Текст книги "Подарок для рыцаря смерти (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

– Что случилось там? Он вернулся в темницы, восстановившийся, хотя истратил всю свою искру до этого. Он освободил остальных и помог взять крепость, стал настоящим героем… Что произошло, Сабин?!

Глава 28. Отравила

* Сабин *

В комнате стало так тесно… Здесь было слишком мало воздуха для такого мужчины, как сэр Гектор, он пропитал собою всё пространство за какие-то мгновения.

Гнев подчёркивал каждую резкую черту его лица, словно оно было высечено из мрамора, но я не чувствовала себя виноватой, пусть он и ярился. Наоборот, я считала, что помогла чем могла, исполняя свою обязанность каэри.

– Я поделилась своей силой с лордом Леру, – ответила я.

Он промолчал, отпустив моё запястье. Сидел прямо, расправив широкие плечи, будто не зная, как реагировать. Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы – живые, сильные и напряжённые.

Рыцарь не выглядел удивлённым – откуда ещё у Жана могла взяться сила? Не проходила же здесь случайно неведомая каэри, решившая просто так одарить его?

– Я не жалею, – громко продолжила я. – Если бы я могла вернуться в прошлое, я сделала бы то же самое, и не один раз! Разве не в этом моя обязанность как каэри? Я думала о вас, сэр Гектор, и об остальных тоже…

Почему я вообще оправдываюсь?

– Если бы мы могли вернуться в прошлое, тебя бы здесь вовсе не оказалось, – ответил он с тяжёлой, непоколебимой силой.

И кому бы это помогло?

– Как это произошло?

Приказ.

– Он разделся до брэ, и я… Я расстегнула своё платье, задрала юбки до колена и села на него, спиной к нему, – отчиталась я, не способная отвести взгляда от чего-то почти надломленного в его лице. – Дальше не помню. Я лишь попросила закопать меня в листьях там, где вы меня оставили.

Последовавшее за этим молчание казалось бесконечным.

– Ты хоть понимаешь… что натворила? Что отравила его?

– Отравила чем? – Я не собиралась безропотно выслушивать упрёки. – Ваша жизнь была под угрозой, моя жизнь была под угрозой, жизни всех были на волоске! Я поступила правильно, и не понимаю, почему вы сейчас в такой ярости.

Меня душило от обиды, оттого что я вновь теряла того сэра Гектора, который был со мной в яме. Но его следующие действия заставили меня замереть.

Рыцарь наклонился и уткнулся лицом в мои колени поверх тонкой ночной рубашки, а его рука собственнически обхватила мою лодыжку. Я чувствовала его горячее дыхание, жар кожи, каменную твёрдость мышц.

Сердце пропустило удар, и воздух в этой слишком маленькой комнате стал раскалённым.

– Сэр Гектор… – растерянно прошептала я.

Но мужчина не ответил – только продолжал сжимать мою ногу, не поднимая головы. Я заметила, что тёмные волосы чуть прилипли к его вискам, и отчаянно сражалась с желанием их поправить.

– Рыцари никогда не делятся своими каэри, хотя одна каэри могла бы своей магией помочь многим магам и изменить исход сотен битв… Знаешь почему? – произнёс он мне в колени.

Его дыхание совсем рядом с моими бёдрами вызывало странные, пугающие ощущения, как и вся эта поза – покорная, обманчиво слабая… если не считать железной хватки на ноге. Он словно говорил, что мне не уйти.

– Почему?

– Потому что мы сражаемся спина к спине. Потому что доверяем друг другу жизни, потому что готовы рисковать своим будущим ради другого человека.

Гектор сделал глубокий, почти животный вдох прямо там, у моих колен, и это заставило меня стремительно покраснеть, до боли сжимая пальцами одеяло.

– И как ты думаешь, Сабин, могу ли я доверять тому, кто может желать моей смерти… И может ли он доверять мне, зная, что я всё знаю? Даже святой не выдержит, особенно когда запретный плод всегда рядом, под рукой – только коснись.

– Вы можете доверять своему оруженосцу, – упрямо ответила я. – Он не предаст вас, не нападёт.

