Текст книги "Папина содержанка (СИ)"
Автор книги: Дарья Десса
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 39 страниц)
Глава 72
Неожиданно Максим вскакивает, хлопает себя ладонью во лбу и говорит с досадой:
– Вот я дура! Как же я могла про неё забыть?!
– Про кого? – спрашиваю в легком изумлении. Чтобы мажорка о чем-то запамятовала, такого прежде не случалось.
– У отца… то есть у отчима в загородном коттедже есть система скрытого видеонаблюдения. Однажды я заметила, как в люстре что-то блеснуло. Сначала подумала – лампочка или какой-то декоративный элемент дает отблеск. Потом прошло не знаю сколько времени, я заметила это явление опять. Причем видно его только с одной точки в комнате, если встать у окна и повернуться. Заинтересовалась. Поставила стул, забралась и обнаружила вмонтированную крошечную видеокамеру. Хотела спросить об этом отчима, но решила – раз дом не мой, то и не должно быть никакого дела до этой вещицы. А теперь вот думаю: если там не одна камера, а несколько? И если где-то есть сервер, на котором хранятся все видеозаписи? Может быть, это поможет нам понять, кто и зачем на нас объявил охоту?
Я смотрю на Максим и глазами хлопаю. Ничего себе открытие! Что же она раньше-то?.. Хотя, конечно, было не до этого, стоит признать и не быть слишком уж субъективным. Я вообще вон растерянный хожу который день, никак в себя прийти не могу – столько событий случилось буквально за одну неделю! А тут какая-то хитро вмонтированная видеокамера. Да ещё неизвестно, работает ли, а может просто так поблескивает, всеми позабытая. Но это наш шанс, и упускать его никак нельзя.
– Что же нам теперь, опять туда ехать? В третий раз нас точно убьют, – говорю обреченно, и Максим, видя мое уныние, подходит и кладет руку на плечо.
– Ты можешь не ехать со мной, если боишься. Останься на яхте, японцы за тобой присмотрят.
– Полтора.
– Что полтора?
– Полтора японца, – шучу я.
– Зря ты так. И Сэдэо, и Горо доказали, на что способны. Думаю, они даже в полуживом состоянии способны отбиваться. Настоящие самураи, – серьезно говорит Максим. Потом пристально смотрит мне в глаза и добавляет. – Только ты же всё равно потянешься за мной хвостиком, верно?
– Да, – киваю я.
Мажорка наклоняется и, гладя меня по голове, целует в губы. Я чуть приподнимаюсь в кресле навстречу, и мы замираем в нежном прикосновении. Мне становится спокойно и легко. Максим уверена в себе, а это значит, у нас всё получится. Если только будем осторожны, конечно.
– Когда выдвигаемся, командирша? – шутливо спрашиваю после поцелуя, оставившего на губах привкус неутоленного желания. Но этот сосуд мы обязательно наполним. Чуть позже.
– Прямо сейчас, естественно, – улыбается Максим. – Только на этот раз мы пойдем на яхте. А то у меня от вёсел мозоли. Боюсь, придется слишком долго грести.
– Могли и в прошлый раз, – замечаю я.
– Куда бы мы пришли ночью?
– Можно было днём.
– Мы разве не торопимся? – удивляется Максим.
– Да, но…
– Чем быстрее мы разрешим эту ситуацию, тем лучше. И чем дольше она станет развиваться, тем меньше у нас шансов на выживание. Прежде киллеры опережали нас, теперь настала наша очередь делать удары на упреждение. Возможно, эта поездка ничего не даст, но попробовать стоит, – убежденно говорит мажорка. Я согласен.
– Куда же мы пойдем?
– Есть тут неподалеку, в десяти километрах, село Фёдоровское. Доберемся до него, бросим якорь на траверзе, на большой воде…
– На чем?
– Траверз – линия, перпендикулярная курсу судна. Напротив, проще говоря, – терпеливо восполняет Максим пробелы в моем образовании. – До села доплывем на лодке, а оттуда на такси или попутке до Москвы, ну а дальше до пункта назначения.
