Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7. Ну ты и кобель
Глава 7. Ну ты и кобель
– Я куплю строительные наушники, – парирую я, не отодвигаясь ни на миллиметр, чтобы не показать, как сильно меня на самом деле нервирует его близость. – А если не поможет – вызову санэпидстанцию. Скажу, что наверху завелись очень крупные и громкие тараканы.
Малой снова прыскает от смеха, едва не подавившись.
– Соло, она мне реально нравится! Может, оставим её себе? Будет вместо талисмана.
– Перебьёшься, – лениво отзывается Сол, но в его голосе отчётливо слышится усмешка.
Он наконец-то чуть отстраняется, давая мне возможность нормально сделать вдох, и тянется к низкому стеклянному столику.
– Что пить будете, дамы? – Левый по-хозяйски оглядывает стол, плотно заставленный бутылками, ведёрками со льдом и стаканами. – Марин?
Подруга предсказуемо заливается краской, предано глядя на своего кумира.
– Мне... то же, что и тебе.
Дэн довольно скалится и плескает ей в бокал что-то золотистое.
– А колючей соседке? – он переводит насмешливый взгляд на меня.
– Я не буду.
– Да ладно тебе, Вик, – тихо подаёт голос Марина, наклоняясь ко мне. – Выпей с нами. Ты же уже выпила один «Секс на пляже», от ещё одного хуже не будет. Зато расслабишься.
Я сверлю подругу убийственным взглядом. Спасибо, Марин. Сдала со всеми потрохами.
Сол, уже успевший сделать глоток из своего стакана, медленно поворачивает ко мне голову. В его тёмных глазах пляшут откровенно издевательские искры.
– «Секс на пляже»? Серьёзно, Мишка? Как банально.
– Иди к чёрту, – огрызаюсь я.
Сбоку по стеклянной столешнице ко мне тихо подъезжает небольшая бутылочка с минералкой. Я перевожу взгляд и вижу, что её толкнул Бах.
– Держи, – невозмутимо произносит скрипач. – А то эти маргиналы тебя быстро споят.
– Эй! Попрошу без оскорблений! – возмущается Правый, не отрываясь от телефона.
– Спасибо, – я благодарно киваю Артёму. Кажется, хоть один адекватный человек в этой сумасшедшей компании всё-таки есть.
Откручиваю крышку и делаю жадный глоток. Ледяная вода приятно остужает горло, пересохшее после духоты танцпола и... ну, после всего остального. Мои губы до сих пор горят, словно к ним приложили что-то раскалённое, и я изо всех сил стараюсь не вспоминать, что произошло пятнадцать минут назад у той колонны.
Сол вытягивает длинные ноги в тяжёлых ботинках под столом. Его рука так и остаётся лежать на спинке дивана прямо за моей спиной. Я кожей чувствую исходящее от него напряжение и жар.
Парни постепенно переключаются друг на друга, начиная обсуждать какие-то свои дела – проблемы со студией, новые демки, график репетиций. Марина активно включается в беседу с Левым, то и дело поправляя волосы и хихикая над каждой его фразой.
А я сижу, вцепившись пальцами в холодную бутылку, зажатая между молчаливым барабанщиком Грувом и наглым солистом. И хотя Сол расслабленно откинулся на спинку и вроде бы слушает ребят, изредка вставляя в разговор короткие, резкие реплики, я затылком чувствую его тяжёлый, внимательный взгляд.
Он не забыл про меня ни на секунду. И это напрягает больше всего.
Разговор прерывается появлением какого-то лысого мужика с рацией, который просовывается через ограждение и кивает Солу:
– Парни, ваша очередь через пять минут. Сцена готова.
Сол коротко кивает и ставит свой стакан на стол с тихим, но резким стуком. В одно неуловимое мгновение расслабленная, ленивая атмосфера над диваном исчезает. Левый отставляет пиво, Малой деловито поправляет воротник футболки, а каменное лицо Грува становится ещё более непроницаемым. Даже Бах, кажется, внутренне подбирается.
– Погнали, – бросает Сол, поднимаясь на ноги.