– Ты не знаешь мужчин, – глухо произнёс он, проводя рукой выше, к моему колену, и обхватывая его широкой ладонью так, что моё сердце подскочило. Он наконец-то отстранился от моих колен, но только для того, чтобы задрать юбку выше… и… уткнуться лицом между ног, чуть выше коленей, уже без всякой ткани.

Я совсем перестала дышать.

– Я знаю Жана. Он готов был вернуться к вам без всякой магии, слабый, едва стоящий на ногах… Ай!

Вскочила, потому что этот ненормальный рыцарь… укусил меня.

Но он не поднялся, хотя и позволил мне отпрянуть. Всё так же сидел около кровати, теперь глядя снизу вверх, его грудь вздымалась медленно и мощно, словно у хищника…

– Жан, значит… У тебя с ним роман? Ты спала с ним?! Когда он подарил тебе эту брошь?

– Что?! Нет, я… Он хорошо ко мне относится, я же сказала вам, что он не предаст вас!

Движение – быстрое, незаметное, словно тень. Я даже не поняла, когда он вскочил и как мог двигаться так легко. Уже через секунду меня вмяло в стену, и к губам прижались горячие губы – так, что я потеряла опору, будто земля качнулась под ногами.

Этот поцелуй не был для меня первым, сэр Гектор уже целовал меня раньше – всего однажды, но теперь всё ощущалось иначе. Может, оттого, что он разговаривал со мной, отвечал, может, из-за времени, проведённого в яме, но я почувствовала, как тепло растеклось от губ к горлу вниз, к самой груди, а кожа пылала там, где он касался меня руками. Одна рука вцепилась в мою талию через ткань, другая задрала юбку, добираясь до обнажённой кожи.

Всхлипнула, чувствуя, как ослабели колени, как стянуло спазмом низ живота, но сэру Гектору и этого было мало – он укусил меня в губы, будто едва сдерживая ярость.

– Отравила… Ты отравила его своей силой, как отравила меня. Неужели тебе мало меня одного…

Эти слова, этот горячечный бред заставили меня прийти в себя. Я оттолкнула мужчину с неожиданной яростью, чувствуя, как горечь стремительно меня отрезвляет.

– Я никого не травила! Вы не думали, что Жан может относиться ко мне хорошо и без этого, без моей силы? Вы не думали, что он…

Следующие слова произносить было очень неловко, и я поняла, что моё лицо стало ещё пунцовее, хотя и без того кипела.

– Вы не думали, что он мог просто влюбиться в меня?

Сэр Гектор поймал меня за запястье и притянул к себе, удерживая совсем близко, глядя глаза в глаза. В тёмных зрачках полыхало желание – грубое мужское желание, которое я и так чувствовала всем телом.

Как эти банщицы вообще принимают такой размер?

Его правая рука обхватила моё лицо, большой палец убрал прядь волос, ладонь спустилась ниже, к моему ошейнику…

А следующие слова окатили меня, словно ведро ледяной воды.

– Влюбиться… Жан благороден, Сабин. Для него подберут одну из самых знатных и красивых дам Альмерэ. Образованных, родовитых, идеальных, достойных. Он вырос среди таких леди, знал их всю свою жизнь, – произносил он почти нежно, ласково.

Каждое слово – словно ножом по сердцу. Не из-за того, что он говорил, а из-за того, о чём умолчал. О том, что я была другой: неидеальной, безродной, необразованной.

– Ты не мужчина и не понимаешь, что творит твоя магия. Она пробуждает в нас недостойное, тёмное, неправильное…

***

Я всё так же стояла, задрав голову, пока он держал ладонь на половине моего лица. В прикосновениях мужчины не было грубости, в них чувствовалась… ласка?

Будто я не выслушивала от него сейчас ужасные, разбивающие сердце слова.

– Я никогда не позволю Жану больше приблизиться к тебе, Сабин.

При остальных он продолжал называть меня каэри, но сегодня, сейчас, называл только по имени.

– Почему? – по-моему, что-то внутри меня умерло. – Из-за того, что я неблагородна? Из-за этого я хуже? Из-за этого меня нельзя любить?

