Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43. Зачем приехал?

Глава 43. Зачем приехал?

Я стою и ошалело взираю на человека, которого собиралась забыть.

Мозг отказывается верить, но я же вижу его. Это не глюк и не игра воображения. Он приехал.

Сам. Сюда. Но зачем?

Макс смотрит на меня с улыбкой, не хватает ещё фразы «Сюрприз». Сюрприз так сюрприз. Вообще, не думала, что он приедет.

Я моргаю, но он не исчезает.

– Зачем ты приехал? – наконец спрашиваю я, когда ко мне возвращается способность говорить.

– Как зачем? К тебе. Давно не видел. Соскучился.

– Тебе здесь нечего делать, – говорю я и пытаюсь захлопнуть створку у него перед носом.

Но Макс выставляет руку, упираясь ладонью в калитку, и не даёт её закрыть.

Он заходит во двор и задвигает за собой щеколду.

Так, по-хозяйски, будто каждый день сюда приходит.

– Макс, ты издеваешься? – я скрещиваю руки на груди, пытаясь унять мелкую дрожь от утреннего холода и его внезапного появления. – Я русским языком сказала: тебе тут нечего делать. Садись в машину и уезжай обратно в город.

– Мишка, прекращай рычать, – он делает шаг ко мне, внимательно смотрит мне в глаза. – Твой отец мне всё рассказал. И про аварию, и про мать. Я всё знаю, Вик. Не надо меня гнать.

Я сглатываю колючий ком в горле. Хочу прогнать его, чтобы потом не испытывать вину за то, что втянула его в свои проблемы. У него ведь своя жизнь, другая. Он певец. Талантливый. И сочувствие его мне не надо, но он смотрит на меня так, что я выдавить из себя ничего не могу.

– Я никуда не уеду, Вик, пока мы нормально не поговорим, – добавляет Макс, нарушая утреннюю тишину. – Так что прекращай отталкивать от себя всех подряд. Лучше пригласи в дом. Я бы сейчас от кофе не отказался.

Я прикрываю глаза. Свежий прохладный ветерок забирается под кофту, по спине бегут мурашки.

И я понимаю, что у меня банально нет больше сил препираться с ним. Проще согласиться и впустить его, чем стоять здесь, доказывать ему, что я сильная и мне никто не нужен.

Молча разворачиваюсь и иду к крыльцу. Слышу за спиной его тяжёлые шаги.

В доме темно, только в кухне горит подсветка гарнитура.

– Только тихо, – шепчу я, скидывая тапочки в прихожей. – Мальчишки спят.

Макс кивает, разувается и проходит за мной на кухню. Включаю свет над плитой, ставлю чайник и устало прислоняюсь поясницей к кухонному гарнитуру.

Макс моет руки под краном, табуретку и садится за стол. Внимательно осматривает небольшое пространство кухни.

– Уютно здесь, – негромко произносит он.

– Да. Мама ремонт недавно сделала, – отзываюсь я, глядя в сторону окна.

– Как она? – спрашивает Макс.

Я смотрю в стену на обои в мелкий цветочек.

– Я ходила в больницу ненадолго, но к ней не пускают. Пока без сознания. Сильный удар головой, сломаны рёбра. Отчим ещё хуже. Врачи говорят, если выкарабкаются – будет чудом.

Я делаю судорожный вдох и всё-таки поворачиваюсь к нему.

– Так что, Макс, если ты приехал уговаривать меня вернуться, то не надо. Мне братьев не с кем оставить. И в детдом я их не отдам ни при каких условиях.

Он сидит, сцепив руки в замок на столешнице.

– И как ты дальше будешь? Думаешь, тебе дадут стать их опекуном без средств, без нормального дохода и жилья?

– Я не знаю, – честно признаюсь я, обхватывая себя руками за плечи. – Что-то буду придумывать. Искать работу. Но пока я всё же надеюсь, что мама выживет. Не хочу думать о плохом.

– Ты бы тогда хоть административный взяла в универе, – резонно замечает Макс. – Пока ничего не ясно. Зачем всё бросать? Учёба и специальность тебе всегда пригодятся, что бы ни случилось.

