332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Даниэла Стил » Услышанные молитвы » Текст книги (страница 16)
Услышанные молитвы
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:34

Текст книги "Услышанные молитвы"


Автор книги: Даниэла Стил






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

До отправления самолета из Лондона Брэд не стал ей звонить – знал, что Фейт еще в университете. Но думал о ней, пока ожидал отлета в аэропорту, и потом, когда самолет пошел на взлет. Смотрел в иллюминатор и думал о ней. Все, что он хотел от жизни, это сидеть рядом с ней, как вчера у камина. Но прекрасно сознавал, что не имел на нее прав. Фейт должна жить с человеком, который бы ее любил и был с ней добр. Сам он не намеревался разводиться с Пэм, а Фейт заслуживала большего, чем внимание семейного мужчины. Так что все к лучшему – незачем ей знать о чувстве, которое он к ней испытывал. Хотя в отличие от Фейт Брэд не хотел его подавлять. Он просто скрывал его и берег. Фейт для него значила так же много, как и сыновья.

Прошло немного времени, Брэд заснул и спал большую часть полета. Он проснулся перед самой посадкой и снова вспомнил Фейт, и ему показалось, что она ему снилась всю ночь.

Самолет приземлился около часа по нью-йоркскому времени. Брэд прямиком направился к автомату и позвонил по кредитной карточке. Он хотел сказать ей «до свидания» перед тем, как встретится в гостинице с Пэм. Вечером они улетали в Замбию.

Раздалось два звонка, Фейт нащупала трубку и ответила сонным голосом. У нее была середина ночи.

– Да? – Она не могла себе представить, кто бы это мог быть. И улыбнулась, узнав голос Брэда.

– Извини, что разбудил, – начал он. – Просто хотел еще раз сказать тебе «до свидания».

– Как прошла твоя встреча в Нью-Йорке? – Не выпуская из рук трубки, Фейт перевернулась в постели и открыла глаза.

– Прекрасно! Получил от своего приятеля один очень ценный совет. Не знаю, сработает или нет, но не терпится испытать, когда вернусь в Калифорнию.

Фейт знала, как важно было для него это дело. Два месяца назад Брэд проиграл процесс и его шестнадцатилетний подопечный угодил в тюрьму на пять лет. Брэд пришел в отчаяние и не мог избавиться от мысли, что это его вина и причина всему – его недоработка.

– У тебя все получится, – заверила его Фейт. – Как погода в Лондоне?

– Холодно, подмерзает, идет дождь. Как всегда!

– Как и в Нью-Йорке, – улыбнулась Фейт. Несмотря на свои недавние решения, она очень обрадовалась его звонку.

– Жаль, что я не могу поговорить с Элоиз. Я думаю, она бы меня выслушала. – Но они оба понимали, что это невозможно: Брэд был для нее чужим.

– Да, жаль. У тебя в Лондоне есть какие-нибудь дела? – спросила Фейт, а сама подумала: как странно, что целых две недели он проведет с Пэм. Их жизни шли настолько порознь, что продолжительная близость наверняка окажется им в тягость. Они стали друг другу почти чужими, объединяли их только сыновья.

– Ничего конкретного. Пэм хочет побегать по магазинам. А я думаю заглянуть на пару часов в Британский музей. А может, пойду с ней. Но у меня от магазинов голова идет кругом. – И тут ему в голову пришла другая мысль. – Или вот что: зайду-ка я в церковь и поставлю свечи за тебя и за Джека.

Фейт слушала в темноте его речь и улыбалась.

– Я смотрю, ты становишься верующим, – рассмеялась она.

– Похоже на то. Во всяком случае, я верю: пока горит этот маленький огонек, с тобой ничего не случится.

– Ты и так очень много для меня сделал, но и за свечи тоже спасибо. Извини, что не застала твои утренние звонки. Очень рано ушла в церковь.

– Как интересно! Я так и подумал, что ты там. Вчера вечером ты была ужасно задумчивой. С тобой все в порядке, Фред?

Фейт думала о нем, но не собиралась в этом признаваться, иначе снова придется идти на исповедь.

– Конечно, – ответила она. – Только навалилось очень много всего. Много такого, о чем надо поразмыслить.

