Текст книги "Папина содержанка (СИ)"
Автор книги: Дарья Десса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 39 страниц)
Глава 20
Наш лимузин (я вообще-то небольшой знаток японского автопрома, просто мне нравится думать, что это именно такого класса машина, в которой мы ездим) останавливается у дома. Мы выходим и сразу попадаем под пристальное внимание сразу десятка ниндзя. Ну, не тех, конечно, которые затянуты в черные костюмы, и видны в прорезь только глаза. Эти обряжены, как и те, что у ворот, в стандартные черные классические современные костюмы, под которыми не угадываются ни китаны, ни даже вполне современные пистолеты. Хотя уверен: они там есть.
Телохранители босса обступают нас с трех сторон, и один – самый старший, видимо, подходит к Накамуре и о чем-то вполголоса с ним переговаривает. Сопровождающий после этого поворачивается к нам и, почтительно кланяясь, сообщает:
– Уважаемые господа, я очень прошу вас пройти через проверку службы безопасности.
– Да пожалуйста, – за нас обоих отвечает Максим и, распахнув ветровку, в которой приехала на эту встречу, подражая голосу Костика Сапрыкина из «Места встречи изменить нельзя», то есть пародируя шепелявость, говорит. – «Коселёк? Какой коселёк? На, обысси».
Я стараюсь сдержать улыбку. У мажорки явно актерские задатки. Ей бы в театральное училище поступить, а она вместо этого занялась недостойным делом – соблазнением богатых мужчин. Мой отец первым (хотя кто знает?) пал жертвой лицемерного обаяния Максим. Но как же она хороша в этом!
Ниндзя почтительно проводят по нашей одежде металлодетектором, но если у меня всё в порядке, то у мажорки прибор в районе пояса начинает вдруг пищать. Японец останавливается, вопросительно смотрит на Максим. Остальные явно напряглись, некоторые даже потянулись руками внутрь пиджаков. Ситуация приобрела угрожающий характер. Только сделать они ничего не могут. Во-первых, перед ними важный гость. Во-вторых, женщина, которую обыскивать нельзя ни в коем случае – это жесточайшее оскорбление.
– О! Совсем позабыла, – широко улыбнулась Максим. – Тихо, тихо, спокойно. Ишь, распсиховались, сыны священного ветра.
Она медленно запустила руку в карман джинсов. Потом так же неспешно, чтобы не напрягать охрану, вытащил оттуда… чайную ложку. Я присмотрелся и ахнул: на вещице стояло клеймо – эмблема ресторана, в котором мы недавно отужинали.
– Ты что?! – прорычал я на Максим злым шёпотом. – Зачем ложку взяла?!
– Тихо свистнул и пошла, называется – нашла, – на мотив частушки тихо пропела мажорка.
– Так ты ещё и клептоманка! – продолжаю нервничать.
– Да я просто на память. Для Кости. Он коллекционирует чайные ложечки. Смотри, прикольная какая, – заявила Максим, покрутив столовым предметом у меня перед носом.
– Прошу простить мою коллегу, – сказал я, обращаясь к японцам. – Это вышло… случайно.
Накамура перевел, и охрана, быстро завершив проверку, наконец-то пустила нас внутрь. Ни слова не сказали! Хорошо, иначе мог выйти скандал. Сопровождающий провел нас вглубь дома.
– Большая у Кости коллекция? – спросил я её, пока шли.
– Внушительная, – улыбается она.
– Господи, вот попалась мне такая, а? – спрашиваю сам себя, но вслух. Чтобы мажорке было слышно. Хотя ей, кажется, поровну. Она идет и рассматривает антураж дома. Хотя ничего особенного тут нет. Типичная холостяцкая берлога. Всё очень скромно, так и не скажешь, что тут миллиардер живет. На стенах фотографии каких-то людей. Кто в древней японской одежде (видимо, предки хозяина), кто в современной. Тут и молодежь, и дети, и даже младенцы. Словом, всё семейство. Единственный, кого я узнал, это сам Исида Мацунага и его внук.
