Текст книги "Безудержный ураган 2 (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– А тебе надо бы поменьше умничать! – громче, чем следовало, заявила Дара.

– Побереги свое негодование, дитя, водовороты в луже не опасны, – спокойно ответил ей ягон. Он вызвал еще нескольких вальдаров, все они оказались непригодны неведомо для чего. Крылатый обвел всех взглядом и подвел итог. – У вас осталось мало шансов. Я отсюда вижу, что остальные не подходят. Хочу только еще проверить его, но на его руках слишком много крови…

Ягон указал на Бруснира. Шаймор наклонился к Элерии и прошептал ей на ухо:

– Только мне хочется сломать его тощий уродливый палец?

– Кажется, скоро у тебя будет такой шанс, – шепнула в ответ Элерия.

Когда Бруснир наклонился над фонтаном, крылатый даже отступил, брезгливо приподнимая клюв. Как будто вся та кровь, которую он видел на руках вальдара, сейчас хлынет в его серебряную усыпальницу. Бруснир улыбнулся уголком рта и опустил ладонь в жидкость. Она тут же засияла, заискрилась серебристыми всполохами. Они волнами разбежались везде, в том числе скользнули и на ягона и на самого Бруснира, а потом исчезли, словно ничего и не было. Бруснир выпрямился и взглянул на крылатого, решая, стоит уже хвататься за меч или это был хороший знак.

Ягон захлопал крыльями и сказал:

– Ты чувствуешь вину за поступки людей… Ты победил свои страхи. Ты больше не желаешь истреблять фаурренов. И, сохраняя к ним неприязнь, ты понимаешь, что ни один вид не заслуживает уничтожения. Ты желал бы помочь нам возродиться. Если это было возможно… Ты тот, кого я ищу. Ты Избранный.

Крылатый склонил перед Брусниром голову.

– О, дело плохо, – специально чуть громче, чем следовало, сказал Шаймор. – Избранные во всех историях всегда помирают. У них, вон, целая раса избранных была. И что теперь? Теперь болтаем тут с говорящей глыбой.

Ягон одарил его злым взглядом и обратился к Брусниру:

– Прикажи своим людям отойти. Я желаю говорить с тобой наедине.

Бруснир дал знак вальдарам отойти. Шаймор шагнул к нему и зашептал:

– А не думаешь ли ты, что этот хитрый пернатый хокс хочет сначала лишить нас командира, а потом перебить? Не стоит тебе оставаться с ним наедине.

– Все в порядке, – Бруснир хлопнул друга по плечу. – Меня не так-то просто убить.

Шаймор покачал головой и зашагал прочь.

Ягон протянул тонкую когтистую лапку:

– Давай шкатулку.

Бруснир отдал, но поспешил разъяснить:

– Ее нельзя просто сломать. Нам нужно, чтобы она сработала еще один последний раз, иначе…

– Вижу, вижу, – закивал крылатый. – Иначе они перебьют заложников. Я сделаю все, как надо. Подойди ко мне, сюда, в воду.

Бруснир с удивлением отметил, что это все-таки вода, и шагнул в фонтан.

– Не совсем вода, – сказал ягон, прочитав его мысли. – Здесь больше магии, чем воды, но все же.

Он взмахнул рукой, и дно бассейна под ними провалилось вниз, погрузив обоих с головой в серебристую жидкость. Спустя пару мгновений они оказались в другом зале. Здесь было много книг, тех самых, необычных, ягонских. И множество неизвестных Брусниру артефактов, больших и маленьких, на постаментах вдоль стен.

Крылатый вел вперед и рассказывал:

– Здесь сокровищница наших знаний. Мы сделали все, чтобы надежно сохранить ее для тех, кого сочтем достойными. Скажи, там, в Адалоре ведь не лады сейчас, верно? Час ужаса уже настал?

– Можно и так сказать, – кивнул Бруснир.