– Понимаю, поэтому о тебе и беспокоюсь. – Брэд вздохнул и сказал, что ему пора в гостиницу. – Береги себя, Фред. Поговорим через две недели.

– И ты береги себя. Приятных тебе развлечений.

Телефон замолк, но Фейт еще долго лежала в темноте без сна и думала о Брэде. Вырвать его из сердца будет не так-то просто. И так же непросто вернуться к прежним дружеским отношениям. Фейт не представляла, что делать.

Брэд прилетел в шесть часов по британскому времени. Пока он прошел таможню, позвонил Фейт и добрался до гостиницы, было почти девять. Пэм остановилась в «Клариджес». Она уже успела уйти, но оставила мужу записку – сообщила, что вернется вовремя, чтобы ехать в аэропорт, а чемоданы уже собраны. Как всегда, она взяла с собой непомерно много вещей.

Брэд принял душ, побрился, заказал завтрак и в полдень вышел из гостиницы. Он направился в сторону Британского музея и по дороге, отыскав в Кенсингтоне симпатичную церковку, как и обещал Фейт, поставил свечи за нее и за Джека. Вспоминая Фейт, немного посидел в храме. Брэд не переставал удивляться тому, какой она все же прекрасный человек! И как бы он хотел сделать для нее больше! А потом долго-долго гулял и наконец свернул на Нью-Бонд-стрит. Заглянул в несколько художественных галерей, зашел в фешенебельный магазин полюбоваться серебряными фигурками животных и изделиями из кожи. И у входа налетел на Пэм.

– Только не говори, что ты там что-то купила, – занервничал Брэд, – иначе меня хватит инфаркт.

– Просто поглазела на витрины, – невинно отозвалась она и рассмеялась.

Пэм не призналась, что приобрела тоненький браслетик с алмазами и часы. Покупки отправят в Штаты, домой, так что не было нужды оправдываться перед мужем.

Она приехала на машине, и обратно в отель Брэд возвратился с ней. Пэм выглядела весьма экстравагантно – в брючном костюме и в отороченном мехом плаще. Он с трудом представлял ее себе в Африке. Такой наряд и черный лимузин куда лучше гармонировал с лондонским окружением.

– Что сегодня поделывал? – весело спросила она, пока они ехали в гостиницу.

Брэд про себя улыбнулся – Пэм пришла бы в ужас, узнай, что ее муж ходил в церковь.

– Был в Британском музее, – так же невинно, как и она, ответил он.

– Очень разумно.

В этот момент машина подрулила к гостиничному подъезду, и к ним на помощь бросились швейцар и носильщики. Шофер достал из багажника с полдюжины пакетов с покупками, и Брэд по мере их появления только стонал.

– Надеюсь, ты запаслась лишним чемоданом, чтобы забрать все это в Африку? – Он не представлял, что она могла накупить.

– Не беспокойся, в моих чемоданах места достаточно, – ответила Пэм.

Они пошли в свой номер, а следом за ними потянулись носильщики с приобретениями. Брэда опять поразило, насколько Пэм отличалась от Фейт. Жена казалась сильной, уверенной в себе, направо и налево раздавала приказания, и у людей складывалось впечатление, что она способна управлять миром. Если честно, Пэм не задумываясь взялась бы за это, если бы представился случай. Фейт была невероятно скромнее, мягче, утонченнее. Рядом с ней Брэд обретал чувство покоя. А подле Пэм ощущал себя как на вулкане, такие в ней заключались напряжение и мощь. И никто не ведал, на кого в следующий момент обрушится всесокрушающая сила.

В лифте они не сказали друг другу ни слова. А в номере Пэм пригляделась к мужу, словно в самом деле давно его не видела. Хотя в каком-то смысле так оно и было, несмотря на то что супруги жили под одной крышей.

– Как плохо, что наши мальчики в Африке, – начала она, усевшись в гостиной номера в кресло с подлокотниками. – Лучше бы они работали в каком-нибудь более цивилизованном месте – в Нью-Йорке или Париже. – Пэм сбросила туфли с ног.

– Не думаю, что это было бы им интересно, – возразил Брэд, открывая бутылку вина.