Наконец, кабинет главы корпорации. Точнее, её владельца. Хотя я до сих пор не вижу разницы. Мы зашли внутрь, встали напротив большого письменного стола, за которым в простеньком кожаном кресле сидел сухонький, древний старичок, похожий чем-то на старика Хоттабыча из советского фильма. Такой же добрый взгляд, тщедушная бороденка.
– Трах-тибидох-тибидох, – послышалось шепотом от мажорки.
– Вот вернемся в гостиницу, я тебе сделаю там и трах, и тибидох, – шепчу в ответ.
– Женилка не выросла ещё, – парирует она с усмешкой.
– На твою передницу и моей хватит, – угрожаю я и сглатываю слюну. Мгновенно представил себе эту картину и едва не возбудился. Стоп. Хватит о сладком. Сначала работа.
Накамура нас церемонно представил, и старик, что для нас оказалось полной неожиданностью, встал из-за стола, бодрым шагом подошел к нам. Оказался он роста маленького, метр шестьдесят примерно, так что был ниже меня, а уж про Максим и говорить нечего. Она по сравнению с ним казалась верстой коломенской. У, вымахала дылда!
Протянул господин японский нам сушеную ладошку, у которой оказалось довольно крепкое рукопожатие. При этом он своими водянистыми серо-голубыми глазами очень пристально посмотрел нам в лица. Так, словно изучал под микроскопом. Сначала мое. Потом мажорки. Потом снова мое и, наконец, задержал взгляд на Максим. Смотрел так долго, что мне даже стало как-то неудобно: чего он её разглядывает? Понравилась девушка? И всё это – не сказав ни слова! У меня даже укол ревности случился. Маленький такой.
Между тем Мацунага вернулся в полной тишине за свой стол, и сопровождающий прошелестел что-то, а переводчик проговорил на ломаном русском:
– Присаживайтесь.
Мы разместились по обеим сторонам маленького стола, образовывающего с большим букву Т. Сопровождающий почтительно отошел к большому книжному шкафу и замер там, превратившись в немую статую с глазами. Мы стали ждать, пока старик заговорит. Он же погрузился в свои мысли. Минута прошла, другая.
– Контракт, который Mitsui Industries собирается подписать с холдингом «Лайна», – скрипучим голосом заговорил наконец Мацунага (и это оказались его первые слова во время встречи), а сопровождающий тщательно переводил, – очень крупный. Настолько, что от его выполнения зависит будущее обоих партнеров. Вопрос жизни и смерти. Или мы выходим из кризиса, или растворяемся в прошлом.
Кризис? Отцовский холдинг переживает кризис? Почему я об этом ничего не знаю?! Ай да папенька! Отправил меня за тридевять земель, а сам даже не предупредил о такой важной детали! Стратегически важной! Но почему? И вообще, судя по лицу мажорки, она не удивлена. Знала? Ей отец сказал? Почему не мне, а своей любовнице! Мне становится ужасно обидно, я поджимаю губы. В таком случае незачем было и меня сюда тащить. Вдвоем бы разобрались, и готово. Вот приедем обратно, я всё ему в глаза выскажу!
– Но этот контракт – не просто шаг на грани, – сказал старик. – Он, если всё получится, инвестиция в будущее наших семей. Но сбудется она лишь при одном условии: нас сменят достойные люди. В своем внуке, Сёдзи, я не сомневаюсь. Но я должен проверить, насколько у моего партнера, Кирилла Андреевича, всё благополучно в плане наследия.
– Проверить? Он что, соревнование нам решил устроить? Мама, папа, я – дружная семья? – спросила с неизменной усмешкой мажорка, но так тихо, чтобы её услышал только я один. – О, классно! Будем в мешках прыгать, эстафету устроим, мячик погоняем…
– Заткнись, прошу тебя, – говорю я.
– В чем будет заключаться ваша проверка? – спросил я. Накамура перевел. При этом, обращаясь к боссу, он кланялся так низко, что, казалось, сейчас носом в землю шлепнется.
– Какой хороший холоп, – прокомментировала это мажорка. – Давай его себе заберем? Научит всех в «Лайне», как правильно кланяться.
– Максим, я тебя умоляю, – говорю ему. – Захлопнись.