– Мы предвидели это, – ягон остановился и указал трехпалой рукой на стену. На ней красивыми витиеватыми символами было что-то написано. – Существует древнее пророчество. Оно предсказало многие события, в том числе и гибель моего народа. Но это в прошлом, тебе будет интересна та часть, которая предвещает будущее.

Крылатый замолчал и посмотрел на Бруснира. Вальдар пожал плечами:

– Я не очень-то верю в пророчества. Совсем не верю, если быть честным.

Ягон кивнул.

– И все же я тебе его зачитаю, – повернулся к стене и заводил пальцем по строчкам. – Настанет час ужаса и мир переродится, Хаос зашагает по земле и обретет своего короля. Потомки убийц обретут искупление и получат мудрость Ягонов, когда земная твердь упадет в небеса.

– Значит, похоже, что никогда, – сделал вывод Бруснир.

– Я не смогу беседовать с тобой часто. Я должен в основном спать, но тебе открыт доступ в этот зал. Ты можешь являться сюда, когда захочешь, но один. Вон, там портал, видишь? – Ягон указал в дальний конец залы. Ты сможешь быстро к нему подключаться с твоими способностями. Других этот канал не пропустит, лучше даже не пытайся. Неизвестно куда они могут попасть, если попробуют пройти этим путем.

Крылатый провел вальдара дальше. На небольшом столике лежали стопки книг:

– Здесь все, что тебе понадобится, чтобы изучить наш язык. А потом сможешь читать все остальное, что есть в этой зале. Сможешь пользоваться этими артефактами, возле каждого есть книга, в которой описано как его использовать.

– Спасибо, конечно, – слегка ошарашенно ответил Бруснир. – Вот только у нас там сейчас… Как бы это сказать? Не до того мне, чтобы книжки читать.

Ягон кивнул и продолжил:

– Здесь только малая часть наших знаний. К остальным тебе пока нет доступа. Пока не докажешь, что достоин.

– Я думал это мы уже прошли на стадии с фонтаном.

– Нет, это только первое из испытаний. Если пройдешь остальные и если выживешь… Впрочем, всему свое время. Вот, возьми шкатулку, отдай ее своим врагам. Все будет, как нужно. Нет, выбираться вам придется своим ходом. Здесь порталы нигде не действуют, кроме наших, – снова прочитал мысли Бруснира ягон и кивнул в сторону стационарного портала. – Нет, Сакраса больше не причинит вам вреда. Теперь тебе пора. Прощай, Бруснир.

Вальдар столько всего хотел еще спросить у ягона, но тот распахнул крылья и, с поразительной быстротой вернулся в свой фонтан, где застыл мертвым изваянием давно минувших лет.

Глава 23. Возвращение

Бруснир еще немного побродил по древней сокровищнице знаний и вернулся к фонтану, точная копия которого находилась в обеих залах. Пришлось забраться в волшебную воду, чтобы вернуться в первую пещеру. Там Бруснир обнаружил своих перепуганных людей.

– Бруснир, хокс тебя раздери! – едва завидев его, разразился бранью Шаймор. – Мы оставили тебя поболтать с этим крагиным сыном, а ты пропал! Что мы должны были думать?

– Все в порядке, – успокоил его Бруснир. – И мы уходим. Больше нам здесь делать нечего.

– Теперь каждый дурак видит что все в порядке, – буркнул Шаймор.

Элерия промолчала, не желая при Даре выдавать своих чувств. Рыжая чародейка уже находилась на расстоянии вытянутой руки от Бруснира. «Ее как магнитом к нему тянет, – подумала Элерия и прикусила нижнюю губу, чтобы хоть как-то сдержать кровожадные порывы. – Сейчас потянет к нему свои короткие кривоватые пальцы».

Когда Бруснир пересказывал друзьям свою странную беседу с крылатым, то вспомнил, что так и не узнал его имени. Возвращаясь, вальдары обнаружили, что обвалившийся в пещере пол восстановился. И все равно пересекать эту залу было весьма неприятно, зная на какие сюрпризы она способна.