– Какая разница! – Она глубоко вздохнула перед тем, как задать следующий вопрос. За долгую супружескую жизнь Пэм прекрасно изучила мужа. И к тому же обладала удивительным чутьем на всякие двусмысленные ситуации. Она любила загонять его в угол. – Как там Нью-Йорк?

– Замечательно, – радостно сообщил он. – Получил от Джоэля Стейнмана все, что хотел по моему случаю.

– Повезло. – Пэм интересовалась его работой не больше, чем он ее. – А как твоя подруга? – Она прочитала ответ в его глазах еще до того, как Брэд собрался что-либо произнести.

– Фейт? – Брэд не собирался ничего скрывать, но и развлекать ее, давая возможность выпытывать сведения по крупинке, тоже не хотел. – Нормально, вчера с ней поужинал.

– Она догадалась, что ты в нее влюблен? – бесстрастно спросила Пэм.

Жена получала от Брэда все, что желала, – респектабельность, необременительное общество, спокойную семейную жизнь. И так же, как и он, не собиралась со всем этим расставаться. Но Брэду не понравился ни сам вопрос, ни тон, которым он был задан.

– Нет, потому что я в нее не влюблен.

Пэм разобралась в его чувствах прежде него самого, но Брэд не собирался исповедоваться. В душе он соглашался, что жена права, но было опасно ей в этом признаваться. И к тому же он знал, что обязан оберегать Фейт.

– Я тебе говорил, что она моя старинная приятельница.

– Никак не пойму, кому ты лжешь – ей, себе или мне. Вероятно, всем троим.

– Ты нарисовала отменную картину, – раздраженно заметил Брэд, потягивая вино.

Пэм, глядя на него, молча пригубила из своего бокала.

– Не ершись, – рассмеялась она. – Дело-то пустяковое. Подумаешь, влюбился! С кем не бывало? Но что ты так расчувствовался по поводу этой дамочки? Что в ней такого особенного?

– Она – сестра моего лучшего друга, который, как ты знаешь, погиб. Мы вместе выросли. Она мне как сестра, бестактно с твоей стороны так о ней говорить.

– Извини за бестактность, дорогой. Ты меня знаешь, я всегда говорю то, что думаю. А тебя я неплохо понимаю. Ну втюрился, ну и что?

Она, как всегда, бесцеремонно вторгалась в его жизнь. И именно поэтому дал трещину их брак. Пэм всегда его третировала, а Фейт относилась к нему деликатно. И это особенно нравилось Брэду.

– Слушай, давай больше не говорить об этом до конца поездки. Будет лучше для нас обоих. – Им предстояло провести много времени бок о бок. Не так, как в Сан-Франциско, где каждый вел свою жизнь. Путешествие обрекало их на участь сиамских близнецов. И Брэд был не в восторге от этого.

Следующие два часа супруги умудрились не особенно досаждать друг другу: Пэм приняла ванну, Брэд поспал, а потом, перед тем как отправиться в аэропорт, они заказали в номер сандвичи. Им предстояла долгая ночь: двенадцатичасовой перелет, прежде чем они приземлятся в столице Замбии Лусаке. Там следовало пересесть на другой самолет, пересечь реку Замбези, миновать водопад Виктория и достигнуть Калабо. Сыновья обещали встретить их и отвезти в заповедник, где они работали.

В аэропорту Хитроу Пэм исчезла – решила пробежаться по магазинчикам. А Брэд отправился купить какую-нибудь книгу. Он хотел поговорить с Фейт, но не дозвонился – ее не оказалось дома. Он оставил для нее сообщение на автоответчике и сказал, как он ее любит. И через полчаса встретился у ворот с Пэм. Жена подала ему коробочку в подарочной упаковке.

– Что это?

– Подарок. – Она посмотрела на Брэда извиняющимся взглядом. – Прости, что я поддевала тебя по поводу твоей знакомой. – Пэм почувствовала, что некоторых тем лучше не касаться, и это лишь подтверждало ее догадки. Но она не хотела перед поездкой портить с мужем отношения.