– У меня есть правнучка, её зовут Наоми, что означает красивая, приятная, – сказал старик, и в его голосе послышалась легкая грусть. Странно: японцам вообще не свойственно эмоции проявлять, а уж таким властным – подавно. – Ей двадцать два, она живет в Лондоне. Это старшая дочь Сёдзи. Пять лет назад мы с ней крупно повздорили. Точнее, сначала поспорили. Она тогда собиралась уезжать в Британию, я уговаривал её остаться. Она очень умная девочка. Я думал сделать её вице-президентом Mitsui Industries. В будущем, конечно. Но Наоми отказалась. Заявила мне, что она любит… кхм! – старик натужно прочистил горло. И лишь после стала понятна причина его остановки во время рассказа. – Местного мужчину. Британца. И хочет связать с ним свою судьбу.
– Мы-то здесь причем? – удивленно спросила Максим. Я же обратил внимание, что эта тема её неожиданно заинтересовала.
– Семейные узы – главное в нашей жизни, – важно произнёс старик. – На втором месте – семейный бизнес, как финансовая основа нашего благополучия. Я хочу, чтобы вы, Александр, как наследник вашего отца, доказали, что для вас эти ценности имеют значение. Помогите мне вернуть Наоми домой. Хотя бы сделать так, чтобы она приехала и поговорила со мной. Мы с ней очень нехорошо расстались. Поссорились, – в голосе Мацунаги послышалось сожаление. – Мне совершенно не нравится её избранник. Он пустой, ветреный, бесполезный человек. За душой ни гроша, работа плохая, будущего нет. Я всё это высказал ей, и был достаточно груб, признаю. Она после этого не хочет со мной разговаривать, и я ничего не могу с этим поделать. Если вы мне поможете, контракт будет подписан, – заявил старик и встал. – Но есть условие: Наоми должна приехать добровольно.
Мы тоже поднялись. Глава корпорации чуть наклонил голову. Накамура почтительно склонился, мы тоже кивнули.
– Пойдемте, аудиенция окончена, – тихо проговорил сопровождающий.
Мы покинули сначала кабинет, затем дом. Сели в лимузин и в полном молчании покинули резиденцию.
– Ну ни хрена себе задание! – воскликнула мажорка, едва машина выехала за ворота. – Во даёт старикан! Правнучку ему привези! В общем, так, Сашок. Едем в Лондон, бьем девку по кумполу, кладем в мешок и здравствуй, дедуля!
– Он ей прадедушка, – уточняю я.
– Хрен редьки не слаще, – отвечает Максим. – Наша миссия выполнена, мы летим в Москву, папик делает нам обоим очень хорошо.
«Папик, – думаю с презрением. – Опять это мерзкое слово! Как бы отучить её так называть моего отца?!»
– Как у тебя всё просто, – издевательски отвечаю на предложение мажорки. – Про условие забыла?
– Подумаешь! Привезем в Японию, она тут очухается, и мы её уболтаем покалякать со стариканом.
– А если откажется? Снова «по кумполу»? – спрашиваю я, вложив в слова сто процентов сарказма.
– Да не парься ты! Придумаем чего-нибудь! Эх, Сашок! – Максим сладко потянулась, аж суставы захрустели. – Где наша не пропадала! Помнится, сидим мы как-то в подвале посреди одного разрушенного города. Ну, ты слышал наверняка о тех события. Они у всех на слуху сейчас. Так вот, было это в марте, во время штурма. Вокруг стрельба, взрывы. А мы нашли в пустой квартире трехлитровую банку самогонки. Как она уцелела – ума не приложим. И вот, пока наверху гремит, мы давай прихлебывать. Закусывали, как полагается, солеными огурчиками, – тоже наш трофей. Ну вот, ремни отпустили немного, балдеем, а капитан наш и говорит…
– Максим, у тебя с головой вообще как?
– Нормально, чердак не протекает, а что? – удивляется мажорка.
– Какой, к едрене Фене, штурм? Какие, на фиг, события?! Ты о чём вообще?! – начинаю злиться.
– А чего такого? Я же сказала: недавние. Ты что, новости по ТВ не смотришь, в интернет не заходишь?
