Текст книги "Безудержный ураган 2 (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Вальдары вокруг Бруснира один за другим превратились в сероглазых зомби. А черепаха оставила Шаймора и бросилась на него в лобовую. Бруснир крепко сжал меч обеими руками и приготовился встретить ее. Тварь подскочила и, раззявив зубастую пасть, вцепилась в него. Но только клацнула впустую в воздухе. Вальдар в последний миг отпрыгнул в сторону. И тут же ударил в нее мощной струей пламени. Огромный выпуклый и чуть светящийся в темноте щит возник в воздухе и отразил магию Бруснира. Теперь уже ему пришлось прикрываться магическим заслоном от своего отразившегося заклинания. А тварь времени не теряла и снова кинулась на него. Бруснир не отступил и приготовился встретить монстра, целя мечом в глаз. Он сделал шаг назад, потом двинулся чуть в сторону, мешая врагу прицелиться. Черепаха одним прыжком сократила расстояние, мотнула головой, и клинок вальдара лишь царапнул морщинистую шкуру на шее. Тварь с размаху ударила Бруснира клювом, свалила с ног и дернулась добить.

Оказалось, что Латьену еще удавалось сохранить ясность ума. Он напал на черепаху сзади. Уязвимых мест там почти не было, все прикрывал прочный панцирь, и воин резанул по мощной задней лапе. Тварь обернулась и пнула Латьена раненой конечностью. Вальдар отлетел, врезался в стену дома и упал в грязь.

Бруснир успел подняться, пока черепаха отвлеклась. Пригнулся и проскочил у нее под головой, разрубая мечом нежную шею снизу. Выбежав с другой стороны, он поспешил отскочить подальше от ее разъедающей крови.

Тварь закружилась вокруг себя, ослепленная болью, ища противника. От ее пронзительного воя у Бруснира заложило уши. Увидела и снова бросилась на воина. Потеряв бдительность, пропустила удар огнем по глазам. И завизжала еще громче, клацая зубами в воздухе. Бруснир ударил сбоку в нечто напоминающее ушную раковину. Отскочил, брызнувшая кровь-кислота лишь слегка зацепила руку чуть выше локтя. Однако и эта пара капель натворила дел, быстро проела глубокие, болезненные раны. Бруснир ощутил, что рука немеет и отказывает. Перехватил меч в другую. Он мог сражаться и с левой руки. Не так хорошо, как правой, но все же. Черепаха снова шла на него. Все кругом начало расплываться.

Бруснир чувствовал, что теряет контроль над разумом и отчаянно пытался ухватиться за последние проблескивающие искры сознания. Приказал себе сосредоточиться на мече и на противнике. Пошел по кругу, меняя ритм, сбивая тварь с толку. Она долго шла за ним, пыталась приноровиться. Потом потеряла терпение и напала. Бруснир развернулся боком и ее морда пролетела мимо него. Черепаха врезалась в него плечом и потянула за собой не в силах сразу остановиться. Вальдар всадил ее в шею меч по самую рукоять и отпрыгнул в сторону. Все оставшиеся силы ушли на то, чтобы подняться. Бруснир взглянул на свои руки – они были пусты. Мелькнула мысль, что так быть не должно. Стараясь сохранить остатки разума, он не заметил, как вокруг все стихло. Сознание прояснилось.

Черепаха, наконец, упала и больше не шевелилась, лишь тяжело дышала, издыхая. По крайней мере, Бруснир на это надеялся. Жители деревни тоже замерли и не шевелились, как поломанные игрушки. Бруснир поспешил к Шаймору. Дело было плохо. Его руки и грудь во многих местах кровь монстра прожгла до костей. Вдобавок ко всему, когда черепаха лягнула его, то сломала, как минимум, несколько ребер. Переносить его было опасно, но и оставлять здесь тоже. Бруснир, поднялся и нашел других одурманенных вальдаров. Ему быстро удалось привести их в чувство, чары умирающей твари слабели. Вот только Латьена Бруснир не смог найти сразу. Чуть позже он обнаружил его лежащим на земле. Наклонился и ужаснулся, усомнился, что вальдар все еще жив. Когда раненая тварь кружилась, то забрызгала Латьена своей кровью с ног до головы. И все же каким-то чудом в нем еще теплилась жизнь. Вальдары подняли друзей и поспешили догнать своих. Здесь срочно нужны были волшебные ручки Элерии.

