Текст книги "Безудержный ураган 2 (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19. Игры разума и водомерки

Бруснир очнулся лежа в траве, над головой сияло голубое небо. Вальдар зажмурился и прикрыл глаза рукой – слишком много яркости разом. Он с трудом мог припомнить что произошло и как здесь оказался. Привстал и оглянулся, цепочка событий постепенно прояснилась. Бруснир нахмурился. Потому что находился он в том месте, где быть не должен был. Перед ним раскинулась родная деревня, в которой он родился и вырос. Только теперь это место выглядело ветхим и заброшенным: покосившиеся дома, повалившиеся заборы. И тишина. Ни пения петухов, ни мычания коров, ни даже лая собак. Ни звука не доносилось из этого мертвого острова его памяти. Именно здесь фауррены учинили страшную расправу над всеми его близкими и родственниками. Не выжили даже соседи. Только его отец пережил тот день, только потому, что, как и сам Бруснир, был тогда на войне.

Нехотя Бруснир встал и побрел в сторону деревни. Ни разу с тех давних довоенных времен он здесь не бывал. Ни разу не пожелал сюда возвратиться. Да и сейчас не хотелось, но предчувствие подсказывало, что ответы он найдет только там. Вальдар задавался вопросом почему, гэрт побери, он попал именно сюда? И где все остальные? Бруснира пугала мысль, что весь его отряд могло разбросать по разным уголкам Адалора. И надеялся, что все же найдет их в этой деревне. И притом не обезглавленными…

Бруснир шел по пустынным улицам и старался ступать тише. Собственные шаги казались ему оглушительными. Воспоминания детства прятались здесь за каждым углом. Вот, на том заборе, они с другом любили сидеть в полдень и бросать камешки в маленький прудик. Компанию им часто составлял соседский кот Чародей. Он всегда сидел очень ровно и жмурился на солнце, старательно прогревая старые косточки. Достаточно прогревшись, спускался вниз, сворачивался клубком и спал. Если, по его мнению, вокруг становилось слишком шумно, он поднимал голову и недовольно мяукал, а потом снова засыпал.

А вот там они воровали яблоки у деда… Бруснир с удивлением понял, что забыл как его звали. Он всегда гонялся за воришками, вооружившись палкой, чем приводил мальчишек в дикий восторг и заставлял возвращаться за его кислыми яблоками снова и снова. Именно из-за этого азарта охоты самые невкусные плоды в деревне пользовались самым большим спросом.

Уже подходя к дому своего детства Бруснир услышал тихий однообразный стук. Он и сам бы не смог объяснить почему, но почему-то от этого звука кровь стыла в жилах. И ему вдруг захотелось развернуться и бежать отсюда подальше. Вместо этого вальдар толкнул калитку и ступил на поросшую травой тропинку.

В дверях дома стояла его обезглавленная мать и мерно билась плечом о притолоку. Бруснир застыл на месте, с трудом понимая в кошмаре ли он оказался или это все же реальность. Мир после Волны преподнес ему столько сюрпризов, что можно было ожидать всего чего угодно, даже этого.

На матери было знакомое белое платье с голубыми васильками на широких оборках в районе груди и по краю подола. Она медленно покачала окровавленным обрубком шеи и достала из-за спины руку. В ней она держала за волосы свою голову. Пальцы разжались, и голова с влажным стуком упала на землю и покатилась по дорожке. Бруснир зажмурился. Он стоял далеко, но голова докатилась. Стукнулась об его сапоги и замерла, обернувшись лицом вверх. Бруснир открыл глаза. Мертвые, мутные очи матери открылись. Такие родные даже сейчас и в то же время чужие, совершенно незнакомые. Хриплым, захлебывающимся голосом она сказала:

– Что же ты, сынок, натворил?

Бруснир медленно покачал головой и грустно улыбнулся:

– Нет уж, хватит.

Он решительно развернулся и вышел прочь. Калитка протяжно скрипнула за спиной, словно застонала. Бруснир понял, что снова вляпался в какие-то игры разума. Такое уже вытворяла с ним и Шаймором Брешь, когда они были заперты под куполом. Вальдар не собирался поддаваться. Тем более что после смерти Кейлы ему удалось, наконец, отпустить прошлое. Успокоиться и простить себя… Оставалось только выяснить, кто в этот раз дурманит его разум и с какой целью.

