Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13. Манипуляторы
Глава 13. Манипуляторы
* Вика *
Пары тянутся бесконечно. К тому моменту, когда мы, наконец, выходим на крыльцо гуманитарного корпуса, я чувствую себя выжатым лимоном. Хочется только одного – добраться до дома, закрыться в своей комнате, завалиться на кровать и поспать, чтобы стереть из головы и ночной скандал с отцом, и чёрные насмешливые глаза моего соседа.
– Вик, ну куда ты так несёшься? – Марина догоняет меня уже у ворот, перехватывая за лямку рюкзака. – Давай в кафешку заскочим? Возьмём кофе, прогуляемся по городу.
– Не сегодня, Марин, – я мотаю головой. – Мне домой надо. Домашкой хочу заняться, пока не накопилось.
– Какая домашка?! – возмущённо всплёскивает руками подруга. – Викуль, только начало учёбы! Какая к чёрту зубрёжка? Ты на улицу посмотри – погода просто сказка. Бабье лето! Пойдём, ну хоть на полчасика. Проветримся.
Я поднимаю глаза. Сентябрьское солнце и правда светит по-особенному мягко, деревья только-только начинают желтеть. Возвращаться в квартиру, где, скорее всего, всё ещё воркует отец со своей Ирой, резко перехотелось.
– Ладно, – со вздохом сдаюсь я. – Но недолго.
Мы берём латте в маленькой кофейне и неспешно идём в сторону набережной. Марина болтает о какой-то ерунде, обсуждает преподов, но я кожей чувствую, что она нервничает. Теребит картонный стаканчик, то и дело искоса поглядывает на меня.
И когда мы останавливаемся у парапета, она наконец-то выдаёт то, ради чего весь этот променад и затевался:
– Слушай… нас тут парни на репетицию сегодня пригласили. В студию.
Меня словно ледяной водой окатывают. Вся расслабленность испаряется в ту же секунду.
– Нет, – отрезаю я, жёстко глядя ей в глаза. – Я больше видеть твоего Сола не хочу. Он мне неприятен. Он ведёт себя как какой-то одержимый маньяк, и меня тошнит от его замашек. Так что разговор закрыт, Марина. Мы никуда не идём.
Лицо подруги вытягивается, плечи поникают. Она выглядит такой искренне расстроенной, что внутри шевелится совесть. Я же понимаю, как её тянет к Левому.
Я смягчаю тон:
– Ну а ты почему не идёшь одна? Я же тебе не запрещаю. Иди, туси с ними. Я ни капли не обижусь, если ты будешь с ними общаться. Честно.
Марина опускает взгляд на свои ботинки и едва слышно бормочет:
– А без тебя меня там не ждут.
– Что? – я хмурюсь, не понимая.
– Дэн сказал… в общем, Сол ему поставил условие. Сказал, что пустит меня в студию, только если со мной будешь ты.
Пару секунд я просто перевариваю услышанное. А потом меня накрывает. От злости даже стаканчик сминаю.
Ах он манипулятор хренов.
Вот значит как. Не вышло зацепить меня напрямую – решил действовать через подругу.
Знал, что она ради Дэна потащит меня туда.
Вот козлина, так козлина!
– Вик, ну, пожалуйста! – жалобно тянет Марина, хватая меня за руку. – Ради меня, а?
– Марин, ты себя вообще слышишь? – я сбрасываю её руку. – Свет клином не сошёлся на этих парнях! Есть другие, нормальные, куда лучше! А эти слишком высокого мнения о себе. Они играют тобой!
– Слушай, ну ты ведь отлично умеешь постоять за себя! – не сдаётся она. – Давай хотя бы попробуем! Дэн сказал, Сол обещал, что не будет к тебе лезть!
– Я даже пробовать не буду, – отрезаю я. Обещал он, как же. Я слишком хорошо помню его наглую ухмылку сегодня утром. – Ладно. Мне пора. Всё, пока.
Я круто разворачиваюсь, собираясь уйти от этого бессмысленного разговора.