А все остальные, тем временем, выбрались из Сатры и поспешили отойти на безопасное расстояние. Перед ними раскинулась степь, но темная ночь все равно ограничивала видимость. Группа продвигалась медленно, с опаской. И вдруг из темноты показалось что-то крупное, и еще, и еще одно. Вальдары приготовились к бою. Но к ним, радостно фыркая и тыкаясь мордами в людей, вышли их крылатые кони. Здесь и решили остановиться, чтобы дождаться остальных.

Элерия не находила себе места и с трудом сдерживала себя, чтобы не броситься назад, в темноту. Она бродила вокруг стоянки, заламывая пальцы. Понятно же, раз их нет так долго, то случилось что-то нехорошее. К счастью Софар уже собрал команду из пяти человек, чтобы послать им на помощь. Это немного успокаивало талийку.

На излете ночи похолодало, и вскоре первые лучи таноса начали разгонять мрак. В этой утренней серости Элерия и разглядела Бруснира, который тащил на руках раненного Шаймора. Талийка бросилась им навстречу.

Бруснир тоже увидел ее и прислушался к ослабевшему дыханию Шаймора. Еще дышит, а значит, он успел.

– Сейчас Элерия тебя починит, потерпи немного, дружище, – успел он обнадежить раненого или самого себя. И оглянулся на вальдаров, несущих Латьена. – Он еще жив?

– Кажется да, но долго ему не протянуть. Элерии придется постараться, чтобы успеть вытащить их обоих с того света.

В небе черной тучей мелькнула громадная тень. Гигантская полуптица-полубог его знает кто, судя по крыльям, летучая мышь, но с длинным загнутым клювом, спикировала почти до самой земли. Резко выправилась. Схватила Элерию и скрылась также быстро, как появилась. Никто не успел даже ахнуть.

Глава 17. Мрак и безнадега

Бруснир положил Шаймора на землю, схватил коня и, уже взлетая, крикнул:

– Помогите ему!

Он несся вперед, ветер бил в лицо, и нигде, нигде не было видно этой гэртовой птицы. Бруснир старался сосредоточиться, что-нибудь придумать, но черная безысходность и ощущение непоправимости произошедшего уже пробрались в душу и отравили ее. Скорее всего, эта тварь живет где-то в горах и туда же утащила Элерию, думал вальдар. Вот только гор вокруг слишком много. Сатра находилась на большой равнине, которая со всех сторон окружена горными хребтами. На севере – Зелеными Холмами, а с юго-востока до северо-востока протянулась цепь Старомира. Бруснир спешил к Зеленым Холмам – они совсем рядом, сразу за озером Воли. Вот только, чтобы обыскать их все потребуется неделя… Тогда как у Элерии нет и нескольких часов.

Поначалу Элерия пыталась вырваться из цепких когтей, хотя каждое движение причиняло сильную боль. Острые лезвия, венчавшие огромные куриные лапы, глубоко резали кожу. Но талийка не думала об этом. Все затмил ужас от того, что удаляется от Шаймора и Латьена, и не может им помочь. Она еще ощущала отголоски покидающей их жизни и понимала – возможность спасти их вот-вот будет безвозвратно утеряна.

Только когда птица унесла достаточно далеко, Элерия вспомнила и о себе. Почувствовала, как кровь ручейками стекает по животу, капает вниз на далекую землю, и залечила свои раны. Теперь ей стало страшно. Что сделает эта тварь, когда прилетит туда, куда направляется? И что может сделать она сама, чтобы хотя бы попытаться выжить? И если относительного первого Элерия особенно не сомневалась, то на второй вопрос у нее не было ответа.

