Текст книги "Блестящая будущность"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Которое она получила, – перебилъ я, – когда одѣвалась къ вѣнцу? Въ восемь часовъ двадцать минутъ?..

– Какъ разъ въ это время, – сказалъ Гербертъ, – и на этомъ часѣ она остановила всѣ свои часы. Что было въ этомъ письмѣ, кромѣ того, что оно разстроило свадьбу, я не могу сказать вамъ, потому что самъ его не читалъ. Когда она поправилась отъ тяжкой болѣзни, постигшей ее, она весь домъ оставила въ томъ запустѣніи, въ какомъ вы его застали, и съ тѣхъ поръ никогда не видѣла дневнаго свѣта.

– Вотъ и вся исторія? – спросилъ я, помолчавъ, въ раздумьи.

– Вотъ все, что мнѣ извѣстно; по правдѣ сказать, я самъ только догадался, что такъ было дѣло, потому что отецъ всегда избѣгаетъ говорить объ этомъ событіи; когда миссъ Гавишамъ пригласила меня къ себѣ, онъ тоже ничего не сказалъ мнѣ, кромѣ общихъ совѣтовъ. Но я забылъ объ одномъ. Полагаютъ, что человѣкъ, которому она такъ не кстати довѣрилась, дѣйствовалъ въ согласіи съ ея своднымъ братомъ; что между ними былъ заговоръ, и что они дѣлили барыши.

– Удивляюсь, почему онъ не женился на ней, чтобы завладѣть всѣмъ ея имуществомъ.

– Онъ могъ быть уже женатымъ, и кромѣ того братъ ея надѣялся, что горе можетъ убить ее, – отвѣчалъ Гербертъ.

– Что сталось съ ея братомъ и невѣрнымъ женихомъ? – спросилъ я, послѣ небольшого молчанья.

– Они падали все ниже и ниже, пока совсѣмъ не погибли.

– Живы ли они теперь?

– Не знаю.

– Вы только что сказали, что Эстелла не родня миссъ Гавишамъ, но усыновлена ею. Когда именно?

Гербертъ пожалъ плечами.

– Эстелла у ней съ тѣхъ поръ, какъ я познакомился съ миссъ Гавишамъ. Больше я ничего не знаю. А теперь, Гендель, поймите разъ и на всегда: все, что я знаю о миссъ Гавишамъ, и вы теперь знаете.

– И все, что я знаю, и вамъ также извѣстно, – возразилъ я.

– Вполнѣ вѣрю. Поэтому между нами не можетъ быть ни соперничества, ни недоразумѣнія. А что касается условія, которое поставлено вамъ для успѣха въ жизни, а именно: что вы не должны разспрашивать или допытываться узнать о томъ, кому вы обязаны перемѣной въ вашей судьбѣ, то можете быть увѣрены, что объ этомъ никто не скажетъ вамъ ни слова, по крайней мѣрѣ въ моей семьѣ.

Онъ сказалъ это осторожно, ради того, чтобы я понялъ, что вопросъ этотъ поконченъ между нами; я могъ идти безъ боязни въ домъ его отца. При этомъ онъ такъ взглянулъ на меня, что я понялъ, что онъ такъ же увѣренъ, что миссъ Гавишамъ моя благодѣтельница, какъ и я самъ.

Мнѣ не приходило въ голову, что онъ заговорилъ объ этомъ нарочно, ради того, чтобы мы могли подружиться; я только потомъ догадался, что онъ затѣялъ разговоръ именно ради этого.

Мы весело болтали, и я спросилъ его въ разговорѣ, чѣмъ онъ занимается. Онъ отвѣчалъ, что страхуетъ корабли. И прибавилъ, видя, что я оглядываюсь кругомъ, какъ будто ищу слѣдовъ кораблестроенія или кораблекрушенія:– въ городѣ.

Я былъ высокаго мнѣнія о богатствѣ и значеніи людей, страхующихъ корабли въ городѣ, и не безъ ужаса подумалъ о томъ, что свалилъ когда-то съ ногъ юнаго страхователя, подбилъ его предпріимчивый глазъ и раскроилъ ему задумчивый лобъ. Но тутъ же, къ моему облегченію, я почему-то подумалъ, что Гербертъ Покетъ никогда не будетъ удачнымъ дѣловымъ человѣкомъ и богачомъ.