– А помнишь, когда тебе в десятом классе Влад нравился?! – летит мне в спину.
Я замираю на полушаге.
– Помнишь? – голос Марины звенит от наступившего отчаяния. – Я тогда пошла с тобой на эту дурацкую встречу, хотя болела! Я с температурой тридцать девять попёрлась поддержать тебя, потому что ты боялась идти одна! И ты тогда обещала…
Я медленно оборачиваюсь. Смотрю на подругу так, словно вижу первый раз в жизни.
– И ты туда же? – тихо спрашиваю я. – Удар ниже пояса, Марин. Серьёзно, предъявляешь мне детские долги? Не ожидала от тебя.
Марина часто моргает, её глаза подозрительно блестят.
– Ты просто не представляешь, как мне это нужно, Вик, – шепчет она с надрывом. – Я… я видела его всего одну ночь, но я, кажется, влюбилась в Дэна. Меня к нему магнитом тянет, я ни о чём другом думать не могу.
– Этот твой Дэн не стоит того, чтобы нашими отношениями жертвовать, – жёстко отвечаю я, чувствуя, как в груди разрастается тупая обида.
– Я не жертвую! – с жаром возражает она. – Я просто… надеюсь на твоё понимание. И поддержку. Вик, пожалуйста.
Я стою, сжимая челюсти до боли.
Меня бесит, что она такая слепая. Бесит, что Сол так легко дёргает за ниточки. Но больше всего бесит то самое глупое обещание, которое я дала ей тогда, в школе: «я у тебя в долгу, проси что хочешь». И вот она попросила.
– Хорошо, – выплёвываю я это слово, как ругательство. – Мы пойдём туда.
Марина взвизгивает и бросается мне на шею, но я жёстко выставляю руки вперёд, останавливая её.
– Но у меня условия. Первое: если этот больной манипулятор хоть пальцем ко мне притронется или начнёт свои издёвки – я разворачиваюсь и ухожу. И ты меня не останавливаешь.
– Поняла! – радостно, как болванчик, кивает Марина.
– И второе, – я нехорошо прищуриваюсь, чувствуя, как внутри закипает адреналин от предстоящей битвы. – Перед тем как уйти, хлопнув дверью, я выскажу всё, что думаю, и Солу, и твоему ненаглядному Дэну. Насчёт их грязных методов манипуляции и раздутого эго.
Марина судорожно сглатывает, понимая, что я не шучу, но отступать ей некуда.
– Хорошо. Хорошо. Договорились, Вик. Только пойдём!
– Во сколько эта чёртова репетиция? – хмуро спрашиваю я, проверяя время на телефоне.
– Да они уже там! – Марина суетливо заглядывает в свой экран. – Дэн пишет, что они уже настраиваются. Если прямо сейчас вызовем такси, как раз приедем!
Я обречённо вздыхаю. Никакой передышки. Никакой возможности поехать домой, выдохнуть или хотя бы морально подготовиться.
– Вызывай, – бросаю я сквозь зубы.
Пока мы едем в такси, Марина нервно поправляет причёску, смотрится в пудреницу и то и дело поправляет глубокий вырез кофточки. Я же сверлю взглядом пролетающие мимо улицы, мысленно подбирая слова пожёстче.
Студия находится в полуподвальном помещении старого здания бывшей фабрики. Тяжёлая металлическая дверь, сплошь заклеенная стикерами и афишами, нехотя поддаётся.
Стоит нам переступить порог, как в уши бьёт плотный, вибрирующий звук настраиваемой бас-гитары.
Внутри пахнет сигаретами и немного кофе. Помещение просторное, с хорошей звукоизоляцией, стены обиты специальным акустическим поролоном. Везде тянутся провода, громоздятся колонки и чехлы.
Парни уже на местах. Дэн с гитарой наперевес что-то увлечённо обсуждает с братом. За ударной установкой возится Стас. Бах сидит на усилителе со своей скрипкой на коленях, спокойно глядя в телефон.