– Спасибо. – Брэд был явно тронут. Он распаковал коробку, внутри лежал маленький японский фотоаппарат с панорамным объективом. – Превосходная вещь, – похвалил он. – Спасибо. – Он вдруг вспомнил, что когда-то они любили друг друга и были очень близки. С тех пор утекло много воды и было много разочарований, и каждый сохранил к другому не больше, чем дружбу, но и этого хватило, чтобы вместе отправиться в дорогу.

Они устроились в самолетных креслах, заказали обед и выбрали кинофильмы для своих индивидуальных экранов. Пэм вытащила ворох журналов мод и папку с деловыми бумагами – перед отъездом она работала над несколькими большими делами, но отец обещал заменить ее. Во всей конторе Пэм доверяла лишь ему, а в большинстве случаев полагалась только на себя. Несмотря на то, что ее окружали талантливые юристы, работала в одиночку – такова уж была ее натура. Пэм не умела работать в команде. Впрочем, не умел этого и Брэд. Когда они работали вместе, то не доверяли друг другу, каждый вел своих клиентов и не соглашался с мнением другого. Брэд ушел из конторы ее отца еще и по этой причине. Он чувствовал себя на поводке, за который дергали жена и тесть. Так работать казалось невыносимым. А Пэм разозлилась, когда он ушел, потому что потеряла над ним контроль. Брэд радовался, что теперь не приходилось отвечать ни перед ней, ни перед ее отцом.

В полете они мало разговаривали. И когда самолет первый раз приземлился, чувствовали себя усталыми – ни одному так и не удалось заснуть. Брэд смотрел кино, но думал все время о Фейт. Он скорее бы умер, чем признался в этом, но понимал, что Пэм права. Ему не удавалось выбросить из головы эту женщину. Его тревожили собственные чувства, он переживал за нее и злился на Алекса, который так поступил с ней. Он боялся, как бы Алекс не сделал в его отсутствии чего-нибудь ужасного. И предательство Элли тоже беспокоило его. В общем, он уехал и оставил Фейт с миллионом проблем и без всякой возможности с ним связаться.

– Ты дерьмово выглядишь, – без обиняков заявила ему Пэм, пока они дожидались следующего рейса.

– Устал.

– И я тоже. Надеюсь, мальчики оценят наш подвиг. Я начинаю подумывать, что лучше бы было дождаться их дома.

Но Брэд слишком соскучился по сыновьям и к тому же обещал им приехать. Он убедил жену, что поездка будет потрясающей, но она уже нервничала по каждому пустяку. Во время второго перелета от усталости они уснули.

В Калабо они прилетели под утро, и оба проснулись в один и тот же момент, когда самолет пошел на посадку. Занимался потрясающий рассвет: из-за гор показалось солнце, и небо было подернуто розовыми бликами. На равнине паслись стада. Ничего подобного Брэд в своей жизни не видел. На огромном пространстве почти никаких дорог и совсем мало машин. Только у трапа несколько местных жителей дожидались, пока сойдут пассажиры.

– Ну вот, приехали, – занервничала Пэм. – Это тебе не Канзас.

Брэд улыбнулся. Он знал, что жена не любила менять привычную обстановку. А здесь все было не так, как обычно. Зато Брэду было все равно куда лететь и где приземляться – он уже девять месяцев не видел своих сыновей, и одного этого казалось достаточно, чтобы отправиться даже в ад, только бы встретиться с ними.

Супруги сошли по трапу и направились к зданию аэропорта, чтобы пройти таможню, где стоял один босой человек в белых шортах, но зато в рубашке с погонами. Его лицо напоминало африканскую маску и наверняка испугало бы Пэм, если бы та прилетела одна. Ей безумно хотелось обратно в «Клариджес», а оттуда сразу домой. Таможенник проверил их паспорта и махнул рукой – проходите. Единственным утешением для Пэм была встреча с Диланом и Джейсоном. Но она считала, что путешествие – непомерно высокая цена за то, чтобы увидеться с сыновьями.