– А если отчим твой там уже побывал, увидел следы пуль, стреляные гильзы и вызвал полицию?
– Едва ли он так поступит, – загадочно произносит мажорка. – У него не слишком гладкие отношения с правоохранительной системой. Я не знаю подробностей, но могу только сказать: копы – последние, кого позовет Альберт Романович, даже если у него над головой снаряды начнут рваться.
Максим идет на капитанский мостик, занимает своё место у штурвала. Я отправляюсь к японцам – сообщить нашу новую идею. По большому счету, этого можно и не делать. Они свою работу почти выполнили, а здесь, на водохранилище, нам телохранители, по большому счету, не нужны. Я обнаруживаю их увлеченно читающими что-то в интернете. По-японски я ни слова, потому интересуюсь по-русски, что такого они увидели.
– Это информация о состоянии здоровья вашего отца, Кирилла Андреевича, – говорит Сэдэо.
– Что с ним?!
– Тут написано, вышел из комы, поправляется, – отвечает японец. Я выдыхаю с облегчением. Хоть одна хорошая новость. Поспешу сказать об этом Максим, но прежде сообщаю японцам о нашем плане. Всё тот же Сэдэо говорит, что поедет с нами.
– А как же ваш коллега?
– С ним всё в порядке. Кризис миновал, он поправляется. Присмотрит за яхтой, – слышу в ответ.
– Да, я сделаю, – хрипло говорит Горо. Мертвенная бледность с его лица спала, он хотя и слаб по-прежнему, но антибиотики делают свою работу, телохранителю заметно лучше. Благо, пуля прошла навылет и не задела ни кость, ни крупных сосудов или нервных окончаний.
– Хорошо, но сначала я спрошу Максим, – говорю и возвращаюсь к капитану. Сообщаю ей новость об отце, мажорка улыбается.
– Замечательно!
– Ещё Сэдэо хочет поехать с нами, – добавляю.
– В принципе, третий лишний. Но не в этом случае. Хорошо.
Я снова курсирую между мостиком и каютой, потом обратно. Через минут сорок яхта останавливается напротив села, мы втроем перемещаемся в лодку и спешим к берегу. За веслами Сэдэо, он управляет очень уверенно, словно занимался гребным спортом. Универсальный человек! И стрелять, и охранять, и на веслах. Настоящая находка. Жаль только, постоянно серьезный очень, никогда не улыбается. Но они оба такие. Молчуны. Самураи, что с них взять. Зато с нами теперь вооруженный человек.
Что полиция остановит и проверять станет, мы не боимся. У нас с Максим ничего нет, а японец – иностранный гражданин, его без дипломатического работника обыскивать нельзя. То есть попробовать можно, конечно, но едва ли какой-нибудь постовой захочет стать причиной международного скандала. Зато нам с мажоркой спокойнее: на случай, если вдруг в загородном доме нас ждут охотники за головами, будет чем отбиваться.
Дальнейшее путешествие проходит быстро, и вот мы уже неподалеку от дома, который дважды для нас едва не превратился в братскую могилу. Зато здесь вечный покой нашли двое нападавших. Вот там они, в овраге, присыпанные ветками и листьями. Если ещё никто их не нашел, конечно. Мало ли тут зверья всякого по округе шастает по ночам. Да туда им и дорога, преступникам этим. Знали, на что идут.
Максим хочет пойти на разведку, но Сэдэо её останавливает. «Я сам», – говорит он, и это не предложение, а четко взвешенное решение. Остается лишь согласиться, и японец растворяется среди деревьев. Двигается он удивительно плавно, ни веточка под ногами не хрустнет, ни литья не зашуршат. «Ниндзя», – улыбаюсь ему в след. «Точно», – кивает Максим. Мы уверены: такой не пропадет. И точно: проходит минут пятнадцать, и позади нас бесшумно возникает Сэдэо. От неожиданности – как сумел подкрасться незамеченным? Ни звука не издал! – мы резко оборачиваемся.
– Всё тихо, в доме и поблизости никого, – докладывает японец.