– Я не…

– Почему благородные лучше нас? – видимо, гнев и горечь во мне окончательно задавили здравомыслие. – Потому что они родились правильной крови? От этого они лучше? Думаете, я не хочу научиться грамоте, красиво говорить? Думаете, мне в радость всю жизнь копаться в грязном тряпье? Именно потому, что я хочу перемен, я и копаюсь, ведь для того, чтобы в нашей жизни что-то было, нам нужно работать намного больше! И вы…

– Успокойся… – тихо произнёс он с оттенком приказа.

Я и сама не заметила, что в моих глазах скопилась влага, которую я с гневом смаргивала.

– И вы говорите мне об этом! Вы являетесь лучшим рыцарем Меритана, а может, Альмере и Дорнесса, несмотря на свой статус бастарда. Так отчего вы верите, что неблагородные в чём-то хуже? Я в прислужницы не нанималась и в каэри не шла ровно по одной причине, потому, что не верю в это! Я верю, что сама, не привязанная к благородному человеку, могу добиться куда большего, и встреча с вами только доказала мне это ещё сильнее!

Тяжело дышала, чувствуя, как быстро поднимается и опускается моя грудь, и тонула в его тёмных глазах.

Растерянных.

Сэр Гектор выглядел так, будто я его почти ударила. Но он не отпускал меня.

О чём он думал в этот момент? Думал ли о том, что сам был достойнее своего рождённого в браке брата? Что он более достоин леди Элоиз?

– Я никогда не позволю Жану приблизиться к тебе, Сабин, – вновь повторил он после бесконечной паузы. – Для его блага. Для твоего блага. И ты никогда не прикоснёшься к другому магу, это приказ.

Не знаю чего я ожидала, но… не этого.

Наверное, в глубине души я мечтала, что он скажет, что я тоже достойная, такая, какая есть, что меня тоже можно любить. Что сила каэри – не единственное, что во мне может увидеть мужчина.

Какие глупые и наивные мечты. Сэра Гектора интересовало только дело… и иногда женское тело рядом. Я чувствовала его возбуждение даже сейчас.

– Если бы вы были на моём месте, вы бы не сделали то же самое… Я волновалась за вас, – признаваться в этом после его слов было немного стыдно. – И за себя. И за Жана. Он действительно собирался сунуться назад, к вам, без всякой магии, Жан…

Я не договорила – стоило мне произнести имя оруженосца, как сэр Гектор наклонился ко мне и смял мои губы, так, что они заболели. Чужое вторжение, яростное желание стереть имя другого человека. Руки жадно и зло обхватили талию, пытаясь притянуть к себе.

Но знакомый жар не вернулся, вместо него внутри вспыхнула ярость, и я оттолкнула сэра Гектора – второй раз за такое короткое время.

Он тяжело дышал, и взгляд наглых, ничего не скрывающих глаз казался почти невыносимым. Мужчина молчал. Только челюсть напряглась, и я лишь сейчас заметила, что он был свежевыбрит, в то время как утром, когда я проснулась, на нём виднелась лёгкая щетина.

– Думаете, я не понимаю, что вам нужна женщина? Я не слепая. Но я не хочу так! Мне нужен тот, кто видит во мне человека, кто не забывает о моём существовании, когда оно становится неудобным. Кто заботится обо мне, для кого неважно, где я родилась и у кого!

Рыцарь ничего не ответил на мою тираду, но его глаза блеснули гневом от очередного отказа. А я сама… я не верила, что только что действительно произнесла всё это.

Нахлынувшие эмоции и то странное чувство единения, возникшее между нами там, в яме, заставили меня позабыть, что он, вообще-то, мой господин.

Он мог бы высмеять мои чувства… Но вместо этого он просто развернулся и замер у самого выхода.

– Ты слышала мой приказ, – произнёс он, не оборачиваясь, а после вышел, громко хлопнув дверью.

Я считала, что наши отношения вернутся в привычное русло: он начнёт делать вид, будто я не существую, и будет приходить лишь для того, чтобы пополнить запас магии. Но я ошиблась. Анежка прибыла буквально через несколько минут после его ухода и застала меня в тот момент, когда я нервно мерила комнату шагами.