А Брэд увидел их и закричал от восторга. Сыновья стояли рядом с фургоном и, как только сопровождаемые носильщиком родители появились, кинулись их обнимать. Симпатичные, высокие, с выбеленными солнцем светлыми волосами, мальчики настолько загорели, что сами казались почти африканцами. За исключением цвета волос, близнецы как две капли воды походили на отца – вплоть до ямочки на подбородке. Брэд шутил, что когда-то в их род затесался швед. Они были светловолосыми с самого рождения. И Брэду пришло в голову, что у Фейт такие же пряди. Даже здесь все напоминало ему о ней.

– Прекрасно выглядите! – похвалил он парней. От физической работы они раздались в плечах и накачали мышцы, а в майках и джинсах смахивали на культуристов.

Пэм тоже пришла в восторг, увидев своих сыновей.

– И ты, папа, – отозвался Дилам, а Джейсон помогал грузить в фургон материнские чемоданы.

Только Брэд мог отличать близнецов. Он всегда утверждал, что они совершенно не похожи. Даже Пэм никогда толком не понимала, с кем разговаривает. И чтобы решить проблему, в младенчестве надевала на них тапочки разного цвета. Правда, когда ребята подросли, они научились меняться обувью. И теперь, когда сыновья стали взрослыми, определить, кто из них кто, оказалось не так-то просто. Джейсон был на четверть дюйма выше брата, но это не бросалось в глаза.

Они наперебой рассказывали о своих делах, пока ехали к раскинувшемуся у реки Замбези Лиувийскому национальному парку. Говорили о местах, которые проезжали, называли попадавшихся на пути животных, объясняли, какие живут поблизости племена. Брэд увидел именно то, что хотел, и радовался, что не поленился приехать. Он понимал, какой бесценный опыт приобрели сыновья в Африке. Этот опыт им очень пригодится. Ребята возвращались в июле, однако подумывали, не провести ли им годик в Лондоне или не попутешествовать ли с полгодика по Европе, а уж потом учиться и искать работу на родине. Пэм уговаривала их поступать на юридический факультет. Но после того, что они испытали, Брэд не взялся бы утверждать, что мальчики уступят. Они познакомились с миром, который был намного интереснее прежнего. И ни один из сыновей не испытывал интереса к юриспруденции и работе в конторе матери.

Они ехали к заповеднику четыре часа – сначала по узкой шоссейке, потом по проселку, и к концу пути Пэм снова начала нервничать. У нее сложилось впечатление, что они на краю света. Впрочем, так оно и было. Только Брэду и сыновьям это нравилось, а она очень хотела повернуть домой. Наконец путешественники прибыли на место. Работники заповедника жили в палатках. А два узких барака отводились под контору, столовую и часовню. Гостям предназначались две крохотные хижины. Сыновья хотели предоставить родителям одну из них, но Брэд решил, что ему лучше спать с мальчиками.

– Ни за что! – возмутилась Пэм, и все остальные рассмеялись.

Лагерный душ представлял собой еще одну палатку с водопроводной трубой, а маленькие кабинки служили отхожими местами. Пэм предпочла бы что-нибудь поцивилизованнее – вроде Кенийского национального парка. Ей казалось, что хуже этой дыры ничего не могло быть.

– Господи! – пробормотала она, когда Дилан приоткрыл дверь и показал ей туалет. – Вот сюда я должна ходить? – От одной мысли, что здесь предстоит провести целых две недели, Пэм чуть не расплакалась.

– Все будет хорошо, – успокоил ее Брэд и потрепал по плечу, но Пэм ответила свирепым взглядом. – Ну и чья же это была идея?

– Сыновей, – улыбнулся он. – Мальчики все девять месяцев упрашивали нас приехать посмотреть, как они живут. Ничего, привыкнешь.

– Не рассчитывай!

Брэд успел достаточно узнать свою жену, чтобы подумать, что, вероятно, так оно и будет. Но, с другой стороны, он понимал: Пэм постарается. Как бы она ни была избалована и ни любила комфорт, эта женщина в нужный момент все-таки умела взять себя в руки. И ради сыновей делала все, что могла. Когда в первый раз Пэм увидела змею, то чуть не упала в обморок. А слушая предупреждения сыновей, что по ночам в джунглях летали жуки размером с кулак и они вполне могли попасть в ее жилище, чуть не закричала и еле удержалась, чтобы не побежать собирать вещи.