– Я не успокоюсь, – продолжалъ Гербертъ, – пока не отдамъ всѣ свои деньги на страхованіе кораблей. Я хочу также быть членомъ Общества Страхованія Жизни. Думаю также позаняться и горнымъ дѣломъ. Но все это не помѣшаетъ мнѣ нагрузить корабли въ нѣсколько тысячъ тоннъ на собственный счетъ. Я думаю, что буду торговать, – говорилъ онъ, откидываясь на спинку кресла, – съ Остъ-Индіей: шелкомъ, шалями, пряностями, красками, аптекарскими товарами и драгоцѣннымъ деревомъ. Это интересная торговля.

– А выгоды большія? – спросилъ я.

– Громадныя, – отвѣчалъ онъ.

Я опять смутился и подумалъ, что, пожалуй, его ждетъ еще болѣе блестящая будущность, чѣмъ меня.

– Я буду также торговать, – продолжалъ онъ, засовывая большіе пальцы въ карманы жилета, – съ Вестъ-Индіей: сахаромъ, табакомъ и ромомъ. А также и съ островомъ Цейлономъ, преимущественно слоновой костью.

– Вамъ понадобится много кораблей, – сказалъ я.

– Цѣлый флотъ, – отвѣчалъ онъ.

Совершенно подавленный величіемъ такой торговли, я спросилъ его, съ какими странами ведется самая большая торговля и сколько кораблей онъ страхуетъ?

– Я еще не приступилъ къ страхованію, – отвѣчалъ онъ. – Я все еще осматриваюсь.

Теперь мнѣ показалось, что обстановка его жизни именно подходитъ къ человѣку, который не началъ еще торговли. Я проговорилъ протяжно:– А-а!

– Да. Я служу въ банкирской конторѣ и присматриваюсь.

– А выгодное дѣло банкирская контора? – спросилъ я.

– Кому какъ? – отвѣтилъ онъ.

– А вамъ?

– Н-нѣтъ; мнѣ невыгодно.

Онъ проговорилъ это задумчиво, точно самъ еще не былъ въ томъ увѣренъ.

– Прямой выгоды нѣтъ. Я не получаю жалованья и долженъ самъ содержать себя.

Очевидно, что дѣло было не особенно выгодное, и я покачалъ головой, какъ бы желая дать знать, что трудно отложить большой капиталъ, не получая жалованья.

– Но важно то, – сказалъ Гербертъ Покетъ, – что я могу видѣть, какъ торгуютъ другіе. Это очень важно.

Мнѣ показалось страннымъ, что нельзя знакомиться съ торговлей, не служа въ банкирской конторѣ; но я промолчалъ.

– Затѣмъ наступитъ время, – продолжалъ Гербертъ, – и представится удобный случай. Тогда можно въ короткое время нажить деньги, и тогда дѣло въ шляпѣ. Когда вы нажили деньги, вамъ остается только пустить ихъ въ оборотъ.

Все это напомнило мнѣ нашу драку въ саду; онъ такъ же смѣло переносилъ свою бѣдность, какъ и свое пораженіе. Мнѣ казалось, что онъ принимаетъ всѣ удары судьбы и неудачи точь въ точь такъ, какъ переносилъ тогда мои удары. Я теперь видѣлъ ясно, что онъ имѣлъ только самое необходимое, остальное все было куплено за мои деньги.

Хотя онъ и надѣялся, что будетъ со временемъ богатъ, но держалъ себя просто и обращался со мной, какъ съ равнымъ; мы отлично ладили другъ съ другомъ. Вечеромъ мы гуляли по улицамъ Лондона и отправились въ театръ на дешевыя мѣста, а на другой день пошли въ церковь Вестминстерскаго аббатства, а послѣ полудня гуляли по садамъ; дивился я, кто здѣсь подковываетъ всѣхъ лошадей, и жалѣлъ, что дѣлаетъ это не Джо.

Въ понедѣльникъ утромъ, безъ четверти девять, Гербертъ ушелъ въ свою контору, сказавъ, что вернется черезъ часъ или два и отвезетъ меня въ Гаммерсмитъ. Когда онъ вернулся, мы отправились завтракать въ трактиръ, который мнѣ казался тогда очень роскошнымъ, но кушанье было плохое, а скатерти и платье лакеевъ очень грязно. Позавтракавъ тамъ за умѣренную цѣну, мы вернулись въ гостиницу Барнарда, захватили мой небольшой чемоданъ и сѣли въ омнибусъ, ходившій въ Гаммерсмитъ.

