Текст книги "Подарок для рыцаря смерти (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Глава 54. Гектор. Обязанности наследника рода Нокс

* Лорд Гектор Нокс *

Гектор Дастон – его второе имя означало пыль, и дал ему это имя отец.

– Поздравляю. Ты теперь не безродный бастард, ты мой сын! Наследник рода Нокс.

Гектор стоял около окна, отрешённо рассматривая Лоррейн-Рокх. Люди, точно муравьи, сновали по улицам города, который почти никогда не спал. Городской пьяница приставал к местному же нищему, но у того не водилось ни денег, ни выпивки.

– Гектор! – его отец явно хотел, чтобы рыцарь обернулся.

Бастиен за это утро постарел лет на десять. Мужественное лицо, ещё сохранившее остатки прошлой красоты, потеряло свою квадратность и осунулось, а ярко-синие глаза потухли. Гектор всегда знал, что отец обожал Тристана, продолжая опекать его, даже когда тот стал мужчиной. Единственная причина, по которой Бастиен вообще пожелал видеть Тристана в походе, крылась в том, что во дворце его стали называть трусом.

За то, что он сражался с Гектором сразу же после похода.

И за то, что род Нокс в последнее время вспоминали только в связи с достижениями Первого Рыцаря.

– Как ты мог позволить ему умереть… – Бастиен выдохнул, ядовито, голосом, полным ненависти. Сильные крупные руки дрожали, он винил своего сына-бастарда.

– Воины в моём отряде способны постоять за себя. Мне не нужны слабаки… – Гектор не договорил, потому что Бастиен его ударил.

Но этот удар – который в жизни – совершенно не жалил. Когда это случилось в первый раз – да, тогда Гектор не понимал, почему отец не любит его, почему не защищает, почему обвиняет его во всех провалах Тристана.

– Ты теперь один из нас, ты будешь вести себя так, как положено наследнику рода Нокс.

Гектор не хотел этого. Он верил, что способен был и без отца добиться своего титула и замка. Но слова Его Величества означали, что выбора нет: Фердинанду нужен был свой человек в Гратане, и он искренне верил, что награждает своего лучшего воина.

Каждый хотел этот кусочек Альмерэ. К нему в придачу шли послушные, работящие, обожающие своих лордов жители и… красавица леди Элоиз.

– Ты стар, – Гектор смотрел на своего отца и не верил, что так долго пытался заслужить его признание. – Ты умрёшь, и я стану родом Нокс. Твоё слово больше не будет ничего значить.

С этими словами он ушёл, чувствуя тяжёлое, давящее ощущение на сердце. С самого возвращения – триумфального, конечно – он до сих пор не видел Сабин, но тянулся к ней всей душой, надеясь, что она вновь, в который раз исцелит его. Пусть даже каждое их общение сквозило болью: её желанием свободы и его желанием сделать её своей.

Почему она не хочет остаться рядом с ним, в тепле, в защите, в сытости и достатке? Он никогда не сможет подарить своей будущей жене того, что испытывает к Сабин, но для неё этого недостаточно.

Неужели она думает, что ему нравится видеть это украшение… этот ошейник на её шее? Гектор видел, как реагировали на него остальные, особенно другие каэри. Воспринимали как дикость, пережиток прошлого, когда каэри считались практически принадлежностью. Кто-то даже считал, что он жесток к Сабин.

Жесток…

Он хотел отдать ей всё, мечтал, чтобы она просила, чтобы купалась в мехах и драгоценностях, но каждый раз, когда он спрашивал её, она просила только о свободе.

Как она отреагирует, когда он скажет ей, что теперь его невестой будет не тихая Камилл, боящаяся сказать ему даже слово, а леди Элоиз? Гектор знал, что Элоиз была неравнодушна к нему, а Сабин верила, что Элоиз хочет причинить ей вред.

Гектор и сам теперь в это верил, он знал и чувствовал, что её дар действует на него каждый раз, когда он прикасался к Элоиз. Его собственные чувства и ощущения сразу же становились сильнее, вырастали до такой мощности, что он терял самого себя.

Именно так он тогда пропустил похищение Сабин – совершая поступки, в которые и сам бы не мог поверить, становясь слепым и глухим.