– Ну что, пошли? – говорит Максим. Я киваю. Сердце выбивает дробь, ладони влажные и холодные, меня трясет озноб. Но знаю: это адреналин, мне страшно. Как-то глупо снова возвращаться в то место, где нас дважды едва не расстреляли. Выглядит по-идиотски. Но что поделаешь? Нам нужна хоть малейшая зацепка! Хотя бы за что-то ухватиться, чтобы распутать этот криминальный клубок, из которого некто плетет сеть, чтобы нас с мажором поймать в неё и уничтожить.
Мы проникаем в дом, где с момента нашего бегства ничего не изменилось. Дыры в стенах, разбитые предметы интерьера, осколки и пустые гильзы на полу. Крадемся в кабинет хозяина, Максим смотрит на люстру. Забирается на стул. Достает перочинный нож и достает видеокамеру из гнезда.
– Дайте посмотреть, – предлагает Сэдэо. Мажорка уступает ему место. Японец внимательно изучает приборчик, затем кивает головой. – Я знаю эту модель. Одна южнокорейская компания их производит. К ней тянется патч-корд, значит, где-то должен быть коммутатор и сервер, записывающий трансляцию.
– Что такое патч-корд? – спрашиваю тихонько, чтобы в глазах Сэдэо не казаться полной деревенщиной, спрашиваю у Максим.
– Сетевой кабель, – отвечает он. – Для передачи данных по интернету.
– Понял, – киваю, хотя на самом деле не очень. Ну, да ладно. Куда важнее сейчас отыскать этот пресловутый сервер. Кажется, так называют очень мощный компьютер с множеством жёстких дисков – чтобы мог запоминать как можно больше.
Глава 73
Мы разбредаемся по дому в поисках серверной. Вряд ли это будет один какой-нибудь одинокий компьютер. Здесь слишком шикарно, чтобы всё организовывать так просто. Кроме того, такой технике необходима прохлада. Значит, наверняка есть отдельная комната, где поддерживается определенная (довольно низкая притом, чтобы оборудование не перегревалось, поскольку работает круглосуточно) температура. А это – стопроцентное наличие воздуховода. Ведь откуда-то климатическая система должна получать свежий воздух, необходимый ей для работы? Заодно выводить конденсат, а это – еще одна трубка.
Но проходит полчаса, час, а отыскать ее мы никак не можем. Даже Сэдэо, уж на что человек опытный, и тот, трижды обойдя весь дом, разводит руками. Поиски Максим тоже ни к чему не приводят. Собираемся на кухне и начинаем думать, где может быть серверная. Весь дом обошли изнутри и снаружи, но безрезультатно. Мажорка нервно ходит от одной стены к другой.
– Ведь эта комната должна быть доступной, верно? – спрашиваю я. – Чтобы в любой момент зайти туда, взять запись и уйти, так?
Мои напарники одновременно кивают.
– А если электричество отключат, как серверная будет работать? – задаю следующий вопрос. Тут мажорка и японец замирают. Удивленно смотрят на меня, потом друг на друга и… улыбаются.
– Точно! Дизель-генератор! – говорит Максим. И тут же хмурится. – Но где он? Я не слышала, чтобы он работал.
– Такие у нас в Японии, на случай землетрясения, есть почти в каждом частном доме, – говорит телохранитель. – Обычно их ставят в подвале, а чтобы не было слишком хорошо слышно, то внутри делают специальное звукоизолированное помещение.
– Бегом в подвал! – говорит Максим. Мы устремляемся за ней.
Всё оказывается так, как и рассказал Сэдэо. В самом дальнем углу обширного подвала, который тянется под всем первым этажом, действительно обнаруживается небольшая комнатка. Мы не заметили ее потому, что вокруг нее стояли вёдра, лопаты и прочий садовый инвентарь. Вот и решили: это обыкновенная подсобка, ничего там интересного. Опрыскиватель, может, да тряпки какие-нибудь. Но стоило открыть, как внутри обнаружился дизель-генератор. Теперь осталось дело за малым: проследить, куда от него тянутся провода, упакованные в гофрированный канал и прикрепленные к бетонным плитам потолка.