Талийка опустила руку, нащупывая кинжал – он все еще был при ней. Но что, хокс побери, она сможет сделать с таким оружием против этого переростка?..

Элерия попыталась успокоиться и перевести дыхание. Не вышло. Переродок разжал когти и бросил ее. Элерия полетела вниз и грохнулась на камни с приличной высоты. В глазах потемнело, заплясали искорки, а все тело превратилось в один, сжавшийся от боли комок.

Талийка привстала, превозмогая неожиданно накатившую слабость и тошноту, сказывался удар головой о скалы. Выхватила кинжал и, выставив его перед собой, сделала маленький шаг назад, к краю. Она оказалась на небольшом плато и прямо перед ней приземлилась птица. Хотя вот сейчас птицей Элерия ее бы не назвала. Тварь сложила перепончатые крылья и уставилась на нее страшной мордой, почти как у летучих мышей, на которой совсем не к месту смотрелся клюв. Им она и клацнула, сделав выпад в сторону своей добычи.

Талийка парировала удар кинжалом, но только вывихнула запястье и едва не уронила оружие. А вот переродку этот выпад не причинил никакого вреда. Если и бить эту тварь кинжалом, то уж точно не в клюв, приказала сама себе Элерия. И подумала, что при следующем броске увернется и попробует достать до груди или еще лучше живота твари. Вот только девушка не могла посоревноваться с этим существом ни в скорости, ни в реакции, да вообще ни в чем. И когда мышь с клювом атаковала снова – увернуться не получилось. Тварь достала ее, выдрала кусок мяса из плеча и с довольным видом проглотила. Кажется, ей понравилось, потому что она потянулась за добавкой.

Элерия в отчаянии метнула в нее кинжал, целя в глаз, но промахнулась. В голову все же попала, но толку от этого оказалось немного – всего лишь царапина, которая лишь разозлила существо. Оно в ярости несколько раз ударило девушку клювом. Один из ударов пришелся по голове, Элерия потеряла сознание и упала.

Птица-мышь подошла к ней, клюнула в плечо и сожрала то, что отщипнула. Клюнула еще раз, в живот и, снова проглотив, оставила свою жертву в покое. Сегодня она была не голодна и, почистив перышки, засунула голову под крыло. Устроилась спать. Светало.

Бруснир уже много часов летал вдоль горного хребта. Время клонилось к полудню, но ничего похожего на гнездо твари, похитившей Элерию, он так и не нашел. Вальдар отыскал и проверил уже несколько десятков пещер, возможно, этот переродок предпочитает жить в них. Не зря же так похож на летучую мышь. Как же Бруснир жалел, что не оказался в тот миг поближе к лошадям, и в предрассветном сумраке упустил тварь из виду. Даже не разглядел в какую сторону она полетела.

Правая рука Бруснира совсем занемела и висела плетью, а тряпка, которой он наспех перевязал раны, пропиталась кровью. Да и конь под ним совсем выбился из сил. Нужно вернуться, хотя бы, чтобы взять нового. Но вальдар не мог заставить себя повернуть назад. Это значило потерять надежду спасти Элерию. А еще ему было страшно вернуться… Грызла мысль, что без помощи талийки раны Шаймора и Латьена оказались смертельными. Он не вернул Элерию и упустил возможность открыть портал в Фаренхад, спасти друзей, доставив их к другим целителям. Дав коню немного передохнуть и напоив водой в горном озере, Бруснир обработал свои раны и продолжил поиски.

Когда первый шок после похищения Элерии немного спал, несколько вальдаров оседлали лошадей и тоже разлетелись на ее поиски. А Криза подошла к раненым, деловито осмотрела и, сжав губы, заявила:

– Да они умирают. Так, ну-ка помогите мне! Нужна горячая вода и некоторые травы… Здесь, в степи должны расти.

Лихо раздав указания и разослав вальдаров их выполнять, травница надолго засела над Шаймором и Латьеном. Приказала развести костер. Спустя четверть часа какое-то зелье пузырилось и булькало в котле, как у настоящей ведьмы. Криза что-то бормотала, прижигала, делала припарки из трав. Спустя час воины все еще были живы, хоть и находились в очень тяжелом состоянии. В сознание никто из них не приходил.

Тидорок все время крутился вокруг Крозалии, а точнее возле костра. Ныл, что ему холодно, потирал плечи и тянул тощие руки к огню. Чародейка поджимала губы, но молчала. Когда же Тидорок едва не перевернул котелок с ее варевом, терпению пришел конец. Криза с трудом сдержалась, чтобы не поджарить его заклинанием.

– Прочь, – прошипела травница одно только слово, но глаза ее метали такие молнии, что Тидорок попятился и оставил ее в покое. Криза успела увидеть, как он достал из кармана оранжевых штанов, с мотающейся чуть ли не у колен матней, темную коробочку и что-то в нее зашептал. Видимо, докладывал своему хозяину события сегодняшней ночи. Покачав головой, Криза отвернулась.

Вскоре из Сатры к ним пришли те вальдары, которые накануне превратились в сероглазых. С ними были и деревенские мужики. После того, как сдохла черепаха, все очнулись от ее чар. Криза закончила неотложную помощь, и раненых осторожно на носилках перенесли в деревню, где уложили в чистые постели. Да и сами временно обосновались в Сатре.

На голову Крозалии теперь свалилась Дара. Она пришла в комнату раненых, села рядом с Шаймором и заявила, состроив скорбную мину на лице:

– А ты неплохо справляешься. Я думала, они умрут почти сразу же. Значит, можно справиться и без этой Элерии?

Криза вскинула подбородок. Ее нижняя челюсть чуть подалась вперед, а уголок рта опустился, но она снизошла до ответа:

– Без этой Элерии они умрут. Не сразу, но это только вопрос времени. Мне удалось лишь оттянуть неизбежное.

– Возможно, если ты лучше постараешься, то справишься и сама. Свет клином не сошелся на этой девчонке. Мне будет жаль, если Шаймор умрет, – сказала Дара и взяла вальдара за руку.

– Не смей трогать раненых! – взбесилась Криза. – Если бы здесь была Элерия, от нее было бы в тысячу раз больше пользы, чем от тебя! Пошла вон, курица расфуфыренная!

Дара встала и, покрутив у виска, направилась прочь из комнаты. Уже в дверях обернулась:

– Больная старая сука!

– Еще слово и я сделаю из тебя шашлык, – прищурилась Криза и, окинув, Дару издевательским взглядом, добавила. – Весьма жирный, надо сказать, шашлык получится.

Дара вспыхнула, но нашлась с ответом:

– Тебя и жарить не требуется, вобла сушеная!

Крозалия слегка поморщилась от звука громко хлопнувшей двери и склонилась над Шаймором. Беда с Элерией вывела ее из себя, иначе бы она сдержалась. «Не стоило так с этой рыжей бестией, – думала травница. – Ох, не стоило. Не известно во что это потом выльется».

К вечеру Бруснир все-таки вернулся, конь под ним едва держался в воздухе. Сначала подумал, что перепутал место – в степи никого не оказалось. Он пришпорил скакуна, направляя к деревне. Сердце вернулось на место, когда нашел своих в Сатре.

– Что с Шаймором? – тут же спросил он у первого встречного.

Его проводили в дом, где разместили раненых. Бруснир совсем немного посидел у постели друга. Поблагодарил Кризу за то, что совершила невозможное, и вышел во двор, чтобы открыть портал в Фаренхад. Однако у него ничего не выходило. Магия чахла и захлебывалась, а голубоватое сияние рассеивалось в быстро сгущающихся сумерках. Раны Бруснира причинили ему больший вред, чем он хотел показать. И для портала просто не хватало сил.

Криза наблюдала за ним из окна около получаса, потом вышла и слегка тронула за плечо:

– Пойдем-ка в дом. Я посмотрю твои раны и… Тебе нужно поесть.

Вальдар пошел за ней молча, только пальцы здоровой руки сжались в кулак. Вскоре он снова собрался на поиски Элерии.

Криза проводила его и попросила:

– Найди ее. Найди живой.

Бруснир взглянул на травницу, кивнул и вскочил в седло:

– А ты береги ребят.

– Все, что смогу, – сказала уже вслед удаляющемуся вальдару Крозалия. – Как же ты будешь искать ее в темноте?

Чародейка прижала пальцы к уголкам глаз, останавливая готовые сорваться слезы, развернулась и пошла в дом.

Элерия очнулась в луже собственной застывшей крови. Тело ощущалось как чужое и не желало шевелиться. Совсем рядом, все также спрятав голову под крыло, спала птица-переродок. И нехорошее предчувствие подсказало, что когда тварь проснется, захочет позавтракать или поужинать, как уж там у них заведено.

С огромным трудом талийке удалось вернуть частичный контроль над телом и приподнять руку. Она попыталась исцелить себя и на мгновение поверила, что все получится. Но светлое сияние, едва полившееся из ладони, быстро превратилось в тонкий ручеек, а потом и вовсе иссякло. Элерию затошнило, голова закружилась, и девушка снова отключилась.

Когда пришла в сознание, почувствовала себя еще хуже, хотя в прошлый раз ей казалось, что хуже уже быть не может. Все болело. Ее нещадно мутило, а стоило попытаться приподняться, как противная дрожь прокатилась волной от макушки до пят. Но прошлая попытка вылечиться, хоть и не облегчила страданий, но все же вернула немного сил. Элерии удалось встать на четвереньки и оглядеться.

Осторожно, стараясь не шуметь и не разбудить переродка, Элерия поднялась на ноги и выглянула за край плато. Тут же пришлось присесть, чтобы не свалиться из-за приступа головокружения – она находилась на огромной высоте в горах. Дело было совсем плохо. И если летать Элерия не умела, а насколько ей помнилось, такими способностями боги ее не одарили, то выбраться отсюда будет крайне сложно.

Честно говоря, Элерия оценила свои шансы здраво – равными примерно нулю. И ощутила горечь во рту. Сзади донесся шелест крыльев. Талийка обернулась и встретилась с большущими злыми глазами переродка. Тварь бросилась на нее, как будто слегка удивленная тем, что ее еда все еще смеет ходить.

Элерия отпрыгнула в сторону и врезалась плечом в скалу. Переродок обернулся к ней и поскреб каменистую поверхность плато лапой. Талийка вжалась в прохладный камень за спиной, готовясь встретить свою смерть. Тварь снова напала, и девушка скользнула вдоль по стене, чуть в сторону. Птица промахнулась и стукнулась клювом о камень, высекая искры. Тут же дернулась в сторону жертвы и сильно разодрала плечо Элерии.

Талийка стиснула зубы и продолжила отступать вдоль отвесной стены, хотя и понимала, что это ее не спасет. Впрочем, сейчас она мало что соображала, в голове билась только одна мысль: «тебе конец, тебе конец, тебе конец». А тело продолжало совершать судорожные и бессмысленные попытки спастись. Тварь отскочила чуть назад и в сторону, с небольшого разбега снова атаковала. Казалось, она играет со своей добычей. Это нападение должно было стать последним, но Элерия вдруг ощутила за спиной пустоту и провалилась в узкую расщелину в скале.

Спасительная трещина оказалась не такой уж глубокой, и талийке пришлось втискиваться, как можно глубже, раздирая кожу в кровь. Оставшийся снаружи переродок бесновался, просовывая клюв внутрь и пытаясь достать девушку. Несколько раз даже зацепил ее острым кончиком. Элерия вжалась так глубоко, что почти не могла дышать, тогда тварь перестала дотягиваться до нее, но продолжала пытаться.

Птица сторожила ее множество часов, иногда возобновляя попытки достать свою жертву. Временами Элерия теряла сознание, и эти мгновения, проведенные в отключке, нравились ей больше всего. Потому что когда она была в себе, огнем горела ободранная кожа, нечем было дышать, невыносимо хотелось пить. И еще тысяча неприятных ощущений терзали измученное тело. Талийка снова пыталась подлечить себя, но почти безрезультатно. Для этого тоже требовались силы.

Элерия не знала сколько времени так провела. Научилась иногда засыпать стоя, рискуя задохнуться среди сдавливающих ее скал. Когда проснулась в очередной раз, птицу не было видно сквозь щель. Талийка попыталась выглянуть и поняла, что не может шевельнуть ни ногой ни рукой. Тело онемело от неудобного и зажатого положения. Довольно долго Элерия старалась выбраться, наконец, удалось чуть-чуть продвинуться, сделать буквально шажочек в более широкую часть трещины. Здесь девушка замерла и дождалась пока восстановится кровообращение. Потом осторожно выглянула на плато – переродка не было. Видно твари надоело ждать, и она улетела за новой добычей.

Выйдя наружу, Элерия постаралась осмотреться, но невольно ее взгляд все время обращался к небу. Не летит ли сюда похитившая ее тварь? Не возвращается ли? Талийка сделала над собой усилие и взяла страх под контроль. Он никуда не делся и продолжал грызть изнутри, но больше не мешал действовать. Элерия взглянула вниз и пробормотала несколько проклятий себе под нос. Высокая отвесная скала, на которой она находилась, не оставляла особых шансов выбраться.

Талийка глубоко вздохнула несколько раз, успокаивая себя и убеждая, что упасть и разбиться все же лучше, чем умереть от жажды в проклятой расщелине или быть съеденной полумышью-полуптицей. Подошла к краю плато, присела и стала высматривать ближайшие уступы, за которые можно ухватиться. Кое-что виднелось, но Элерия понятия не имела как на таком можно удержаться и мысленно уже попрощалась с жизнью. Поднялась, схватилась рукой за ближайший выступ скалы и поставила ногу в небольшое углубление. Хотела уцепиться другой рукой за еще одну ненадежную опору и вдруг шарахнулась назад, прижалась к скале всем телом.

Страх высоты вызвал приступ паники. И сопровождающая его слабость не способствовала успешному развитию навыков скалолазания. Элерия вдруг разозлилась на саму себя за то, что так бездарно теряет время и вместе с ним единственный шанс спастись. И в этой злости нашла силы попробовать снова. Схватилась за тот же уступ, но на этот раз не отступила. И вот она повисла на огромной высоте и прижалась к холодной и шершавой поверхности горы. Самым сложным было заставиться себя двигаться дальше.

Пальцы Элерии намертво вцепились в камни и отказывались выполнять команды мозга искать другие, пониже. Несколько минут напряженной борьбы с самой собой ничего не дали, а потом какая-то тень, мелькнувшая слева, существенно ускорила дело. Это был не тот огромный переродок, что притащил талийку сюда, а всего лишь небольшая птица. Но опасения, что прожорливая тварь вернется, помогли пересилить страх высоты.

Элерия начала медленно спускаться вниз. Ладони покрылись кровью. Она так яростно впивалась в скалу, что повредила кожу. На боль было плевать, но кровь делала ладони скользкими и превращала этот самоубийственный спуск в еще более рискованный. Талийка задержала дыхание и, оставшись висеть на одной руке, вторую вытерла об одежду. Снова судорожно вцепилась в крошащуюся под пальцами опору. Перевела сбившееся дыхание и проделала тоже самое с другой рукой. Это помогло, хоть и ненадолго. Вскоре кровь выступила снова. Хорошо, что человек быстро ко всему привыкает. Довольно скоро страх притупился, и спускаться стало проще. Но здесь и крылась главная опасность. Элерия уже не так тщательно выбирала опоры и вот, казавшийся надежным выступ, рушится под ее пальцами, превращаясь в мягкую землю. Ноги соскользнули вниз. Элерия пошатнулась и взвыла от боли в пальцах, оставшись висеть на одной руке. Судорожно искала второй рукой за что ухватиться, но не находила. Пальцы разжались, и она полетела вниз, раздирая кожу об острые выступы скалы и отчаянно пытаясь за что-нибудь уцепиться. Ничего не выходило.

Софар, возвращаясь после поисков Элерии, каждый раз приходил и по несколько часов проводил у постели умирающего брата. Крозалия наблюдала за ним со стороны и молчала. Здесь итак сложилась гнетущая атмосфера, но когда приходил он становилось в разы хуже. Становилось невыносимо. Сегодня Латьен был совсем плох. Софар уже несколько часов сидел в одной позе на краю его кровати. Криза вошла в комнату к раненым. Ей было безумно жаль этого шустрого и веселого, при обычных обстоятельствах, паренька. Как пить дать, если брат умрет, это навсегда изменит его, подумала чародейка.

Крозалия сменила повязки Шаймору, сделала примочки на раны из целебных трав. Проделала тоже самое с Латьеном и остановилась рядом с Софаром. Осторожно протянула руку, погладила его по темно-рыжим, почти каштановым, волосам. И он вдруг заговорил.

– Я всегда знал, что он умрет рано и уж точно раньше меня. Потому что он всегда такой… Ни капли хитрости или осторожности. Все напрямик, честный, мать его. Будь то в бою или в разговоре неважно. Но сейчас еще так рано. Ему всего тридцать, – Софар поднял глаза на Кризу. И она прочитала в них столько отчаяния и мольбы, словно в ее силах было что-то изменить.

– Может, еще все обойдется, – сказала Криза и отвернулась. Ее рука соскользнула и сжала плечо Софара.

– Мало кто знает, но мы ведь не родные братья. Хотя у меня с трудом язык поворачивается так говорить. Он мне роднее всех на свете. Латьен нашел меня и спас. Мне было всего пять, и я беспризорничал. И посейчас не знаю кто я и откуда… Но жизнь на улице давалась мне тяжело. Меня как раз избили мальчишки постарше, за дело, конечно, я украл у них голубя. Голодал и ради еды готов был на все. Съесть не успел, зато от побоев точно бы окочурился, тогда-то и появился Латьен. Не знаю какие боги мне его послали. Не знаю почему он решился мне помогать. Может быть из-за цвета волос. Он-то в своей семье единственный рыжеволосый.

Криза подвинула стул к кровати и присела. Долго стоять она не могла, отсутствие Элерии сказывалось и на ее здоровье.

– Что было дальше? – спросила травница.

– Дальше? – Софар словно потерял нить разговора. – А… Потом он притащил меня к себе домой и долго прятал в сарае. Таскал мне еду. Потом его родители нашли меня и выгнали. Латьен снова вернул меня. Они много раз выгоняли меня. Но он все время находил способ найти для меня укромный уголок, то под своей кроватью, то в конюшне, то на чердаке. И кормил меня. Всегда кормил меня. Даже в тот год, когда они сами почти голодали. А потом я прижился, и уже все стали принимать меня за своего. И даже кровать выделили. Он мне больше чем брат. Он мне и отец, и мать, и друг, и наставник.

Криза увидела, как блеснула слеза, скатившись по щеке вальдара. Встала, похлопала его по плечу.

– Держись, – сказала травница и оставила его наедине со своим горем.

Бруснир вернулся в Сатру, один. Вышедшей к нему навстречу Кризе даже не нужно было ничего спрашивать: вальдар был мрачнее тучи и это говорило само за себя. Его не было больше суток. Судя по виду, все это время он ничего не ел и не спал, потому что похудел и осунулся. Бруснир подошел к колодцу, достал ведро воды и жадно пил некоторое время. Потом вылил на себя остатки и оперся на оголовок колодца, уставившись в никуда. Крозалия подошла к нему и коснулась плеча, только тогда вальдар ее заметил.

– Пойдем, я накормлю тебя ужином, – позвала старая чародейка.

Бруснир только отмахнулся.

– Пойдем, ты должен поесть, иначе сам свалишься с ног.

– Как Шаймор, Латьен? – спросил Бруснир, следуя за Кризой.

– Не приходили в себя. Шаймор получше, крепкий гаденыш, – Криза тепло по-матерински улыбнулась. – Думаю, он и без помощи выкарабкается. А Латьен… У него раны посерьезнее. Не знаю сколько он еще сможет продержаться.

– Везде засада, – кивнул Бруснир, но на душе у него чуть просветлело.

Они вошли в дом, в котором поселили Кризу и раненых местные. Бруснир присел, а травница накрыла на стол. Вальдар быстро поел и снова собрался на поиски, несмотря на сгустившиеся за окном сумерки. Криза убирала со стола, когда пошатнулась и чуть не упала. Голубая тарелка со звоном разбилась о пол. Бруснир придержал старушку и спросил:

– Ты сама-то как?

– Без нее мне осталось недолго, – Крозалия подняла на него глаза. – Все думают, что уже бесполезно искать.

– Я знаю, – отвернулся Бруснир. – Но я не остановлюсь, пока не найду ее живой. Или мертвой.

Спустя пару минут он снова летел в сторону гор. Теперь уже даже ветер, бьющий в лицо, не освежал. Сознание так и норовило отключиться – Бруснир не спал уже двое суток. Поиски ночью были почти бесполезны, но он не мог заставить себя остановиться. Даже в те короткие минуты, когда он возвращался в деревню сменить коня, безысходность накатывала и топила. Логика говорила, что Элерия погибла, но Бруснир не желал с этим соглашаться. И продолжал делать то единственное, что в этой ситуации он еще мог делать: искать.

Ночь подошла к концу, и рассвет потихоньку забрался в горы Старомира. Бруснир теперь искал Элерию здесь. Общими усилиями Зеленые Холмы вальдары обыскали полностью. С приходом света казавшиеся бесполезными метания обрели больше смысла, но Бруснира подводила концентрация. Из-за долгого недосыпа даже широко открытые глаза плохо передавали информацию в мозг. Но это не помешало вальдару продолжать поиски до позднего вечера. Он развернул измученного коня только когда начало темнеть. Третьи сутки прошли впустую, и безнадега все-таки придавила Бруснира. Правда сейчас ее глушило вязкое отупение от недостатка сна и отдыха. Вальдар спустился ближе к земле и, возвращаясь в Сатру, осматривал нижний уровень гор. Последние лучи таноса еще позволяли что-то разглядеть.

Бруснир так резко натянул поводья, что они вместе с конем едва не рухнули в пропасть. На небольшом пологом участке скального склона вальдар заметил какую-то тень. Выровняв коня, направил его туда, всматриваясь в стремительно сгущающиеся сумерки. Чем ближе Бруснир приближался, тем больше ему казалось, что там кто-то лежит. И тем страшнее было подлететь и разочароваться или, и того хуже, найти там Элерию мертвой.

Вальдар приближался и уже видел – на склоне лежит человек. Он отогнал прочь все мысли, сосредоточившись на простых действиях. На подлете Бруснир узнал Элерию. Она не шевелилась и лежала на самом краю обрыва. Ее рука безжизненно свисала вниз.