Рыцарь остановился у своих покоев, собираясь постучать и готовясь к непростому разговору.

Он просто не мог её отпустить. Мысль о том, что они будут разлучены…

– Сэр Гектор! – служанка, что иногда помогала им убираться и натапливать в комнате, увидела его у самых дверей. – А мисс Сабин нет внутри.

Гектор нахмурился.

– Давно?

– Ой, давно! – всплеснула руками девушка, а потом её лицо забавно скривилось, пока она пыталась вспомнить, как давно не видела Сабин. – Еще в…

– Она знает о том, что мой брат погиб?

Он хотел быть тем, кто сам расскажет ей обо всём, но не мог отказать королю. Ему нужно убедить Сабин, что всё будет в порядке.

– Да все знают, сэр Гектор… простите, лорд Нокс, – девушка потупила взгляд, понимая, что разговаривает теперь с титулованным аристократом, а Гектору до зубовного скрежета захотелось выругаться.

Рыцарь ненавидел, когда к нему так обращались, и его злил тот факт, что Сабин узнала новости до того, как он смог поговорить с ней сам.

– Ты знаешь, где она?

Но прежде чем служанка успела ответить, их прервали.

– Оставь нас, – леди Элоиз подошла сзади, отдавая приказ служанке.

Гектор расслышал её почти беззвучные, лёгкие шаги – выверенные, полные достоинства. Даже не глядя на леди, он знал, что она держится с безупречной осанкой. Служанка вопросительно посмотрела на Гектора, и он кивнул, понимая, что разговора с леди Элоиз всё равно не избежать.

– Мы можем поговорить в галерее? – её глаза лучились торжеством, практически сверкая, как дорогие драгоценности.

Она настолько рада, что Тристан погиб? Гектор был удивлён, обычно Элоиз куда лучше контролировала эмоции. Но сейчас она, похоже, осознала, что ей больше не нужно притворяться и бороться. Её рука изящно указывала на проход, которым редко пользовались, она знала, что разговор там не покажется остальным неприличным.

– Конечно, – Гектор подождал, пока Элоиз пройдёт вперёд.

– Я не буду обманывать вас, сэр Гектор. Смерть вашего брата – трагическая случайность, но я рада, что вы станете моим мужем, – её нежный голос становился сильнее, насыщеннее, он прямо-таки лучился любовью. – Невероятно рада, и это чувство перевешивает грусть от безвозвратно утерянной жизни. Я боялась вашего брата, этого брака и своего будущего, а сейчас смотрю в завтрашний день с надеждой и верой.

Она потянулась к нему, желая прикоснуться, но Гектор отступил на шаг. Рот девушки округлился в удивлении, а взгляд задрожал, будто она не могла поверить, что он отстранился.

– Сэр Гектор… Гектор. Ты – всё, о чём я мечтала уже давно, всё, чего желала последние годы. Вместе мы будем непобедимы. Ты уже сильнейший мужчина Меритана и Альмерэ, и нас, вместе, ждёт… величие.

Каждым своим словом она открывала ему дверь в свою душу.

Не так давно эти признания заставили бы его замереть от счастья. Он бы холил и лелеял их в памяти, горячо заверил бы Элоиз, что ей не о чем волноваться, и он сделает всё ради её безопасности и счастья.

– Нам не нужно больше прятаться и притворяться. Я знаю, что ты тоже любишь меня, твои чувства сильны, ты готов умереть ради меня, отдать всё. Ты так меня любишь! Все в Гратане знают.

Она наконец прикоснулась к нему – неожиданно и резко схватила за руку, сильно сжав пальцы. Гектор ощутил, какими ледяными были её ладони. От волнения? Он внутренне приготовился к тому, что его разум сейчас снова начнёт меркнуть, уступая место слепому желанию защищать и оберегать девушку напротив, что от жалости он перестанет замечать реальность, но…

Он ничего не почувствовал. Только холод её тонких ладоней.

– Я буду честен, я не люблю вас, леди Элоиз, – ответил он прямо. – Когда-то я верил в это, но сейчас понял, что принимал за влюблённость обычную жалость, сочувствие и восхищение вашей храбростью. Я давно люблю другую, и я никогда не испытывал к вам и десятой доли тех чувств, что испытываю к ней.