Один, самый толстый многожильный кабель, тянулся под кухню, второй – в котельную, а третий, маленький и неприметный, даже выкрашенный серой краской, чтобы сливаться с поверхностью, куда-то рядом с кухней. И уходил вертикально в небольшое аккуратное отверстие. Мы быстро поднялись наверх. В том месте, куда примерно прибывал электрический провод… была гардеробная комната. Но внутри – только узкий проход между двумя встроенными, от пола до потолка, шкафами, тянущимися вдоль трех стен. И больше ничего.
– Будем искать, – упрямо сказала Максим и стала открывать все створки, сдвигать вешалки с одеждой и стучать по задней панели. В одном месте она вдруг остановилась. Постучала снова, а потом включила фонарик и начала обшаривать лучом внутренности шкафа.
– Вот ты где, – послышался радостный голос мажорки. Она чем-то щёлкнула, из-за дверцы показалась её голова. С улыбкой Максим заявила. – Добро пожаловать в серверную, господа! – и нырнула куда-то. Мы последовали за ней. Да, задумка оказалась действительно интересной: в потайную комнату вела крошечная дверь, которая открывалась маленькой кнопкой внутри шкафа. Сначала отъезжала в сторону его задняя панель, лишь потом обнаруживался проход. На наше счастье, он оказался без замка.
Помещение, что скрывалось за шкафом, было маленьким, три на два метра примерно. Одна его стена от середины и почти до самого верха увешана мониторами. На них шла непрерывная трансляция, и оказалось, что видеокамера в доме не одна – их не меньше двух десятков. Внизу стоял письменный стол, на нем – мощный сервер с еще одним, очень большим монитором, рядом – какой-то агрегат со множеством светящихся светодиодных лампочек.
– Это видеорегистратор, – пояснила Максим. – Как в машине, только рассчитанный на все камеры сразу. Внутри него – жесткие диски. Видишь, провод к серверу тянется? Туда передается информация, чтобы при необходимости можно было посмотреть.
Мажорка усаживается на простенький стул, проводит «мышкой». Монитор загорается: сервер был в режиме сна. И снова нам несказанно везёт: нет пароля. Видимо, Альберт Романович решил, что серверную и так никто никогда не отыщет, потому чего усложнять себе жизнь? Хотя до сих пор непонятно было, для чего ему такая сложная система видеонаблюдения. Судя по мониторам, здесь записывалось всё, за исключением подвала. Даже в туалетах и душевых кабинах оказались вмонтированные глазки камер. Ну и дела!
– Он что, извращенец? Любит подсматривать? – спрашиваю я, имея в виду отчима мажорки.
– Не знаю, – слышу в ответ. – Всё может быть. У этих мультимиллионеров порой так сильно едет крыша, ни за что не догадаешься, в какую сторону наклонилась.
Максим начинает искать видеозаписи. Находит день, когда на нас было совершено первое покушение. Просматриваем втроем, у меня мороз по коже. Как мы вообще живы остались? Киллер легко перебрался через забор, потом… Да не хочу даже вспоминать! Но приходится: мажорка переходит ко второму покушению. Видно, как ловко действуют японские телохранители.
Вот момент, когда ранили Горо. Он получает пулю, но, тут же перекинув пистолет в другую руку, продолжает стрелять. Успевает положить еще одного нападающего. Даже не поморщился! А ведь очень больно, наверное. Вот какой самурай! Да, старик Мацунага не обманул. Эти парни действительно лучшие из лучших.
Но вот события тех двух дней закончились, и снова у нас ни одной зацепки. Кто и ради чего нас пытается уничтожить? Непонятно. Тогда Максим углубляется в прошлое. Проматывает записи с главного входа. День за днем, неделю за неделей. Мне становится ужасно холодно, и я выхожу из серверной. Сажусь на пол в гардеробной, обхватываю ноги руками, чтобы согреться, и жду, пока случится что-нибудь.