Перед выходом пришлось устроить еще одну ночевку, чтобы не переходить мост в темноте.

Даре не спалось. Она крутилась с боку на бок, но сознание не желало отключаться. Мысли роились и кусались, заставляя не находить себе места и удерживая в состоянии бодрствования. Их опасное приключение подходило к концу, и стоило бы радоваться, но чародейка почему-то загрустила. В конце концов, она встала, вышла и устроилась у догорающего костра. Подкинула в него дров и долго сидела, уставившись на огонь.

В его языках плясали воспоминания, призраки из далекого детства. Очень давно она также проводила вечера у огня, только то был камин в королевском замке. Они с братом Грегором усаживались на пушистый ковер, и нянька рассказывала им сказки. И каждый день Дара надеялась, что дверь комнаты откроется и в нее войдет отец. Она всегда садилась так, чтобы видеть вход и, если кто-то из слуг проходил мимо по коридору, подолгу прислушивалась в ожидании. Когда еще была жива мать Дары – сказки детям у этого самого камина рассказывала она. И в те счастливые времена король каждый день навещал их. Они вместе проводили вечера, как настоящая любящая семья. Когда-то они такими были, но так давно, что это казалось выдумкой. Эти воспоминания были такими счастливыми, что причиняли боль. Ту самую боль, которая страшнее физической, от которой хочется выть и бросаться на стены.

Все закончилось когда Дара заболела верееткой. Эта гадость поражает только женщин. Все внутри организма постепенно прорастает гибкими жгутами, разрушая внутренние органы и в итоге приводя к смерти. Болезнь эта и по сей день неизлечима. Но если заболеть ей в детстве, то есть шанс выжить. Взрослые же всегда погибают.

Дара помнила много месяцев проведенных в постели, в тумане из забытья и боли. Она часто плакала и звала маму с папой, но приходили только слуги. Когда через полгода Дара выздоровела, то узнала, что заразила свою мать, и та умерла спустя месяц. С тех самых пор отец никогда не приходил к детям по вечерам, но неизменно посылал за Грегором. Слуги приходили и отводили мальчика к королю, а Дара оставалась одна. Она понимала – так отец наказывает ее за то, что убила мать.

Дара встала и медленно побрела к палатке Бруснира. Каждый приглянувшийся ей мужчина обязательно должен был быть благосклонен к ней. Тогда ей становилось чуть легче. Ненадолго. Она будто получала у них прощение, которое не смогла получить от отца. Он так ни разу и не заговорил с ней после болезни, и виделись они только на официальных приемах. А потом его убили. Фауррены хотели посадить на трон своего человека, и им с Грегором чудом удалось тогда выжить…

Чародейка откинула полог палатки Бруснира и вошла. Замерла, нахмурилась – внутри никого не было. Злость всколыхнулась в груди Дары. Она вышла и подкралась к шатру Элерии, прислушалась. Ну, конечно, изнутри доносился тихий шепот и приглушенный смех талийки. Дара взбесилась и бросилась прочь.

Сакраса пропустила их беспрепятственно, как и обещал ягон, никаких тебе туманов, переворотов и галлюцинаций – обычный мост над пропастью. Ну, положим, не совсем обычный, но все же без проверок на прочность. За пределами Сакрасы Бруснир открыл портал сначала в Сатру, где они забрали своих лошадей, потом в Фаренхад.

Вернувшись в город, Бруснир первым делом отправился в порт. Хтон на встречу не явился и потребовал передать артефакт через представителя. Бруснир поначалу воспротивился:

– И где гарантия, что вы не заберете шкатулку и не побросаете трупы заложников в воду?

– Нет никаких гарантий, но если вы не отдадите артефакт Хтону, то уже через час он начнет убивать заложников по одному. Можете поразмышлять, но имейте в виду, чего это будет вам стоить, – со скучающим видом сообщил пособник посла.