ГЛАВА XXI

Отецъ Герберта, м-ръ Покетъ сказалъ мнѣ, что онъ очень радъ меня видѣть и надѣется, что и я также не прочь съ нимъ познакомиться. Онъ былъ еще довольно моложавъ, не смотря на слегка растерянное выраженіе лица и сильную еѣдину. Его растерянность была немного смѣшна; онъ впрочемъ, самъ понималъ это и мирился съ тѣмъ, что надъ нимъ иногда смѣялись. Тутъ же сидѣла его жена на креслѣ подъ деревомъ и читала какую-то книгу, положивъ ноги на другое кресло.

– Белинда, – сказалъ онъ ей, – я надѣюсь, что ты поздоровалась съ м-ромъ Пипомъ? – и при этомъ тревожно приподнялъ свои брови.

Жена отвела глаза отъ книги и сказала: «да». Послѣ того разсѣянно улыбнулась мнѣ и спросила, нравятся ли мнѣ духи. Такъ какъ вопросъ этотъ не вязался съ предыдущимъ разговоромъ, то я приписалъ его ея гордости.

М-съ Покетъ была единственная дочь уже умершаго кавалера, который воображалъ, что непремѣнно долженъ былъ быть дворяниномъ и даже барономъ, и что только злоба противниковъ помѣшала его повышенію. Дочь свою онъ воспиталъ въ такомъ же ослѣпленіи, внушилъ ей гордость, не позволялъ заниматься домашнимъ хозяйствомъ. Дочь была достойна своего отца; она только читала книги о дворянствѣ или сидѣла въ гостиной, но ничего не умѣла дѣлать. М-ръ Покетъ женился на ней, когда былъ еще молодъ. Родитель молодой дѣвушки сказалъ м-ру Покетъ, что его невѣста «кладъ, достойный принца», но приданаго за ней не далъ, такъ какъ самъ не имѣлъ ничего. М-ръ Покетъ сталъ пожизненнымъ владѣльцемъ «клада, достойнаго принца», но отъ этого онъ не сдѣлался счастливымъ. Всѣ жалѣли м-съ Покетъ за то, что она вышла замужъ не за титулованнаго человѣка, и упрекали м-ра Покета за то, что онъ не сумѣлъ добыть себѣ никакого титула.

М-ръ Покетъ повелъ меня въ домъ и показалъ мнѣ мою комнату: она была очень удобная и хорошо убранная. Затѣмъ онъ постучался въ другія двери и познакомилъ меня съ своими жильцами; ихъ было двое – Друмль и Стартопъ. Друмль, старообразный молодой человѣкъ, тяжеловѣсный и неуклюжій, сидѣлъ и что-то насвистывалъ. Стартопъ, моложе его и годами и видомъ, читалъ, сжимая голову обѣими руками, точно боялся, что ее разорветъ отъ слишкомъ большого заряда знанія.

Я скоро замѣтилъ, что м-ръ и м-съ Покетъ не хозяева у себя дома, что они точно боялись кого-то, и скоро узналъ, что боятся они своей прислуги, которая всѣмъ распоряжается. Такое хозяйство было очень разорительно, такъ какъ прислуга считала своей обязанностью не скупиться на пищу и питье для себя и принимать много гостей. Мнѣ казалось, что было выгоднѣе столоваться въ кухнѣ, такъ какъ тамъ вкуснѣе ѣли, чѣмъ за нашимъ столомъ. Я еще не прожилъ и недѣли у нихъ въ домѣ, какъ м-съ Покетъ получила письмо отъ незнакомой сосѣдки, которая писала, что видѣла, какъ нянька била маленькаго бэбэ. Это сообщеніе страшно разстроило м-съ Покетъ, и она даже расплакалась, говоря, что не понимаетъ, зачѣмъ сосѣди вмѣшиваются въ чужія дѣла.

Гербертъ разсказалъ мнѣ, что м-ръ Покетъ учился въ университетѣ и оказалъ большіе успѣхи, но, имѣвъ счастіе жениться на м-съ Покетъ въ очень молодые годы, онъ этимъ повредилъ всей своей жизни и сталъ настоящей ломовой лошадью.