А в самом центре, у микрофонной стойки, стоит он.
Макс.
В чёрной футболке, небрежно накинутой рубашке, с гитарой на ремне. Он оборачивается на звук открывшейся двери.
Его взгляд мгновенно находит меня. На долю секунды в этих тёмных глазах вспыхивает торжество.
Хищное удовлетворение охотника, чья дичь сама пришла прямо в расставленный капкан.
Губы Сола медленно растягиваются в самодовольной ухмылке.
А Дэн машет Марине рукой:
– Девчонки! Добрались! А мы уже думали, вы струсили.
Марина смущённо хихикает и делает шаг вперёд, но я жёстко перехватываю её за локоть, заставляя остановиться.
Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как адреналин окончательно сжигает остатки сомнений.
Выхожу вперёд, прямо под перекрёстные взгляды всей группы, и смотрю в упор на их неформального лидера.
– Мы не струсили, – мой голос звучит непривычно громко и резко, перекрывая гул аппаратуры. – Мы пришли, чтобы я могла сказать вам обоим в лицо: вы – два жалких, напыщенных манипулятора.
Музыка резко обрывается. Кирилл глушит струны ладонью, Бах поднимает от телефона внимательный взгляд. В студии повисает тишина.
– И особенно ты, – я тычу пальцем в сторону Сола, чувствуя, как внутри всё вибрирует от гнева. Он стоит, не шевелясь, и только смотрит на меня с лёгким прищуром. – Думаешь, это было гениально? Использовать мою подругу, ставить ей ультиматумы, чтобы вытащить меня сюда? Какая дешёвка. Если у тебя проблемы с уязвлённым эго из-за того, что я тебя отшила, решай их сам, а не прячься за чужими спинами, шантажист хренов.
Дэн ошарашенно хлопает глазами, явно не ожидая такого наезда с порога.
Стас за ударными тихо присвистывает.
Я делаю ещё шаг вперёд, не разрывая зрительного контакта с Максом.
– Ты возомнил себя неприкасаемой рок-звездой, которой всё можно? Так вот, слушай сюда. Свои грязные методы оставь для фанаток, которые готовы по первому щелчку бежать за тобой. А меня в свои игры не втягивай.
Я тяжело дышу, выплеснув всё, что накипело. Марина позади меня стоит ни жива, ни мертва, вжав голову в плечи.
Сол молчит. Он медленно обводит взглядом моё покрасневшее от злости лицо, спускается к тяжело вздымающейся груди, а затем снова возвращается к глазам.
И вместо того чтобы взбеситься или начать орать в ответ, он вдруг тихо смеётся. Бархатный, низкий смех, от которого по спине пробегает дрожь.
– Высказалась? – спокойно спрашивает он своим хриплым баритоном. – Полегчало?
Я сжимаю кулаки.
– Да. А теперь мы уходим.
Я резко разворачиваюсь к Марине, но сзади раздаётся жёсткий голос Сола:
– Стой на месте, Мишка. Никуда ты не пойдёшь.
Глава 14. Репетиция
Глава 14. Репетиция
Я замираю. Но вовсе не потому, что собираюсь выполнять его приказы. Меня просто накрывает новой, ещё более мощной волной возмущения от этой непробиваемой, абсолютной наглости.
Медленно оборачиваюсь, вскидывая подбородок, и встречаюсь с его тёмным взглядом. Жду новой порции издёвок, угрозы или очередной демонстрации власти. Жду, что он снова начнёт давить, шантажировать Дэном или Мариной.
Но Макс неожиданно делает то, чего я от него никак не ожидаю.
Он поднимает обе руки открытыми ладонями вверх в абсолютно примирительном жесте. Ухмылка пропадает с его лица, взгляд становится серьёзным, почти усталым.
– Остынь, Мишка, – негромко произносит он, и в его голосе нет ни капли прежнего превосходства. – Никто тебя не трогает. Никто не собирается тебя здесь держать.