– Каэри, вы что же, вам нужно отдыхать после лихорадки! – запричитала она. – Вот почему сэр Гектор так зол, я думала, он убьёт кого-то. Даже леди Элоиз расстроилась, увидев его в таком состоянии, но он, конечно, сразу же успокоил госпожу…

Почему-то в этот миг я подумала о том, что сэр Гектор никогда не обошёлся бы так с леди Элоиз. Из-за её происхождения? Неужели он на самом деле считает, что я хуже только потому, что родилась неблагородной? Но ведь с другими простолюдинами он разговаривает совсем по-другому!

– Он попросил подобрать вам несколько платьев, а также наряды, достойные каэри! У нас таких, конечно, нет, но мы сможем сшить для вас платье к завтрашнему вечеру. Я и размеры сейчас сниму, и, может быть, лекарь согласится вас отпустить.

– Спасибо. Я чувствую себя хорошо, правда. Мне нет смысла сидеть здесь без дела, я и сама могу помочь с шитьём…

– Что вы, что вы, каэри! Нам же сэр Гектор голову открутит! С ним сейчас только леди Элоиз и может разговаривать, а вас…

– Что такое?

– Он велел запереть дверь.

***

Меня действительно выпустили только к ужину следующего дня, предварительно сшив для меня платье – плотное, добротное и очень красивое. Нужно было, наверное, поблагодарить портних, но я даже не знала их имён, со мной общалась только Анежка и один раз – целитель.

Я пыталась попросить её привести сэра Гектора, потому что не выносила долгого молчания и сидения взаперти. К тому же я знала, что ему нужна магическая подпитка. Но Анежка лишь испуганно ответила, что сэр Гектор запретил беспокоить меня кому бы то ни было, добавив, что сам он навестит меня только после того, как «мне станет лучше».

Да куда уж лучше?

Про Жана мне тоже ничего не рассказывали, как и про остальных, отговариваясь тем, что не желают меня волновать. Здесь, в Вестгарде, я чувствовала себя почти благородной – столько обо мне заботились, кормили, помогали умываться…

И даже к ужину на следующий день мне впервые в жизни помогали надевать платье – тёмно-вишнёвое, сшитое из хорошо свалянной шерсти тонкой выделки. Крой плотно облегал грудь и рёбра, а вырез был неглубоким – ровно таким, чтобы открыть ключицы. Я влюбилась в этот наряд и горячо благодарила Анежку, но она лишь пообещала, что передаст эти слова ткачихам.

К столовой, располагавшейся на втором этаже, что само по себе было необычно, я направлялась медленно, стараясь унять волнение. Я не знала, чего ожидать, кто там будет и почему меня вообще решили позвать. Раньше такое случалось только в Рошгейте, где каэри всегда полагалось место за господским столом.

Войдя, я сразу же увидела сэра Гектора – он сидел по правую сторону стола и даже сидя заметно возвышался над остальными. Напротив него, ближе к центру, располагалось высокое кресло, предназначенное, по всей видимости, для хозяина замка. Рядом стояли ещё два, более удобных, намного ниже, дополненных подушками – возможно, одно из них подготовили для леди Элоиз?

Обернувшись, сэр Гектор заметил меня и коротким жестом подозвал к себе, указав на стул слева от него. Я надеялась, что, как и в Рошгейте, рядом с ним будет сидеть Жан, но того нигде не было видно.

– Не ищи его, – произнёс он вместо приветствия. – Ты слышала мои слова вчера.

Сердце сжалось от тревоги, неужели я навредила Жану и его будущему? Наверняка он гордился тем, что стал оруженосцем лучшего рыцаря Меритана, и… что теперь? Неужели ради того, чтобы держать его подальше от меня, сэр Гектор откажется от Жана?

Я не могла оставить это просто так.

В этот момент в столовую вошли лорд Деро с супругой и леди Элоиз. Они быстро устроились на своих местах – именно там, где я и предполагала. Леди Элоиз, казалось, светилась изнутри, её волосы прикрывала лёгкая вуаль, а глаза таинственно мерцали. Несколько светлых локонов выбились из причёски, придавая её облику непосредственность и ещё большее очарование.