За обѣдомъ разговоръ шелъ между м-съ Покетъ и Друмлемъ, въ то время, какъ я устремлялъ все свое вниманіе на ножъ и вилку, ложку, стаканъ, рюмку и другія орудія самоистязанія. Говорилось больше всего о дворянствѣ, о разныхъ титулахъ и отличіяхъ; никто изъ присутствующихъ не принималъ въ немъ участія, и видно было, что этотъ разговоръ всѣмъ надоѣлъ. Во время такой бесѣды прибѣжали изъ кухни возвѣстить о домашнемъ бѣдствіи. Кухарка пережарила ростбифъ. Къ моему несказанному удивленію, я впервые увидѣлъ, какъ м-ръ Покетъ облегчаетъ свою душу. Онъ положилъ на столъ ножикъ и вилку, запустилъ обѣ руки въ волосы и, казалось, употреблялъ всѣ усилія, чтобы приподнять себя съ мѣста. Продѣлавъ это, онъ спокойно продолжалъ обѣдать.

Послѣ обѣда привели знакомиться дѣтей: четырехъ маленькихъ дѣвочекъ, двухъ маленькихъ мальчиковъ, кромѣ бэбэ, который могъ быть и мальчикомъ и дѣвочкой, и ближайшаго преемника бэбэ, который былъ еще въ пеленкахъ. Ихъ привели двѣ няньки: Флопсонъ и Миллерсъ, съ такимъ видомъ, точно онѣ были вербовщиками, набиравшими дѣтей, а м-съ Покетъ глядѣла на юныхъ дворянъ, какими они должны были бы быть, совершенно не зная, что съ ними дѣлать.

– Вотъ! дайте мнѣ вашу вилку, ма'амъ, и возьмите бэбэ, – сказала Флопсонъ. – Не этой рукой, а не то онъ очутится головой подъ столомъ.

Повинуясь этому совѣту, м-съ Покетъ взяла его другой рукой, и голова бэбэ очутилась надъ столомъ, о чемъ міру возвѣстилъ отчаянный вопль.

– Боже, Боже! Отдайте мнѣ его назадъ, ма'амъ, – сказала Флопсонъ, – а вы, миссъ Дженъ, подойдите и попляшите передъ бэбэ!

Одна изъ маленькихъ дѣвочекъ, крошка, повидимому преждевременно принявшая на себя обязанность заботиться о другихъ, вышла изъ-за стола и принялась вертѣться вокругъ бэбэ до тѣхъ поръ, пока онъ не пересталъ плакать и не засмѣялся. Тогда и всѣ прочія дѣти засмѣялись, и м-ръ Покетъ (который тѣмъ временемъ дважды пытался приподнять себя за волосы) тоже засмѣялся, и всѣ мы засмѣялись и были чему-то рады.

Флопсонъ сложила бэбэ ручки и ножки, точно онъ былъ складная кукла, и послѣ того благополучно водворила его на колѣняхъ м-съ Покетъ и дала ему играть щипцами для расколки орѣховъ, предупредивъ м-съ Покетъ, чтобы она наблюдала, какъ бы бэбэ не прокололъ себѣ глаза; миссъ Дженъ было приказано слѣдитъ за тѣмъ же. Послѣ того обѣ няньки вышли изъ комнаты.

Я очень безпокоился, видя, что м-съ Покетъ снова вступила въ разговоръ съ Друмлемъ о двухъ баронахъ и ѣла апельсинные ломтики, пропитанные виномъ и сахаромъ, совсѣмъ забывъ про бэбэ, который сидѣлъ у нея на колѣняхъ и творилъ самыя невѣроятныя вещи со щипцами. Наконецъ маленькая Дженъ, замѣтивъ, что юнымъ мозгамъ его грозитъ опасность, потихоньку сошла съ мѣста и хитростью выманила опасное оружіе. М-съ Покетъ доѣла въ эту минуту апельсинъ и, не одобряя поведенія дочери, сказала:

– Несносная дѣвочка, какъ ты смѣла мѣшаться не въ свое дѣло? Поди сейчасъ и сядь на мѣсто.

– Милая мама, – пролепетала крошка, – бэбэ могъ выколоть себѣ глазки.

– Какъ ты смѣешь это говорить! – отвѣчала м-съ Покетъ. – Ступай и сію минуту сядь на свой стулъ!

Достоинство, съ какимъ м-съ Покетъ проговорила это, было такъ сокрушительно, что я совсѣмъ растерялся: мнѣ показалось даже, что и я въ чемъ-то провинился.

– Белинда, – возразилъ м-ръ Покетъ, съ противоположнаго конца стола, – какъ можешь ты быть такъ безразсудна? Дженъ вмѣшалась, чтобы спасти ребенка.