Он не смотрит на меня, не прощается, просто разворачивается и идёт к служебному проходу, ведущему за сцену. Остальные тянутся за ним. Левый на ходу подмигивает Марине:
– Не скучай, красавица. И смотри внимательно.
Марина провожает его восхищённым взглядом и тут же пересаживается на освободившееся место Сола, придвигаясь ко мне вплотную.
– Боже, Вика, я сейчас умру от счастья, – шепчет она, сжимая мои руки своими ледяными пальцами. – Они сейчас будут выступать! Прямо здесь! И мы сидим в випе!
Я только вздыхаю, допивая минералку.
– Смотри, не упади в обморок.
В клубе гаснет основной свет, погружая зал в полумрак. Толпа на танцполе начинает гудеть, предчувствуя смену ритма. Диджейские биты стихают, уступая место тишине, которую тут же взрывают оглушительные крики, когда на сцене загораются прожектора.
И они выходят.
Я вижу, как Правый берёт свой бас, как Левый перекидывает ремень гитары через плечо. Грув садится за установку, крутанув палочки в пальцах с небрежным профессионализмом. Малой встаёт за клавиши, а Бах, к моему удивлению, действительно берёт в руки скрипку.
А потом к микрофонной стойке в центре сцены выходит Сол.
Я машинально подаюсь вперёд. Это не тот наглый, расслабленный парень, который минуту назад пил виски на диване и доводил меня до бешенства. Он стоит у стойки, обхватив микрофон двумя руками, голова чуть опущена. От него исходит такая концентрированная, тяжёлая энергия, что она, кажется, физически ощущается даже здесь, в вип-зоне.
Грув задаёт ритм – глухой, мощный бит. Вступает гитара Левого, затем тяжёлый бас Правого.
Сол поднимает голову. Вспышка синего света выхватывает его лицо из темноты. И он начинает петь.
Рваный воздух в лёгких
Город дышит
Как зверь
Мы сорвали все знаки
И сожгли этот день...
Я вздрагиваю. Это те самые слова, которые вчера ночью вибрировали в стенах моей спальни.
Но чёрт возьми, как же они звучат сейчас. Через бетонные перекрытия квартиры я слышала только басы и агрессию. Но здесь...
–Мы летим с тобой вперёд...
–Нас никто уже не ждёт...
Его голос низкий, с характерной хрипотцой, но он не кричит. Он заполняет собой всё пространство клуба. В нём столько силы, что у меня по спине, от самых лопаток до затылка, пробегает волна холодных мурашек.
–Без тормозов... – ревёт толпа вместе с ним, и клуб словно взрывается.
Я не могу оторвать взгляд от сцены. Сол двигается резко, хищно, полностью отдаваясь ритму.
Он проживает каждое слово, пропускает его через себя.
Скрипка Баха вплетается в тяжёлый гитарный риф, добавляя музыке какую-то печальную красоту, от которой перехватывает дыхание.
Это не просто гаражный рок, как я думала вчера. Это нечто совершенно другое. Нечто мощное, живое, сбивающее с ног. И в центре всего этого – он.
Марина наклоняется к самому моему уху, чтобы перекричать рёв толпы и гитар.
– Чувствуешь, да? – кричит она, её глаза сияют от восторга. – Обалденный голос! Я же говорила! До мурашек!
Я ничего не отвечаю. Просто сижу, вцепившись пальцами в обивку дивана, и смотрю, как парень, которого я вчера готова была придушить, держит этот огромный зал в кулаке, заставляя пульсировать в одном ритме с собой.
Они играют ещё три песни. Я не замечаю, как проходит время. Музыка грохочет в грудной клетке, ритм бьёт по нервам, а взгляд то и дело примагничивается к центру сцены.
Когда звучит последний аккорд, толпа взрывается таким рёвом, что у меня закладывает уши.
Сол стоит у микрофона, тяжело дыша, по его вискам и шее катятся капли пота.
Он поднимает руку, салютуя залу, и на секунду – всего на одну короткую секунду – его взгляд, кажется, цепляется за меня, сидящую в полутёмной вип-зоне.
А может, мне просто показалось.
Группа уходит за кулисы, и клуб снова накрывает привычная танцевальная музыка. Наваждение рассеивается, оставляя после себя странное, звенящее чувство пустоты и бешено колотящееся сердце.
– Это было... невероятно, – выдыхает Марина, обмахиваясь рукой. – Я сейчас просто взорвусь! Вик, ты видела, как Левый на меня посмотрел в конце второй песни? Если Левый позовёт меня сегодня с собой, я ему точно дам.
Я рассеянно киваю, всё ещё находясь под впечатлением от выступления.
Ловлю себя на мысли, что хочу сказать Солу, когда он вернётся.
Не извиняться, конечно, но... признать, что это было круто.
Что его голос действительно сносит крышу. Может, не всё в этом парне состоит из наглости и бесячей самоуверенности.
Ждать приходится недолго. Минут через десять они появляются из-за служебной двери, направляясь к нашему дивану. И тут начинается настоящее сумасшествие.
Какая-то часть фанаток собралась у бархатного каната. Толпа визжащих девиц. Они тянут руки, пытаются прорваться через шкафоподобного охранника, выкрикивают имена парней.
Левый, широко улыбаясь, раздаёт пятюни на ходу. Правый идёт, уткнувшись в телефон, словно ничего не происходит. Малой смущённо улыбается, а Грув идёт впереди, расчищая путь своим внушительным корпусом.
Сол замыкает шествие. Он выглядит уставшим, волосы влажные, футболка прилипла к телу.
Он идёт, не глядя на визжащую толпу, пока какая-то яркая блондинка в коротком топе не умудряется проскользнуть под рукой охранника.
Она буквально бросается Солу на шею.
Я замираю, ожидая, что он сейчас оттолкнёт её, как сделал бы любой нормальный человек, на которого внезапно напрыгнули. Или что Грув, как местный вышибала, оттащит девицу.
Но Сол не отталкивает.
Он по-хозяйски обхватывает блондинку за талию, прижимая к себе, и отвечает на её отчаянный, пошлый поцелуй прямо на глазах у всего клуба. Девица виснет на нём, зарываясь пальцами в его тёмные волосы, а он целует её так же жадно и нагло, как целовал меня полчаса назад у колонны.
Меня словно окатывает ледяной водой. Все те слова, которые я хотела ему сказать, застывают на языке.
Мурашки от его голоса? Какая-то там скрытая глубина? Какая же я идиотка.
Это просто образ. Красивая обёртка, под которой скрывается самовлюблённый, разбалованный вниманием кобель. Ему плевать, кого вжимать в стену, кого целовать.
Я была просто забавной игрушкой, с которой он решил поиграть, чтобы не было скучно перед выходом на сцену.
А теперь вот, нашлась другая.
Глава 8. Ты еще будешь просить
Глава 8. Ты еще будешь просить
Парни, наконец, добираются до нашего дивана. Охранник оттесняет визжащую толпу и застёгивает бархатный канат. Сол отлепляется от своей блондинки в последнюю секунду, небрежно скользнув ладонью по её пояснице, и перешагивает ограждение.
Он падает на мягкую кожу дивана рядом со мной. От него пышет жаром, адреналином и приторно-сладкими чужими духами. На его подбородке и уголке губ размазана розовая помада.
Меня начинает мутить.
Левый валится рядом с Мариной, закидывая руку на спинку дивана за её плечами.
– Ну как мы вам? Выжили? – ухмыляется гитарист, откидывая мокрую чёлку со лба.
– Вы... вы были просто супер! – пищит подруга, глядя на Дэна так, словно он лично спустился с Олимпа.
Сол поворачивает ко мне голову. Тяжело дышит, грудная клетка ходит ходуном под влажной футболкой. В его тёмных глазах всё ещё пляшет дикий сценический кураж. Он по привычке тянется ко мне, собираясь, видимо, снова закинуть руку за мою спину.
Я резко отодвигаюсь к самому краю дивана, чуть не впечатавшись в каменное плечо Грува.
Ухмылка Сола на мгновение застывает. Он проводит тыльной стороной ладони по губам, стирая чужую помаду, и чуть прищуривается.
– А ты чего притихла, Мишка? Онемела от восторга или слова закончились?
– От запаха дешёвых духов задыхаюсь, – чеканю я, глядя ему прямо в глаза. – Боюсь, как бы аллергия не началась на чужую слюну, которую ты сюда притащил.
Кто-то из парней сбоку тихо присвистывает. Кажется, Правый.
Лицо Сола неуловимо меняется. Наглая расслабленность исчезает, челюсть напрягается, а во взгляде появляется что-то колючее.
– Не понравилось шоу?
– Шоу отличное, – я пожимаю плечами и подхватываю со стола свою сумочку. – Петь ты умеешь, Сол, тут не поспоришь. Голос и правда обалденный. А вот как человек – ты полнейшее дно.
Я встаю на ноги.
Его рука мгновенно взмывает вверх, стальными пальцами смыкаясь на моём запястье.
– Сядь, – тихо рычит он. В этом звуке столько угрозы, что у нормальной девчонки подкосились бы ноги, но во мне сейчас кипит злость. И на него, и на саму себя.
– Отпусти. Мою. Руку. – я с брезгливостью смотрю на его пальцы. – Не трогай меня после того, как облизал половину танцпола. Заразу какую-нибудь подхвачу.
Пальцы Сола дёргаются, хватка на секунду слабеет от неожиданности, и я резко вырываю руку.
Он подаётся вперёд, собираясь встать, но я уже отворачиваюсь.
– Марин, – громко зову я.
Подруга вздрагивает, отрывая затуманенный взгляд от Левого.
– Ты со мной? Я еду домой.
Марина закусывает губу, переводя растерянный взгляд с меня на гитариста. Её лицо вспыхивает. Она ведь сама сказала пару минут назад, чего хочет от этой ночи. И я не собираюсь портить ей планы только потому, что солист её любимой группы оказался самовлюблённым кобелём.
– Я доставлю её в лучшем виде, Вик, – подаёт голос Левый. В его тоне нет привычной насмешки, звучит он на удивление адекватно. – Посажу на такси прямо до подъезда. Не переживай.
Я смотрю на Марину. Она виновато кивает.
– Напиши мне, как будешь дома. Сразу же, – строго говорю я подруге.
Затем разворачиваюсь и направляюсь к выходу из вип-зоны. Спиной я физически ощущаю тяжёлый, прожигающий взгляд Сола. Но он меня не останавливает. Не бросается следом, не хватает за локоть.
И слава богу.
Я выхожу из клуба на улицу, жадно вдыхая прохладный ночной воздух. Музыка остаётся там, за тяжёлыми дверями. Остывая от злости, я достаю телефон, чтобы вызвать такси.
Хорошо, что я увидела это сейчас. Иллюзии рухнули, не успев толком построиться.
Приложение такси зависает, бесконечно крутя колёсико поиска свободных машин. Я ёжусь от ночного ветра – после душного, пропахшего алкоголем и потом клуба на улице становится зябко.
Сзади с глухим стуком закрывается тяжёлая дверь чёрного входа.
– Сбегаешь, Мишка?
Я закатываю глаза и медленно поворачиваюсь.
Сол стоит в паре шагов от меня. Свет от неоновой вывески падает на его лицо, выхватывая жёсткие скулы и плотно сжатые челюсти. В нём сейчас нет ни грамма той вальяжной лени, которую он демонстрировал на диване. Он злой.
– Вызываю такси, – сухо отвечаю я, блокируя экран телефона. – Тебе-то что? Твоя блондинка там, наверное, уже остыла. Иди, подогрей.
Он делает шаг ко мне.
– Ревнуешь?
Я издаю короткий смешок, скрещивая руки на груди.
– Серьёзно? У тебя самомнение размером с этот клуб. Мне плевать, с кем ты там сосёшься, Сол. Я просто не собираюсь быть частью твоего гарема и стоять в очереди за автографом.
– Да ну? – он делает ещё один шаг, вторгаясь в моё личное пространство.
Я инстинктивно пячусь, пока не упираюсь спиной в кирпичную стену здания. Отступать больше некуда.
Сол подходит вплотную, упирается обеими ладонями в стену по обе стороны от моей головы, надёжно запирая в ловушку.
– А там, у колонны, тебе так не казалось, – негромко произносит он. – Отвечала ты мне очень даже охотно.