Когда Бруснир попытался покинуть деревню, его снова окружили мертвые истерзанные тела родных и близких. Теперь к ним присоединился и отец. Они шептали обвинения, кривлялись и обступали со всех сторон. Конечно же, как водится, напали. Бруснир изрубил их на куски, внутренне содрогаясь. Со всех сторон к нему шли их новые копии. Тогда вальдар спрятал меч.

– Что ж, пусть будет по-вашему. Я не боюсь вас.

Едва он успел это сказать, как иллюзорный мир с хлопком растворился, не оставив и следа.

Пробуждение было не самым приятным. Теперь Бруснир очнулся в темноте и поначалу ничего не мог разглядеть. Вскоре зрение взяло свое и пробилось сквозь толщу сумрака. Бруснир висел на стене огромной пещеры. Ее очертания едва проступали в тусклом сиянии светящихся круглых грибов на стенах и потолке. Тело вальдара опутывали липкие, покрытые слизью щупальца. Острые шипы на них зашевелились и попытались снова воткнуться в Бруснира. Он вырвал одну руку, дотянулся до кинжала и стал рубить эти отростки, пытаясь освободиться. Парочка шипов все же успела воткнуться ему в грудь, и на мгновение сознание померкло, уносясь в иллюзорный мир. Но доза галлюциногена оказалась слишком мала. Бруснир отрезал последние щупальца и грохнулся вниз на камни с приличной высоты.

И тут же услышал шуршание камушков. Нехороший звук приближался и напоминал быстрое перебирание лапами. Бруснир достал меч и стал спиной к стене – к нему бежало что-то крупное, с множеством ног и, судя по всему, не одно.

Из темноты вынырнули твари, похожие на гигантских водомерок, на шести лапах и с внушительными жвалами на мордах. Бруснир даже названия таким не знал, да и сомневался, что у них есть название. Их было трое. И напали они не церемонясь, одновременно, пихая друг друга боками. Вальдар вооружился еще и кинжалом и отбивался с обеих рук. Пожалел, что сам прижался к стене, желая защитить спину. Теперь ему не хватало места для маневра, да и уклоняться стало проблематично.

Переродки не отступали ни на шаг, плотно окружив его, и беспрестанно атакуя. Их плотный панцирь не пробивался мечом, а магия почему-то не срабатывала. Возможно, сказывались последствия галлюциногена, которым накачала неведомая тварь, приковавшая вальдара к стене.

Одна из многоножек поднялась на задние лапы и ударила сверху, целясь размозжить череп вальдара. Бруснир подался чуть в сторону и парировал удар. И тут же получил жвалами в бок от другой твари. Не дожидаясь приглашения к пиршеству, она вцепилась в него зубами и принялась рвать плоть.

– Что за манеры жрать человека живьем?! – вполне искренне возмутился Бруснир, загоняя меч вдоль зубов прямо в приоткрытую пасть монстра. – Попробуй вот это!

Переродок завизжал и отпрыгнул. Бруснир бросился за ним, выходя из смертельно опасного круга. Ударил в брюхо, добивая:

– Тихо, милая, тихо, не ори. А то кто знает, сколько вас тут еще.

Бруснир зажал рану рукой и отбивался от двух оставшихся переродков. Кровь хлестала слишком сильно и вальдар слабел. Одна из водомерок попыталась укусить его за плечо. Бруснир присел и пробил ей челюсть кинжалом снизу. Оставшаяся тварь инстинктом самосохранения явно не обладала или надеялась, что раненый противник уж ей-то точно по плечу. Агрессивно стрекоча она раз пять к ряду бросалась на Бруснира, заставляла пятиться назад. В темноте вальдар споткнулся обо что-то и едва не упал. Переродок воспользовался этим и атаковал, целя в шею.

С трудом увернувшись Бруснир лишь слегка изменил направление своего движения и прошел совсем близко от смертоносных жвал. Зато тварь не успела извернуться и получила меч в брюхо. Клинок вошел сбоку и снизу по самую рукоять. Водомерка задергала лапами и перевернулась на спину. Надо отдать ей должное, подыхала она молча.

Переведя дыхание Бруснир снова огляделся. Только сейчас он заметил темные коконы кое-где на стенах пещеры, и подозрение закралось ему в душу. Вальдар подошел ближе к одному из таких слизистых комков и понял, что не ошибся. На стене, обмотанный щупальцами с впившимися в него шипами, висел Тидорок.

Бруснир сморщил нос и покачал головой.

– Э, нет, тебе придется подождать дружок, – вальдар решительно зашагал к другому кокону. Там он нашел Элерию. С трудом дотягиваясь обрубил щупальца и поймал девушку. Она пришла в себя почти сразу и поначалу судорожно вцепилась в вальдара. Видимо сны были не из приятных. Потом прошептала:

– Где мы, хокс побери? И что происходит?

