Текст книги "Двадцать два несчастья 6 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: А. Фонд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Крем был в красивых бутылочках с дозатором. Девушка объяснила, что это хорошо, потому что не надо туда лезть пальцами и заносить всякие бактерии.

Я бы, конечно, мог с ней поспорить, потому что ну какие там могут быть особо ужасные бактерии? Это все маркетинговый ход. Если крем просрочен, он по-любому испортится – заноси туда что-то или не заноси. Тем более сейчас все кремы так напичканы консервантами и прочей химией, что любая, даже самая агрессивная бактерия умирает еще на подлете. Но спорить я не стал, взял все три крема и отправился домой, захватив свои пакеты.

Все, наконец-то я план-минимум выполнил.

С чувством выполненного долга я занес все домой и принялся собираться в Морки: переложил продукты, упаковав их более компактно. В другую сумку закинул противоблошиные средства для моего зоопарка. Вытащил запасные штаны, те, что с затяжками от когтей Валеры. Буду во дворе носить. Для Морков как раз нормально будет.

И тут вспомнил про старую куртку, которую видел у отца на даче. Поэтому сразу же позвонил ему:

– Слушай, отец, вы с мамой сейчас дома?

– Дома, – удивился тот, но тут же радостным неверящим голосом спросил: – А что, ты хочешь прийти к нам?

– Если можно. Я буквально на полчасика забегу, нужно посоветоваться.

– Ну давай, ждем, – обрадовался он. – Мама как раз обед готовит. У нас сегодня настоящий ленинградский рассольник. И блинчики с творогом. Вкуснятина.

– Замечательно. Заодно посмотрю, как у нее глаз.

Вскоре я уже был дома у Серегиных родителей. Они ожидали с большим нетерпением и моему приходу явно обрадовались.

– А ты разве не опаздываешь в эти свои Морки? – забеспокоилась Вера Андреевна.

– Нет, я возьму такси, поэтому могу в любой момент выехать. Единственное, что хочу засветло туда добраться, – объяснил я.

– Ой, на такси, это же, наверное, дорого, – всплеснула руками она.

– Ну, не сильно дороже, чем на автобусе, плюс доплата за весь багаж, – пояснил я. – Понимаешь, я хочу забрать много вещей, потому что мне там надо кучу всего, как оказалось.

– А что же тебе надо? – сразу начали выяснять Серегины родители.

– Как раз вот это одна из причин, почему я и прибежал к вам. Отец, помнишь, ты забирал с дачи куртку свою теплую, чтобы постирать, когда мы там в прошлый раз были? – напомнил я.

– Да, конечно, она здесь, – кивнул он. – Мама постирала.

– А ты можешь мне ее одолжить ненадолго? Все равно вы сейчас на дачу не ездите, а мне во дворе там она здорово пригодится. Я же по утрам выхожу, обливаюсь водой. А потом часто бывает, что соседи заходят поболтать или дрова нужно нарубить. Короче, нужна старая куртка, чтобы свою хорошую не убивать.

– Конечно, это очень правильно! – подскочил Серегин отец и метнулся к шифоньеру. – Сейчас все достану. Она хорошая. Там на рукаве дырка была, но мама зашила.

– Осторожнее, я ее там на верхние антресоли положила, – предупредила Вера Андреевна, которая еще не шуршала по дому, а только раздавала команды. – И не зашила, а заплатку красиво поставила. Ее там почти и не видно!

Она посмотрела на меня и добавила:

– Слушай, сынок, так тебе же там, наверное, холодно? Я связала отцу шарфик, а он не носит. Так, может, тебе отдам? Он коричневый, меланжевый такой, неброский. Зато из мохера. Теплый.

– Конечно давай, – обрадовался я. – Мне пешком в Чукшу ходить семь, а по ощущениям, все одиннадцать километров два раза в неделю, поэтому шарфик будет прям очень в тему.

– Так, может, еще и варежки, и носочки возьмешь? – обрадованно захлопотала она и, не дожидаясь ответа, скомандовала: – Коленька, достань из средней антресоли зеленый пакет, там я вязала носочки и все сложила.