Грустно. Да, рядом Максим, и наши отношения развиваются прекрасно. Я сильно в неё влюблен, и это, кажется, взаимно. Но какая радость от нашего чувства, если всё может закончиться в любой момент? Вот прямо сейчас, например. Войдет в эту комнату киллер с пистолетом, увидит меня и не раздумывая нажмет на спусковой крючок. Хлопнет выстрел, на пол полетит со звоном стреляная гильза, в воздухе запахнет горелым порохом. Перешагнув мой труп, убийца заглянет в серверную. Еще два выстрела, и больше в доме в живых, кроме него, никого нет. Дело сделано. Можно забирать записи и уходить.
– Саша! Иди сюда! – вдруг слышу голос Максим.
Встаю и снова погружаюсь в холод серверной. Только согрелся немного, а тут опять.
– Смотри!
На мониторе – какая-то бурная вечеринка. Гремит музыка, сверкают светодиоды в большой колонке, установленной возле бассейна. Внутри плещутся парни и девушки. Они все обнажены, некоторые целуются, другие брызгаются, третьи пьют что-то из длинных фужеров, кажется, шампанское. И такая катавасия вокруг бассейна повсюду, здесь и шашлыки жарят, и танцуют, и просто общаются. Словом, большой пикник со множеством народа.
– Ну и что тут интересного? – спрашиваю я.
– Ты вот сюда посмотри, – показывает Максим на один из мониторов. Приближаюсь. На картинке спальня. Ах, да, это та самая, где я ночевал во время первого покушения. Внутрь заходят мужчина с девушкой. В нем я узнаю Альберта Романовича. Он одет в пляжные шорты, и это всё, что покрывает его тело. Девушка кажется мне знакомой, но я не понимаю, кто она такая, поскольку видно плохо: в комнате темно, и у камеры включился режим ночного видения, при котором лица кажутся немного фантастическими.
Хозяин дома берет с комода бутылку шампанского и два фужера, разливает пенный напиток, протягивает его девушке. Они оба о чем-то говорят, смеются. Я все пытаюсь вглядеться в лицо дамы. Кто же такая? Худенькая, среднего роста, волосы свободно падают на плечи. Они довольно длинные, примерно до локтя. Нет, не распознать. И еще глаза светятся фонариками, когда взгляд падает в сторону объектива.
Парочка выходит на балкон, стоит там, пьет шампанское, и Альберт Романович даже бутылку с собой прихватил. Потом возвращаются в комнату, идут к двери, но тут вдруг мужчина перекрывает девушке выход, раскидывает в сторону руки: мол, не пущу. Она останавливается, что-то ему говорит. Он отрицательно мотает головой. Затем я вздрагиваю: Альберт Романович швырнул бутылку с фужером в сторону, и когда его руки стали свободны, неожиданно отвесил девушке пощечину. Такую сильную, что она, едва не свалившись, делает два шага назад и прижимает ладони к лицу.
Отчим что-то кричит, сжимая кулаки. Девушка одной рукой держится за щёку, другой утирает слезы – да, она теперь плачет. Но Альберта Романовича это не останавливает. Он резко подходит к пленнице и коротко бьет ее кулаком в живот. Та сгибается пополам, и мужчина тут же толкает ее в плечо – согнутая фигура падает на кровать. Лежит, свернувшись калачиком, и трясется – ей страшно, она плачет. Бизнесмен резко стягивает шорты. Под ними у него одежды нет.
Глава 74
Дальше смотреть не в силах. Отворачиваюсь. Я даже в кино такие вещи смотреть не могу. Помнится, мне однажды кто-то предложил картину «Необратимость» поглядеть. Мол, зацени, там Моника Белуччи играет. Она такая красотка, ух! В ту пору я живо интересовался актрисами, потому не отказался. Но сцена, в которой её героиню анально сношает на грязном полу в подземном переходе какой-то моральный урод, меня так поразила, что я не смог и двух минут выдержать. Лишь потом узнал, что длится она целых двадцать. Для чего такое было снимать?! Мне вообще насилие в кино не нравится. Я люблю романтику, нежности, красивый секс. И теперь не откажусь посмотреть какую-нибудь красивую историю о любви.
А вот Сэдэо с Максим оказываются людьми с более крепкой психикой. Потому, пока прихожу в себя в гардеробной, продолжают наблюдать за кошмаром, который развернулся в той видеозаписи. О том, что это именно так, узнаю у мажорки, когда они, прихватив с собой несколько жестких дисков, покидают серверную.
– Он её... да?
– Да, – хмуро отвечает Максим. Потом молчит несколько секунд и добавляет. – Трижды. В разные места.
– Вот зверь… – вырывается у меня.
– Согласна, – говорит мажорка. В глазах у неё стальной блеск и затаенная ненависть. Кажется, после такого Альберт Романович для неё перестал существовать как человек, превратившись в бешеное животное. Мы настолько обескуражены и шокированы, что даже забываем о ведущейся на нас охоте. Единственный, кто сохраняет холодный разум, это Сэдэо. Наверное, за время службы в полиции он и не такое успел повидать. Хотя я точно не могу утверждать, где именно он работал, прежде чем стать телохранителем. Все-таки это его личное дело.
– Что же нам теперь делать? – спрашиваю. Этот вопрос звучит из моих уст слишком часто, он словно висящее над нами проклятье.
– Поедем к нему разбираться, кто эта девушка, – говорит Максим.
– Лучше нам вернуться на яхту, – рекомендует японец.
– Ну уж нет, – скрипит зубами мажорка. – Я должна знать, с кем отчим… кхм! – она кашляет и поправляет себя, чтобы никогда больше этого человека даже приблизительно своим отцом, пусть и формально, не называть. – С кем Альберт Романович так жестоко обошелся. Поехали!
Но прежде, чем выйти на улицу, туда отправляется Сэдэо – проверить обстановку. Пока он это делает, Максим вызывает со своей новой простенькой мобилки такси. Когда машина приезжает, называет адрес. Но это не квартира, где живет отчим, а офис компании, которой владеет Альберт Романович. Если, конечно, он там, а не уехал куда-нибудь по делам. Некоторые из которых, как мы успели убедиться, очень грязные и даже отвратительные. И это ещё мы остальные видеозаписи не смотрели. Могу себе представить только, какие ужасы там творятся. Наверняка миллионер привык так развлекаться, и для него это естественно.
Мы приехали к старинному зданию в центре Москвы, неподалеку от Тверской. Дом был небольшой, всего три этажа, но зато с собственным двором, въезд в который преграждал шлагбаум. Когда мы вошли в холл, навстречу поднялся охранник – крупный мужчина в костюме и с металлодетектором в руке.
– Добрый день. Вы к кому?
– Мне нужен Альберт Романович, – сказала Максим.
– Вам назначено?
– Я его падч… дочь, – жёстко ответила мажорка. Представляю, как противно теперь ей было это говорить.
– Простите, я вижу вас в первый раз, мне нужно видеть ваш паспорт.
Максим достала документ из куртки, протянул охраннику. Тот раскрыл страницы, посмотрел, сравнил фотографию с оригиналом.
– Извините, но у вас другая фамилия, – заметил он и вернул паспорт. – Я не могу вас пропустить.
– Позвоните Альберту Романовичу, – потребовала Максим.
– У меня нет на это полномочий, – невозмутимо ответил охранник.
Максима сжала кулаки. «Всё. Сейчас набросится на него», – подумал я, но не угадал. Резкое и короткое движение рукой сделала не мажорка, а Сэдэо. С помутневшими вмиг глазами охранник, который был крупнее японца раза в два и выше на целую голову, медленно осел. Телохранитель его придержал, чтобы не было грохота, и усадил на стул.
– Скорее, – сказал он. – Сейчас другие набегут. Наверняка он тут не один.
Мы спешно двинулись вглубь здания. Судя по тому, как быстро шли в нужном направлении, Максим тут раньше бывала, потому вскоре мы оказались в приемной главы компании. Здесь нас встретило новое препятствие – девушка-секретарь модельной внешности. Когда мы ввалились в её пространство, она возмущенно воскликнула:
– Господа, вы к кому?!