– Я никому не позволю вмѣшиваться, – сказала м-съ Покетъ. – Я удивляюсь Матью, что ты позволяешь, чтобы дѣвочка оскорбляла меня.

– Святый Боже! – вскричалъ м-ръ Покетъ въ порывѣ безысходнаго отчаянія. – Неужели младенцы существуютъ для того, чтобы щипцами имъ разбивали головы, и неужели никто не смѣетъ ихъ спасать?

– Я не позволю Дженъ вмѣшиваться, – произнесла м-съ Покетъ съ величественнымъ взглядомъ на невинную маленькую преступницу. – Помни, что я могла бы быть дворянкой.

М-ръ Покетъ снова засунулъ руки въ волоса и на этотъ разъ дѣйствительно приподнялся нѣсколько со стула.

– Слышите, слышите! – безпомощно взывалъ онъ. – Бэбэ должны быть избиваемы щипцами изъ уваженія къ дворянству! – Послѣ того онъ опять опустился на стулъ и замолкъ.

Мы всѣ смущенно опустили глаза, пока происходила перебранка. Всѣ молчали, а неугомонный бэбэ тянулся изо всѣхъ силъ къ маленькой Дженъ; мнѣ показалось, что изъ всего семейства онъ зналъ только ее одну.

– М-ръ Друмль, – сказала м-съ Покетъ, – будьте добры позовите Флопсонъ. Дженъ, непочтительная дѣвочка, стань въ уголъ. А теперь, бэбэ, душка, пойдемъ съ ма!

Но бэбэ былъ не согласенъ. Онъ перекувырнулся на рукахъ у м-съ Покетъ, выставилъ пару вязаныхъ башмачковъ на пухленькихъ ножкахъ и поднялъ настоящій бунтъ. Его унесли, и я увидѣлъ въ окно, какъ съ нимъ нянчилась маленькая Дженъ.

Вышло такъ, что остальныя пятеро дѣтей были оставлены въ столовой, такъ какъ Флопсонъ была занята своими дѣлами, а кромѣ нея до нихъ не было никому никакого дѣла. М-ръ Покетъ сидѣлъ съ растеряннымъ лицомъ со всклоченными волосами и глядѣлъ на дѣтей, точно никакъ не могъ понять, откуда они взялись, и зачѣмъ они здѣсь стоятъ. Помолчавъ, онъ задалъ имъ наставительнымъ тономъ нѣсколько вопросовъ, какъ-то: почему у маленькаго Джо дырка на одеждѣ? на что тотъ отвѣчалъ:

– Па, Флопсонъ хотѣла зашить ее, когда у ней будетъ время.

Потомъ онъ спросилъ, зачѣмъ это маленькая Фанни такъ порѣзала палецъ, на что та отвѣчала:

– Па, Миллерсъ положитъ на него пластырь, если не забудетъ.

Послѣ того онъ растаялъ отъ родительской нѣжности, далъ имъ по шиллингу и сказалъ, чтобы они шли играть; а когда они ушли, то еще долго ерошилъ и рвалъ себя за волосы.

Вечеромъ происходило катанье но рѣкѣ. Такъ какъ у Друмля и Стартопа были свои лодки, то и я рѣшилъ завести свою и затмить ихъ обоихъ. Я хорошо умѣлъ грести, какъ всѣ деревенскіе мальчики, но сознавалъ, что здѣсь въ городѣ надо грести иначе и рѣшилъ учиться у опытнаго гребца, съ которымъ меня познакомили мои новые союзники. Новый учитель очень сконфузилъ меня, сказавъ, что у меня мускулы, какъ у кузнеца. Если бы онъ только зналъ, что его слова чуть было не заставили меня отказаться отъ уроковъ, то врядъ ли бы сказалъ ихъ.

Когда мы вернулись вечеромъ домой, насъ ждалъ ужинъ, и, я думаю, намъ было бы очень весело, если бы не случилась домашняя непріятность. М-ръ Покетъ былъ въ хорошемъ расположеніи духа, когда пришла горничная и сказала:

– Извините, сэръ, я бы желала поговорить съ вами.

– Поговорить съ вашимъ господиномъ? – спросила м-съ Покетъ, чувство собственнаго достоинства которой снова было возмущено. – Какъ смѣете вы думать о чемъ-нибудь подобномъ? Ступайте и поговорите съ Флопсонъ, или со мной – какъ-нибудь потомъ.

– Извините, ма'амъ, мнѣ нужно теперь же поговорить, и съ хозяиномъ.