– Каэри? – прошептала она, не отпуская его руки и глядя на соприкосновение их кожи. – Ты считаешь, что любишь каэри?

Только сейчас Гектор понял, насколько обезличено это слово… будто за ним нет человека, нет самой Сабин.

Леди подняла на него прозрачные, светло-голубые глаза и прочла ответ в его лице.

– Это же ненастоящее, все знают, что это магия, наведённое морок, поэтому каэри никогда нельзя приближать к мужчинам! Их чары сводят вас с ума, но я могу помочь тебе, я вытащу тебя из этой фальшивой любви…

– Я не думаю, что она ненастоящая, – угрюмо ответил Гектор. – Мои чувства к ней появились не за один день, и даже познакомившись с её магией, я оставался равнодушен. Они росли постепенно, пока я узнавал Сабин как человека, а не как каэри.

Элоиз наконец отступила на шаг, но по-прежнему не выпускала его ладонь. Она улыбалась неверяще, улыбкой, полной нестерпимой боли, и качала горько головой, словно отказывалась верить в происходящее.

– Не… Ты… Всё равно… – она несколько раз пыталась начать фразу, бормотала, всё так же трясла головой, но в какой-то момент просто замерла и…

Отпустила его руку, словно принимая для себя тяжёлое решение.

– Всё в порядке, леди Элоиз?

Гектор понимал, что было необдуманно вот так сразу заявлять будущей жене, что в его сердце живет каэри, но и лгать он не собирался. Что бы ни случилось, он будет честен. Ему не хотелось давать девушке ложных надежд, пусть даже для неё это означало безрадостную жизнь, при которой она никогда не займёт первое место в сердце мужа.

Если она и решит что-то предпринять, пусть делает это сейчас, пока он во дворце, а Сабин под его защитой. В будущем Гектор не планировал постоянно оставлять свою каэри в Гратане, Сабин переносила походы намного лучше остальных каэри, и его самого эта мысль волновала, даже возбуждала.

Они всегда будут вместе.

– Да, – безэмоционально произнесла Элоиз, и в её светлые глаза вернулась прежняя уверенность.

– Тогда я прошу меня извинить, – Гектор попрощался коротким кивком, не решившись поцеловать её руку, потому что не знал, какую ещё махинацию с чарами она попробует на нём провернуть.

Леди Элоиз не стоило сокрушаться, все знатные дамы её круга проходили через подобное. Она с детства знала, что её ждёт договорной политический брак. Гектор ни в коем случае не станет жестоко с ней обходиться, но и отдать ей душу он не мог. И потому, что его сердце уже без остатка принадлежало Сабин, и потому, что леди Элоиз слишком часто использовала свой дар, чтобы манипулировать людьми и вредить его каэри.

Он не сомневался, что прохожие в Вестгарде не случайно видели Сабин с Жаном. Скорее всего, люди и сами были готовы в это поверить, но магия леди Элоиз помогла закрепить эту ложь. Разумеется, она не была причастна к самому похищению Сабин, однако сделала всё, чтобы пустить расследование по ложному следу.

Гектор просто перестал ей доверять. И возможно, именно поэтому её дар потерял над ним силу.

Служанки возле их комнат больше не было, а внутри покоев оказалось чисто и неожиданно холодно, будто там очень давно не топили. Сабин, вопреки надеждам Гектора, внутри не нашлось, и игла страха остро кольнула его сердце, натягивая нервы.

Его первой мыслью было, что она могла сбежать – она так долго готовилась к этому. Тянулась к нему, сама, и как бы Гектору ни хотелось, чтобы Сабин делала это из-за проснувшихся чувств, правда оставалась жестокой – она просто хотела стать сильнее.

«Я не ненавижу тебя. Ты мне дорог».

Он отбросил тяжёлые мысли, понимая, что сначала нужно узнать, как давно её не видели в покоях, и уже потом принимать решения. Однако Сабин почти ни с кем не общалась, её служанка где-то пропадала, и единственной, кто мог хоть что-то прояснить, оставалась каэри Хелена.