– Я вижу, все в сборе! – громогласно провозгласил лорд Деро. – Сегодня первый день, когда большая часть героев, оправившись от ран, смогла почтить нас своим присутствием. Конечно, здесь не все, кто-то до сих пор восстанавливает силы, а кто-то и вовсе покинул нас.

Я невольно вздрогнула, заметив, как присутствующие опустили глаза, поминая погибших скорбным молчанием.

Кто?!

– В честь этой великой победы будет устроен фестиваль, на который мы пригласим жителей и гостей из всех окрестных деревень! – торжественно объявил лорд Деро.

Это известие встретили одобрительными выкриками, после чего лорд принялся отдельно чествовать каждого гостя.

– Сэр Ульрик Эбербак! Ваша храбрость не знает границ. Подлые дорнессцы нанесли вам четыре удара и похитили ваш меч, но вы доказали им, что такое истинный рыцарский дух!

Рыцаря Смерти лорд Деро приберёг напоследок.

– Сэр Гектор! Никто в Вестгарде не подберёт слов, чтобы в полной мере описать ваш вклад. Вы практически в одиночку вернули крепость Альмерэ и Меритану, вынесли кошмарные условия в яме и вырвались из плена. Без еды и воды, противостоя вражеской магии! Без вас и вашего оруженосца, лорда Леру ни я, ни остальные не сидели бы сейчас за этим столом.

– Жан всё ещё восстанавливается, – спокойно вставил рыцарь, и я позволила себе выдох облегчения.

– И его встретят как героя! Как и вас, сэр Гектор, мы вовек этого не забудем. С одним лишь мечом и одной крепкой каэри вы практически неостановимы. Эта битва будет воспеваться в каждой таверне Альмерэ!

Примерно то же самое мне твердила и Анежка.

Я уж было подумала, что теперь мы приступим к еде, но у лорда Деро осталось последнее «спасибо» в запасе.

– И конечно же, мы не можем обойти вниманием храбрость женщины… Леди Каносса доказала, что обладает почти такой же духовной силой, как и славные рыцари, собравшиеся здесь. – При этих словах леди Элоиз скромно улыбнулась и слегка покраснела. – Плен у дорнессцев – испытание, которое не всякий мужчина выдержал бы с достоинством. Леди Элоиз не только сохранила самообладание, но и поддерживала других узников, вселяя в них надежду. Мои люди шепнули мне, что даже в самые чёрные часы она не позволяла страху сломить свою волю.

Глава 29. Герои Вестгарда

* Сабин *

– Ты хочешь чего-нибудь, каэри? – спросил сэр Гектор, указывая на блюда, включая и те, до которых мне было никак не дотянуться.

Вообще-то все остальные просто подзывали слуг, но для меня подобное было настолько непривычным, что я даже не сразу сообразила, как реагировать. А сэр Гектор…

Понимал ли он, какими взглядами нас провожали? Эти понимающие, ухмыляющиеся лица, словно все присутствующие подглядывали за нами через замочную скважину и точно знали, что происходит между рыцарем-магом и его каэри.

Леди Деро бросала на меня полные любопытства взоры, внимательно изучала мой ошейник и время от времени о чём-то шепталась с леди Элоиз, после чего они обе принимались смеяться. Я не думала, что разговор шёл обо мне – леди Каносса казалась для этого слишком благовоспитанной. Скорее уж они обсуждали погоду, новую столичную моду или самого завидного холостяка Меритана. А может, и что-то более возвышенное, они ведь леди…

– Каэри?

Почему он опять называл меня так? При всех?

– Нет, спасибо, – ответила я.

– Ты почти ничего не ела, – холодно бросил он. – Ты всё ещё больна?

Увидев мои округлившиеся от паники глаза, он лишь усмехнулся. А затем довольно кивнул, когда я торопливо положила себе в тарелку пирог, медовые лепёшки и сушёные фрукты – всё, до чего сумела дотянуться. По всей видимости, он прекрасно понимал, что я меньше всего на свете хочу снова оказаться запертой в комнате как «больная».

С другого конца стола до меня долетали обрывки тихих разговоров – об урожае зерна, новом храме, сломанной мельнице… Леди Элоиз живо участвовала в беседе, демонстрируя осведомлённость во всех делах, но при этом терпеливо ждала, пока другие договорят, выказывая себя прекрасным слушателем.