– Издеваешься, да? Тебе сколько лет?
– Ну, двадцать пять.
– Да с какого перепугу ты могла там оказаться, если не военнослужащая! – уже почти кричу я. – Хватит мне врать!
– Подумаешь, ну, придумала немножко, – говорит Максим и отворачивается. В стекло вижу отражение её физиономии. Опять ухмылка к ней прилипла. Ну что за баба?! Хотя представить её в военной форме… Это было бы очень эротично. Ещё бы он не врала так много. И не придумывала. Хотя… если она перестанет, то не будет самим собой, верно? А мне она такая вроде как нравится. Ах, Максим… Ничего ты не знаешь о моем к тебе тайном влечении. И сказать-то нельзя – что же я, собственному отцу дорогу перейду? Вот же я попал с этой мажоркой!
Глава 21
Когда мы вернулись в гостиницу, то Накамура собрался было откланяться, сославшись на большую занятость. Нам же до утра следующего дня предстояло, по его мнению, хорошенько отдохнуть перед тем, как начать выполнение поручение господина Мацунаги. Забавно, как он всегда произносит эту фамилию – с таким почтением и даже придыханием, словно так звали какого-нибудь бога.
Только в планы сопровождающего вмешалась мажорка. Она буквально ухватила японца за рукав пиджака, от чего у того узкие глаза стали широкими, и притянула к себе.
– Ну, уж нет, дружок-пирожок, – с ухмылкой, под которой таилась тщательно скрываемая злость, сказала Максим. – Ты сейчас пойдешь с нами водка пить – земля валяться, заодно расскажешь всё, что знаешь. И про Наоми, и про ее большую и чистую любовь, и заодно про семейные тайны. Пошли-пошли, а то силком заставлю, – пригрозила мажорка.
После таких слов Накамура, изрядно встревоженный поведением гостьи, последовал за нами в отель. Процессия получилась, словно мы его арестовали: впереди я, в середине японец, позади Максим. Ей только винтовки с примкнутым штыком не хватало, чтобы тыкать в спину Накамуры и приговаривать: «Шевели булками!»
Мы прошли в ресторан, который в этот поздний час был почти пуст и скоро собирался закрываться. Но, поскольку в нас узнали постояльцев, разрешили пройти и занять столик. Максим подозвала официанта и по-английски сказала ему, чтобы тот принес бутылку водки, графин апельсинового сока и три рюмки. Накамура всё это выслушал с лицом приговоренного к смерти. Видимо, перспектива пить водку с русскими его так ошарашила, что он стал мысленно прощаться с родственниками и обожаемой корпорацией.
Я же удивился тому, насколько хорошо мажорка говорит по-английски. Мне же раньше казалось, что она только по-русски умеет. Да, у этой девушки много ещё секретов.
Официант быстро вернулся, Максим разлила алкоголь.
– Ну, будем, – сказала краткий тост и опрокинула водку, сглотнув ее махом. После, даже не поморщившись, глубоко вдохнула носом воздух. Вот и вся закуска. Крепка дамочка, ничего не скажешь! Интересно, в каком таком заведении её научили пить по-мужски?
Я последовал за ней и хотел было тоже «воздухом закусить», но поспешно пригубил из бокала с соком. Мажорка бросила на меня насмешливый взгляд. Японец водку пил медленно, морщась, а потом осушил бокал целиком, жадно глотая холодную жидкость, аж кадык на горле бегал вверх-вниз, словно лифт катался. Да, господин хороший, это тебе не сакэ. Я читал, что в ней градусов намного меньше, а пьют тёпленькой. Гадость какая.
– Ну-с, друг любезный, – начала мажорка свой «допрос», – расскажи-ка нам, с чего вдруг Мацунага так любит свою правнучку. У него есть официальный наследник, преемник, президент вашей корпорации Сёдзи. Так нет, ему еще Наоми эта понадобилась. На фига?
– Господин Мацунага очень любит свою семью, для него каждый ее член важен…
– Будешь тут соловьем разливаться, я знаешь, что сделаю с тобой? – угрожающе-насмешливо спросила Максим. Я такой вижу её впервые, потому наблюдаю с большим интересом и помалкиваю.
