тяжело, особенно потому, что я едва выносила его прикосновения после той ночи…

А сколько вообще прошло времени?

– Ты вообще понимаешь, о чём просишь? – неверяще спросил он, оборачиваясь.

Его тёмные глаза опасно блестели в полумраке, и что-то было в лице сэра Гектора… Он смотрел на меня так, как никогда до этого.

Возможно, слова Хелены наконец-то нашли отклик в моей душе. Нужно думать о себе, о будущем и просчитывать всё на несколько шагов вперёд. Рыцарь чувствует себя виноватым, он сказал мне, что никогда не принудит женщину к близости…

А я поняла, что мне не всё равно, кем будет мой господин. Крепость Рошгейт действительно многое показала мне, включая жизнь, которую от меня ждут все – роль любовницы при жене, которая будет ненавидеть меня всю жизнь. И может, как леди Матильда, даже пытаться изжить меня.

– Понимаю, – резко ответила я.

Рыцарь ничего не ответил – только ушёл, резко хлопнув дверью. А я осталась одна, чувствуя необычайную слабость во всём теле, а ещё… как сильно пугали меня тени вокруг. Будто бы из них ко мне щупальцами пробирался ужас, который я испытывала совсем недавно, грозя поглотить…

Я кое-как дошла до окна и резко открыла ставни, пропуская солнечный свет внутрь – тут же стало чуть легче. А потом, постучавшись в дверь, в комнату вошла служанка с огромной

***

– Что с тобой случилось? – спросила меня Хелена, как только я вошла в её покои на следующий день, за пару часов до ужина.

Я впервые решилась покинуть комнату, понемногу набираясь сил. Слабость, как мне кажется, навалилась не только из-за голода, но и из-за тех напитков, которые в меня вливали все четыре дня, пока я лежала без сознания.

«Всего четыре дня», – как выразился травник Янек. Другие, попав под удар силы сэра Гектора, приходили в себя недели через две, а многие и вовсе навсегда оставались тенями прежних себя. Моё быстрое восстановление объясняли тем, что я каэри, и тем, что меня постоянно поили всякой всячиной – от дурно пахнущего виски до дурманящих настоек. Ведь магию рыцаря смерти питает разум жертвы, её собственные воспоминания, и если вовремя заглушить их хмелем…

Удивительно, но сэр Гектор в итоге сам нашёл управу на свою же силу.

– Ничего, просто заболела, – ответила я осторожно.

О том, что сэр Гектор не сдержал силу, меня попросили по возможности не распространяться, хотя многие слуги, безусловно, были в курсе. И я собиралась выполнять эту просьбу.

– Я не об этом, я о твоём лице, – у Хелены были доверенные слуги, которые наверняка ей всё донесли. И почему я вообще считала, что такая умная и цепкая женщина могла не знать о произошедшем?

– Меня прокляли, но когда я сильно заболела, проклятие просто спало из-за моей слабости, – озвучила я выученный ответ.

Я долго решала, какую версию своего волшебного превращения представить остальным. В историю об отваре сэр Гектор не поверил, он долго выпытывал у меня, что это за отвар, кто мне его продал и что именно в него входило… А потом напомнил, что в крепости сейчас находятся травник Янек и леди Матильда, оба прекрасно знающие толк в травах.

Тогда я поняла, что нужно рассказывать что-то другое. О собственной магии я молчала, как делала это всегда, всю свою жизнь. Она неизменно выручала меня – в минуты опасности, или когда совсем не было денег.

Тем более сейчас я её совершенно не чувствовала. Оставалось только надеяться, что со временем, стоит мне окрепнуть, всё вернётся на свои места.

– Ну да, ну да, – задумчиво произнесла Хелена. – Но теперь ты, по крайней мере, выглядишь как каэри. Я поверить не могла, что Тиалли создала тебя такой уродливой, и оказалась права. Сегодня наш последний урок, так что не будем отвлекаться: я должна доложить твоему господину хоть о каком-то успехе.

Я ценила Хелену – за честность и за то, что она открыла мне глаза на ожидания, которые мир возлагает на каэри. И за те немногочисленные уроки, на которых она пыталась научить меня хоть какому-то контролю над нашей силой.

Через полтора часа в покои Хелены постучали – это сэр Гектор пришёл, чтобы отвести меня на ужин.

– Можешь оставить себе те платья, что я тебе дала, я не собираюсь донашивать вещи за другими женщинами, – бросила она напоследок с почти королевским достоинством. – Они в любом случае лучше того, что накупил тебе сэр Гектор. И постарайся быть с ним поласковее, когда он поймёт, что ты не собираешься сбегать, то снимет с тебя этот ошейник.

– Спасибо за уроки, и за платья, – поблагодарила я Хелену.

– И не пей и не ешь ничего сегодня на ужине. Я думаю, что тогда тебя отравила Матильда, – жёстко добавила Хелена в тот самый миг, когда я открывала дверь, встречаясь взглядом с сэром Гектором.

Рыцарь посмотрел мне за спину, и я тоже обернулась. Хелена сидела на кушетке – потрясающе красивая, мягкая, манящая, светлая… Идеальная каэри, слабая и нуждающаяся в защите. Маска, которую она носит для всех.

– Не передумала насчёт вуали? – спросил меня сэр Гектор прохладным тоном. – На ужине соберутся все рыцари похода и благородные из окрестных деревень и городов.

Раньше он называл меня «каэри», а сейчас – никак. Ни по имени, ни по статусу.

– Нет.

***

Никто не прокомментировал моё появление вместе с сэром Гектором после стольких дней отсутствия, хотя реакция присутствующих… отличалась от обычной.

Наверное, они сами того не замечали, думая, что ведут себя как всегда. Но я привыкла к лёгкому пренебрежению, которое они не могли контролировать, привыкла к тому, что люди вечно отводят глаза. Даже к тому, что они изначально настроены ко мне враждебно. Когда-то маленькая девочка в деревне, впервые меня увидев, сразу назвала меня злой ведьмой.

Тогда Винн объяснила, что дети часто интуитивно считают красивых людей добрыми, а уродливых – злыми, опасными. Моя семья прекрасно знала, что я прячу лицо за иллюзией, но считала мои шрамы куда большей проблемой.

Остальные, похоже, так не думали. Особенно теперь, когда большая часть рубцов оказалась удачно скрыта воздушными, лёгкими платьями Хелены.

Жан, сидевший по другую сторону от сэра Гектора, смотрел на меня почти неверяще, но стоило рыцарю повернуть голову в его сторону, как оруженосец тут же отвернулся, уставившись прямо перед собой.

В этот момент в обеденный зал вошли хозяева крепости – леди Матильда в неожиданно ярком наряде и сэр Винсент, а вслед за ними и Хелена – улыбающаяся, уверенная, притягивающая к себе взоры всех мужчин. Сегодня она выглядела особенно ослепительно, и я могла думать лишь о том, что леди Матильда наверняка замечает реакцию окружающих. Видит, как гости поедают глазами каэри, и видит, как сильно ревнует сэр Винсент.

– Я рада, что вам лучше, сэр Конрад, – улыбнулась хозяйка замка рыцарю, и тот сразу же принялся горячо благодарить её за помощь и те лечебные зелья, что она варила для него. Именно они подняли его на ноги после тяжёлого ранения.

Конечно, полноценно участвовать в битвах он уже не сможет, но, по крайней мере, будет передвигаться сам, вместе со всем отрядом.

Однако даже сейчас в словах сэра Конрада не было и тени восхищения леди Матильдой как женщиной.

– Как жаль, что вы вынуждены нас покинуть, хотя могли бы пользоваться нашим гостеприимством столько, сколько пожелаете, – продолжала леди Матильда, обращаясь в этот раз к Гектору. – Я рада, что и вам уже лучше, Сабин, но в следующий раз, пожалуйста, воспользуйтесь моими зельями – они и мёртвого на ноги поднимут!

Я молчала, не зная, что ответить. Внутри крепло чувство, что хозяйка замка как-то причастна к случившемуся со мной… Но что у меня было, кроме подозрений Хелены? Сэр Гектор своими мыслями не делился.

Внезапно мою ногу обожгло прикосновение – уверенное, сильное, заставившее меня вздрогнуть.

– Поблагодари леди Матильду, – шепнул сэр Гектор, не убирая руки.

Я и так собиралась это сделать, просто чтобы перевести внимание на кого-то другого, но его приказ заставил меня почувствовать почти унижение. Будто он настолько сомневался в моей способности вести себя пристойно за столом, что вынужден был напоминать даже о таких мелочах.

– Спасибо, леди Рошгейт, не стоит волнений на пустом месте, – простовато ответила я.

Рыцарь чуть поморщился, будто ему не понравилось, как именно я это произнесла, но разговаривать с благородными я и правда была не обучена. Тем более что «пустым местом» произошедшее со мной я бы точно не назвала, и выдавить такое из себя казалось преступлением против совести.

Внимание с меня переключилось на других рыцарей, но рука сэра Гектора, лежащая на моей обнажённой коже, никуда не делась. Он как-то умудрился пробраться сквозь лёгкие слои ткани.

Я бросила на него недоуменный взгляд, но рыцарь спокойно беседовал с сэром Филиппом и его оруженосцем, не обращая на меня ни малейшего внимания. Моя нога дёрнулась вправо, пытаясь сбросить его руку, и это движение тут же заметила леди Матильда.

– Всё в порядке?

– Да, не стоит волнений на пустом месте, – повторила я ту же самую фразу, и мне самой захотелось врезать себе за то, что не смогла придумать ничего другого.

В этот момент слуги поставили передо мной тарелку, но я вспомнила предупреждение Хелены и не решилась притронуться к еде. Так и осталась сидеть – наедине со своими мыслями и его тяжёлой ладонью чуть выше моего колена. Рука двигалась в такт его дыханию, иногда слабо сжимаясь, а после вновь распрямляясь, пока я старалась не краснеть под взглядами гостей.

Казалось бы, мы столько раз соприкасались всем телом… Но именно сейчас это единственное касание под столом ощущалось острее и интимнее всего, что было между нами прежде.

Мог ли он делать это специально, чтобы заставить меня заново привыкнуть к его близости?

***

– Сабин! – На следующее утро Ира сделала шаг мне навстречу, а после неверяще обошла со всех сторон. – Что с тобой приключилось? Ты выглядишь… худой, но намного лучше! Что-то с лицом сделала?

– Потом расскажу, – я была искренне рада её видеть, но сейчас куда больше волновалась о дороге. Отправлюсь ли я вновь вместе с сэром Гектором или же на телеге, вместе с прислугой и поклажей?

После ужина рыцарь со мной не разговаривал. Спал он в других покоях, а может, проводил ночи с банщицами – я не знала, а докладывать мне он, конечно, ничего не собирался. Ещё вчера я надеялась, что смогу поговорить с ним о быте, о работе и каком-то жаловании, ведь скоро зима и мне понадобится одежда потеплее.

Первым я увидела потрясающе красивого чёрного коня Валора, а рядом с ним – Жана, проверявшего седло и крепления мешков. Я помахала ему рукой, с теплотой вспоминая о броши, которая и сейчас была приколота к моему платью под плащом, но он меня не заметил.

– Ты отправишься со мной, – в общем шуме я не услышала шагов, которые обычно узнавала задолго до появления мужчины. Я лишь кивнула, увидев сэра Гектора.

Я волновалась только об одном…

– Я могу поехать и на телеге, – добавила я.

– Я не откажусь от тебя, Сабин, пока ты исполняешь мои приказы, – холодно произнёс он. – И нет, постели среди этих приказов не будет.

Мои ноги сами направились к Валору ещё до того, как он договорил, при этом я едва сдерживала гнев, с трудом выдыхая. Почему с ним так тяжело?! Почему он не может проявить хоть малейшее дружелюбие? Неужели я должна попадать под действие его силы, чтобы он разговаривал со мной как с человеком?

Сэр Гектор сам помог мне сесть в седло, впереди него. Я поерзала, устраиваясь поудобнее, а мужчина вдруг замер, разглядывая меня так, словно увидел впервые. Я вспомнила его недавний вопрос о шрамах на моих ногах и внутренней стороне бёдер – о том, что они якобы не такие чувствительные…

И то, как я призналась, что эти шрамы ненастоящие.

Недовольно сверкнув глазами, он буквально взлетел в седло и выкрикнул несколько громких приказов. Ему тут же отозвались рыцари и оруженосцы, уже оседлавшие своих жеребцов.

Внутренний двор крепости тянулся узким, неровным пространством между башнями. Под копытами чавкала грязь, перемешанная с соломой и золой. Слуги прижимались к стенам, провожая нас любопытными взглядами. Скрипели колёса телег, пахло навозом и сырым камнем. Где-то наверху сухо хрустнуло дерево – это часовой на башне сменялся с поста.

– Можно я поговорю с вами о быте? – спросила я, чувствуя мерное движение коня и сидя напряжённо, лишь бы не касаться мужчины за моей спиной. – Я хочу зарабатывать, как остальные слуги, чтобы понимать, когда у меня будут деньги.

Сэр Гектор молчал, нервируя меня всё сильнее, я просто не понимала, как до него достучаться. А затем прямо перед моим носом оказался тяжёлый кошель.

– Возьми, – приказал он. – Я в состоянии тебя обеспечить, моя каэри не будет работать и позорить меня перед остальными. А теперь молчи, я должен следить за дорогой на случай засады.

Я медленно потянулась к кошелю, понимая, что таких денег не видела никогда в жизни. Именно так живут каэри?

О том, что случилось только что, я додумать не успела, потому что под мой плащ забралась его широкая ладонь. Она попыталась нащупать тело, расстегнула пуговицы на верхнем платье, но наткнулась на нижнее, длиной до колен. Тогда он просунул руку в широкий рукав и, коснувшись кожи на моём локте, замер.

Мне казалось, что я ощущала это прикосновение всем телом. Магия очень медленно направлялась к месту контакта, и я попыталась остановить её, используя техники, которыми поделилась Хелена, но… я просто не могла сосредоточиться.

– Сэр Гектор…

– Молчи. Так надо, – тихо приказал он мне на самое ухо.

Мы возвращались в лагерь, который будет медленно двигаться по тракту, останавливаясь близ деревень или на пути к вражеским отрядам, пока мы не достигнем столицы. Я ожидала, что совсем скоро сэр Гектор вновь покинет нас, чтобы выследить очередную группу разбойников, но…

В лагере нас неожиданно встретила леди Элоиз.