– Ну, от носочков и правда не откажусь, – рассмеялся я.

– Так, может, и жилеточку тоже захватишь? – с какой-то робкой надеждой посмотрела на меня Вера Андреевна. – Я отцу твоему к двадцать третьему февраля связала, чтобы он весной в машине ездил. Но до весны же еще далеко. А я ему потом другую смастерю. Время еще есть. Она темно-синяя, порядочная такая, ее и на работу можно носить. Под халатом вообще не видно будет…

– Отлично, – обрадовался я, обрадовав Серегиных родителей еще больше. – Вот вы меня так круто и приодели. Теперь я там точно не замерзну. Спасибище, мамочка. А за жилетку так вообще! Даже не ожидал, что так прибарахлюсь круто!

Вера Андреевна и Николай Семенович довольно заулыбались и переглянулись. Серегина мать прямо расцвела – явно раньше сынуля ее таким внимательным отношением не баловал. Она страстно любила рукодельничать, вязала много и часто, и этих вещей у нее накопилась уже целая куча. А тут вдруг оказалось, что она практически спасает сынулю от лютых морозов благодаря этим жилеточкам и носкам. И как тут не торжествовать? Не зря столько вечеров вязала.

Я аккуратно сложил в пакет все вещи и куртку, а потом вдруг вспомнил:

– Ой! Чуть не забыл! – сказал я и вытащил из кармана куртки дорогой крем. – Это тебе, мам.

– Мне? – ахнула Вера Андреевна, с каким-то детским благоговением рассматривая упаковку.

– Ага. Это крем для рук такой, – пояснил на всякий случай я.

– Так он же дорогущий какой, – сразу определила она и, понюхав, снова ахнула. – И видно, что очень качественный.

– Это тебе награда за храбрость на операции, – усмехнулся я.

У Веры Андреевны на глазах блеснули слезы.

– Сынок… – только и смогла вымолвить она, а дальше не смогла, потому что ком встал в горле.

– Ну что ты, мама, – пробормотал я, обнимая ее. – Все хорошо. Давай выздоравливай. Капать в глаз не забывай вовремя. А мы потом с тобой и с папой в мае в Турцию, на море махнем…

И Вера Андреевна не выдержала, расплакалась.

А потом мы пообедали замечательным рассольником и блинчиками, и я отбыл к себе собираться в Морки.

Глава 13

Когда я уже почти собрал обе сумки и рюкзак, вдруг зазвонил телефон. Глянул на экран – Танюха.

– Привет, – сказал я.

– Не вздумай уехать! – заверещала она в трубку. – Я к тебе уже два раза заходила! Тебя дома нет! Я уже решила, что ты в свои эти Морки укатил!

– Еще не укатил, – ответил я. – Сейчас только мусор вынесу, воду отключу и буду вызывать такси.

– Так! Выноси свой мусор и бегом давай дуй ко мне! – крикнула она, и на заднем фоне у нее что-то грохнулось.

– Что там у тебя стряслось? – не понял я.

– Жду! – рыкнула она.

Ну ладно. Я отключился, пожал плечами и вынес мусор, а затем направился к свирепой Танюхе.

– Вот! – Она пихнула мне два огроменных баула.

Я в последние годы как-то уже и не видел клетчатых китайских сумок, которые повсеместно были в девяностых и начале нулевых. А тут мне Танюха аж целых две в руки сует.

– Что это?

– Детям Фроловой твоей вещи, – пророкотала Танюха, которая тоже тащила набитый рюкзак.

– Да куда ей столько? – попытался вяло посопротивляться я.

– Поговори мне! – фыркнула она. – У нее трое детей! Трое! А она одна! Думаешь, легко ей одной троих поднимать, а⁈ А так как раз нормально будет. Мы с девчонками собрали.

Я аж оторопел от изумления.

– Сколько это все стоит? – спросил я.

– Я же тебе говорила, мы собрали то, из чего наши дети выросли. Не думай! Там все почти новое и чистое. Даже выглаженное. И там еще есть вещи от хозяек тех домов, где мы убираемся. Прикинь, там даже куртка от «Дольче Габбана» есть, – хихикнула она. – Все твои Морки офонареют. Фроловым в школе все будут завидовать! Кстати!

Танюха вдруг посерьезнела и добавила уже другим тоном:

– А знаешь, что Степка мне вчера выдал? Прихожу за ним в школу, а учительница отводит меня в сторонку и говорит: ваш сын сегодня заступился за одноклассника. Там мальчишку одного дразнили, ну, троечник он у них, тихий такой, забитый. Плакал уже. А Степка встал посреди класса и говорит: «Кто его еще раз тронет, будет со мной разбираться».

Она мотнула головой, будто сама не верила.

– Прикинь? Мой Степка, который раньше сам от всех шарахался! Учительница говорит, класс прямо замолчал. А потом этот мальчишка подошел к нему на перемене и сказал спасибо. И все. Вот просто «спасибо», и все. Степка теперь гордый ходит, как не знаю кто! Спайдер-мен хренов! Горе мое луковое!

Я улыбнулся, вспомнив записки «от Человека-паука», которые подкидывал Степке. Видимо, он решил, что пора уже не просто мечтать о команде супергероев, а начинать поступать как они уже сейчас.

– Ладно, пошли к тебе, – вздохнула Танюха. – Помогу.

Она выхватила еще какой-то сверток и пошла вперед. А я пер сумки сзади.

– Куда мне столько вещей? – ворчал я, но тихо, чтобы Танюха не слышала. – Думал, с двумя сумками приеду, а тут не машину, а грузовик надо вызывать…

Мы дошли до моей квартиры, и я даже не стал сумки вносить внутрь.

– Ты дверь не закрывай, чтобы баулы было видно. Хотя они такие, что не упрут. Но все равно. А я сейчас воду отключу и буду такси вызывать.

– Ага, давай.

Проверив свет и воду, я открыл приложение такси и задумался, какой класс выбрать. В обычный седан все это добро не влезет, а за минивэн до Морков придется отдать столько, что проще грузовик нанять. Впрочем, выбора не было, и я ткнул «минивэн».

Приложение показало двадцать три минуты ожидания.

Когда я вышел из квартиры, протянул Танюхе коробочку с кремом.

– А это тебе, Тань.

– Что это? – вспыхнула она.

– Глянь.

Она подрагивающими руками раскрыла коробочку и вытащила крем.

– Капец, – хриплым шепотом прошелестела она, принюхиваясь. – Ты что это… мне… да как же?

– Это очень хороший крем для рук, Тань. Аналог израильской косметики. А ты работаешь с бытовой химией. Руки постоянно в воде. Тебе уж точно пригодится, – сказал я.

– Ой, Сережечка-а-а-а… – внезапно шмыгнула носом Танюха.

– Ты чего это? – испугался я.

– Да мне уже почти восемь лет никто ничего не дарил…

Она разрыдалась. Пришлось, как и с Верой Андреевной, стоять, обнимать и гладить ее по плечу, пока не успокоилась.

Ох, женщины.

Потом Танюха подхватила баулы и помогла мне стащить их на первый этаж. На лестнице мы столкнулись с поднимавшейся Аллой Викторовной, которая окинула взглядом наш караван и покачала головой:

– Сережа, ты переезжаешь, что ли?

– В деревню возвращаюсь, – сказал я.

– С таким количеством сумок? – Она с сомнением оглядела два баула, две мои сумки и рюкзак, который Танюха волокла отдельно. – Это не поездка в деревню, это эвакуация какая-то!

– Гуманитарная помощь, – пояснила Танюха, и в голосе ее звякнула такая гордость, будто она лично организовала доставку груза в зону бедствия. – Нуждающимся детям.

– А, ну тогда другое дело, – кивнула Алла Викторовна и посторонилась.

До такси оставалось минут десять.

– Ладно, дуй домой, – сказал я Танюхе. – Дальше я сам.

– А точно справишься? – спросила она и подозрительно оглядела баулы.

– Справлюсь.

– Ну гляди! – Она обняла меня, прощаясь, развернулась и побежала к подъезду, на ходу обернувшись и помахав рукой. Я помахал в ответ.

Вскоре подкатил минивэн, белый «Ларгус» с помятым передним крылом. Водитель, сухощавый татарин лет пятидесяти, вышел, оглядел гору багажа, потом меня, потом снова багаж.

– Морки? – уточнил он.

– Морки.

– Два часа ехать. А это все ваше?

– Все мое.

Он молча открыл багажник. Мы загрузили баулы, сумки, рюкзак. Одну котомку пришлось положить на заднее сиденье, потому что в багажник она не влезала, как ни утрамбовывай.

– Ну, поехали, – сказал водитель.

Казань за окном потекла привычной чередой: спальные районы, светофоры, пробка на выезде из города. Потом пошла трасса, я откинулся на сиденье, прикрыв глаза, и задремал.

Проснулся, когда машина подпрыгнула на ухабе. За окном тянулся знакомый пейзаж: голые поля, перелески, деревеньки с покосившимися заборами и спутниковыми тарелками на крышах. Уже почти стемнело.

– Скоро? – спросил я, разлепив глаза.

– Минут двадцать, – ответил водитель.

Я потянулся, чувствуя, как ноет шея от неудобной позы, и полез в карман за телефоном, созвонился с родителями, отписался Танюхе, что нормально доехал.

Морки встретили пустой центральной улицей, только бродячая собака лениво проводила машину взглядом. Водитель свернул по моему указанию, проехал мимо больницы, мимо почты и остановился у калитки дома Анатолия.

– Приехали, – сказал таксист.

Я расплатился, выгрузил сумки и баулы прямо на обочину, потому что до калитки было метров пять. Минивэн развернулся и укатил обратно в сторону Казани.

Где-то далеко замычала корова, и ветер принес запах дыма от чьей-то печки.

Я подхватил сумки и потащил их к дому.

А как зашел во двор, сразу же увидел на крылечке, прямо перед входной дверью, трехлитровую банку молока. Она стояла на листочке. Я аккуратно его вытащил – там большими корявыми буквами, явно впопыхах и явно на коленке, было написано:

' Сергей Николаевич!

Не ругайтесь! Молоко вечернее. Только коровку выдоила. Жирное. Примите, пожалуйста.

С благодарностью'.

Подписи внизу не было. Ну и что я должен думать? Но не выбрасывать же.

Эх, Валеру бы сюда сейчас! Но, увы, кота не было. Я даже сам не понял, когда успел привязаться к мелкому засранцу.

Разложил продукты, достал и повесил куртку. Вытащил шарфик, носки, варежки и жилетку, любовно связанные Серегиной мамой. Разложил все по местам.

А затем посмотрел на два увесистых баула и набрал Анатолия.

– Алло! – сказал он.

– Слушай, Анатолий, дай номер Геннадия, – попросил я.

– Зачем? – насторожился тот.

– Да хотел попросить его отвезти меня к Фроловой. Полине Илларионовне.

– Зачем? – Голос Анатолия стал вкрадчивым, словно подтаявшее сливочное масло.

– Да нужно ей сумки завезти. Я только из Казани приехал…

– Так а зачем вам Геннадий? Я сейчас подъеду, и все завезем! – радостно хохотнул Анатолий.

– Ну ладно, – сказал я и отключился, приготовившись ждать.

Буквально минут через пятнадцать действительно прикатил Анатолий на синем жигуленке, старом и совершенно расхлябанном. Он посигналил, и я вышел на дорогу, таща оба баула и рюкзак на плече.

– Ого! – уважительно присвистнул Анатолий. – Вы что, к ней жить переезжаете?

– Типа того, – хмыкнул я, не став вдаваться в подробности.

Анатолий принялся запихивать одну сумку в багажник. Я открыл заднюю дверь, чтобы положить вторую и рюкзак, но обнаружил там миловидную толстенькую женщину примерно наших с Анатолием лет.

– Здрасьти, Сергей Николаевич, – смущенно сказала она. – А я Ксюшка. Оксана то есть. Жена Толика.

– А вы тут как? – удивился я.

– Да разве же могла я такое пропустить! – всплеснула она руками, и я понял, что завтра, а точнее еще сегодня, все Морки будут гудеть.

Пока ехали, Ксюша пыталась выведать у меня стратегическую информацию, зачем же мы едем к этой Фроловой. Сопоставить содержимое сумок и мои позавчерашние вопросы о возрасте детей она как-то не смогла, видимо, не сообразила. А я не особо вдавался в подробности. В результате, приняв крайне таинственный и загадочный вид, она всю дорогу в отместку бросала на меня многозначительные взгляды.

Анатолий тоже пару раз обронил какие-то намеки в стиле народного творчества, а-ля «у вас товар, у нас купец», но я категорически не повелся и сидел молча. Поэтому дальнейших попыток он предпринимать не стал – все-таки хорошие отношения с квартирантом остаются хорошими отношениями с квартирантом. А я к тому же еще и доктор.

Тем временем мы завернули за озеро, и я наконец увидел Морки во всей красе.

– Красиво, – восхищенно сказал я.

– О, да вы же в Морках, считай, и не были! – хвастливо ответил Анатолий. – Если есть две минуты, давайте я сейчас проеду через центр и немножечко сверну влево, покажу наши достопримечательности.

– А корову когда доить? – тревожно подала с заднего сиденья голос Ксюша.

– Цыц, баба! – недовольно рявкнул Анатолий. – Мы вообще-то доктора везем, а не так просто катаемся.

Под тяжестью этого аргумента она моментально умолкла.

Тем временем мы подрулили к центру. Я рассматривал красивые, практически пряничные домики, музеи, которых оказалось на удивление много, православную церковь и мечеть. А потом мы завернули куда-то вбок и внезапно выехали на другую улицу. И тут у меня челюсть отвисла.

Можете себе представить: глубинка, Марий Эл. Небольшой поселок. И тут перед моим взглядом внезапно возникает буддийская ступа! Такое впечатление, что я опять попал на Тибет.

– Ч-что это? – озадаченно пробормотал я, протирая глаза кулаками. – Как это? Да нет, как такое может быть?

– А вот у нас и не такое может быть! – с довольным видом хохотнул Анатолий и остановил машину. – Хотите посмотреть поближе?

– Хочу! – моментально захотел я.

– Ой, но у нас же корова не доена, – опять подала с заднего сиденья голос Ксюша. – Давайте уже отвезем вас к Фроловой, а это вы же можете и завтра посмотреть. Ну корова не доена, ну как же так?

Пришлось отозваться на крик души, и мы поехали дальше.

Я все оглядывался на прекрасную буддийскую ступу в недоумении, потому что откуда в Морках, у марийцев, завелись буддисты? Этого просто не может быть, потому что этого быть не может! Я такого никогда не видел и даже не предполагал, что так бывает.

От всего этого у меня произошел такой разрыв шаблона, что всю остальную дорогу я просто ехал и молчал. Помню, что-то меня спрашивал Анатолий, но ответить я не мог, потому что это для меня оказалось уж слишком.

Наконец мы подъехали к какому-то двору и притормозили.

– Здесь живет наша Полинка, – хихикнул Анатолий. – Ну что, пойдемте?

– А вдруг она не дома?

– Да смотрите, вон же все светится! Дома она! – подала голос Ксюша и первая вылезла из машины.

Она подошла к воротам, заглянула туда и сказала:

– Собаки нет, смело заходим.

– Сумки сейчас берем? – спросил меня Анатолий.

– Да, пожалуй, если она здесь, давайте сейчас прямо и возьмем, – сказал я. – Тем более времени нет, вам же еще корову доить надо. Отдадим и сразу уедем.

Анатолия такая поспешность явно не устроила. Но тем не менее он покорно вытащил из багажника сумку, а я взял с заднего сиденья сумку и рюкзак и двинулся следом.

Мы вошли на подворье, где Ксюша уже вовсю стучала в дверь дома, вызывая Фролову. Та вышла вся какая-то всклокоченная, в застиранном халате и наброшенной сверху такой же старой куртке. При виде меня она охнула и попыталась запахнуть полы, чтобы не было видно пятен и прорех на подоле.

– Ой, а я и не думала вас тут увидеть, Сергей Николаевич, – перепуганно забормотала она. – А что случилось?

– Извините за внезапное вторжение, Полина Илларионовна, – сказал я, поздоровавшись. – Мы буквально на минуточку. Это вам.

И поставил обе сумки и рюкзак на крыльцо.

– Что… что это? – удивилась она.

– Это вещи для ваших детей, – пояснил я. – Мои подруги из Казани собрали и передали для ваших ребят.

Ксюша торопливо развернула одну из сумок и вытащила какую-то вещь.

– О, – сказала она. – Вот это да.

– В смысле вещи? Вы сколько за них заплатили? – ошеломленно спросила Полина. – У меня нет сейчас денег.

– Нисколько. Это вещи, из которых их дети выросли, – объяснил я. – Они все практически новые. Так что, я думаю, вам будет большая экономия.

– Я не нищебродка какая-то, чтобы побираться! – вдруг вскинула подбородок Фролова и оскорбленно поджала губы.

На глазах у нее заблестели слезы.

– Вы что, считаете, что если я медсестра и сижу на самом маленьком окладе, то своим детям одежды не смогу купить? Вон со двора! – зло выкрикнула она.

У меня от недоумения аж дар речи пропал. Я стоял и не знал даже, что ответить. Но тут, видимо, судьбинушка повернулась ко мне передом, раз я не сам сюда пошел, а с Анатолием, и это сыграло решающую роль. Он тут же подал голос:

– Уймись, Полька, – рявкнул он. – Цыц, баба! Тебе доктор Епиходов из Казани хорошие шмотки для дитев привез, а ты, вместо того чтобы спасибо сказать, тут из себя королеву корчить решила⁈ Давай-ка вспоминай, что твой Васька ходит в разорванной куртке без капюшона, а младшему сменки на физкультуру нету. Сколько уже Валентине Ивановне в дневник можно записывать замечаний? А на дискотеки старшие не ходят почему, а? Забыла? Так я напомню! Потому что надеть нечего! Олька твоя уже в самый возраст вошла. Ты бы порадовалась и взяла. Я не думаю, что там такие обноски, что ты прям нос воротишь.

Тем временем Ксюша достала куртку и присмотрелась.

– М-м, вот это да! – воскликнула она.

В свете дворового фонаря куртка блестела и переливалась.

– Это Dolce Gabbana, – пояснил я. – Татьяна, моя знакомая, работает в клининге у очень богатых чиновников. А они, вы же сами понимаете, один раз ребенок надел, второй, и на этом все, больше уже не надевают. И такие вот вещи потом отдают работникам. Это брендовые вещи, люксовый сегмент. Там цена заоблачная. Поэтому я не думаю, что будет стыдно такое надеть… в Морках.

– Слушай, Поля, если тебе не надо, так я заберу, – моментально прижала к груди куртку Ксюша и посмотрела на нее умоляющими глазами. – Мы все заберем. Слушай, и не надо оно тебе…

– Стой! Это мне он привез! – взвизгнула вдруг Фролова и буквально вырвала сумку вместе с курткой из рук у Ксюши. – Я это так сказала… Не подумала. Мы с Сергеем Николаевичем и сами разберемся. Идите отсюда!

– Идите, ты гля какая! – возмутился Анатолий. – Мы тебе Сергея Николаевича привезли, да еще и с сумками с «Дольче Габбана». А ты теперь нас выгоняешь!

– Мой двор, кого хочу, того и приглашаю, кого хочу, того и выгоняю! – сварливо парировала Фролова. – А вы, Сергей Николаевич, идемте ко мне чай пить.