– Я не видела её с того самого дня, как вы покинули дворец, – произнесла она певуче, легкомысленно улыбаясь в сторону группы женщин, среди которых стояла и леди Матильда.

От этих слов дурное предчувствие, уже угнездившееся глубоко внутри и растекающееся чёрной кляксой по сердцу, стало только сильнее.

– Как она выглядела? Взволнованной? Напряжённой?

– Она всегда так выглядит, – пожала плечами каэри. – Она очень юна и не до конца принимает своё будущее, но я стараюсь, как могу, успокоить её. Уверяю вас, сэр Гектор… Простите, конечно же, лорд Нокс.

Он ненавидел это обращение. Оно совершенно не сочеталось с его именем, что в который раз подтверждало – отец никогда не видел его в этой роли.

Следующими, кого он спросил, стали стражники у выхода, хотя он ничего особо не ждал – потому что Сабин обладала даром иллюзий и легко могла ускользнуть при желании, однако в своей голове он отказывался в это верить. Стражники тоже не видели каэри, однако сообщили, что его искал глава тюрьмы. И именно по вопросу Сабин.

В подземелья Гектор летел, чувствуя, как от ярости туманится сознание, как он практически теряет способность мыслить разумно и продумывать шаги, точно тогда, когда леди Элоиз насылала на него свою магию. Но теперь всё было настоящим, и волнение, ненависть, жалость, страх смешались в один комок.

– Где она? – Гектор практически чувствовал, что она недалеко, здесь, в этом холоде, вместе с убийцами и ворами…

– Сэр Гектор, – капитана стражи здесь не оказалось, зато заменяющий его сопляк вскочил и затрясся, увидев Первого Рыцаря. – Сэр Гектор, люди короля привели её сюда, Перегрин из Гирана. Она требует приговора Кроффа, но и Перегрин в отъезде, даже верховный жрец в соседних деревнях.

В голове пронеслась вспышка, желание сжать его шею, сломать её, хотя сопляк просто исполнял приказы.

– Как тебя зовут? – мысли Гектора хаотично метались, потому что он знал, что Сабин не отправили бы сюда просто так. Скорее всего, против неё подготовили серьёзное обвинение. – В чём её обвиняют?

– Питер. У неё нашли печать… королевскую печать, с помощью которой обманом освободили того лорда из сопротивления. Мы уже готовим место для казни, но она задержится, если каэри попросит приговора Кроффа. Сэр Гектор?

Питер волновался с каждой секундой всё больше, потому что сэр Гектор молчал, и только почти чёрные глаза рыцаря хаотично двигались.

Он ни на секунду не поверил, что Сабин могла иметь к этому отношение. Зато мог предположить, кто стоит за этим.

– Можешь провести меня к ней? – на то, чтобы произнести это спокойно, ушли все его силы.

Нельзя показывать, насколько сильно гнев бурлил внутри. На то, что они не дождались его, посмели прикоснуться к ней, пока она была одна, пока была слаба. Но ещё сильнее – на тех, кто всё это организовал.

Он почти не узнал Сабин – она лежала на голой земле, свернувшись в комочек там, где солнце хоть немного доходило до её каморки. Она тряслась, мелко дрожала и сипло дышала, смотря вперёд тёплыми карими глазами, но ничего не видя.

– Сабин, – он прикоснулся к её плечу через тонкий плащ и отшатнулся, почувствовав, насколько ледяным стало её тело. – Сабин!

– Уйди, старуха… Я вс… Не подпишу, – она не узнала его, хотя на секунду и подняла глаза.

– Вы кормили её?! – он увидел, как стражник сжался, как и второй, подошедший с другой стороны.

– Нет, но много раз приходила старуха с похлёбкой, у неё было разрешение от Перегрина, – проблеял всё тот же сопляк.

Какая старуха? И что если там была отрава?!

– И ты видел, как она ела? – Гектор хотел убить Питера. – Принеси ей похлёбки, горячей! И больше не пускай эту старуху. Сабин – моя каэри, и мне решать, как она будет ожидать суда.

– Чего-то особенного? – Питер чуть расслабился, по всей видимости, он ожидал худшей реакции рыцаря.