Первый вечер они провели у костра – сидели и слушали звуки черной, словно бархат, африканской ночи. Ничего подобного Брэд не испытывал, и все в нем вызывало восторг. А на следующий день он с сыновьями отправился по песчаным дорогам в торговый городок Лукулу, а Пэм предпочла остаться в лагере. Она не рискнула уезжать так далеко. Ей мерещились картины, как фургончик атакует носорог, как на него прыгает лев или переворачивает буйвол. И такие вещи действительно случались. Но работники заповедника знали, как вести себя в подобных случаях. Успели научиться и ее сыновья, а Брэд вернулся в восхищении от всего, что увидел.

Первая неделя промелькнула очень быстро. Ему только не хватало телефона, чтобы позвонить Фейт и поделиться впечатлениями. А Пэм мечтала о нормальном туалете и душе, но вскоре перестала жаловаться.

Сыновья возили их на противоположный берег реки в Нгулвану, где они копали траншеи, строили дома и восстанавливали разваливающуюся церковь. Еще они строили медпункт, куда раз в месяц приезжал врач. Ведь до ближайшей больницы в Лукулу в сухой сезон ехали не меньше двух часов, а в сезон дождей, если дорога была проходимой, в два раза дольше.

– Здесь не поболеешь, – буркнула Пэм, и Брэд с ней согласился.

Но на него произвело впечатление, как много сделали сыновья для африканцев. Недаром все их знали и, похоже, любили. Люди махали руками, когда они проезжали мимо. И родители невольно прониклись к ним уважением.

Ко второй неделе Брэд буквально влюбился в Африку – в ее народ, звуки, запахи, в жаркие ночи, немыслимые рассветы и закаты и в неописуемые цвета. Он не выпускал из рук камеру и внезапно понял, почему здесь так нравилось его сыновьям. Африка завораживала, и Брэд с удовольствием провел бы с ребятами год. А Пэм, хотя и боролась с собой, как могла, – ела все, что ей подавали, и научилась пользоваться душем в палатке, – все еще кривилась, приближаясь к туалету, вскрикивала при виде жуков и, как бы ни любила сыновей, не могла дождаться дня, когда они уедут домой. Очень уж все здесь было не по ней. И в последний вечер вздохнула с явным облегчением.

– Мама, ты молодчина! – похвалил ее Джейсон, а Дилан обнял за плечи.

Зато Брэду сделалось грустно. Он обе недели проспал в палатке сыновей, ездил с ними в ночные рейды и вставал до рассвета. Брэд видел, как охотились хищники и как бросались врассыпную их жертвы. Видел такое, о чем до этого только читал. Он знал, что никогда не забудет эти мгновения, и радовался, что провел их с сыновьями. И они радовались общению с отцом. Как и подозревал Брэд, их нисколько не интересовала юриспруденция, но они боялись сказать об этом Пэм. Дилан подумывал о медицинском факультете, чтобы после окончания вернуться в какую-нибудь африканскую страну и лечить детей. Джейсон тоже хотел посвятить себя здравоохранению, но пока еще не выбрал специальности. Но время подумать было – им предстояло еще долго учиться. Однако ни один из сыновей не хотел становиться адвокатом.

– Ну и кто из вас решится сказать матери? – подтрунивал над ними Брэд во время их предрассветных поездок.

– Давай лучше ты, папа, – отшучивался Дилан. – У тебя же большой опыт сообщать ей неприятные новости.

– Спасибо, ребята. И когда же вы хотите, чтобы я сообщил ей эту новость? – Пэм надеялась, что сыновья будут работать в конторе ее отца, но сыновья думали иначе.

– Самое удобное – после того, как вы уедете.

– Боюсь, не дождусь. Придется эту грязную работу проделать вам самим. Таков закон взросления. – Но в конце концов Брэд согласился. Он скажет ей дома, но не сразу – пусть Пэм сначала оправится от поездки. Последние два дня жена слегка приболела и буквально мечтала попасть домой.