Особых вариантов Бруснир не видел и отдал шкатулку. Ягон так и не сказал как сработает артефакт, и теперь командир находился в некоторой растерянности. Стоя на берегу, они с Шаймором провожали взглядом представителя посла.

– Про Тидорка его люди даже не спросили, – сказал Бруснир. – А мы переживали.

– Вот что значит хреново прожить свою жизнь, – философски заметил Шаймор.

– Пора проследить за этим хоксом, – Бруснир обернулся. К ним уже шла Криза и два десятка вальдаров с летающими скакунами.

Воины поднялись в воздух, а Крозалия скрыла их от глаз людей. Это была сложная магия и чародейка боялась, что не справится, но теперь, когда все получилось – очень гордилась собой.

Хтон уже порядком устал плавать возле Шантаха и ждать возвращения вальдаров. От постоянной качки мутило. И казалось, что он уже никогда не сможет нормально ходить по твердой земле, не раскачиваясь из стороны в сторону. Второй корабль показался на горизонте, но посол не надеялся на хорошие новости. Тем сильнее разыгралось волнение, когда у своих людей он увидел заветную шкатулку.

Хтон попытался унять дрожь, сжимая и разжимая пальцы – ничего не вышло. Трясущимися руками он принял артефакт и, ничего не сказав, скрылся в каюте. Запер за собой дверь. Поставил шкатулку ягонов на стол и некоторое время просто смотрел на нее, отступив на шаг. Так истовый коллекционер любуется новым ценным экземпляром в своем собрании. Этот артефакт таил в себе огромную силу. «Ничего не может быть могущественнее богатства, – думал посол. – Теперь передо мной откроются все двери. Конечно, я уже очень многого добился, но теперь… Теперь для меня не будет ничего невозможного».

С трудом взяв себя в руки, Хтон глубоко вздохнул несколько раз, чтобы успокоиться. Нужно было проверить шкатулку. Посол открыл ее – внутри пусто. Снова закрыл, мысленно пожелал драгоценностей, погладил крышку и с нетерпением поднял ее. Глаза Хтона алчно заблестели. Шкатулка доверху заполнилась бриллиантами и изумрудами. Среди них алел один крупный рубин. На верхней палубе один из людей посла вскрикнул и упал замертво.

Затем стало происходить что-то странное. Драгоценные камни в шкатулке ягонов продолжили прибавляться, начали вываливаться из нее и заполнять каюту. А люди Хтона умирали один за другим, пока очередь не дошла и до него.

Когда вальдары, проследившие за вторым кораблем под магическим покровом Кризы, выломали дверь в каюту посла, то нашли его скрючившимся на горе драгоценностей. Оба корабля Хтона превратились в корабли-призраки, усеянные мертвецами. И только заложники из Фаренхада, запертые в трюме, остались целы и невредимы.

– Слушай, а этот крылатый гад, не такой уж и гад, – сказал Шаймор Брусниру, разглядывая гору сокровищ. – Одним махом решил нашу проблему, так еще и сделал нас богачами.

– Да… А еще у нас два новых военных корабля, – кивнул Бруснир. – Если бы не гора трупов, то день был бы идеальным.

– Сейчас быстренько организуем их за борт, и как будто ничего и не было, – сказал Шаймор и вышел из каюты.

Вернувшись на берег Бруснир решил прогуляться по Фаренхаду. За время их отсутствия город неуловимо изменился. И эти изменения не нравились Брусниру, хоть он еще до конца и не понял в чем собственно дело. Шагая по улицам, он обратил внимание, что деревья-переродки разрастаются, пробиваясь даже сквозь железные заслоны. Срочно нужны были новые ограждения, но это помогло бы лишь временно.

На маленькой площади возле разрушенной Волной городской ратуши, обломки которой так и не успели убрать, собралось немало народу. Бруснир подошел ближе. Из-за спин людей ему не было ничего видно, но уже слышно. Громкий мужской голос, чуть более высокий, чем нужно, чуть более резкий, чем комфортно уху, вещал о пришествии нового бога. Вальдар осторожно протолкался через толпу и замер во втором ряду зрителей, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Грядет новая эра! Настает новый мир. Новый Бог пришел в этот мир! И имя ему Хаос! – надрывался худой жрец в черном балахоне. – Вы думали все уже произошло? Вы думали самое худшее уже свершилось? Покоритесь, несчастные, Король Хаоса грядет! Он дарует вечную жизнь и бесконечную силу своим последователям! Готовьтесь же впустить в свои сердца нового Бога, и посланного к вам его избранника!

Худой молоденький жрец был напряжен, как струна, и сжимал кулаки, видимо, чтобы придать себе храбрости или унять дрожь в руках. Он выговаривал слова слишком старательно, это наводило на мысль, что проповедь он устроил не от души, а по чьему-то приказу. «Только фанатиков еще не хватало. Надо найти Левира, пусть расскажет, что за ерунда здесь творится», – подумал Бруснир и выбрался из толпы.

О том, что Бруснир с группой вернулись, Левиру уже сообщили. Но он не спешил встретить «старых друзей», для начала ему нужно было успокоиться. Потому что разочарование от их возвращения вылилось в неконтролируемый приступ гнева. И Левир крушил все подряд у себя в доме.

– Какого гэрта нельзя сделать всем одолжение и просто сдохнуть?! – прорычал Левир и пнул стул. Тот отлетел и с тихим треском ударился о стену, но, кажется, остался цел.

В дверь постучали. Левир несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и пошел открывать. На пороге стоял Бруснир.

– Рад вашему возвращению, – как мог искренне улыбнулся Левир и протянул ему руку с разбитыми только что об шкаф костяшками. – Мне уже сообщили, я как раз собирался идти искать тебя.

Левир стоял в проходе и не приглашал Бруснира в дом. Он не знал как объяснить царящий в нем погром. Бруснир пожал ему руку и спросил, кивнув на разбитые пальцы:

– Что это с тобой приключилось?

– Да так, пустяки, вчера не поладил с одной тварью, – ответил Левир, пряча руку за спиной и выходя из дома. – Прогуляемся?

Бруснир вскинул бровь: рана была свежая, не вчерашняя, но ничего не сказал.

– Можем поговорить и у тебя.

– Ой, нет, у меня неприличный бардак, – отмахнулся Левир, прикрывая за собой дверь. – Давай пойдем в штаб или к тебе.

– Нашел чем испугать, – пожал плечами Бруснир, но направился к себе домой. – Рассказывай, как у вас тут дела?

– Дела, прямо скажем, не очень, – начал свой рассказ Левир, внутренне злорадствуя. В городе скопилось достаточно проблем, которые его самого не очень-то беспокоили, а вот вывалить их на голову Бруснира было приятно. – За стенами Фаренхада собралось уже, наверное, несколько тысяч ворлоков.

Бруснир взглянул на него, как на умалишенного:

– И зачем же вы позволили скопиться такому количеству?

– Мы не виноваты. У нас были проблемы посерьезнее, и пока мы разбирались с ними, к городу прибилось несколько огромных групп ворлоков. А после выходить против них уже было слишком опасно, – ответил Левир.

Они дошли до дома Бруснира и вошли внутрь. Левир уселся за кухонный стол, а Бруснир встал у окна и спросил:

– Что за проблема посерьезнее?

– Центральный сад. Эти гэртовы цветы стали выбираться из-за стены, которую мы построили. Они кусали людей и одурманенных уводили к себе. Мы довольно быстро заметили, что люди стали пропадать, но не сразу поняли что к чему. Когда поняли, собрали всех целителей и, хоть и с трудом, отбили похищенных. Но некоторых тюльпаны успели выпить досуха.

– Многих потеряли? – осведомился Бруснир. Он давно повернулся и смотрел на собеседника, но стоял против света, и Левир не мог разглядеть выражение его лица.

– Около двух десятков.

– А точнее?

– Семнадцать человек, – соврал Левир. Он не вел точных подсчетов.

– Что сейчас с садом?

– Мы отчасти решили эту проблему. Построили стену намного выше. Тюльпаны спокойно забираются и на такую высоту, они карабкаются по стенам, как пауки. А вот одурманенные люди не могут попасть внутрь сада. Правда, это привело к некоторым последствиям… – замялся Левир.

– К каким? – Бруснир подошел ближе.

– Теперь цветы охотятся и питаются здесь. Так что не удивляйся, если увидишь бегающие по городу сорняки. И советую плотно закрывать двери и окна, чтобы эти твари не пробрались внутрь дома. Теперь мы все внимательно друг за другом следим, и если кто-то надолго пропадает из виду, то значит он валяется где-то укушенный тюльпанами. Тогда мы устраиваем поиски и вызволяем его…

Когда Левир ушел, Бруснир остался наедине с невеселыми мыслями. Деревья выходят из-под контроля. По городу носятся кровожадные цветы, за городом толпы ворлоков. С Нейзой тупик, с Миранией тоже. Оставалась только Хистрия. И у Бруснира еще теплилась надежда, что Дара после долгого совместного путешествия все же изменит свое решение. Чтобы не бесить ее, они с Элерией решили, что пока им стоит ночевать порознь, в своих домах.

На утро после возвращения Бруснира разбудил настойчивый стук в дверь. Вальдар выбрался из кровати, по пути натянул на себя одежду и, гадая что стряслось на этот раз, открыл дверь. На пороге стоял Латьен. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности, если не сказать страх.

– Заходи, – сказал Бруснир и посторонился, пропуская его в дом. – Что стряслось?

– Мы проверяли окрестности города и… Неподалеку, за озерами, обнаружили эту тварь – мага-переродка.

– Хокс возьми, – выругался Бруснир. – Только этого нам не хватало. Он вас видел?

– Точно не знаю, – ответил Латьен. – Мы сразу улетели, но успел ли он что-то разглядеть? Не знаю…

– Ладно, идем, – скомандовал Бруснир. – Надо выяснить больше.

Через полчаса Бруснир с небольшим отрядом вальдаров приземлились вблизи от места, где Латьен видел мага. Дальше пошли пешком. За озерами, в древних кралинских развалинах, вальдары увидели монстра. Он парил над землей, и разодранные одежды развевались на легком ветру. Туго обтянутый иссохшей и почерневшей кожей череп вглядывался вдаль, в сторону Фаренхада.

Бруснир рискнул подобраться ближе, желая исследовать развалины и, по возможности, выяснить, что здесь делает переродок. Вальдары рассеялись вокруг развалин и сквозь полуразрушенные стены увидели внутри и других магов. Их там было не менее пяти. Бруснир дал команду отступать.

По дороге в город он все пытался придумать, как будет выбираться из этого нового переплета, но на ум ничего не шло. Если с одним таким переродком они когда-то справились буквально чудом, с помощью зелья Кризы, то что теперь они станут делать с, минимум, шестью такими отродьями? На то, что маги не доберутся до города и не обнаружат их, Бруснир надежды не таил. Рано или поздно эти твари обязательно придут в Фаренхад. И что-то подсказывало вальдару – скорее всего, рано.

Когда Бруснир вернулся в город, ему стало ясно одно – нужно убираться отсюда, этот неравный бой им не выиграть. Они окружены со всех сторон. Бруснир пошел к Даре. Она впустила его к себе в дом, и вальдар заметил, что чародейка собрала все вещи и, видимо, уже переправила их на корабль. Бруснир сразу все понял, но не мог не попытаться.

– Вижу, ты куда-то собралась, – с ноткой разочарования в голосе сказал вальдар. – Интересно, хотя бы попрощаться собиралась?

– Собиралась. Почему бы нет? – ответила Дара.

Бруснир уловил в ней перемену. В глазах магички больше не было слащавой наигранности, только холод. Значит, дело совсем плохо.

– Ты многое обещала мне, когда просила взять с собой в путешествие за шкатулкой ягонов, – напомнил он.

Дара присела на диван в маленькой темной гостиной, закинула ногу за ногу и по-деловому кивнула:

– Хорошо, я сдержу свои обещания. Буду раз в несколько месяцев присылать вам корабли с продовольствием.

Бруснир покачал головой:

– Дара, ты обещала подумать и возможно забрать всех отсюда.

– Я подумала и решила не забирать, – отрезала чародейка, не отводя взгляд, и с вызовом покачивая головой из стороны в сторону.

– Сегодня, в старых развалинах кралинов мы обнаружили шесть магов-переродков. Рано или поздно они доберутся сюда и тогда… Тогда мы ничего не сможем им противопоставить. Ты должна понимать, что обрекаешь всех нас на смерть. Из-за чего? Из-за своего каприза?

Дара вскочила и подбоченилась:

– Обвиняя меня ты ничего не добьешься! Кроме того, предложение забрать только часть ваших людей все еще в силе. Ты можешь уехать со мной хоть завтра!

– Ты должна забрать всех, – Бруснир встал и схватил чародейку за плечи, пытаясь вразумить. – Нельзя просто взять и бросить здесь половину людей, фактически приговорив!

– Я не заберу! – почти взвизгнула Дара и оттолкнула его. – Думаешь, я не знаю, чем вы занимались с этой своей Элерией втихаря, прячась по углам?! Я завтра же отплываю в Хистрию и мне наплевать как вы тут будете выкручиваться! Убирайся прочь!

Дара прогнала Бруснира и долго смотрела на дверь, которую захлопнула за ним. Самоанализ не был ее сильной стороной, она не могла бы с точностью сказать, почему именно так злится. Просто шла на поводу у эмоций. Она знала, что ненавидит Элерию и ни за что не позволит ей спастись. Но почему так происходит Дара не понимала.

А дело было в том, что Бруснир выбрал Элерию. В том, что талийка была целительницей. А она, Дара, убийцей собственной матери. Забери она Элерию и ей подобных, и всегда, всегда будут выбирать их, а она, Дара, никогда не получит прощения. Все о чем чародейка сейчас мечтала это сбежать отсюда подальше и забыть обо всем поскорее. Находиться в Фаренхаде внезапно стало слишком больно.

Позже Дару пытался переубедить и Шаймор, но ничего не вышло. Чародейка осталась непреклонной, и на следующее утро ее корабли отчалили от пристани Шантаха. А еще через неделю пришло письмо от короля Хистрии Грегора. Он писал, что ежели сестра его Дара решила не забирать всех, то он поддержит ее решение, как и любое другое.

Грегор нежно любил свою единственную сестру и родственницу, и готов был потакать многим ее прихотям. Да и сам он был недальновиден, и даже не подумал просчитать выгоды, которые потерял, отказавшись от союза с вальдарами. Хотя его советники и пытались весьма упорно донести до него эти сведения. Грегор отмахнулся и заявил, что ему это неинтересно.

Бруснир с горечью и злым бессилием понимал – весь мир отвернулся от них и помощи ждать неоткуда. Правда, он давно научился черпать из собственной злости силы, трансформировать ее в бурный поток, способный снести всех его врагов. И сейчас, загнанный в угол, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, Бруснир точно знал – он не сдастся. Пусть содрогнутся их враги, потому что им давно уже терять нечего. Кроме жизней, которым на этом карнавале хаоса грош цена. И единственное, что остается это продать их подороже.