Послѣ этого м-ръ Покетъ вышелъ изъ комнаты. Онъ вернулся совсѣмъ огорченный и съ отчаяніемъ сказалъ женѣ:

– Славныя дѣла, Белинда! Кухарка лежитъ на полу въ кухнѣ, пьяная до безчувствія: у ней въ рукахъ большой свертокъ только что сбитаго масла, приготовленнаго для продажи.

М-съ Покетъ сердито сказала:

– Это штуки отвратительной Софьи!

– Что ты хочешь сказать, Белинда? – спросилъ м-ръ Покетъ,

– Софья сказала тебѣ это; вѣдь я собственными глазами видѣла и собственными ушами слышала, какъ она только что приходила въ комнату, чтобы съ тобою поговорить.

– Но не она свела меня съ лѣстницы, Белинда, не она показала мнѣ кухарку и свертокъ съ масломъ.

– И ты еще ее защищаешь, Матью, за то, что она производитъ безпорядки.

М-ръ Покетъ издалъ отчаянный стонъ.

– Что жъ, неужели я, хозяйка, женщина, которая могла быть дворянкой, ничего не значу въ этомъ домѣ? – сказала м-съ Покетъ. – Кухарка всегда была очень почтительная женщина и, когда приходила наниматься, то сказала, что, по ея мнѣнію, я должна была родиться герцогиней.

Около м-ра Покета стоялъ диванъ, и онъ повалился на него, точно готовился умереть.

– Покойной ночи, м-ръ Пипъ, – проговорилъ онъ глухимъ голосомъ, когда я всталъ, чтобы итти спать и оставилъ всю компанію.

ГЛАВА XXII

Дня черезъ два у меня былъ длинный разговоръ съ м-ромъ Покетъ. Онъ больше зналъ о моей будущей карьерѣ, нежели я самъ, потому что сообщилъ мнѣ, что меня не предназначаютъ ни для какой особенной должности, а только желаютъ датъ мнѣ хорошее воспитаніе для моей блестящей будущности. Я долженъ стоять «на одномъ уровнѣ» съ богатыми молодыми людьми. Я охотно согласился съ этимъ, такъ какъ такое положеніе мнѣ было очень пріятно.

Когда мы обсудили этотъ вопросъ, и я сказалъ, что готовъ серьезно учиться, мнѣ пришло въ голову, что гораздо лучше жить въ гостиницѣ Барнарда, тамъ веселѣе и больше разнообразія, и я, кромѣ того, могъ научиться хорошему обращенію въ обществѣ Герберта. М-ръ Покетъ не противился этому плану, но потребовалъ только, чтобы я предварительно спросилъ согласія опекуна. Я понималъ, что ему неудобно самому дать согласіе, такъ какъ, живя въ гостиницѣ, я бы облегчилъ Герберту часть его расходовъ; мы отправились въ Литль-Бритенъ, гдѣ я сообщилъ о своемъ желаніи м-ру Джагерсу.

– Если бы я могъ купить мебель, которую взяли для меня на прокатъ, – говорилъ я, – я прибавить еще кое-какихъ вещей, то былъ бы тамъ совсѣмъ какъ дома.

– Денежками сорите! – сказалъ м-ръ Джагерсъ съ короткимъ смѣхомъ. – Я вѣдь говорилъ вамъ, что вы начнете ими сорить. Ну! сколько вамъ требуется?

Я отвѣчалъ, что самъ не знаю.

– Пустяки! – возразилъ м-ръ Джагерсъ. – Сколько же? Пятьдесятъ фунтовъ?

– О! совсѣмъ не такъ много.

– Пять фунтовъ? – спросилъ м-ръ-Джагерсъ.

Это была такая большая скидка, что я въ смущеніи произнесъ:

– О! больше, чѣмъ пять фунтовъ.

– Больше, эге! – возразилъ м-ръ Джагерсъ, точно насмѣхаясь надо мною, онъ засунулъ руки въ карманы, закинулъ голову на плечо и, устремивъ глаза въ стѣну, спросилъ: – на сколько же больше?

– Трудно сказать сразу, сколько нужно, – сказалъ я, колеблясь.

– Пустяки! Говорите скорѣе. Дважды пять – довольно? трижды пять – довольно? четырежды пять – довольно?

Я сказалъ, что по моему этого вполнѣ довольно.

– Четырежды пять вполнѣ довольно, не правда ли? – повторилъ м-ръ Джагерсъ, нахмуривъ брови. – Ну, а что такое по вашему четырежды пять?

– Что о моему четырежды пять?

– Ну да! четырежды пять – сколько?

– Я полагаю, вы сами знаете, что четырежды пять – двадцать.

– Не говорите о томъ, что я знаю, мой другъ, – замѣтилъ сварливо м-ръ Джагерсъ, тряхнувъ головой:– я хочу знать, какъ будетъ по вашему.

– Двадцать фунтовъ, разумѣется.

– Уэммикъ! – сказалъ м-ръ Джагерсъ, отворяя дверь въ контору. – Примите отъ м-ра Пина росписку и выдайте ему двадцать фунтовъ.

Такой странный способъ вести дѣла произвелъ на меня сильное, но не особенно пріятное впечатлѣніе. М-ръ Джагерсъ никогда не смѣялся; онъ носилъ высокіе, ярко вычищенные скрипучіе сапоги и, приподнимаясь на носкахъ, склонялъ на бокъ голову и морщилъ брови, въ ожиданіи отвѣта, а иногда поскрипывалъ сапогами, и тогда казалось, будто эти сапоги смѣются сухимъ и подозрительнымъ смѣхомъ. Такъ какъ онъ ушелъ изъ дому, а Уэммикъ былъ оживленъ и разговорчивъ, то я сказалъ ему, что м-ръ Джагерсъ мнѣ кажется очень страннымъ.

– Скажите ему это, и онъ будетъ очень радъ, – отвѣчалъ Уэммикъ:– онъ желаетъ, чтобы вы находили его страннымъ. О! – прибавилъ онъ, видя, что я удивленъ, – это не мое личное мнѣніе; его занятія дѣлаютъ его страннымъ человѣкомъ.

Уэммикъ сидѣлъ за конторкой и закусывалъ сухимъ, твердымъ бисквитомъ, кусочки котораго бросалъ себѣ въ ротъ, точно прибиралъ ихъ къ мѣсту.

– Мнѣ всегда кажется, – говорилъ Уэммикъ, – что онъ разставляетъ человѣку западню и ждетъ. Вдругъ… хлопъ… и вы пойманы!

«Попасть въ западню не очень пріятно», подумалъ я и сказалъ, что онъ, вѣроятно, очень ловокъ.

– Еще бы! – отвѣтилъ Уэммикъ.

Затѣмъ я спросилъ:

– Вѣроятно, у него блистательно идутъ дѣла?

И Уэммикъ отвѣтилъ:

– Ве-ли-ко-лѣпно!

Я спросилъ:

– Много ли у него писцовъ?

На это Уэммикъ отвѣчалъ:

– Мы не держимъ особенно много писцовъ, потому что Джагерсъ одинъ, и другого такого не найти. Насъ всего четверо. Хотите ихъ видѣть? Вы теперь, могу сказать, у насъ свой человѣкъ.

Когда мы осмотрѣли контору и сошли внизъ, Уэммикъ отвелъ меня въ комнату опекуна и сказалъ:

– Вы здѣсь уже были?

– Скажите, пожалуйста, – спросилъ я, снова увидѣвъ двѣ мерзкія маски, – чьи это снимки?

– Эти? – сказалъ Уэммикъ, вставъ на стулъ и смахнувъ пыль съ ужасныхъ головъ, прежде чѣмъ ихъ снять. – Это двѣ знаменитости. Они доставили намъ много славы. Этотъ молодецъ (да ты, должно быть, ночью сходилъ съ полки, старый негодяй, и заглядывалъ въ чернильницу, что у тебя такое пятно надъ бровью!) убилъ своего хозяина, и, такъ какъ его въ томъ не могли уличить, то значитъ устроилъ ловко дѣло.

– Портретъ похожъ на него? – спросилъ я, отступивъ отъ звѣрской хари, между тѣмъ какъ Уэммикъ плюнулъ на пятно и вытеръ его рукавомъ.

– Похожъ ли? да онъ какъ живой, знаете. Маска снята съ него въ Ньюгетѣ, тотчасъ послѣ казни. Ты питалъ ко мнѣ маленькую слабость, неправда ли, старый хитрецъ? – сказалъ Уэммикъ и пояснилъ этотъ дружескій возгласъ, дотронувшись до брошки съ изображеніемъ лэди и плакучей ивы возлѣ урны:

– Онъ нарочно заказалъ это для меня.

– А того другого господина постигъ такой же конецъ? – спросилъ я. – Онъ кажется одного поля ягода.

– Вы правы, – отвѣчалъ Уэммикъ, – и скверная ягода. Да! его постигъ такой же конецъ, вполнѣ естественный въ такихъ случаяхъ, увѣряю васъ. Онъ поддѣлывалъ завѣщанія; а мнимыхъ завѣщателей отправлялъ на тотъ свѣтъ. А ужъ какой лжецъ онъ былъ, не приведи Господи! Въ жизни не встрѣчалъ другого такого лжеца.

Прежде, чѣмъ поставить своего покойнаго пріятеля обратно на полку, Уэммикъ дотронулся до самаго широкаго изъ своихъ траурныхъ перстней и сказалъ:

– Нарочно посылалъ купить его для меня, наканунѣ казни.

Вдругъ мнѣ представилось, что всѣ украшенія, которыя онъ носилъ, были подарки покойниковъ. Такъ какъ онъ, повидимому, не скрывалъ источниковъ своихъ сокровищъ, я рѣшился спросить его объ этомъ.

– О, да, – отвѣчалъ онъ, – это все подарки такого же рода; я всегда ихъ принимаю. Они курьезы своего рода. И вмѣстѣ съ тѣмъ имущество. Они стоятъ не Богъ вѣсть какъ дорого, но все же это имущество, и движимое. Для васъ это пустяки при вашей блестящей будущности, но что касается меня, то моей путеводной звѣздой всегда было: пріобрѣтать движимое имущество.

Я похвалилъ его за это, а онъ продолжалъ съ дружеской улыбкой:

– Можетъ быть, вы захотите когда-нибудь навѣстить меня въ Вальвортѣ и даже переночевать у меня; я сочту это за честь. Мнѣ нечѣмъ особенно похвастаться передъ вами, но, быть можетъ, вамъ любопытно было бы взглянуть на тѣ вещи, какія я могу вамъ показать; кромѣ того у меня хорошенькій садикъ и бесѣдка.

Я сказалъ, что съ наслажденіемъ принимаю его гостепріимство.

– Благодарю, приходите, когда вамъ будетъ удобно. Вы уже обѣдали у м-ра Джагерса?

– Нѣтъ еще.

– Ну, онъ угоститъ васъ виномъ, и хорошимъ виномъ. Я же угощу васъ пуншемъ, и недурнымъ пуншемъ. А теперь я вотъ что скажу вамъ: когда будете обѣдать у м-ра Джагерса, обратите вниманіе на его прислугу.

– Развѣ я увижу что-нибудь необыкновенное?

– Вы увидите прирученнаго дикаго звѣря. Это не совсѣмъ обыкновенное зрѣлище, скажу вамъ. И м-ръ Джагерсъ еще вырастетъ въ вашихъ глазахъ.

Я сказалъ ему, что буду помнить его совѣтъ. Когда я сталъ прощаться, онъ спросилъ меня: не пожелаю ли я удѣлить пять минутъ на то, чтобы поглядѣть на м-ра Джагерса «въ дѣлѣ». Я отвѣчалъ утвердительно, и мы отправились въ полицейскій судъ, гдѣ увидѣли человѣка, похожаго на покойнаго любителя фантастическихъ брошекъ; онъ стоялъ у рѣшетки, смущенно жуя что-то; между тѣмъ какъ мой опекунъ подвергалъ какую-то женщину перекрестному допросу и наводилъ ужасъ на нее, и на судей, и на всѣхъ присутствующихъ. За всякое слово, которое онъ не одобрялъ, онъ страшно ругался, а если кто-нибудь не сознавался въ чемъ-нибудь, онъ говорилъ:

– Я вырву у васъ признаніе; а когда онъ слышалъ признаніе, то говорилъ:

– Ну, вотъ я васъ и поймалъ!

Судьи трепетали, когда онъ кусалъ себѣ ногти. Воры и сыщики упивались каждымъ его словомъ и содрогались, когда онъ поводилъ бровью въ ихъ сторону. На чьей сторонѣ онъ былъ, я не могъ понять, потому что мнѣ казалось, что онъ всѣхъ ихъ разноситъ въ пухъ и прахъ; знаю только, что онъ былъ не на сторонѣ судей, потому что, когда я на цыпочкахъ выбирался изъ суда, ноги старичка предсѣдателя судорожно трепетали подъ столомъ; обвиненія такъ и сыпались на него за то, что онъ не понимаетъ закона и правосудія.