– К нему, – кратко бросила Максим.
– К нему нельзя, у него…
– Мне, – мажорка остановилась и вперилась взглядом в девушку. – Можно. Узнаешь?
– Вы Максим Альбертовна… – пролепетала секретарь и больше попыток остановить нас не делала.
Мы вломились в кабинет в тот самый момент, когда его хозяин весело болтал с кем-то по телефону, уложив ноги на стол. Увидев нас, спешно попрощался и положил трубку.
– Максим, что всё это значит? – требовательно спросил он, убрав ноги и нахмурившись.
Мажорка подошла к нему, молча вставила в ноутбук флэшку, нажала на файл. Развернула монитор к отчиму и сказала:
– Объясни, какого черта там произошло?!
Альберт Романович сначала сохранял невозмутимый вид, но затем, когда по кабинету стали звучать истошные крики насилуемой девушки, сильно побледнел и резко захлопнул крышку ноутбука. Затем ослабил галстук и откинулся на спинку кресла. Глаза его забегали из стороны в сторону.
– Как вы это нашли? – сиплым голосом спросил он.
– Ты не ответил на мой вопрос, – разделяя слова, сказала Максим.
– Я не обязан тебе на него отвечать! – вдруг взвизгнул Альберт Романович. Он попытался вскочить, но мажорка резко ударила его в плечо, и отчим повалился обратно.
– Что ты вытворяешь?! – заорал он.
– Заткнись, – потребовала Максим. – Здесь я спрашиваю, ты отвечаешь.
В эту секунду дверь снова резко распахнулась, внутрь ввалились два охранника с пистолетами.
– Альберт Романович, с вами всё в порядке?! – они навели на нас оружие, глазами оценивают обстановку. На заднем плане маячит перепуганная модель-секретарша. Войти внутрь она отчаянно боится.
– Пошли оба на фиг отсюда!!! – заорал глава компании, едва не срываясь на фальцет. Охранники нехотя молча опустили оружие. – Во-о-он, я сказал!!! – после этого двое также неспешно, пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, попятились и закрыли дверь. Я бы на их месте после такого оскорбления уволился по собственному желанию.
– Говори, – потребовала Максим. Для придания своим словам пущей убедительности она вытащила из-за пазухи пистолет (это Сэдэо ей вручил, так я понимаю) и уперла ствол в столешницу, давая понять: шутить не будет. Альберт Романович мельком глянул на вороненый металл. Не знаю, поверил или нет в возможность быть убитым собственной падчерицей, но молчать дольше не стал.
– Я тебе уже говорил. Иногда в том загородном доме я провожу вечера в кругу своих друзей. Мы развлекаемся. Секс, наркотики, рок-н-ролл, в общем. Ну, с девушками, конечно. Мы же не гомики какие-нибудь, – рассказал Альберт Романович.
– Зачем столько видеокамер в доме?
– Ну… – отчим стушевался, пожевал губами. – Я потом люблю иногда пересмотреть самые… забавные моменты. И… ну… передёрнуть разок-другой. Ну, ты меня понимаешь, как мужчина мужчину? – последнюю фразу он сказал почему-то мне.
Я бы сейчас с удовольствием сам съездил ему по наглой роже, но между нами Максим и длинный стол.
– А та девушка, которую ты изнасиловал, кто она? – интересуется мажорка. Голос у неё дрожит, выдавая предельную степень волнения. У меня же, пока я слушаю этот диалог, перед глазами проносятся кадры из начала того страшного видео. Та девушка… где, ну где я её видел? Тут вдруг словно молнией ударяет. Я шепчу, словно страшная тайна не должна быть озвучена:
– Это же он… Лизу! Он Лизу изнасиловал!
Максим медленно, словно во сне, поворачивается. Смотрит мне прямо в глаза. Её зрачки расширяются, они заполняют почти всё пространство, так что от радужной оболочки остается узенькое колечко. В этих черных дырах плещется ярость. Мажорка поворачивает голову к Альберту Романовичу:
– Это… правда? Ты, мразь, изнасиловал Лизу?!