Я моргаю, сбитая с толку этой резкой сменой тона. Напрягаюсь ещё сильнее, ожидая подвоха.
– Что? – недоверчиво хмурюсь я.
– Я говорю, что никто тебя не трогает. И никто не собирается тебя здесь держать. Дверь открыта. Можешь идти.
Я часто моргаю. Внутри всё натягивается, как гитарная струна.
Могу идти? Вот так просто? Сначала он выкручивает руки моей подруге, чтобы затащить меня сюда, а теперь делает царственный жест и отпускает? От этого снисходительного «можешь идти» во мне мгновенно вспыхивает иррациональный бунт.
Он снова мне указывает. Типа разрешает.
– Я сама буду решать, остаться мне или уйти, – ледяным тоном чеканю я, упрямо вскидывая подбородок.
Макс едва заметно поводит плечами.
– Ок. Решай сама, – он лениво опускает руки и отворачивается к микрофонной стойке, всем своим видом показывая, что потерял ко мне интерес.
Тут же пальцы Марины вцепляются в рукав моей куртки.
– Вик… – умоляюще шепчет она, заглядывая мне в глаза. – Ну раз уж мы пришли… давай останемся, а? Пожалуйста! Ты ведь им уже всё высказала, ты крутая. Пойдём посидим вон там, на диване? Никому мешать не будем. Ну ради меня!
Я перевожу взгляд с Марины на широкую спину Сола в чёрной футболке. Он перекидывает ремень гитары через плечо и что-то негромко говорит Баху.
Если я сейчас развернусь и уйду – это будет выглядеть так, будто я сбежала, как только он милостиво позволил мне это сделать. Поджала хвост и подчинилась его «свободна».
– Ладно, – цежу я сквозь зубы. – Но я буду сидеть в самом дальнем углу. И если он хоть слово скажет в мою сторону…
– Мы сразу уйдём! Обещаю! – радостно пищит Марина и тянет меня к старому кожаному дивану у противоположной стены.
Мы падаем на продавленные подушки. Я принципиально закидываю ногу на ногу и скрещиваю руки на груди, выражая крайнюю степень презрения к происходящему.
Макс берёт медиатор, поворачивается к нам лицом и бросает на меня короткий, тёмный взгляд.
– Поехали, – коротко командует Сол. – «Без тормозов».
Ударные Стаса отбивают чёткий ритм, следом взрывается бас Правого, и студия наполняется плотным, вибрирующим звуком.
Я помню, как слышала их в клубе «Эклипс». Помню, как меня пробрало. Но здесь, в закрытом помещении студии, акустика совершенно иная. Звук обволакивает, бьёт мощной волной прямо в грудную клетку.
Макс закрывает глаза, наклоняется к микрофону, и его голос с глубокой, царапающей хрипотцой заполняет собой всё пространство:
Мы летим с тобой вперёд.
Нас никто уже не ждёт.
Без тормозов…
Марина рядом восторженно замирает, не сводя глаз с Левого, который сосредоточенно выдаёт сложный рифф на своей гитаре. А я злюсь на себя за то, что вместо того, чтобы сидеть с каменным лицом, невольно начинаю вслушиваться. За то, что этот чёртов манипулятор на сцене действительно чертовски хорош. И оторвать от него взгляд стоит огромных усилий.
Я сижу на продавленном диване, честно пытаясь сохранять вид равнодушного наблюдателя, но с каждой новой песней это становится всё сложнее.
Парни работают слаженно. Они перебрасываются короткими фразами, шутят, тормозят друг друга, если кто-то лажает, и начинают кусок заново.
Дэн то и дело стреляет глазами в сторону Марины, заставляя её краснеть и глупо хихикать. Бах, невозмутимый как скала, изредка вставляет едкие комментарии, заставляя всю группу ржать.
Сол же… он как будто вообще забыл о моём существовании. Полностью погрузился в процесс. Ни одного взгляда в мою сторону, ни одной провокации.
Он закрывает глаза, когда поёт, его пальцы уверенно скользят по грифу гитары, и от этого его тотального игнора я чувствую странное, царапающее раздражение.
Я пришла сюда воевать, а со мной не воюют.
После очередного мощного трека ребята объявляют перерыв. Стас с облегчением откидывается на табурете за установкой, Кирилл отключает бас и тянется за бутылкой воды.
– Ну что, фанатки, не оглохли ещё? – Дэн спрыгивает с небольшого подиума и плюхается на диван рядом с Мариной, небрежно закидывая руку на спинку за её плечами.
– Вы просто потрясающие! – выдыхает Марина, глядя на гитариста глазами размером с блюдца. – Это было так круто! Я даже не представляла, что вживую это звучит настолько мощно! У вас энергетика просто бешеная!
– Стараемся, – довольно лыбится Дэн. – А тебе какая больше зашла? «Осколки» или та, новая, которую вторым номером гоняли?
– Ой, мне всё нравится! – щебечет подруга.
– А тебе, Вик? – внезапно спрашивает Бах. Он стоит у стойки, протирая свою скрипку бархоткой. В его спокойном взгляде скользит лёгкая ирония. – Как тебе наше творчество? Или ты исключительно классику предпочитаешь?
Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как на меня поворачиваются взгляды всех парней. В том числе и Сола, который медленно отпивает воду из бутылки, наблюдая за мной поверх горлышка.
– Творчество как творчество, – пожимаю плечами, стараясь звучать максимально равнодушно. – Для клубов и пьяных первокурсниц пойдёт.
Дэн возмущённо давится воздухом, Кирилл тихо фыркает.
– Сурово, – улыбается Бах, не переставая протирать инструмент. – А что же тогда слушает такая суровая девушка? Какие у нас музыкальные предпочтения?
– Нормальные предпочтения, – я вскидываю подбородок. – Король и Шут, Сектор Газа. Вот там энергетика. А у вас так… подростковая романтика.
В студии повисает короткая пауза. А потом Сол вдруг коротко смеётся, бросает бутылку на колонку и перехватывает гитару поудобнее.
Он не произносит ни слова. Просто бьёт по струнам.
Первые же аккорды заставляют меня вздрогнуть. Это не их репертуар. Это знакомый, до боли родной рифф.
Дэн мгновенно подхватывает мотив, Стас отбивает ритм по тарелкам.
Сол наклоняется к микрофону, его лицо становится пугающе серьёзным.
Тёмный, мрачный коридор,
Я на цыпочках, как вор...
Я замираю, уставившись на него. Он не просто поёт «Куклу колдуна». Он умудряется имитировать хриплый, надрывный тембр Горшка с такой точностью, что у меня мурашки бегут по коже.
Его голос рвёт пространство, наполняет студию сумасшедшей, дикой энергетикой оригинала.
Я даже не замечаю, как у меня приоткрывается рот.
Без паузы, на одном дыхании, Макс переходит к следующей.
Разбежавшись, прыгну со скалы...
Вот я был, и вот меня не стало!
Он вытягивает высокие ноты, рвёт струны, и парни за спиной поддерживают его с таким драйвом, будто они репетировали это годами.
Когда звучит последний аккорд, в студии на несколько секунд воцаряется тишина.
Я медленно закрываю рот, чувствуя себя абсолютно обезоруженной.
– С этого мы сами начинали бренчать на гитаре в гаражах, – Макс отстёгивает ремень и ставит гитару на стойку.
– Да-а-а, было время, – тянет Кирилл, усмехаясь. – Помнишь, Сол, как ты на первом курсе эту «Куклу» орал в общаге? Коменда с милицией прибегала.
– Такое не забудешь, – Макс спускается с подиума и идёт прямо к нашему дивану.
Я машинально вжимаюсь в спинку, ожидая подвоха.
Но он просто садится рядом со мной. Близко. Слишком близко. От него пахнет мужским парфюмом и разгоряченной кожей.
Я тут же демонстративно отодвигаюсь на самый край, бросая на него возмущённый взгляд.
– Что? – Макс поворачивает голову, и его губы кривятся в усмешке. – Или с вами, принцесса, и сидеть рядом нельзя? Оскверню ауру?
– Нежелательно, – хмурюсь я, чувствуя, как от его близости сбивается пульс. – Места мало, что ли?
– Диван один, соседка. Придётся потесниться.
Он хочет сказать что-то ещё, но тяжёлая дверь студии вдруг с грохотом распахивается, ударяясь о стену.
В проёме появляется высокая, эффектная блондинка. В коротком обтягивающем платье, на шпильках, с идеальной укладкой.
Та самая блондинка, с которой Сол целовался на танцполе в «Эклипсе» в ту ночь, когда я его впервые увидела.
Глава 15. Неожиданное предложение
Глава 15. Неожиданное предложение
Внутри меня всё мгновенно сжимается от раздражения. Только этого шоу мне сейчас не хватало для полного счастья. Хочется поскорее сбежать – я совершенно не горю желанием смотреть на лобызания этой парочки.
Девушка уверенно цокает шпильками по бетону, направляясь прямо к нашему дивану.
– Максим, дорогой, ты тут, – воркует она сладким, тягучим голоском, от которого у меня сводит зубы. – А я тебя везде ищу.
Она наклоняется, явно намереваясь впиться в его губы собственническим поцелуем, но Макс вдруг делает едва уловимое движение головой. Отворачивается, подставляя ей щеку.
Блондинка удивлённо хлопает наращёнными ресницами, мазнув накрашенными губами по его скуле.
Сол тут же поднимается с дивана. На его лице нет ни капли радости от этой встречи.
– Пойдём, Анжела, – бросает он глухо, перехватывает её за тонкое запястье и, не обращая внимания на её возмущённый писк, тянет за собой из студии в коридор. Тяжёлая дверь за ними с грохотом захлопывается.
Я мгновенно вскакиваю на ноги. Как будто пружина разжимается внутри. Дышать в этом подвале внезапно становится нечем. Хватит с меня репетиций, рокеров, их фанаток, бывших или настоящих подружек.
– Марин, собирайся, мы уходим, – командую я, подхватывая свой рюкзак.
Но подруга даже не шевелится. Она сидит на другом краю дивана, а Дэн, вальяжно раскинув ноги, обнимает её за плечи и что-то тихо шепчет прямо на ухо.
Марина заливается краской, глупо хихикает и выглядит так, словно ей только что подарили весь мир.
– Викуль, – тянет она, нехотя отрывая взгляд от гитариста. – Может, я ещё побуду? Ребята обещали заказать пиццу…
Я смотрю на её раскрасневшееся лицо, на Дэна, который смотрит на меня с ленивой усмешкой победителя, и понимаю: всё. Подруга поехала крышей окончательно и бесповоротно.
Сейчас её отсюда даже танком не вытащишь.
– Как знаешь, – холодно бросаю я. – Завтра к первой паре, если ты не забыла. Всем пока.
Я разворачиваюсь и решительно шагаю к выходу.
– Вик, погоди.
Голос Баха заставляет меня притормозить у самой двери. Я оборачиваюсь. Он убирает скрипку в жёсткий кофр, защёлкивает замки и неторопливо поднимается.
– Тебя подвезти? – спрашивает он, снимая со спинки стула чёрный бомбер.
– Спасибо, не стоит. Я сама доберусь, – машинально отнекиваюсь я.
Меньше всего мне сейчас хочется продолжать общение с кем-либо из этой компании.
Артём надевает куртку, берёт футляр и внимательно смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами. Я даже подозреваю, что он носит цветные линзы.
– Ты что, боишься меня? – в его голосе слышится ирония.
Я фыркаю. Ещё чего.
– Нет. С чего бы мне тебя бояться?
– Вот и отлично. Значит, подвезу. На улице уже темно, нечего одной по дворам шастать.
Я молча качаю головой.
– Ладно. Поехали.
Артём коротко кивает, перехватывает кофр поудобнее, и мы вместе выходим из студии.
В коридоре тускло мигает лампа дневного света. Далеко уйти парочка не успела.
Макс стоит, прислонившись спиной к обшарпанной стене, а блондинка активно жестикулируя и что-то выговаривает ему капризным, обиженным тоном.
Услышав скрип двери, Сол резко вскидывает голову.
Его взгляд мгновенно впивается в меня, затем переходит на Артёма, и тёмные брови хищно сходятся на переносице.
– Бах, ты куда? – рычит он так резко, что Анжела вздрагивает и замолкает на полуслове.
Артём даже шага не сбавляет. Оборачивается вполоборота, абсолютно невозмутимо глядя на взбешённого солиста:
– Вику отвезу. Ты же занят. Да и репетиция всё равно закончилась.
Макс стискивает челюсти. Желваки на его скулах ходят ходуном, а во взгляде, устремлённом на меня, вспыхивает такая мрачная ярость, что воздух вокруг, кажется, сейчас заполыхает.
Но я принципиально вздёргиваю подбородок, отворачиваюсь и, не прибавляя шага, иду к выходу. Пусть сам разбирается со своими бывшими, настоящими и будущими.
На улице нас встречает прохладный сентябрьский воздух. Я с наслаждением делаю глубокий вдох, выветривая из лёгких запах подвала и сладких женских духов.
Мы подходим к парковке. Машина Артёма – стильный чёрный седан, молодёжный, без лишних понтов и пафосных наворотов, но выглядит очень ухоженно. Бах обходит капот и распахивает передо мной пассажирскую дверцу, выжидательно глядя на меня.
Я на секунду зависаю. После хамских замашек Макса, его властных захватов и вечных приказов этот простой джентльменский жест кажется чем-то из параллельной вселенной.
– Эм… спасибо, – немного растерянно бормочу я, забираясь в салон.
Артём закрывает за мной дверь, садится за руль и заводит двигатель. Внутри пахнет приятно – деревом и мятой, из динамиков льётся тихая, спокойная инструментальная музыка. Никакого бьющего по ушам рока или тяжёлых басов.
Мы плавно выезжаем с территории фабрики и вливаемся в вечерний городской поток. Некоторое время едем в тишине. Огни фонарей скользят по лобовому стеклу, и я постепенно расслабляюсь, откидывая голову на подголовник. С Бахом на удивление комфортно молчать.
– Не суди его слишком строго, – вдруг нарушает тишину Артём, не отрывая взгляда от дороги.
Я чуть поворачиваю голову в его сторону, удивлённо вскинув брови.
– Ты про Сола? Серьёзно? Да он просто ходячее пособие по мании величия.
Артём мягко усмехается, поправляя воротник бомбера.
– Он бывает невыносим, отрицать не буду. Но он не всегда такой. Точнее… не со всеми.
– Уж поверь, мне его эксклюзивного отношения хватило по горло, – фыркаю я, скрещивая руки на груди. – Сначала он лезет ко мне, потом тащит на репетицию, манипулируя Мариной, а сам в это время уходит обжиматься со своей Анжелой. Очень последовательно.
– Анжела – это пройденный этап, – спокойно возражает скрипач, перестраиваясь в левый ряд. – Она сама за ним бегает, никак не может смириться с тем, что их история закончена. Макс её отшивает.
– Мне-то какое дело? – огрызаюсь я.
Артём бросает на меня короткий взгляд.
– Просто сообщаю, Вика. Вдруг он тебе нравится.
– Вот ещё, – фыркаю я. – Сол привык, что девчонки сами вешаются ему на шею. А я таких терпеть не могу. Слишком заносчивый. Не в моём вкусе.
– Ясно, – улыбается Бах. – Значит, у меня есть шанс.
– Что? – непонимающе моргаю я.
– Если тебе Сол не нравится, так может сходишь со мной на свидание? – ещё больше огорошивает меня Бах.