– Напишу потом, – отмахиваюсь я. – Сейчас просто не до этого было.

Макс коротко кивает.

Чайник с щелчком отключается. Я достаю с полки две кружки, кидаю пакетики, заливаю кипятком и ставлю одну перед ним. Сажусь напротив, и обхватываю кружку ладонями, чтобы хоть как-то согреть пальцы. Упрямо смотрю прямо в тёмную жидкость. Боюсь поднять на него глаза.

Боюсь, что если столкнусь с его взглядом, то вся моя напускная стойкость просто рассыплется.

– Вик, – тихо зовёт Максим.

Я всё-таки поднимаю голову.

– Мы справимся с этим. Не переживай. – Он накрывает ладонью мои пальцы. – Я для этого и приехал. Зря ты думаешь, что я отступлю, если ты на меня покричишь у калитки. Я свой выбор сделал.

Я молчу, потому что совершенно не знаю, как на это реагировать. Выбор сделал. А мне не верится. Как можно променять то, что у него есть на меня? Я ведь никто и ничего из себя не представляю. Что-то пыжилась, пыжилась, а в итоге вернулась домой.

– Я уверен, что и мама, и отчим у тебя выкарабкаются. Всё будет хорошо, – продолжает Макс. А затем чуть отодвигает табуретку. – Иди сюда.

Он тянет меня за руку. Я инстинктивно пытаюсь сопротивляться, напрягаю плечи, не желая показывать свою слабость, но бороться с ним, а главное – с самой собой, оказывается, слишком сложно.

Я делаю шаг, и Макс тянет меня на себя, усаживая к себе на колени.

Он крепко обнимает меня, его ладонь ложится мне на спину, гладит вдоль позвоночника. Губы касаются моего виска. И я сама не понимаю, как уже сижу, уткнувшись носом в его плечо.

Вокруг нас разливается такое странное, забытое умиротворение, что горло мгновенно перехватывает спазмом.

– Я ведь люблю тебя, Мишка, – тихо шепчет он мне прямо на ухо. – И мне плевать на то, откуда ты, что у тебя за семья и что с тобой не так. Для меня ты лучшая.

От его слов внутри что-то окончательно ломается. Глаза жжёт, и я бессильно всхлипываю. Пытаюсь остановить непослушные слёзы руками. Но они всё равно катятся из глаз.

Он крепко прижимает меня к себе.

– Я ведь приехал замуж тебя звать.

Я резко вскидываю голову, шмыгаю носом и смотрю ему в глаза. Может, ослышалась?

– Что?

Макс смотрит на меня предельно серьёзно, без шуток и насмешки.

– Да. Хочу, чтобы ты стала моей женой. – Он большим пальцем стирает влажную дорожку с моей щеки. – И не надо мне говорить, что мы ещё молодые. Мозги у меня есть. Заодно и братьев твоих себе заберём официально, если что пойдёт не так. Вдруг, – заканчивает Макс, не отводя взгляда.

Я продолжаю сидеть на его коленях, чувствуя, как под ладонями бьётся его сердце. Мысли в голове несутся бешеным вихрем, врезаясь друг в друга.

Замуж? За Сола? Сейчас?! Как? Когда?

Я же вообще об этом не думала.

Какая, к чёрту, свадьба, когда у меня жизнь летит в пропасть, а мать в реанимации?

Мы знакомы всего ничего, он рок-певец, а я – девчонка из посёлка с багажом проблем, которые никому не пожелаешь.

Макс чуть отстраняется, лезет свободной рукой в карман куртки и достаёт оттуда маленькую коробочку.

Щелчок и я вижу тонкое золотое кольцо с аккуратной алмазной гранью. Никаких вычурных камней или пафоса.

– Выйдешь за меня? – снова спрашивает он, глядя мне в глаза так, словно от моего ответа зависит его собственная жизнь.

Я не дышу. Смотрю то на кольцо, то снова на него. В горле пересыхает. Пытаюсь подобрать слова, пытаюсь найти хоть один рациональный аргумент, чтобы сказать ему «нет, ты с ума сошёл, это плохая идея ».

Но когда я открываю рот, наружу вырывается только тихое:

– Ты сумасшедший.

Макс усмехается.

– А ты сомневалась, Мишка?

– Макс, ты не понимаешь, на что подписываешься, – я отчаянно качаю головой, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы. – Ты же мечтаешь о славе и концертах. А у меня здесь… вот это всё. Я потяну тебя на дно.

– Не потянешь, – жёстко отрезает он, и его рука на моей талии сжимается сильнее. – Кто сказал, что семья мне помешает? ну будет контракт, будут концерты. Отработаю и вернусь. Но я хочу знать, что ты ждёшь меня дома. Что ты – моя. И ты должна знать, что твои проблемы – это теперь наши общие проблемы.

Он берёт мою левую руку, его пальцы уверено и бережно обхватывают моё запястье.

– Просто скажи «да ». Разреши мне быть рядом и помогать тебе. Разреши мне стать твоей семьёй.

Я смотрю на его лицо. На этот упрямый подбородок, на тёмные глаза, в которых нет ни капли сомнения, ни тени страха перед будущим. Он не бежит от трудностей. Он приехал сюда, через полстраны, чтобы забрать меня и моих братьев, если понадобится. И я понимаю, что он искренне говорит правду.

Я делаю глубокий вдох и едва заметно киваю.

– Да, – шепчу я. – Да. Я выйду за тебя.

Глава 44. Я влюбилась

Глава 44. Я влюбилась

Макс надевает кольцо мне на палец, и гладкий металл приятно холодит кожу.

Я только что согласилась стать его женой. Даже не верится. Смотрю на Максима, и представляю как мы с ним будем мужем и женой. Он-то уже выглядит взрослым, а вот я себя женой вообще не представляю.

Максим молчит и едва заметно улыбается.

Мы допиваем чай в тишине, которая нарушается лишь мерным гудением старого холодильника. Каждый погружен в свои мысли.

Вижу, у Максима тени залегли под глазами от бессонной ночи за рулём, и во мне просыпается совершенно незнакомое, щемящее чувство необходимости позаботиться о нём. Наверно, так и должно быть. Жена заботится о муже, а он о ней.

– Тебе нужно поспать, – негромко говорю я, забирая у Макса пустую кружку, и ставлю её в раковину. – Ты ехал всю ночь. Идём, я постелю тебе в своей комнате.

Он послушно поднимается, хотя по его чуть замедленным движениям отлично видно, как сильно вымотала его долгая дорога. Веду его через тёмный коридор, стараясь ступать максимально неслышно, чтобы не разбудить пацанов.

В моей спальне прохладно, окно распахнуто настежь Я откидываю покрывало с узкой кровати, собираясь пойти к шкафу за чистым постельным бельём, но Максим удерживает меня за руку.

– Не надо ничего стелить. Так и буду спать, я не брезгливый. Останься со мной, – просит он, и я вспоминаю нашу песню. Теперь слова «Останься со мной » по-настоящему обретают смысл.

– Я только принесу подушку, – киваю я, но Макс тянет меня на себя, заставляя опуститься на край матраса.

Он обхватывает меня за талию, притягивая ближе.

– Мне не нужна подушка, Вик. Мне нужна ты, – его голос звучит тихо, но от этого ещё проникновеннее.

Я сдаюсь.

Стягиваю через голову свою растянутую кофту, бросаю её на стул и забираюсь под одеяло.

Макс раздевается и ложится рядом. Притягивает меня спиной к своей груди.

Его дыхание согревает кожу на шее, его грудь касается моей спины. Вроде бы ничего такого, а внутри всё искрит от этих прикосновений.

Мой личный хаос, грозивший разорвать меня на куски все эти долгие сутки, внезапно отступает за пределы этой моей комнаты.

Я поворачиваюсь к нему лицом, вглядываясь в знакомые черты.

В утреннем полумраке его лицо кажется мягче, но взгляд остаётся цепким, который будто сканирует во мне каждую эмоцию, скользит по моим губам.

Я поднимаю руку, пальцами провожу по линии скулы. Едва заметная щетина колит подушечки пальцев.

Макс перехватывает мою ладонь, прижимается губами к самому центру, а я смотрю и не верю и верб в тоже время, что меня можно так любить, как он.

Он подаётся вперёд, накрывая мои губы своими. Целует не спеша, столько нежности в его объятиях.

Я отвечаю ему, приоткрывая губы, впускаю его и теперь целую на правах невесты.

От этой мысли внутри становится так тепло, что глаза снова щиплет. Макс зарывается пальцами в мои волосы. Целует неторопливо, стирая из головы вообще все мысли о том, в какой паршивой ситуации я нахожусь.

Из распахнутого окна тянет утренней прохладой, но я чувствую только горячие ладони Макса на своей спине. Он гладит меня по позвоночнику, и от этих простых прикосновений по телу растекается тепло.

У Макса очень горячая кожа, и когда он прижимается ко мне, я невольно выдыхаю.

Моя кровать жалобно скрипит под нашим весом, и места очень мало, но нам хватает. Я на секунду напрягаюсь, боясь, что мы разбудим пацанов за стенкой, но Макс проводит губами по моей шее, спускается к ключицам, и я забываю про всё на свете. Я так соскучилась по нему. И мне не хватало её рук и прикосновений. Простого тепла.

Максим приподнимается на локте. Задирает футболку вверх, и я приподнимаюсь, помогаю снять её через голову. И ведёт рукой сначала по плечу, спускается ниже к груди. Его взгляд спускается вслед за рукой.

Соски от прохлады и возбуждения затвердели. Торчат вверх. Стоит Максиму к ним прикоснуться, меня едва не выгибает от этого. Слишком чувствительные.

Максим сначала трогает их слегка, а потом сжимает, сдавливает, я пытаюсь смотреть на него, но глаза сами закрываются. Сложно удерживать мысли, сложно вообще думать, когда он трогает, ласкает. Первый раз мы торопились.

А сейчас Максим словно решил свести меня с ума. Он наклоняется и проводит языком по соску.

Дует на него. Я охаю. Это очень острое чувство.

А следом он вбирает сосок в рот. И после холода его горячий рот кажется ещё горячее.

Он продолжает ласкать мою грудь, тянет с меня трусики вниз.

Смотрит в глаза так внимательно и открыто, что у меня мурашки бегут по коже.

Я обнимаю его за плечи, чувствую под ладонями его напряжённые мышцы. Притягиваю ближе его лицо к своему, в этот раз целую сама. Неумело, как умею и чувствую, что Максим заводится ещё больше, будто моя неумелость ему даже нравится.

Он приподнимается и ложится на меня, устраивается между ног и входит. В этот раз боли вообще нет. Только он, очень твёрдый и горячий. Входит полностью и замирает.

– Всё хорошо? – спрашивает Максим.

– Да. Очень, – хриплю я в ответ.

И только тогда он начинает двигаться. Медленно приподнимает бёдра и снова обрушивается резко. Я уже не могу сдерживаться. Кусаю ребро ладони, чтобы не закричать. И снова это не сравнить с первым разом. Сейчас все чувства будто острее. Каждое нервное окончание оголено, каждое его прикосновение возбуждает ещё сильнее. Максим двигается размеренно, плавно приподнимаясь и опускаясь.

Внизу живота пульсирует, тянет, заставляя выгибаться ему навстречу. Максим проводит большим пальцем по моему подбородку, заставляя открыть рот, чтобы я отпустила свою руку, и тут же накрывает мой рот своим. Целует глубоко, забирая себе мои тихие рваные выдохи и стоны.

Я цепляюсь пальцами за его спину, вжимаюсь в него изо всех сил, пока мышцы сводит от сладких, тягучих спазмов.

Макс замирает, глухо выдыхает мне в ключицу, обжигая кожу горячим дыханием, и делает последнее резкий толчок внутрь и замирает.

Я чувствую каждый удар его сердца – оно колотится бешено и часто, отдаваясь пульсом у меня под рёбрами.

Некоторое время мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Макс скатывается набок, но ни на секунду меня не отпускает. Сразу же подгребает к себе и натягивает на нас одеяло.

– Надо поспать, – шепчет он уже хриплым голосом. – Завтра у нас много дел.

Я улыбаюсь в полумрак комнаты. «У нас ». Звучит дико непривычно, но мне нравится. Я теперь невеста. А Максим мой жених.

Лежу и смотрю на свою левую руку, которая выглядывает из-под одеяла. В слабом свете рассвета поблёскивает тонкая грань кольца.

Если бы мне кто-то вчера сказал, что Макс примчится ко мне в посёлок и позовёт замуж, я бы покрутила пальцем у виска.

А сейчас он здесь. Лежит на моей узкой кровати, занимает кучу места и прижимает к себе.

Я, кажется, по-настоящему влюбилась. Не в его голос или песни. Хотя и это у него классно получается.

Я влюбилась в то, как он умеет любить. В его искренность и надёжность. У меня этого никогда не было. Ни в папе, ни в маме, ни в отчиме.

Зато теперь у меня есть Максим.

Мой Максим.

Глава 45. Это шанс

Глава 45. Это шанс

Я просыпаюсь от того, что на кухне приглушённо бубнят голоса. Открываю глаза и несколько секунд просто смотрю в потолок. Место рядом со мной пустует, но на подушке виднеется след от головы Максима. Его самого нет.

Быстро натягиваю джинсы и футболку, собираю растрёпанные волосы в хвост и иду на голоса.

Замираю в дверном проёме, не спеша заходить. На кухне Макс сидит за столом ко мне в профиль, а напротив него – Стёпка с Ильёй. Мелкие обычно дичатся посторонних, стараясь лишний раз не отсвечивать. А тут сидят, открыв рты, и разглядывают Сола.

– А вот тут больно было делать? – Стёпка вытягивает шею, указывая пальцем на татуировку волка под подбородком Макса.

– Терпимо, – отвечает Макс, отпивая чай из моей любимой кружки. – Местами неприятно, но терпеть можно.

– А почему волк? – тут же влезает Илья. – Потому что ты злой как волк?

Макс усмехается и ставит кружку на столешницу.

– Нет, Илюх, не потому что злой. Волк означает стаю. Семью, – объясняет он. – Он может долго ходить один, сам по себе, но если находит своих, то это навсегда. И он за свою стаю глотку любому перегрызёт. Своих в обиду не дают, что бы ни случилось. Поняли?

Пацаны синхронно кивают, переваривая информацию.

А у меня в горле встаёт ком. Я машинально касаюсь большим пальцем гладкого кольца на своей руке и понимаю, что он сейчас не просто про картинку на коже рассказывает. Он про нас говорит.

Я делаю глубокий вдох и шагаю на кухню.

– О, проснулась, – Максим сразу поворачивает голову. Внимательно смотрит на меня, словно проверяя, в порядке ли я.

– Вик, а Макс говорит, что у него своя настоящая группа! – тут же выдаёт Стёпка, подпрыгивая на табуретке и переключаясь с татуировок на музыку.

– И он на гитаре умеет играть, – добавляет Илья.

– Умеет, – киваю я, проходя к раковине умыться. – Знакомьтесь, это...

– Мы уже познакомились, – перебивает Макс, поднимаясь со стула. – У нас тут чисто мужской разговор был. Садись, я яичницу приготовил. Нашёл в холодильнике яйца и помидоры, решил не ждать, пока ты встанешь.

После завтрака мы все вместе едем в больницу. Стёпка и Илья сидят на заднем сиденье машины Макса и с нескрываемым восторгом разглядывают салон, перешёптываясь между собой.

В самой больнице чуда не происходит – мама по-прежнему в реанимации, стабильно тяжёлая. К ней не пускают.

Но Макс не оставляет меня одну мяться под белой дверью. Он сам идёт к дежурному врачу, довольно долго разговаривает с ним в ординаторской, а потом выходит с конкретным списком препаратов и расходников, которых не хватает отделению.

Он берёт этот листок, сажает нас обратно в машину и везёт закупать всё необходимое по городским аптекам. Когда мы передаём пакеты медсестре, мне впервые за эти дни становится физически легче дышать.