В день отъезда у Пэм был такой вид, словно ее только что выпустили из тюрьмы. Путешествие не доставило ей удовольствия, если не считать свидания с сыновьями. Она постоянно нервничала, повсюду воображала всякие напасти и болезни и не получала удовольствия от посещения Африки. Брэд наслаждался за двоих и был не прочь приехать сюда еще, но мальчики через три месяца прощались с заповедником. Брэд жалел, что не приезжал раньше, тогда второе путешествие он совершил бы без Пэм. Ему изрядно надоело постоянно подбадривать жену. Но он терпел и сочувствовал ее страхам. Ей приходилось постоянно преодолевать себя. Она бы с большим удовольствием отправилась на Гавайи, в Лондон или в Палм-Спрингс. Африка для нее – это слишком. К концу второй недели у нее совершенно расшатались нервы, и Пэм с явным облегчением обнялась на прощание с сыновьями.

– Спасибо, что приехала, мама, – с чувством поблагодарили ее сыновья.

Зная ее отношение к Африке, они по достоинству оценили ее поступок. Брэд тоже проникся к жене уважением. Поездка не укрепила их семейные узы, но с сыновьями он сблизился. Брэд с радостью провел с ними эти дни.

– Увидимся дома. – Пэм сделала нажим на слове «дом», и все рассмеялись.

– Жди нас в июле! – в один голос воскликнули близнецы.

Они обещали, перед тем как отправиться в путешествие или устроиться где-нибудь в Европе, заглянуть домой. Дилан хотел махнуть в Австралию, а Джейсон уговаривал его поработать годик в Бразилии. Так что оба пока не стремились обосноваться на родине.

– Им пора подумать о юридическом факультете, – ворчала Пэм, когда они с Брэдом садились в самолет. – Хотя бы подать документы, если хотят попасть в хорошее заведение.

Муж кивнул – он понимал, что еще не пришло время огорошить супругу дурными вестями. Весь полет до Лусаки Пэм ежилась в кресле и там, в аэропорту, продолжала мучиться от болей в желудке. Ей было муторно. Но на пути в Лондон она стала приходить в себя, а в «Клариджес», где они остановились на ночь перед полетом домой, почувствовала себя будто в раю. Супруги летели без посадки в Нью-Йорке. Вспоминая путешествие, Брэд считал, что все удалось на славу, и чувствовал себя так, словно возродился, будто покорил весь мир. А Пэм испытывала благодарность судьбе, что осталась жива.

– Ни за что не поеду к ним в Бразилию, – говорила она, ворочаясь в необъятной постели.

Пэм не меньше часа отмокала в ванне и яростно скребла голову ногтями – ей казалось, что за две недели в Африке она успела покрыться коростой. А потом, как королева, развалилась на огромной кровати, пожелала Брэду спокойной ночи и выключила свет. А он остался читать в гостиной. Для верности подождал еще час, чтобы Пэм заснула, и только после этого позвонил Фейт. Она ответила после второго звонка и пришла в такой же восторг, как и Брэд. Услышав ее голос в трубке, он изумился: как же ему удалось выдержать две недели без нее?

– Судя по голосу, у тебя все хорошо. Как дела, Фред?

– Мирно. – Фейт говорила спокойно и бодро. У нее была вторая половина дня. Когда позвонил Брэд, она сидела в кабинете и писала работу. – Как поездка?

– Потрясающе! Не могу описать, как было красиво! Пошлю тебе фотографии. Хочу туда опять!

Фейт порадовалась за него. Она сильно беспокоилась о Брэде, но убеждала себя, что с ним все будет в порядке. И еще с тревогой размышляла: не стало ли это путешествие его вторым медовым месяцем? Ради него она хотела, чтобы так и случилось, и убеждала себя, что грешно думать иначе.

– Как сыновья?

– Фантастика! Большие, красивые, сильные и счастливые. Мне бы такое приключение в их возрасте! Но духу не хватило.

– Ну и как, там страшно? – рассмеялась Фейт.

– Мне не показалось. Но Пэм туда больше ничем не заманишь. Такие поездки не для нее. Она ночевала в крохотной хижинке и все ночи тряслась, а последние пару дней приболела. А я спал с ребятами.