– Нет… – он не мог сейчас демонстрировать особое отношение, иначе его план не сработает. – Того же, что другим заключённым. И воды. А теперь оставьте нас!

Стоило им удалиться, как он наклонился рядом с Сабин.

– Послушай меня, Сабин. – Тяжёлый меховой плащ, его плащ, накрыл её со всех сторон, оставив только бледное лицо. – Выслушай. Ты не можешь пройти Приговор Кроффа здесь, ты не выживешь.

Её ответ последовал с таким опозданием, что он даже подумал, будто Сабин его не услышала, но вскоре потрескавшиеся бледные губы разошлись.

– Ты сказал так же в тот раз, но я выжила… Доказала…

Эти слова были почти как удар под дых. То, каким слабым и хриплым оставался её голос, как её продолжало трясти, полное бессилие, невозможность забрать её отсюда сейчас, в эту же секунду.

– Нет, Сабин, источник здесь ненастоящий, Фердинанд Второй давно сделал его смертельным, чтобы избавиться от своих противников, выставив их лжецами и преступниками перед народом.

Она не ответила – продолжала смотреть на него невидящими тёплыми глазами, тяжело дыша, и надежда в её взгляде медленно гасла.

Это уничтожало его.

– Услышь меня, Сабин, сейчас тебе принесут еду. Постарайся согреться и при всех продолжай требовать приговора Кроффа. Но на самом деле…

Глава 55. Начнем новую жизнь

* Сабин *

Последним, что я отчетливо помнила, была темница, где холод и слабость забирали последние силы. Но хуже всего стало, когда Гектор наконец нашел меня и сказал, что приговор Кроффа здесь не пройти.

Возможно, в тот момент меня окончательно надломили голод и болезнь, потому что на секунду я поверила, что умру. На виселице, за печать, которую видела раз в жизни, или вовсе не доживу до суда.

Я никогда прежде не опускала руки. Всегда думала о том, что будет дальше, как выбраться, и еще день назад не позволяла себе сомневаться, упрямо планируя побег или этот проклятый приговор.

Гектора я почти не видела, только слышала его голос – далекий, властный, едва ли не приказывающий, потому что иначе до меня было просто не достучаться. Он казался лишь темным силуэтом на фоне зарешеченного окна, зато его запах…

Его запах, когда широкий меховой зимний плащ накрыл меня, вернул меня в жизнь. А следом – и горячая похлебка, простая, без грамма мяса, на одних корнеплодах и зернах, но, по-моему, самая вкусная из всего, что я когда-либо ела.

Через час, как он и приказал, я задействовала собственный резерв, черпала из него через силу, хотя без нормального отдыха и пищи магия давалась тяжело. Делала ровно то, что велел Гектор, и создала иллюзию самой себя там, за окном. Стражники снаружи бесили до ужаса своей слепотой, да и прохожие вообще не обращали внимания на каэри, будто никто из них не знал о том, что она ожидает казни.

– Это каэри! Как она сбежала?!

Наконец-то, тупицы…

В саму темницу они даже не заглянули. У меня не оставалось сил накладывать иллюзию еще и на себя, но в глубине каменной ниши, в густой тени, меня и так было не разглядеть. Сначала наружу выскочил один стражник, следом второй, за ним и третий.

А после я ощутила мощную волну силы, знакомой, пугающей и такой близкой одновременно. Магия Гектора оставила вмятины на камне и, главное, погнула толстые прутья.

– Сюда, Сабин, – напряженно рыкнул он.

Он подтянул меня к окну, чтобы я лучше видела происходящее на улице.

– Создай иллюзию на стене! За ней обрыв и река, они подумают, что ты разбилась.

И я создавала, слепо подчиняясь его указаниям и не понимая, почему нас до сих пор не схватили. В любую секунду стражники могли ворваться в камеру и обнаружить, что я вовсе не на королевской стене, а здесь.

Я потеряла сознание, когда моя копия прыгнула в пустоту, а к стене уже стягивались огромные группы стражников, перепуганных, что опять упустили пленника, и теперь их погонят со службы поганой метлой. Очнулась я уже от мерного покачивания, в тепле, и едва не расплакалась от облегчения.

Вокруг не было ни темницы, ни дворца, ни даже столицы.

– Тшш, спи, – тихо обронил хриплый мужской голос.

Это его огромные руки обнимали меня, прижимая к горячей груди. Это он вынес меня из подземелий, хотя я ума не могла приложить, как ему это удалось.

Что если за нами прямо сейчас гонится вся королевская гвардия?

– Гектор, как… – я хрипела, пытаясь говорить быстрее. – Что ты сделал? Как вытащил меня? За нами…

Я быстро дышала, так быстро, что начала задыхаться и зашлась тяжелым кашлем.

– Успокойся, ты в безопасности. Все думают, что ты упала со стены, – он остановил коня, и я проморгалась, пытаясь избавиться от тумана перед глазами. – Искать нас не должны, но даже если будут…

Я ничего не понимала.

– Давай найдем укрытие, чтобы нас не было видно с дороги, и там ты спросишь обо всем, что случилось. К тому же тебе нужно поесть. Ты маг, резерв восстановится, нужно просто вернуть силы.

Гектор направил Валора к роще на горизонте, явно желая поскорее уйти с тракта, я же не понимала, почему мы вообще едем по открытой местности. Нас могли заметить в любой момент, хотя я и пряталась под тяжелым плащом, в тепле и уюте.

Он достал из седельных сумок теплое одеяло, постелил на землю и только тогда спустил меня на него, бережно и осторожно. После чего принялся быстро, со знанием дела разводить костер. Рыцарь не торопился начинать разговор, и нетерпение потихоньку сжигало меня изнутри.

А может, я просто восстанавливалась, как и все каэри. Мы на самом деле живучие. Внутри проснулся аппетит, поднял голову, потребовал своего бурчанием живота.

– Лорд Тристан Нокс на самом деле погиб? – я не знала, как начать разговор.

Гектор кивнул, не отрываясь от костра. Крупными руками он осторожно подкладывал сухие веточки и умело дул на крохотный огонек, раздувая пламя.

– Да. Я теперь наследник рода, отец официально признал меня, – в его голосе не было эмоций, будто эта новость его совсем не радовала.

Разве он не стремился к этому всю жизнь? Быть на одном уровне с ними, никому больше не позволять насмехаться над собой?

– Поздравляю? – я не знала, что сказать. С лордом Тристаном Гектор точно не был дружен. Мало того, его брат стал одной из причин кошмарного детства моего рыцаря, но и желать смерти я бы ему никогда не стала. – Как он умер?

– Он не был готов к этому походу, он никогда не должен был оказаться там с нами… Тристан не подчинялся приказам, отделился от группы, не прикрывал свою спину. Несмотря на то, что бунтовщики – лорды и их приближённые, они не стали сражаться благородно и атаковали со спины. А после выкинули его тело в канаву, перед тем как мы сожгли это место дотла.

И вновь – он произнёс это без единой эмоции, как будто не рассказывал мне о чём-то по-настоящему страшном. А может, Гектор видел столько смерти в своей жизни, что всё это казалось ему обыденным.

– Мы собирались вернуться за его телом после того, как пожар уляжется, привезти домой, но…

Но он отвлёкся на то, чтобы спасти меня.

– Ты видел Иру или сэра Конрада?

– Нет. Думаю, они сбежали, когда поняли, что мы остались в живых. В отличие от своих подельников, Конрад знает меня, и он понимал, что мы придём за ними. А может, их предупредил тот лорд, которого мы упустили.

Гектор поводил крупной лепёшкой над разгоревшимся костром, а после протянул мне, и я не стала упрямиться. Сделала первый укус, наблюдая за тем, как он достал вторую. Я всё ещё не знала, как подступиться к расспросам о том, что случилось в темнице.

– Кто-то пострадал? Когда ты… вытащил меня?

– Нет. Из подземелий ведёт секретный проход, я оставил тебя там, вернулся и сказал, что отправлюсь искать тебя – или твоё тело – вдоль реки.

От накатившего облегчения я почти не могла дышать – неужели всё так просто?! Он сумел вытащить меня, и теперь все считают, что я мертва. Вернуться во дворец я не могла, а значит…

– Что теперь? Куда ты меня везёшь?

Гектор, уже начавший жевать, на секунду замер, а потом медленно проглотил еду.

– В один из своих первых походов я выслеживал рыцаря-дезертира по приказу Его Величества. Я нашёл его здесь, в Альмерэ, с молодой любовницей и возвратил королю. Он скрывался в лесу, у него там есть крохотная хижина, и мы сможем переждать в ней зиму. А после… решим.

Рыцарь не отводил от меня взгляда почти чёрных глаз и не моргал, только следил за моей реакцией. Он казался… почти счастливым. Светился надеждой.

– Я думал, что знаю, чего хочу от этой жизни, но понял, что ни собственная крепость, ни благородный титул мне не нужны без тебя. У нас будет семья, слышишь, Сабин? Правильная, счастливая, – тихо произнёс он. – Я смогу подарить её тебе, я защищу тебя.

С этими словами Гектор потянулся ко мне, к моей шее, и моё сердце пропустило удар. Я услышала щелчок крохотного ключа в замке и…

Вес тяжёлого драгоценного ошейника исчез с моей шеи.

***

Семья.

Правильная, счастливая?

Гектор говорил всё это с желанием, с отчаянием и надеждой, глядя на меня. Ошейник лежал рядом, и горячие мужские ладони держали мою между своих.

– Что ты говоришь?

– Мы сбежим, Сабин, вместе, – объяснил он. – Я не вернусь к ним, я не могу жениться на леди Элоиз, да и ни на ком другом. Я хочу жениться на тебе, чтобы у нас была семья – перед богами и народом.

Наверное, как любая каэри, я надеялась когда-то в жизни услышать эти слова, пусть весь мир и твердил, что это невозможно. Даже другие каэри говорили не надеяться, никогда полностью не открывать своё сердце, потому что семья для нас невозможна.

– Но ты же всю жизнь хотел этого. Стать лордом, быть равным им, иметь собственную крепость, – я не верила, что это на самом деле происходит.

Гектор поднёс мою ладонь к губам и поцеловал её, словно говоря, что все разговоры бессмысленны. Да, это было его мечтой, но он собирался отказаться от неё, просто чтобы…

Быть со мной.

– Нет, – я прошептала это почти беззвучно, отворачиваясь, чувствуя ужасный вес этого слова.

Гектор, по-моему, даже не услышал меня сначала, а может, не понял, потому что он продолжал время от времени коротко целовать мою ладонь, будто успокаивая.

– Нет, – повторила я.

Поцелуи прекратились, а я поняла, что мои глаза горят.

– Нет?

– Как ты представляешь себе эту жизнь, Гектор? Ты станешь дезертиром, тебя точно так же будут искать как преступника, и думаешь, ты сможешь скрываться долго? Жизнь сытого лорда, уважаемого всеми, ты променяешь на долю изгоя, которому придётся постоянно прятаться?

Я наконец нашла в себе силы развернуться к нему и посмотреть в глаза – требовательно, надеясь, что он опомнится.

– Да, променяю, – в голосе рыцаря не было сомнений. – И если я этого не сделаю, то буду сожалеть всю жизнь и ненавидеть себя за то, что не дал нам шанс. Всё будет хорошо, слышишь, Сабин? Я позабочусь о тебе, о нас, о нашей семье, обещаю…

– Семье? Ты желаешь такого будущего своим детям? Всю жизнь в бегах? Куда мы, по-твоему, пойдём, Гектор? Беглая преступница-каэри и рыцарь-дезертир, которого знают все в Альмерэ и, может, за его пределами? Я могу изменить свою внешность, но для нас обоих мне придётся постоянно находиться рядом, а мужчин такого роста почти не существует. Не говоря уже о том, что всё, что ты умеешь – это война.

– Сабин… – прохрипел Гектор.

По его глазам я видела, какую боль причиняю каждым своим словом, тем, что не желаю сделать даже шаг навстречу и настолько жестка… жестока. Тяжесть этих слов давила, я прикусила щёки, но не позволила себе показать эмоции.

– Мы направимся в Салену, там хорошо относятся к магам, даже к простолюдинам.

– В Салену, чья принцесса вот-вот выйдет замуж за Фердинанда Второго? – горько перебила я его. – И как мы собираемся жить там? Думаешь, никто не узнает воина с таким даром?