– Не думаю, что эти блюда сочетаются друг с другом, – произнёс сэр Гектор, выразительно вскинув брови.

– Я обожаю сладкое, да с солёным! – горячо заверила я его, отщипывая кусок пирога и отправляя в рот сухофрукт.

Он был прав, блюда совершенно не сочетались друг с другом, но я изо всех сил делала вид, что вкушаю лучшую еду на свете. Во многом так оно и было – мне нечасто доводилось бывать на подобных застольях, и всегда – с сэром Гектором.

– Я запомню, – ответил рыцарь без тени улыбки на лице.

– Сэр Гектор, мне так неловко, что вы вернулись спасти меня… Когда я была в заточении, я почему-то была уверена, что именно вы поймёте, что-то не так. Что именно вы освободите Вестгард, – внимание мужчины перехватила леди Элоиз. – Эти дни стали самыми страшными в моей жизни, и вы стали моим… нашим спасением.

Голос девушки звучал нежно и проникновенно, её светлые глаза не отрывались от лица мужчины, и между ними словно натянулась невидимая нить… Но леди тут же скромно потупилась, уставившись в скатерть и не позволяя никому видеть чувства между ними.

– Всегда, леди Элоиз! – горячо отозвался он. – Любой из нас поступил бы так же, любой из нас бы вернулся. И я отправился сюда не один…

– Но не любой справился бы! Не любой выжил бы в яме, выбрался из неё и потом одолел половину крепости, – лицо лорда Деро выражало настоящий восторг, будто он и представить не мог, что подобное возможно. – Скажите, как это скажется на продвижении по тракту к столице? Я готов написать Его Величеству письмо, уверен, он поймёт обстоятельства. Я бы хотел, чтобы вы задержались здесь, потому что не уверен, не скрываются ли дорнессцы в ближайших деревнях.

– Я уже осведомил Его Величество, прямо перед своей отправкой в Вестгард, – низким уверенным голосом произнёс сэр Гектор.

Леди Элоиз вновь решилась посмотреть на него.

– Я не уверен, что у нас есть время на осмотр ближайших окрестностей, но вы можете отправить запрос Его Величеству о поддержке, – добавил он.

Этот ответ удивил меня, сэр Гектор не стеснялся отказать благородному лорду, владельцу крепости, и сделал это так, чтобы никого не обидеть. Без заискиваний, без излишнего пиетета, с той ледяной уверенностью, которую мог позволить себе только первый рыцарь короля. Сильнейший в королевстве.

Он не смотрел на меня, полностью вовлечённый в разговор, но… Его горячая ладонь вдруг коснулась моей ноги, чуть выше колена, и легла поверх платья. Я напряглась, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, и округлила глаза, но мужчина, кажется, даже не заметил моей реакции.

Что он делает?

– А что же ваша каэри, сэр Гектор, она восстановилась? Как ты себя чувствуешь? Неужели ты хочешь покинуть замок так рано? – леди Элоиз… она обращалась ко мне.

Приглашала меня к диалогу вельмож.

– Да, леди Каносса, – ответила я, чувствуя, как рука на моей ноге напряглась. Очень хотелось её сбросить, но я не решалась спрятать руки под стол, потому что из-за вопроса леди Элоиз все взгляды теперь были прикованы ко мне.

– Ах, вы будете пересекать Цетис, знаменитый храм Тиалли с самыми красивыми витражами! Я бы столько отдала, чтобы посмотреть на них ещё раз! Знаешь ли ты, что именно изображено на этих витражах?

Стоило леди Элоиз произнести это, как леди Деро взволнованно хлопнула в ладоши, словно она-то прекрасно знала ответ.

– Сцены из поэмы «Роза в снегу»! – она улыбнулась мне так, будто это должно было что-то значить, и я заметила узнавание в глазах большинства сидящих за столом. Впрочем, этот разговор мало кого интересовал по-настоящему, особенно мужчин – они слушали лишь из вежливости. – Надеюсь, это зрелище облегчит твой путь, ведь ты почти не отдыхала.

Её голос лучился тёплой поддержкой и даже ненадолго отвлёк меня от руки сэра Гектора, которая никуда не исчезла. Напротив, он осторожно провёл по ноге вверх и вниз, совершенно не вслушиваясь в разговор, но довольный, что меня включили.

– Ты должна отправиться туда с утра! Солнце так дивно играет на разноцветных стёклах! На лепестках розы, на арфе музыканта и, конечно же, на его знаменитой…

Леди Каносса улыбалась – широко, светло, глядя мне прямо в глаза. Она ждала, что я подхвачу и продолжу фразу.

Но я не могла продолжить.

Я была необразованной. Я никогда не читала эту поэму, какой бы знаменитой она ни считалась. От чувства острого унижения, от того, что моё невежество выставили напоказ вот так, перед всеми, я не сдержалась и вспыхнула. Кровь прилила к лицу, позволяя остальным читать меня, как открытую книгу.

В горле пересохло, и я с трудом поборола желание ссутулиться, спрятаться. Мысль о том, что сэр Гектор наблюдает за этим, была невыносимее всего – ведь только вчера я пыталась доказать ему, что просторождённые ничем не хуже благородных…

– О… – губы леди Деро сложились в аккуратный кружок, когда она поняла, что я понятия не имею, о чём речь.

В её глазах вспыхнуло сочувствие, но с явной ноткой пренебрежения. Равнодушное снисхождение и желание сменить тему читалось и на лицах остальных – тех, с кем мне предстояло провести в походе ещё долгие месяцы.

По крайней мере, Жана здесь не было.

Ощущение беззащитности и дурацкой обнажённости остро кольнуло сердце.

– Я не читала поэму «Роза в снегу», – ответила я прямо. Почти гордо.

***

Моё высказывание вызвало ожидаемую реакцию – леди Каносса и леди Деро удивлённо и внезапно переглянулись, немного растерянно, словно две напуганные птички, остальные же мужчины равнодушно-снисходительно пожали плечами. Сэр Гектор тоже не обратил особого внимания на этот разговор.

А вот мне он сильно испортил аппетит.

Я чувствовала себя чужой как никогда в обществе благородных рыцарей, которые, по-моему, не были способны поддержать ни одного «женского» разговора, и прекрасных леди, которые, наоборот, всячески старались поддерживать разговоры «мужские». Внимание почти всегда, каждые пять минут, переключалось на леди Элоиз – на её храбрость, на её ум, на то, насколько её любят люди. Она и сама не прочь была напоминать, что обожаема своим народом и что сделает для них всё.

– Я надеюсь, что через несколько поколений, когда меня давно не будет в живых, народ Альмерэ посмотрит на это время и скажет: «Она нас так любила!», – произнесла она в один момент, прижав руку к груди.

Так, словно хозяйкой здесь была она, леди Элоиз пыталась вовлекать и меня в беседу. На этот раз не о поэмах, поскольку она поняла, что в них я явно не разбираюсь, а о музыке и тканях. Эти предметы я знала ничуть не лучше, хотя и могла бы подсказать, какие материалы самые крепкие и устойчивые к грязи.

– Не слыхала я про Балладу о Сером Знамени, – ответила я, и за столом почти незаметно поморщились. Мой простой говор, прорывающийся не так уж часто, им тоже не нравился.

Ну и ладно. Быстрее поймут – быстрее отстанут. И сэр Гектор больше не будет приглашать меня на такие застолья, чтобы не стыдиться.

На лице рыцаря, так и не убравшего руку с моего колена, наконец появились хоть какие-то эмоции – маленькая морщинка становилась всё глубже каждый раз, когда леди Элоиз обращалась ко мне. Он смотрел на хозяйку Гратана так, будто не узнавал её, и в какой-то момент, во время очередного вопроса, сжал мою ногу так сильно, что я беззвучно зашипела.

Но руку он всё равно не убрал. Вместо этого провёл по ноге почти нежно, словно извиняясь за грубость, при этом продолжая смотреть на леди Каноссу.

Разговор медленно перешёл на другие темы. Леди Элоиз больше не пыталась втянуть меня в беседу, она больше слушала, восхищаясь остальными и лишь иногда задавая дополнительные вопросы, на которые собеседникам было приятно отвечать. Морщинка на лбу сэра Гектора постепенно сходила на нет.