– Ничего приятного сказать не могу, – пожал плечами Бруснир. – В пещере полной насекомых-переростков, конечно же, плотоядных. А все наши друзья, полагаю, развешаны на стенах и служат пищей еще какой-то неведомой твари.

– Час от часу не легче, – сказала Элерия, обняла Бруснира за шею и поцеловала. Потом зашарила руками по его телу, исцеляя. – Ты опять весь в крови…

– Хоть что-то остается неизменным, – усмехнулся вальдар и поставил ее на землю. – Идем, нужно спешить.

В этой пещере коконов больше не оказалось. Зато в соседней, длинной и изогнутой наподобие бумеранга, обнаружилось штук десять. Но Бруснир не успел никого освободить. Видимо запах его окровавленной одежды привлек еще штук семь шестипалых переродков.

Против семерых тварей без магии ему не выстоять, быстро прикинул Бруснир. Попытался выпустить струю пламени, но из ладони с чихающим треском высыпалось лишь несколько искр. Это все же было хорошим признаком – магия постепенно возвращалась, чуть раньше не получалось и этого.

– Бежим, – крикнул Бруснир, и они с Элерией понеслись по лабиринту пещер, рискуя собрать еще большую стаю тварей.

На ходу Бруснир стянул с себя рубашку, пропитанную кровью. Наклонился, прихватил с земли увесистый камень. Замотал его в рубаху и, когда на пути показалась развилка, бросил окровавленную тряпицу в одну сторону, а Элерию увлек за собой в другую. Твари, преследовавшие их, ломанулись на более яркий запах крови, что остался на одежде.

Бруснир и Элерия огляделись. Они оказались в самом сердце этих пещер. И сердце это билось – огромное, заплывшее жиром, похожее на гигантского паука. Только вместо тонких лапок от одутловатого брюха ответвлялось множество щупалец. Они простирались далеко по стенам пещеры, расслаивались и тянулись в соседние залы. Кое-где эти непомерно длинные лапы образовывали нечто наподобие коконов, в которых хищная тварь держала людей. Опутанные сетью тонких щупалец они находились в забытьи.

– Что это еще за тварь? – прошептала Элерия. – Как ты умудрился выбраться из ее лап?

– Не знаю, – тихо ответил Бруснир. – Она держала меня внутри иллюзии, кажется, пыталась напугать. Но после месяца проведенного с Брешью меня мало трогают такие вещи. Он еще хотел добавить, что после смерти Кейлы его и вовсе больше не пронять чувством вины, но промолчал.

– Это кое-что проясняет. Я тоже находилась внутри самого кошмарного своего сна, когда ты вытащил меня из кокона. Видимо, эта тварь питается нашими страхами, пока держит в отключке.

– Неплохо разожралась, – хмыкнул Бруснир. – Пора с этим покончить.

Он достал меч и шагнул к жирному переродку. Едва вальдар приблизился, тварь мелко затряслась и завизжала, высоко и противно. Под своды пещеры почти сразу же с нескольких сторон хлынули десятки шестилапых водомерок.

Медлить Бруснир не стал. Одним прыжком оказался возле паука-переростка. Несколькими широкими ударами располосовал брюхо твари. Наружу посыпались кишки и внутренности. Переродок быстро заткнулся. Но множество помощников, с которыми у него был странный симбиоз, уже приближались.

Бруснир спешил покончить с пауком. Счет пошел на секунды. Раненая тварь не желала подыхать. Подпрыгнула и сиганула в сторону вальдара. Он успел отскочить, но переродок приземлился ему на ногу. Хруст ломающихся костей отчетливо прозвучал и медленно затерялся под высокими сводами пещеры.

Бруснир ощутил как нога переломалась в нескольких местах и стиснул зубы. Тварь стала намеренно заваливаться набок, грозя раздавить вальдара непомерной тушей. Элерия уже сращивала кости Бруснира. Но нога застряла, и он не мог выбраться. Вальдар воткнул меч в переродка по самую рукоять, и тварь волей неволей отшатнулась. Бруснир не упустил шанса, тут же вскочив на ноги. Нанес несколько контрольных ударов, добивая противника, и обернулся. Десятки мерзких шестилапых уже были совсем близко. Еще минута и им с Элерией конец.

Оставалась последняя надежда и Бруснир обратился к своей магии. Только она сейчас могла склонить чашу весов в их пользу. С огромным трудом ему удалось сдвинуть мертвую тушу выпотрошенного переродка. Вальдар поднял ее в воздух и бросил прямо перед собой, преграждая путь шестилапым.

Брюхо уродливого паука перегородило пещеру, но по краям остались проходы. В которые тут же стали протискиваться сразу по две-три водомерки. Бруснир ударил в них огнем. Магия окончательно вернулась к нему и озарила сырые пещерные своды всполохами жаркого света. Первые прорвавшиеся переродки вспыхнули и бросились было назад, преградив путь остальным. Это задержало тварей, но ненадолго. Первые жертвы с треском догорали, а другие уже просунули морды в щели и защелкали жвалами. Бруснир прикинул, что даже с магией в одиночку ему долго не продержаться. На стенах сзади висело несколько коконов, и вальдар крикнул Элерии:

– Скорее, освободи кого-нибудь из наших! Мне не помешает помощь!

Элерия бросилась к ближайшему кокону. Достала кинжал и попыталась дотянуться. Талийка перерезала щупальца внизу и ухватилась за кокон, потянула на себя, пытаясь сорвать со стены.

– Гэртова штуковина не отрывается! – крикнула она через плечо Брусниру. – Нужно как-то перерезать сверху, но я не достаю.

Элерия огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь на что можно бы было взобраться. Нашла только небольшой камень, подтянула поближе и, встав на него, снова потянулась перерезать верхние щупальца. Но снова не достала. Элерия подпрыгнула, взмахнула кинжалом, пытаясь перерубить мерзкие крепления. Ничего не вышло, только едва не свалилась с камня.

Тогда талийка вцепилась в кокон обеими руками и повисла на нем, но он не отрывался. Она стала раскачивать его, отталкиваясь одной ногой от камня и что-то вверху затрещало, но устояло. Элерия почувствовала боль Бруснира, спрыгнула на землю и обернулась. Дела были плохи. Вальдара окружили четыре шестилапые твари. Одна из них ранила его в спину, пробив, кажется, почку. Удивительно как он еще держался на ногах и умудрялся отбиваться от остальных переродков. Сил колдовать у вальдара не осталось, а это значило, что скоро к нему пробьются и остальные. Элерия вскинула ладонь перед собой, серебристое сияние поплыло по сумрачной пещере к Брусниру. Коснулось раны и скрылось внутри, затягивая ее.

Бруснир отпрыгнул от метившей ему в голову водомерки и швырнул трупы нескольких, уже убитых им тварей, прямо под ноги Элерии. Объяснять что с ними делать ей не пришлось. Элерия тут же запрыгнула на дохлую тушу и, пошатываясь, дотянулась до верхних жгутов, удерживающих кокон. Перерубила их и он грохнулся на землю с высоты. Подхватить и замедлить его падение у девушки не хватило сил.

Элерия спрыгнула следом и освободила человека внутри. Это оказался Латьен. Элерия подлечила его, и он быстро пришел в чувство. У Бруснира появился первый помощник. Но этого было мало. После дурмана, впрыскиваемого в кровь пауком, магия Латьена тоже не действовала. Бруснир встал по одну сторону огромной мертвой туши паука, а Латьен по другую. В узких проходах у них было больше шансов задержать тварей. Элерия ухватила труп одной из водомерок и потянула к другому кокону, висевшему на стене.

Вальдарам удалось продержаться до тех пор, когда Элерия освободила следующего бойца, и следующего, и следующего. Вскоре преимущество оказалось уже не на стороне водомерок. Но они этого не понимали и продолжали смело бросаться в бой, пока не оказались перебиты все до единой.

Вальдары прошлись по остальным залам и освободили своих людей. Бруснир дал всем немного времени передохнуть. И сам тяжело опустился на пол, привалился спиной к стене. Он был вымотан, и с удовольствием проспал бы сутки. Но больше всего ему хотелось искупаться. С головы до ног Бруснир был покрыт кровью, слизью, еще бог весть какой вонючей гадостью. Все это постепенно подсыхало, сковывая кожу неприятной коркой.

Спустя минут десять вальдары отправились искать выход из этих пещер. Это оказалось не так-то просто. Прошло несколько часов прежде чем впереди забрезжил свет таноса. Бруснир вышел из пещеры и зажмурился ненадолго, привыкая к яркому свету. Танос стоял в зените и ощутимо припекал, но после темноты и сырости пещер это было приятно. По обе стороны от Бруснира стеной вставали скалы. Сзади подошел Шаймор.

– А это, если я не ошибаюсь, и есть Гибельное ущелье. Хоть в чем-то нам повезло, попали сразу куда нужно, – сказал он.

Бруснир хмыкнул:

– Я бы предпочел прийти сюда сам. Та еще получилась доставка.

– На наши предпочтения всем давно уже наплевать, – серьезно ответил Шаймор.

– Сможешь сориентироваться? Куда нам идти? – поинтересовался Бруснир.

– А чего тут ориентироваться? Тут только два пути: вперед и назад. Сейчас определим где север, и путь останется только один.

– Но ты же не знаешь в какой именно части ущелья мы находимся…

– А мне и не нужно это знать. Я спрятал шкатулку в самом начале этой гибельной пакости. И потому нам на выход, – уверенно заявил Шаймор.

Вскоре тронулись в путь. Гулкая тишина ущелья давила на уши. Воздух казался вязким и чуть подрагивал, а вдалеке и вовсе смазывался. Складывалось впечатление, что скалы движутся. А еще что-то мелькает на их фоне, но не разобрать что. Через полчаса пути путники услышали первые стоны. Они доносились издалека, стремительно приближались и проносились над самым ухом. Снова отдалялись и таяли в высоте ущелья.

Криза тяжело вздохнула и спросила у Шаймора.

– Не хотела спрашивать, но видимо придется… А что раньше водилось в этом ущелье и чем оно было так опасно?

– Призраки. Здесь водились призраки, но не людей – ягонов, – ответил Шаймор и невольно потер старый шрам на ключице. Когда-то призрак вцепился в него, и это прикосновение обожгло ледяным пламенем, нанесло глубокую рану. Она давно зажила, и благодаря Элерии даже шрама не осталось, но иногда все еще ныла, предвещая беду. Вот и сейчас Шаймор чувствовал, как будто что-то стонет внутри. – Но не переживайте, днем они не опасны. Нам только нужно выбраться из ущелья до ночи.

– Не удивительно, что здесь водятся призраки ягонов… – тихо проговорил Бруснир. – Если верить старым книгам, то именно здесь произошла последняя битва между людьми и крылатыми. Хотя битвой это сложно назвать. Ягонов разгромили на Астринской пустоши, а сюда жалкие остатки их народа бежали, чтобы спастись. Но их догнали и перебили всех до единого.

– Какие познания, – сказала Крозалия. – Я тоже что-то такое припоминаю. Уж и не помню где вычитала.

– И правда, откуда ты все это знаешь? – спросил Шаймор и усмехнулся. – Вот уж не думал, что интересуешься историей. И за пыльными книжками тебя не часто встретишь.

– Я бы может и рад посидеть за книгами, да разве тут… – Бруснир махнул рукой. – А история… Мой отец этим интересовался, даже изучал. Он считал, что люди слишком агрессивны и когда-нибудь эта черта приведет к тому, что мы уничтожим сами себя. Древние расы были мудрее нас и дружелюбнее. У них было чему поучиться, но мы просто стерли их с лица земли и забыли.

– Ну, фауррены же как-то выжили и приспособились, – возразил Шаймор.

– Потому что они нам ровня, – нехотя признал Бруснир.

– Вот уж не ожидала таких слов от тебя, – удивилась Элерия, которая шла чуть позади и слушала их разговор все это время молча.

– Почему бы и нет? Своего врага надо оценивать трезво, – пожал плечом Бруснир.

– Ладно, все это философия. А как защищаться от этих призраков? – спросила Криза.

– А никак, – ответил Шаймор. – Никто не знает как.

– Что же мы будем делать, если они нападут? – обеспокоенно взглянула на него Элерия.

– Мы выберемся отсюда до темноты. Должны выбраться во чтобы-то не стало, – заверил Шаймор.

– Ты же с ними уже встречался? Как вы тогда выжили? – снова задала вопрос Крозалия.

– Мы сунулись в ущелье уже вечером. И в первую же ночь они на нас напали. Их ничто не берет, ни сталь, ни серебро, ни огонь. Выжили только те, кто сумел сбежать из ущелья. Благо бежать было недалеко… – Шаймор как сейчас помнил ту ночь и размытые тени, скользящие в темноте. Быстрые, как ветер, неотвратимые и смертоносные. Одно их прикосновение способно было вмиг убить человека. Он снова потер место возле ключицы. Именно сюда схватила его одна из теней, и могильный холод проник в самую душу. Жизнь, казалось, была несовместима с этим холодом и едва не покинула тогда его. Но призрак почему-то отпустил вальдара и скрылся во мраке.