– Нет, – ответил японец, начав мелко дрожать. Эх, не было у него самураев в предках, сразу видно! Крестьяне, наверное, какие-нибудь. Всю жизнь рис сажали, а тут одному из потомков довелось образование получить да в корпорацию пробиться. Всей деревней его почитают, наверное.
– Я сейчас позвоню твоему боссу, Сёдзи, и скажу, что ты напился до свинячьего визга и лез ко мне с гнусными предложениями, – сказала Максим. Да так уверенно, что даже я начал верить в искренность этих слов. – А вот он, – мажорка мотнула головой в мою сторону, – подтвердит. Кому твой босс поверит? Тебе, фитюлька ты корпоративная, или двум почетным гостям его дедушки?
Накамура сидел белый, как простыня. Губы даже приобрели какой-то фиолетовый оттенок, словно он целый час в холодной воде купался.
– Дело в том, что господин Исида Мацунага… Не очень доверяет своему внуку, господину Сёдзи, – шелестит японец едва слышно.
– Почему? – удивляюсь я. Ничего себе «не доверяет»! А поручил руководить огромной корпорацией с многомиллиардным оборотом. Кто бы мне так не доверял! Я б озолотился и больше ни дня не работал, а отправился, как мечтаю до сих пор, по миру путешествовать и стать гражданином планеты, без привязки к какой-либо конкретной стране. Мечты, мечты…
– Потому что господин Сёдзи Мацунага… Господа, простите, я не могу. Меня убьют, – вдруг сказал сопровождающий шёпотом.
– Что для японца хуже, Сашок? – вдруг обращается мажорка ко мне. – Позор при жизни или тайная смерть?
– Кажется, позор при жизни намного ужаснее, – отвечаю я. Посмотрим, витает ли в душе Накамуры дух настоящего сына страны восходящего солнца, есть ли в его мировоззрении такие понятия, как гордость и честь. Или современные японцы вообще превратились в беспринципный офисный планктон?
– Пощадите, – говорит сопровождающий умоляющим голосом.
– Да чего ты испугался-то? Мы не собираемся никому рассказывать! Это нам для выполнения задания нужно, дубинушка ты стоеросовая! – говорит мажорка почти ласково. – И если мы всё правильно сделаем, тебе же лучше: станут обсуждать тебя в корпорации, мол, вот идет тот самый Накамура, который помогал двум русским. А я о тебе перед стариком потом слово замолвлю. Он тебя наградит как-нибудь.
– Хорошо, – ликом просветлев, отвечает японец. – Господин Исида не любит своего внука. Вернее, когда тот стал президентом корпорации, он… зазнался. Стал очень роскошно жить, а самое главное – ходить по… проституткам. При том, что у него жена, трое детей. Как с цепи сорвался, – вдруг перешел японец на более «народный» язык. – Тратит на них каждый месяц огромные деньги, и его даже стали подозревать в использовании служебного положения – он, считается, берет средства из бюджета корпорации.
– Фу-ты ну-ты! – усмехнулась мажорка. – Да в России такое везде и всюду. Кого ни сделают большим боссом, так он сразу воровать начинает. Дворцы себе строит, яхты покупает. И наплевать, частная контора или государственная. А уж проститутки – это вообще как чаю с утра выпить. А здесь что, не так?
– Я не могу говорить за всех, но в нашей корпорации Mitsui Industries подобное считается преступлением, – ответил японец с гордостью.
– Ну, так чего старик не вышвырнет внука с поста президента? – спрашиваю я. – Что, как в России, да? Заменить некем?
– У господина Сёдзи контракт. Он был заключен год назад сроком на пять лет. Нужны очень веские обстоятельства, чтобы сместить его с поста, иначе корпорации придется выплатить ему большие деньги, – говорит Накамура.
– Ну и порядки у вас тут, – разводит руками Максим. – В собственном хозяйстве свои же разобраться не могут. Можно подумать, траты на шлюх и воровство из бюджета – не веское основания. Ладно, не наше это дело. При чем тут эта девушка Наоми?
– Господин Исида Мацунага ее очень любит, она для него…
– Знаю-знаю, – перебивает мажорка. – «Свет очей моих», «звезда моего небосклона», «услада на закате жизни». Так? А почему?
– Потому что Наоми – очень одаренная и умная девушка. У нее блистательные аналитические способности. Когда она во время обучения в университете проходила практику в одном из подразделений Mitsui Industries, то сумела повысить эффективность производства в два раза, а в другом подразделении помогла вывести на чистую воду коррумпированного главного финансиста, – ответил Накамура. – А еще, когда она была маленькая, спасла господину Исиде жизнь.
– Как это? – удивляемся мы с мажоркой дуэтом.
– Она была у него дома в гостях, когда господину Исиде стало плохо с сердцем. Он упал в кабинете, а свои лекарства забыл в спальне. Наоми было тогда четыре годика, но она сообразила, что делать. Принесла прадедушке лекарство. Врачи потом сказали – она спасла ему жизнь: срок шел на минуты.
– А слуги где были? – удивляется Максим. – Там их целая толпа должна быть.
– Господин Исида очень гордый. У него в доме только одна экономка, – отвечает японец. – В тот раз её рядом не было.
– Так. С этим понятно. Ну, так Наоми бы президентом и назначили, в чем проблема-то? – спрашиваю я.
– В том, что госпожа Наоми полюбила… иностранца. Британца. И уехала к нему жить в Лондон. Когда господин Исида узнал об этом, он пригласил ее к себе. Я не знаю, о чем они говорили, но Наоми выбежала оттуда в слезах. И потом перестала откликаться на просьбы прадедушки о новой беседе с ним. Ну, и после уехала в Англию. Насовсем.
– Да уж, дела… Ну, а босс ваш что теперь? Захотел ее вернуть? И что это ему даст, если у Сёдзи контракт? – спрашивает Максим.
И, пока японец обдумывает ответ, мажорка наливает нам по новой. Причем за время разговора мы успели уже по три рюмки опрокинуть. В бутылке осталось чуть, Максим делает официанту знак: мол, принеси еще. Накамура, не привычный к столь крепким возлияниям, становится болтлив, а мажорке только этого и нужно.
– Да, господин Исида очень хочет вернуть Наоми, поскольку есть один пункт в контракте с Сёдзи, который тот позабыл. Что если он каким-то образом опорочит достоинство семьи, то лишится своего статуса. Правда, пункт этот очень…
– Скользкий, – подсказывает мажорка.
– Верно, потому что доказать трудно.
– А Наоми что, приедет с доказательствами? – интересуюсь я.
– Нет, конечно. Господин Исида хочет с ней поговорить, чтобы та поняла: он желает извиниться за свое поведение и сделать ее президентом Mitsui Industries.
– То есть она приедет, поговорит с прадедушкой, и тот сразу своему внуку пинок под зад?
– Именно, – отвечает сопровождающий. Язык у него во рту начинает ворочаться с трудом, и Максим усмехается снова. Добилась-таки своего! То есть не напоить она собиралась Накамуру, конечно, до состояния «нестояния», а разговорить.
– Так, а что Исиде мешает сейчас это сделать? – спрашиваю я.
– Он не хочет оставлять корпорацию без лидера, – отвечает японец, с трудом удерживая тело в вертикальном положении. Его штормит. – Ни на один день!
– Ладно, тебе пора, дорогой товарищ, баиньки, – мажорка встает и делает знак тому, второму, молчаливому и незаметному японцу, который следует за Накамурой, словно тень. – Забирай своего босса!
Тот понимает без перевода, подбегает и, бережно приобняв начальника, уводит его.
– Чудесно побеседовали, как мёду напились, – говорит мажорка.
– По крайней мере, хотя бы что-то выяснили.
– Это да, а то пришлось бы с голой попой на мороз, – усмехается Максим.
Я же смотрю на неё с тщательно скрываемым восхищением. Какая же она молодец! Сам бы я не догадался так поступить с сопровождающим. И тем самым наверняка усложнил бы многократно выполнение миссии. Ах, Максим, Максим. Ну почему ты досталась моему отцу, а не мне? С этим безответным вопросом я возвращаюсь в свой номер. Завтра начинается наша основная работа.