Проблемы никуда не исчезли, но я больше не бьюсь с ними в одиночку.

Остаток дня дома проходит суетливо, но на удивление спокойно. Я закидываю стирку и берусь за уборку, а Макс идёт во двор.

Отчим ещё две недели назад начал чинить расшатанные ступеньки на крыльце, оторвал старые доски, да так и бросил. Макс находит в сарае гвозди, молоток и методично приколачивает ступени на место.

Братья крутятся рядом с ним. Стёпка держит доски, Илья подаёт гвозди.

Ближе к вечеру я встаю к плите. Чищу картошку, режу курицу, краем глаза наблюдая за улицей через приоткрытое окно. И как-то на душе спокойно и уютно. Словно всё так и должно быть. Запах жареного лука со сковородки, ритмичный стук гвоздей на улице, смех братьев.

Спустя полчаса стук затихает, и Макс заходит на кухню. Руки в древесной пыли, на чёрной футболке светлые следы, тёмные волосы растрёпаны. Он долго моет руки под краном, стряхивает воду и подходит ко мне со спины. Обнимает за талию, прижимаясь всем телом, и утыкается носом мне в висок.

– Пахнет отлично, – негромко говорит он, заглядывая через моё плечо в сковородку с картошкой.

– Мойте руки, работники, – усмехаюсь я, накрывая его горячую ладонь своей. – Ужин готов.

Макс коротко целует меня в щёку и отстраняется.

Я достаю тарелки, расставляю их на столе и собираюсь нарезать хлеб, когда в кармане Макса вибрирует телефон. Он достаёт мобильник, глядя на экран, и слегка хмурится.

– Да. Привет, – говорит он в трубку и выходит из кухни в коридор, а затем на крыльцо.

Я продолжаю резать батон, но окно на кухне открыто настежь, и акустика во дворе такая, что мне слышно каждое слово.

– Приеду, – доносится до меня голос Макса. – Как договаривались, в понедельник приеду. Да помню я, помню. Всё нормально будет.

Нож замирает над разделочной доской. Тёплое, уютное спокойствие, которое я чувствовала буквально минуту назад, мгновенно улетучивается. В понедельник. Сегодня вечер субботы, значит, завтра в воскресенье он и уедет.

Я опускаю взгляд на тонкое кольцо на своём пальце и заставляю себя сделать ровный вдох.

А чего я, собственно, ожидала? Что Максим бросит универ, репетиции, переедет ко мне в посёлок и пойдёт работать на местную лесопилку?

У него своя жизнь, контракты, обязательства перед парнями из группы.

Я не могу требовать от него сидеть со мной здесь сутками. Это глупо.

Надо просто принять этот факт и радоваться тому, что он вообще примчался сюда по первому зову.

И всё же в груди так одиноко становится.

Слышно, как Максим возвращается на кухню. Он смотрит на меня, переводит взгляд на открытое окно и всё понимает.

– Ты чего расстроилась? – Макс подходит вплотную и обнимает меня за плечи, притягивая к себе. – Слышала всё?

– Угу.

– Я же тебя не бросаю, Вик.

– Я знаю, – глухо отзываюсь я, утыкаясь лбом ему в плечо. – Просто… с тобой было так спокойно. А ты сейчас уедешь, и я опять одна останусь со всем этим.

Мне не хочется звучать жалкой, но слова вырываются сами собой.

– Не останешься, – возражает Макс. – Мы будем разговаривать по видеосвязи каждый день. Вик, послушай. Нам просто крутое предложение сделали. Тур на месяц по городам, пятнадцать концертов. За это отлично заплатят. Деньги будут. Как раз нам на свадьбу и на первое время, чтобы пацанов обеспечить.

Я слушаю его и перевариваю информацию. Месяц. Пятнадцать концертов. Прямо сейчас это звучит как целая вечность, но я понимаю, что он прав.

Нам нужны деньги. И это его места. Он ведь давно ждал подобного предложения.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Хорошо, – киваю я, окончательно беря себя в руки. – Я всё понимаю. Буду ждать.