– Ах, сэр Гектор, как вам повезло с такой сильной каэри! Уверена, с ней вы неостановимы, и она внесла огромный вклад в эту победу, – светло улыбнулась хозяйка Гратана.

– Да, – подтвердил рыцарь, тепло улыбнувшись. В его глаза вернулось восхищение благородной леди, он больше не выглядел настороженным. – Моя каэри сыграла огромную роль в этой битве. С ней я чувствую себя непобедимым.

Почему в воздухе висело такое напряжение? Плотное, вязкое, будто его можно было потрогать?

– Почему вы называете меня каэри? Почему не по имени? – шёпотом спросила я.

Теперь, когда остальные не смотрели на нас, я сбросила его руку, решившись наконец спрятать ладони под стол. Последнее, чего бы я хотела – это чтобы они думали, будто он тискает меня при всех, хотя именно это и происходило.

Поступал бы он так с леди Элоиз? Точно нет.

– Потому что я хочу, чтобы твоё имя было только для меня, – прямо произнёс он. Не прошло даже секунды.

– Так что же, они все должны звать меня «каэри»? Как к собаке без клички?

Лицо рыцаря тут же потемнело.

– У тебя нет имени рода? Кто твой отец? Тебя могли бы называть мисс...

– Мисс Сабин. Мы люди маленькие, в моей семье нет мастеров, мы не ювелиры, не торговцы и не лекари, у нас нет имени рода, – просто ответила я. – Кроме имени у меня ничего нет.

***

Прошло два дня, но сэр Гектор ни разу не пришёл забрать у меня магию. У меня появились платья – плотные, добротные, какие я и сама бы себе купила, а также два наряда каэри жёлтого и голубого цветов. Где такое носить в походе, я не понимала, разве что он хотел, чтобы я наряжалась в крепостях.

Я знала, что к завтрашнему дню планируется большое празднество и что большая часть рыцарей восстановилась, хотя сэр Имре трагически погиб от ранений. Его тело отправят в родовой замок сразу после праздника под сопровождением двоих рыцарей, уже прибывших из основного лагеря, который всё ещё находился у тракта.

– Ты видела сэра Гектора? – спросила я Анежку.

– Да, он общался с леди Элоиз, собирался сопровождать её в поездку к часовне, которую она хотела основать.

Ах да, именно это было причиной её приезда.

Выяснив у девушки время их отъезда, я поспешила найти рыцаря, надеясь поговорить о походе в город. Теперь, когда у меня снова были деньги, я могла купить себе и душистое мыло, и сапоги – и остальное, что было потеряно при захвате крепости.

По пути через внутренний двор работники кухни провожали меня долгими заинтересованными взглядами. Наверняка они помнили, как я копалась в сгнивших тряпках, предназначенных на сожжение, и я подмигнула им, широко улыбнувшись. Интересно, кто из них подлетел к тем лохмотьям после меня и забрал себе годовое жалованье? Или они всё поделили?

– У вас хорошее настроение, мисс, – подметила Анежка, увидев мою улыбку.

– Угу, – кивнула я. – А ты откуда? Родилась здесь?

– Да в Дубовой Роще, куда и направляется леди Элоиз! Мы все так ждём новую часовню, ведь это объединит всю деревню. У нас домов-то – пальцев на руках хватит пересчитать.

– Ты хочешь там жить? Или хочешь остаться здесь, при замке?

– А ну как в меня рыцарь по уши влюбится, мисс? И увезёт далеко-далеко, в собственный замок, и стану я там хозяйкой. Не смотрите на меня так, в соседней крепости точь-в-точь так и вышло, люди врать не станут!

– Ну, спроси их напрямую, – предложила я. – Но смотри, чтобы они не вздумали тебя просто в койку затащить. Я так поняла, что любовь высокая у них к одним, а любовь плотская – к другим. И для плотской просторожденные вполне годятся.

Просторожденые и каэри.

– Разве ж это плохо, мисс? Монетой они не обидят, да и ласковее будут, чем наши деревенские. Думаете, лучше выйти замуж и рожать восьмерых, из которых половина помрёт от нищеты?

Она прямо описала мою семью.