Фейт невольно обрадовалась последнему сообщению и сразу же обругала себя за это. Она две недели молилась, и все напрасно. Даже говорила священнику на исповеди о своем влечении к Брэду. Он велел молиться святому Иуде и сказал, что чудо явится. Фейт хотела единственного чуда, чтобы навсегда исчезло ее чувство влюбленности в Брэда и они снова стали друзьями. Большего позволять нельзя. Но святой Иуда пока не внял ее молитвам. Когда Фейт услышала голос Брэда, ее сердце подпрыгнуло в груди. Она ежедневно молилась с четками, но и это не помогло. Четки всегда напоминали ей о Брэде. Фейт чувствовала, что все последние дни в ней происходила внутренняя борьба. Но зато когда она начинала думать о мире, тут же приходили мысли о разводе. Алекс сделал ее жизнь невыносимой, и она уже к этому привыкла. И у нее были для Брэда важные новости.

Она выслушала его рассказ о поездке, улыбнулась и сказала, что у нее есть сюрприз.

– Ну-ка, попробую догадаться. – Брэд задумался и почувствовал, как его охватывает радость от того, что он снова с ней беседует. Он многим хотел поделиться, но ничего не приходило в голову. Так много всего накопилось, но он слишком устал. – Как экзамены? На одни пятерки?

– Вроде того. Одна пятерка и одна пятерка с минусом, но сюрприз не в этом.

– Элли извинилась и признала, что ее отец дерьмо.

– Пока еще нет. – Фейт на секунду помрачнела.

– Тогда не знаю, ты хотя бы намекни.

Но Фейт не сумела остановиться на полуслове – так хотелось ей поделиться этой новостью. В прошлые выходные они пообедали с Зоей и отпраздновали радостное событие вместе.

– Я поступила на юридический факультет Нью-Йоркского университета.

– Ура! Вот это здорово! Я тобой горжусь, Фред!

– Я собой тоже горжусь. Правда хорошо?

– Замечательно, но я в тебе не сомневался. А что с Колумбийским?

– Пока не знаю. Они будут рассылать ответы на следующей неделе, но я предпочитаю учиться в Нью-Йоркском. Ведь я уже принята. Меня это вполне устраивает.

Они еще поговорили об учебе, потом Фейт рассказала Брэду о разводе. Алекс продолжал требовать, чтобы она побыстрее освободила дом, но потом милостиво разрешил ей пожить в нем подольше. Фейт отказалась от финансового обеспечения, хотя могла на нем настоять. По сравнению с тем, чем владел он, это было относительно немного. Но мать оставила ей достаточно, чтобы продержаться, а через несколько лет Фейт рассчитывала на приличную адвокатскую зарплату. В противоположность тому, что думала Элоиз, она требовала совсем немного. Даже ее адвокат считал, что можно добиться большего. Брэд всегда знал, что она безупречно порядочный человек.

Они проговорили почти час, но как бы Брэду ни нравилось общаться с Фейт, он все-таки начал зевать, и она велела ему отправляться в постель. Самолет в Сан-Франциско вылетал из Лондона в полдень. Он будет дома в шесть.

– Я тебе позвоню или отправлю по электронной почте письмо, когда доберусь к себе, – пообещал он.

– Спасибо, что позвонил сегодня, – поблагодарила она.

Две недели без Брэда показались Фейт бесконечными, но она их пережила. А хорошие новости о зачислении в университет поддержали дух, несмотря на выходки Алекса. С Элоиз она не разговаривала больше недели. С ней становилось все труднее и труднее – дочь полностью перешла на сторону отца. Но самое обидное – Фейт сказала об этом Брэду – было то, как Алекс вычеркнул ее из своей жизни, словно она никогда и не существовала, словно ничего не значила, словно не была его женой. Стер, будто надпись мелом на классной доске. Выкинул из головы. И как бы это ни объясняла сама Фейт, его отношение все равно ранило. Она не представляла, что сумеет поверить кому-нибудь еще, встречаться с мужчиной, тем более связать с ним жизнь. Теперь она желала только одного – посвятить себя учебе, церкви и дочерям. И трезво относиться к Брэду. Твердо решила обращаться с ним так, как он с ней, не выходить за рамки дружбы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю