Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26. Где была?
Глава 26. Где была?
– Я у Марины, пап, – выдавливаю из себя, вцепившись свободной рукой в край пледа. – Мне ночью стало лучше. Уснула, а потом проснулась, и всё, ни в одном глазу. Маринка тоже не спала, ну я и… вызвала такси и поехала к ней.
В трубке повисает пауза. Отец дышит так громко, что я физически ощущаю его злость.
– Какая Марина посреди ночи?! Вика, ты в своём уме? Мы больницы обзванивать собирались! Почему телефон не отвечал?
– Он в сумке лежал на беззвучном, – вру я дальше, стараясь. – Мы болтали и уснули под утро. Пап, ну прости, я не подумала…
– Чтобы через сорок минут была дома, – жёстко отрезает отец. – И мы очень серьёзно поговорим о твоих ночных поездках.
Он отключается. Я откидываю телефон на столик и со стоном роняю лицо в ладони.
Просто отлично. Мало мне Иры, которая наверняка уже накрутила отца до состояния кипения из-за моего исчезновения, теперь меня ждёт допрос с пристрастием.
Диван скрипит. Макс придвигается ближе, мягко убирает мои руки от лица и заглядывает в глаза. В его собственных пляшут насмешливые искры, хотя он честно пытается выглядеть невозмутимым.
– Неплохо выкрутилась, Мишка. Убедительно.
– Ему не убедительно, – бурчу я, отводя взгляд. – Он в бешенстве. Мне конец. Если он узнает, что я была не у Марины и тем более не одна…
– Не узнает, – перебивает Сол, целует в плечо. – Собирайся. Я тебя отвезу.
Он откидывает плед и поднимается на ноги. Абсолютно спокойно, совершенно не стесняясь своей наготы. Я машинально опускаю взгляд, тут же вспыхиваю и отворачиваюсь к спинке дивана, натягивая одеяло почти до подбородка.
Слышу, как шуршит ткань – Макс надевает боксеры, потом брюки. Звякает пряжка ремня. Только после этого он поворачивается ко мне и усмехается, глядя на то, как я кутаюсь во флис.
– Мы несколько часов назад занимались вещами поинтереснее, а ты теперь от меня прячешься?
– Отвернись, Сол, – требую я, чувствуя, как горят щёки.
– Да я вроде уже всё видел, – хмыкает он, но послушно отворачивается к стеллажу с книгами.
Я вылезаю из-под пледа, в комнате прохладно, кожа тут же покрывается гусиной кожей. Хватаю с пола свои трусики и белое платье. Ткань нещадно помялась, но выбирать не приходится. Кое-как натягиваю бельё и платье, путаясь в тонких бретельках, и быстро набрасываю сверху джинсовку. Между ног саднит, напоминая о том, насколько я была сегодня безголовой.
Это всё вино и харизма Сола. Вчера мне казалось, что я всё делаю правильно, а сейчас появляются сомнения. На душе тревожно. Не знаю, не понимаю, как теперь с Солом общаться.
– Готово, – говорю я, пытаясь расчесать волосы пальцами.
Макс оборачивается. Быстро пробегается по мне взглядом и подходит вплотную.
Свою белую рубашку он поднимать не стал – просто накинул кожанку прямо на голое тело.
Выглядит это вызывающе и дерзко, и я ловлю себя на том, что пялюсь на контраст загорелой кожи и тёмных татуировок на его груди.
Он берёт меня за подбородок, заставляя поднять голову, и внимательно осматривает моё лицо.
Большой палец скользит по нижней губе.
– Губы припухли, – замечает он с откровенным удовольствием. Переводит взгляд ниже. – И на шее засос. Если батя у тебя не слепой, никакая Марина не прокатит.
Я тихо чертыхаюсь, перехватываю воротник джинсовки и инстинктивно поднимаю его выше, прикрывая шею.
– Застегнусь доверху. Потом тоналкой замажу.
Макс наклоняется и оставляет поцелуй на моих губах. Похоже, он, в отличие от меня, никакой неловкости не испытывает.
– Поехали, конспиратор. Закину тебя в соседний двор, чтобы не палиться.
Мы выходим из пристройки на крышу. Утренний воздух оказывается неожиданно колючим, и я инстинктивно ёжусь. Макс молча притягивает меня к себе, пряча под полой расстёгнутой кожанки и прижимая к горячему боку, пока мы идём к лестнице.
В его машине тепло. Я сижу на пассажирском сиденье, грызу ноготь на большом пальце и смотрю в окно, на ходу прокручивая в голове диалог с отцом.
Надо будет сбросить Марине сообщение, чтобы она подтвердила мою версию, если он вдруг решит ей позвонить.
Макс паркует тачку за два дома от моего подъезда, как и обещал.
Глушит двигатель и поворачивается ко мне.
– Напиши, как пройдёшь контроль, – говорит он и снова тянется ко мне. – Если начнёт прессовать, звони. Поняла? Ну а если из дома выгонит переедешь ко мне.
– Сама разберусь. Он мой отец, а не маньяк-убийца, просто орать будет долго.
Я тянусь к ручке двери, но Макс перехватывает моё запястье и смотрит в глаза.
– Ты меня услышала, Вик? Напишешь. Поняла?
– Хорошо, – сдаюсь я. Сейчас мне хочется поскорее остаться одной и просто посидеть в тишине.
Выскакиваю из машины и быстрым шагом иду в сторону своего двора.
Застёгиваю джинсовку на все пуговицы, поправляю воротник вокруг шеи и толкаю тяжёлую подъездную дверь.
Пока поднимаюсь на лифте, лихорадочно набираю сообщение Марине:
«Маринка, спасай. Если мой отец позвонит или напишет, скажи, что я ночевала у тебя. Подробности потом. Очень надо!!!»
Отправляю, убираю телефон в карман сумки и делаю глубокий вдох.
Отец ждёт меня прямо в прихожей. Стоит, скрестив руки на груди, злой, желваки напряжены до предела.
Ира маячит за его спиной на кухне с кружкой кофе, всем своим видом изображая скорбь и вселенское сочувствие. Бесит невероятно.
– Явилась, – цедит отец, смерив меня злым взглядом.
– Я же сказала, что быстро приеду, – стараясь звучать максимально непринуждённо, я наклоняюсь и стягиваю кеды.
Отец проходится взглядом по моей застёгнутой под самое горло джинсовке и помятому подолу белого платья, торчащему из-под куртки.
– Вырядилась-то как, – хмурится он.
– Пап, ну я же у Марины была, – не моргнув глазом, вру я. – Мы просто заболтались на кухне. У неё тётя уехала, вот мы и засиделись.
Ира делает глоток кофе, и участливым голосом вставляет:
– Вить, ну оставь ты девочку. Молодость же. Гормоны.
– Вот именно, Ира, гормоны. Она мне сейчас про подругу врёт, а через месяц будем решать проблемы с беременностью. Надеюсь, мать с тобой разговаривала о том, откуда дети берутся.
Мне стоит огромных усилий улыбнуться.
– Папа, про какую беременность ты говоришь. Я же говорю, была у Марины.
А у самой в груди от страха сердце замирает.
Да, вроде всё хорошо было. Максим презерватив надевал, – успокаиваю себя.
Но легче не становится. Теперь весь месяц на нервах буду, пока месячные не пойдут.
Глава 27. Бах, прости
Глава 27. Бах, прости
Я разворачиваюсь и молча иду по коридору.
Спиной чувствую подозрительный взгляд отца, но он больше ничего не говорит.
Захожу в свою комнату, поворачиваю защёлку на двери и выдыхаю.
Стягиваю джинсовку, бросаю её на спинку стула. Следом летит помятое платье.
Достаю с полки чистое бельё, домашние шорты с футболкой и иду в ванную.
Включаю тёплую воду. Встаю под душ и тщательно тру кожу мочалкой с гелем. И всё это делаю бездумно, просто смотрю перед собой, не давая погружаться ни в воспоминания, ни в сожаления.
Физически становится легче, но мысли упрямо возвращаются к ночи.
Вспоминаю тяжесть Макса, его руки на моих бёдрах и то, как он смотрел на меня утром.
Для меня эта ночь меняет всё. Я нарушила собственные правила.
А для него?
Макс привык идти напролом, особенно если кто-то переходит ему дорогу. Вчера он добился своего. Харизматично, тонко, чувственно. Он победил.
Что мешает ему завтра привычно усмехнуться мне при встрече и сделать вид, что ничего не было?
Выключаю воду.
Быстро вытираюсь и одеваюсь.
Красный след от его поцелуя на ключице пока просто заклеиваю бактерицидным пластырем – тоналкой займусь позже.
Возвращаюсь в комнату. На кровати вибрирует телефон.
Подхожу ближе. На экране высвечивается имя: «Артём».
Я останавливаюсь. Брать трубку откровенно не хочется.
Что я ему скажу?
Вчера была на свидании и провела ночь с Солом?
Пока я думаю, телефон замолкает.
Я уже собираюсь пойти на кухню, но мобильный снова начинает вибрировать.
В голове возникает подозрение.
У парней из группы наверняка есть общие чаты.
Вдруг Макс уже успел похвастаться там, что завалил меня? У парней же часто так. Они сплетники похуже девчонок.
Решаю это выяснить. Хочу проверить, треплется ли Сол о таких вещах и можно ли ему вообще верить.
Беру телефон и нажимаю кнопку ответа.
– Да? – отвечаю как можно спокойнее.
– Вик, привет. Не разбудил? – слышу по голосу, что Артём улыбается. Никакой агрессии или обиды.
– Привет. Нет, я не сплю.
– Как самочувствие? Я вчера написал, но ты не ответила. Решил вот набрать.
Я внимательно вслушиваюсь в его интонации.
Жду подвоха, скрытого сарказма или претензии.
Но их нет.
Вроде бы он не в курсе.
Значит, Макс промолчал. Никому ничего не растрепал.
Не стал использовать меня как трофей, чтобы утереть нос Баху.
Напряжение в плечах немного спадает. Даже немного совестно становится, что я зря на Макса плохо думала.
– Да, спасибо, – отвечаю я, чувствуя укол совести за своё враньё. – Всё хорошо. Выспалась. Отдохнула.
– Рад это слышать, – отзывается Артём. В динамике повисает короткая пауза. – Слушай, насчёт нашего свидания. Извини, что так вышло. Сол иногда ведёт себя неадекватно. Я не должен был позволять ему влезать и портить наш вечер.
Я невольно морщусь и тру переносицу.
Если бы он только знал, чем закончилось это его не «вмешательство».
Где же ты был вчера Бах? – думаю я. – Прояви ты вчера хоть каплю настойчивости, я бы не оказалась ночью в кровати Сола.
– Артём, проехали. Всё нормально.
– Может, попробуем ещё раз? – предлагает он. – Без сюрпризов и непрошеных гостей. Сходим куда-нибудь на выходных?
Я прикрываю глаза.
Врать дальше нет никакого смысла, как и давать ему пустые надежды.
Вчера я сделала выбор и дело вообще не в вине или романтической обстановке. Просто играть на два фронта это точно не про меня. Даже если мы с Солом не будем вместе, идти по рукам, я точно не хочу.
– Знаешь, я пока пас, – негромко отвечаю я. – У меня завал с учёбой, да и настроения нет куда-то выбираться. Извини.
– Понял, – Артём отвечает не сразу, его голос немного тускнеет, но он не настаивает. – Без обид. Всего хорошего, Вик.
– Пока.
Сбрасываю вызов и кидаю телефон на матрас.
Чувствую ли я себя стервой?
Да.
Но так честнее.
Макс был прав: шанс я давала, просто Артём за него не ухватился.
А Макс пришёл и забрал своё.
В животе громко урчит.
Вчера я толком не ужинала, не до этого было, а сегодня пропустила завтрак из-за разборок с отцом.
Приходится выйти из укрытия.
На кухне Ира методично протирает столешницу тряпкой.
Отца уже нет, видимо, уехал на работу.
Заметив меня, Ира тут же принимает свой фирменный одухотворённо-назидательный вид.
– Вика, ты бы помягче с отцом, – начинает она, не переставая тереть чистый стол. – У него давление скачет, а ты со своими ночными пропаданиями... Я же пытаюсь сгладить углы, чтобы вам обоим было лучше.
Я молча достаю из холодильника пакет сока, беру чашку с сушилки.
– Я не просила – говорю сухо, наливая сок. – И адвокатом моим подрабатывать тоже не надо. Мы с отцом сами разберёмся.
– Я, вообще-то, за тебя заступилась, – поджимает она губы.
– Спасибо за помощь.
Беру со стола булочку, стакан с соком и ухожу обратно в коридор.
– Вика, вообще-то, я с тобой разговариваю. И есть надо на кухне.
Щелчок дверной защёлки отсекает меня от Иры и от остальной квартиры.
Сажусь на край кровати и снова беру мобильный.
Открываю диалог с Солом. Перечитываю его последние сообщения.
Я откидываюсь спиной на подушки, смотрю на фразу
«Вечером заеду».
Сама не знаю почему, но мне страшно.
Как себя вести? Что говорить? Что, если у нас всё и правда серьёзно?
А ещё я помню его слова про переезд в его квартиру, если меня отец выгонит.
Глупо, конечно, но я уже жду вечера.
Телефон в руках дёргается и всплывает сообщение от Марины.
«Это правда, что вы с Солом переспали?»
Глава 28. Трепло
Глава 28. Трепло
Я так и замираю с недонесенным до рта стаканом сока, тупо уставившись на экран.
Строчка от Марины просто выбивает из меня весь воздух, заставляя внутренности ухнуть.
Только что, буквально пять минут назад, я мысленно выписала Солу грамоту за благородство.
Решила, что он не такой, как все эти типичные рокеры с их бесконечными сплетнями в гримёрках, поверила, что для него эта ночь значила хоть каплю больше, чем просто очередная галочка в списке побед.
Какая же я клиническая идиотка.
Стакан с громким стуком опускается на прикроватную тумбочку, жёлтая жидкость даже немного расплёскивается на дерево, но мне сейчас плевать на пятна. Булочка летит обратно на тарелку.
Пальцы мелко подрагивают, когда я с силой вбиваю буквы в клавиатуру, пытаясь унять поднимающуюся к горлу тошноту от обиды.
«С чего ты взяла?!»
– отправляю и почти сразу вижу, как внизу экрана заплясали три серые точки.
Марина печатает. И делает это до одурения долго, словно пишет мне грёбаный исторический трактат в трёх томах. Наконец, высвечивается простыня:
«Не прикидывайся, Вик. Мне Левый только что написал. Спросил, как ты себя чувствуешь после бурной ночи с Солом. Говорит, Макс сегодня утром припёрся на репу подозрительно довольный. Левый пишет, что он прям светился весь и даже не думал отрицать, когда тот спросил было у вас или нет. Колись, было?!».
Левый. Ну конечно.
Дэн, светлая голова, который вечно вставляет свои пять копеек.
То есть Макс вроде как прямым текстом не растрепал, но сделал всё, чтобы Дэн сам догадался.
Он же прекрасно знал, как Левый это считает. Для парней такая многозначительная ухмылочка под соусом «пошёл на хрен» – это громче любого признания.
Он просто наслаждался моментом, тешил эго, показывая всей группе, что взял своё.
А отрицать? Зачем ему отрицать, если это портит образ альфа-самца?
Стискиваю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть.
Ну уж нет, Сол. Хрен тебе.
Я не собираюсь быть той самой жалостливой дурочкой, которая будет лить слёзы в подушку из-за того, что кумир растрепал о ней своим дружкам за бутылкой пива.
Набираю Марине ответ:
«Это враньё. Сол просто решил понтануться на пустом месте».
Отправляю и тут же смахиваю чат, не дожидаясь, пока подруга начнёт задавать новые вопросы или пытаться подловить меня на несостыковках. Моя ложь сейчас шита белыми нитками, Марина не слепая, но признаваться в своём унижении я не собираюсь. Хватит с меня откровений на сегодня.
Перехожу в диалог с Максом. Его последняя фраза«Вечером заеду» теперь выглядит не как обещание чего-то хорошего, чего я уже начала по глупости ждать, а как откровенная насмешка.
Хозяин жизни решил заехать к своей новой удобной игрушке.
Бесит до зубного скрежета. Быстро набираю ответ:
«Вечером заезжать не надо. Трепло».
Жму «отправить» и, принципиально не давая себе времени на сомнения или на то, чтобы увидеть эти унизительные две синие галочки прочтения, отправляю его номер в чёрный список.
И в мессенджере, и в обычных звонках. Везде.
Дышать становится немного легче, хотя внутри всё равно колотит от злости.
Злость – это хорошо, злость в сто раз лучше, чем эта обида. Злость мне жить помогает, а обида наоборот. Удавиться иногда хочется.
Резко поднимаюсь с кровати, понимая, что если останусь сидеть на месте и пялиться в стену, то просто начну накручивать себя дальше и скачусь в сопли.
Надо чем-то занять руки и мозг, срочно.
Подлетаю к сумке, валяющейся на стуле, и вытряхиваю всё содержимое прямо на стол.
Тетради, ручки, какие-то смятые чеки из кофейни разлетаются по столешнице.
Завтра семинар по праву, к которому я вообще ничего не открывала. Вот и отлично. Просто замечательно. Буду сидеть и тупо зубрить статьи кодексов, пока мозг не откажется воспринимать любую информацию, включая тупую самоуверенную ухмылку одного конкретного вокалиста.
Я с силой впечатываюсь в стул, открываю толстую общую тетрадь и упрямо пялюсь в кривоватые строчки своих же лекций, категорически запрещая себе думать о том, что между нами всё закончилось ровно так паршиво, как я и боялась с самого начала.
«Статья четырнадцатая. Недобросовестная реклама и методы её выявления…»
Читаю строчку в третий раз. Вслух. Пытаюсь пропихнуть смысл этих казённых формулировок в мозг, но они отскакивают от него, как горох от бетонной стены. Вместо сухого текста перед глазами упрямо всплывают тёмные татуировки на загорелой коже и то, как самоуверенно он перехватывал мои запястья.
С размаху захлопываю общую тетрадь.
Бесполезно.
Я заблокировала его номер, словно это какая-то волшебная кнопка, стирающая человека из моей реальности. Гениально, Вика.
Отличный уровень решения проблем.
Только вот есть один маленький, сука, нюанс – Сол живёт надо мной, и мы учимся в одном универе.
Я могу закинуть его контакт хоть в десяток чёрных списков, но это никак не спасёт меня встречи с ним.
Откидываюсь на спинку стула и с силой тру лицо руками.
Господи, как же стыдно.
Парни в группе наверняка уже всё перетёрли и поржали.
Может, даже ставки делали, когда он меня уломает.
Левый по-любому отпустил парочку своих плоских шуток, а Макс сидел и довольно лыбился.
А я-то расплылась лужицей. Поверила, что это не просто галочка для его раздутого эго.
Встаю, подхожу к окну и распахиваю створку настежь. Сентябрьский воздух отдаёт нагретым асфальтом и выхлопными газами, но это всё равно лучше, чем задыхаться в четырёх стенах.
За дверью слышу Ирины шаги.
Она курсирует между кухней и ванной, всем своим видом транслируя бурную хозяйственную деятельность.
Пусть что угодно делает, лишь бы ко мне не лезла.
Прошло минут двадцать. Макс сто процентов уже прочитал моё сообщение про «трепло».
И так же сто процентов попытался тут же набрать, чтобы выяснить, какого хрена происходит. Может, уже и звонить пытался. Смотрю на телефон.
И словно в подтверждение моих мыслей, в прихожей раздаётся резкий, требовательный звонок. Не короткий «дзинь», а длинный, наглый вой, словно кто-то вдавил кнопку пальцем и принципиально не собирается её отпускать. Следом – два тяжёлых удара кулаком по металлу.
Точно Сол.
Подрываюсь со стула так резко, что он с грохотом отлетает назад и бьётся спинкой о шкаф.
– Я открою! – ору на всю квартиру, вылетая в коридор.
Боковым зрением фиксирую, как из кухни высовывается Ира с полотенцем в руках. Успеваю первой. Хватаюсь за защёлку, поворачиваю её трясущимися пальцами и дёргаю дверь на себя.
На пороге стоит Сол.
Губы сжаты в жёсткую линию, взгляд тяжёлый.
Он открывает рот, явно собираясь вывалить на меня всё, что думает, но я не даю ему и секунды.
Выскальзываю на лестничную клетку, захлопываю дверь за своей спиной.
Ещё не хватало, чтобы Ира стала свидетелем нашего разговора. Всё потом отцу донесёт.
– Ты че творишь, Мишка? Какого хрена ты меня заблочила? – выдаёт Сол мрачно.
– А какого чёрта ты треплешься Левому о том, что между нами было? – я вскидываю голову, глядя ему прямо в глаза.
Макс чуть щурится. Мрачная аура вокруг него становится еще плотнее.
– О чем я треплюсь?
– Да не делай из меня дуру! – шиплю я. – Мне Марина всё написала. Тебе самоутвердиться больше негде? Обязательно было выставлять меня перед всей группой очередным трофеем?!
Глава 29. Хочешь быть моей девушкой?
Глава 29. Хочешь быть моей девушкой?
Я выплёвываю эти слова и тяжело дышу. Ожидаю, что он начнёт отпираться. Скажет, что Дэн всё выдумал, или хотя бы попытается съехать на шутку.
Но это же Сол.
Он даже не меняется в лице. Просто смотрит на меня сверху вниз своим немигающим взглядом, от которого хочется провалиться сквозь бетон. Никаких оправданий.
– Закончила? – ровно спрашивает он. В его голосе нет ни капли раскаяния. Только глухое раздражение.
– Нет! – меня несёт дальше, хотя я стараюсь не повышать голос, помня про Иру за дверью. – Ты понимаешь, что теперь вся группа в курсе? Что Бах...
– Мне насрать на Баха, – отрезает Макс так резко, что я давлюсь воздухом.
Он делает шаг ко мне. Я инстинктивно вжимаюсь лопатками в холодный металл своей входной двери.
Сол сокращает дистанцию до минимума. От него пахнет улицей, табаком и крепким кофе. Он упирается ладонью в стену прямо над моим плечом, наглухо отрезая пути к отступлению.
– А теперь слушай сюда, Мишка, – его голос падает до низкого, вибрирующего полушёпота. – Я перед Левым не отчитываюсь. И перед остальными тоже. Я никому ни слова не сказал.
– Но ты и не отрицал! – зло шиплю я. – Марина написала, что ты просто стоял и лыбился!
– А что я должен был сделать? – Сол чуть склоняет голову. Его лицо оказывается слишком близко от моего. – Бить себя в грудь и клясться, что пальцем тебя не трогал? Делать вид, что между нами ничего не было, чтобы сберечь нежную психику нашего гитариста?
Я открываю рот, но слова застревают в горле. Его прямолинейность сбивает с толку, выбивает почву из-под ног. Хрен там, не сбивает.
– Ты мог просто его осадить, – упрямо гну я свою линию, стараясь не смотреть на его губы. – А не выпендриваться.
– Я послал его на хер, – констатирует Макс с пугающим спокойствием. – Если у Левого есть глаза и мозг, чтобы сделать выводы из того, что я приехал на репетицию в хорошем настроении. Прятаться и заметать следы я не собираюсь. И отчитываться за то, кого я трахаю, тоже.
Где-то на первом этаже громко хлопает дверь подъезда. Начинает гудеть лифт. Кто-то из соседей возвращается домой.
Сол переводит взгляд на лестничный пролёт, потом снова на меня.
– Телефон, – коротко требует он, протягивая открытую ладонь.
– Зачем? – я на секунду зависаю.
– Догадайся.
А ну, конечно, его высочество просто физически не выносит, когда его блокируют и лишают контроля. Решил забрать мой мобильник и самолично вытащить себя из чёрного списка?
– Перетопчешься, – цежу я, инстинктивно делая шаг назад и пряча руки за спину. – Я тебя не разблокирую.
Лифт останавливается этажом ниже, раздаются громкие голоса соседей.
Пальцы Макса стальной хваткой смыкаются на моём запястье. Я даже пискнуть не успеваю, как он рывком отрывает меня от моей же двери и тащит по бетонным ступеням наверх, на свой этаж.
– Эй, пусти! – дёргаюсь я, пытаясь упереться кроссовками в ступени, но с таким же успехом можно тормозить локомотив.
– Устраивать цирк на лестнице перед твоими соседями мы не будем, – мрачно бросает Макс через плечо, волоча меня за собой.
Он толкает свою входную дверь, втаскивает меня внутрь квартиры и захлопывает её ногой. В следующую же секунду Макс жёстко впечатывает меня спиной в стену полутёмной прихожей.
Я инстинктивно упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами плотную ткань рубашки. Воздух между нами мгновенно становится тяжёлым, искрящимся от напряжения.
Я открываю рот, чтобы высказать ему всё, что думаю про его замашки пещерного человека, но он не даёт мне сказать ни слова.
Его рука скользит на мой затылок, длинные пальцы зарываются в волосы, фиксируя голову, и Макс жёстко впивается в мои губы.
У меня внутри всё обрывается. Тело предательски отзывается на этот собственнический напор, в памяти тут же вспыхивают жаркие картинки прошедшей ночи, но злость сейчас сильнее.
Ах вот как он решает проблемы? Думает, раз мы переспали, то теперь можно просто заткнуть мне рот поцелуем, и я тут же поплыву, растаю и забуду про всю эту грязь со сплетнями? Решил, что я удобная безотказная игрушка, у которой нет права на обиду?
Я мычу сквозь стиснутые зубы, упираюсь обеими руками в его плечи и изо всех сил отталкиваю от себя. Макс явно не ожидает такого отпора, его хватка на секунду ослабевает, и мне этого хватает.
Я вырываю свою руку и со всего размаху бью его по щеке.
Звонкая пощёчина эхом отлетает от стен прихожей. Моя ладонь горит огнём.
Голова Макса дёргается в сторону от удара. На секунду в коридоре становится очень тихо. Он медленно поворачивается обратно ко мне, и я вижу, как его лицо превращается в непроницаемую маску.
От него начинает фонить такой агрессией, что мне хочется вжаться в стену ещё сильнее.
– Какого хрена ты творишь?! – выпаливаю я, тяжело дыша и стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я тебе не кукла, которую можно вот так зажимать по углам, когда тебе вздумается! Мы, вообще-то, разговаривали!
Макс сжимает челюсти. Он делает шаг ко мне, снова нависая своей громадой и подавляя меня своей силой.
– А мне кажется, мы уже всё выяснили, – чеканит он холодным тоном. – Ты моя девушка. И я буду целовать тебя тогда, когда захочу. А на остальных мне плевать.
Я замираю. Что?
Моя девушка? В смысле – девушка? Да ещё утром я этого хотела и переживала, а сейчас я злая на него. За его наглость, за то, что решает за меня, да вообще за то, как он себя ведёт со мной. И я из-за своего упрямства не хочу соглашаться с ним.
– А ты меня вообще спросил? – я вскидываю подбородок, глядя прямо в его наглые глаза. – Хочу ли я быть твоей девушкой?
Макс осекается.
Он замирает на полуслове и смотрит на меня так, будто я только что заговорила на китайском. В его взгляде проскальзывает совершенно искреннее, неподдельное замешательство, словно такой вариант развития событий в его голове даже не рассматривался.
– А ты что... – кадык дёргается. – Не хочешь?
Он даже подаётся назад, отстраняясь от меня на полшага.
– Нет. Не хочу, – я скрещиваю руки на груди. – Вчера ты был совсем другим. Приятным и заботливым. А сегодня, впрочем, как и всегда, ты наглый и давишь на меня. А мне это не нравится. А ещё ты трепло.