Не выдержав, Гектор встал, отпустил мою руку и отошёл к краю нашего крохотного лагеря, рассматривая отсюда дорогу без единого путника и не оборачиваясь ко мне. А у меня внутри всё скручивало узлом. Мне хотелось обнять его, утешить в ответ, но вместо этого я осталась на том же самом месте, где он усадил меня, и продолжала жевать лепёшку, пытаясь восстановить силы.

– Ты не обязан был спасать меня. Все каэри подвергаются подобным опасностям, многих травят, и они учатся справляться без защиты. Спасибо, Гектор, я никогда этого не забуду и ценю всё, что ты сделал для меня.

– Но не настолько, чтобы выбрать меня. Нет, не отвечай, – глухо произнёс он. – Я не хочу, чтобы ты выбирала меня из чувства благодарности.

Я не ответила, и собирались мы в полной тишине. Гектор на руках перенёс меня на послушного Валора, мирно жующего траву и нервно прядущего ушами, а после забрался в седло сам, направив коня по той же дороге, в ту же самую сторону.

Он всё ещё вёз меня в хижину рыцаря-дезертира, превращая себя, по сути, в точно такого же человека в похожих обстоятельствах. В этом была некая злая ирония, насмешка судьбы, которая не желала смилостивиться над нами.

Мы молчали весь путь, прерываясь лишь на редкие фразы о кустах и усталости. Оба были мрачнее тучи, но, несмотря на это, Гектор оставался ко мне по-особенному нежен, так, как никогда ранее. Он подавал мне руку, бережно опускал на землю, время от времени целовал в макушку и всегда прятал под собственным плащом.

К хижине приблизились только глубокой ночью, несмотря на то, что почти не останавливались. От долгой езды у меня затекло всё тело, но в таких обстоятельствах я не посмела бы жаловаться. Магия тоже немного восстановились – теперь я могла черпать магию из собственного резерва…

В точно таком же молчании Гектор нарубил дров, принёс их внутрь и тут же растопил старую печь. Я тем временем открыла окна и вытерла пыль, которой за годы накопилось очень много. Здесь не осталось и следа от прежних жильцов – того рыцаря-дезертира и его возлюбленной, ни единого предмета, даже банальной железной или глиняной миски.

– Твоя шкатулка, – в какой-то момент я не выдержала давящей тишины. Мы перекусывали всё теми же лепёшками. – Я спрятала её в фонтане, за внутренней стеной во дворце. Перед тем как меня бросили в темницу, я услышала разговор двух людей… Они говорили, что внутри твоей шкатулки что-то было, и за хранение этой вещи тебя казнят.

– Думаю, они просто хотели выманить тебя из дворца, чтобы подкинуть печать. Ты узнала их голоса?

Я отрицательно покачала головой.

– А что насчет старухи, которая к тебе приходила?

– Я не знаю, кто она, я никогда не видела её раньше, – призналась я. – В её документе было прошение к королю о моём помиловании, но мне кажется, что этой бумагой я бы лишь подтвердила свою вину.

Гектор кивнул, протянул руку через деревянный стол и сжал мою ладонь.

– Ты всё сделала правильно, Сабин. Нет ничего, что ты могла бы сделать лучше. Но за шкатулкой я не вернусь.

– Гектор…

– Не обсуждается. Готовься ко сну, я пока прослежу за Валором. Мы все очень устали.

***

Я чувствовала крепкие мужские объятия, силу рук, прижимающих меня к себе в попытке согреться. Гектор не пытался получить ничего большего, а сама я долго не могла уснуть, уверяя себя, что поступаю правильно. Я никогда в жизни не хотела ставить Гектора перед выбором между мной и его собственным будущим.

Утром рыцаря в хижине не оказалось, но печь уже была растоплена по новой, а Валор мирно стоял на привязи снаружи, выглядя совершенно безмятежно. Даже если меня и Гектора чудом никто не опознает, этот конь не менее знаменит, чем сам Первый Рыцарь.

Он вернулся во второй половине дня – с несколькими мешками ткани и предметами первой необходимости: нитками, иголками, глиняной посудой, железным котелком, верёвкой, ведром и мешочками с крупой.