– У колонны была ошибка, – цежу я, вздёргивая подбородок, чтобы смотреть прямо в его потемневшие глаза.
– Ошибка, значит.
Сол наклоняется ближе. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.
– Ты слишком много болтаешь, Мишка.
– Отойди, – я пытаюсь оттолкнуть его, упираясь ладонями в твёрдую грудь, но он даже не сдвигается с места. Словно каменная глыба.
– Я не закончил, – обрывает он, его пальцы жёстко перехватывают мои запястья и прижимают к стене. Хватка железная, не вырваться. – Никто не имеет права отчитывать меня при моих парнях.
– А то что? – ядовито спрашиваю я, хотя сердце бьётся о рёбра так сильно, что становится больно. – Снова начнёшь целовать, пока не задохнусь? Какое страшное наказание.
Его челюсти сжимаются, желваки ходят ходуном.
– Наказание? – хрипло повторяет он, склоняясь ещё ниже, так что его губы оказываются в миллиметре от моих. – Нет, Мишка. Это было только предупреждение.
Его дыхание обжигает мне кожу.
– Я могу сделать так, что ты сама будешь умолять меня спеть. И не только это, – уголок его губ кривится в жестокой усмешке. – Ты думаешь, ты такая смелая? Думаешь, можешь бросать мне в лицо что угодно, а потом просто вызвать такси и свалить в закат?
Он отпускает одно моё запястье и грубо обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя смотреть только на него.
– Ты заигралась, Мишка.
Он не даёт мне ответить. Не оставляет ни единого шанса на то, чтобы отвернуться или вырваться.
Его губы накрывают мои – жёстко, властно, с какой-то злой потребностью доказать свою силу. В этом поцелуе нет ни капли той обманчивой нежности, которую он демонстрировал в клубе. Только чистый напор и злость.
Я мычу в знак протеста, упрямо сжимаю губы и упираюсь свободной рукой ему в грудь. Пытаюсь оттолкнуть, сдвинуть с места. Бесполезно. Сол даже не замечает моего сопротивления.
Его пальцы на моём подбородке сжимаются сильнее, жёстко фиксируя голову, а затем он кусает меня за нижнюю губу.
Я невольно ахаю, приоткрывая рот, чтобы вдохнуть, и он тут же пользуется этим. Вторгается внутрь жадно, бескомпромиссно, сминая мои губы так, что по венам вместо крови начинает пульсировать жидкий огонь.
Меня затапливает его запахом и вкусом – дорогой виски, перечная мята и что-то терпко-мужское, сводящее с ума. Мои руки слабеют. Пальцы сами собой сжимаются, комкая влажную ткань его футболки.
Ненавижу его. Ненавижу его раздутое эго. Но ещё больше ненавижу то, как моё тело мгновенно откликается на эту грубость, как горячо становится внизу живота и как предательски подкашиваются колени.
Сол это чувствует. Его хватка на моём запястье исчезает. Освободившаяся рука скользит вниз, обхватывает талию и рывком впечатывает меня в своё твёрдое тело. Я чувствую каждый перекат его мышц, жар кожи и то, как бешено бьётся его сердце.
Он меняет темп. Жёсткий, карающий поцелуй вдруг становится невыносимо глубоким, тягучим, порочным. Он словно выкачивает из меня весь кислород, выжигая из головы правильные мысли, оставляя только дрожь и инстинкты.
Я забываю про клуб, про девицу, про такси. Мои руки скользят по его груди вверх, чтобы обвить шею и зарыться пальцами в тёмные волосы, когда Сол… резко отстраняется.
Просто обрывает поцелуй.
Между нашими лицами остаются жалкие миллиметры. Я судорожно глотаю ртом ночной воздух, чувствуя, как горят припухшие губы. Сердце колотится в горле.
Его грудная клетка тоже тяжело ходит ходуном. В потемневших глазах полыхает откровенная издёвка. Он медленно скользит взглядом по моему раскрасневшемуся лицу, по сбитому дыханию, и уголок его губ ползёт вверх в бесячей ухмылке.
– Кто-то говорил, что не будет со мной сосаться, – низко, с хрипотцой шепчет он так, что у меня по спине проходит электрический разряд. – Не напомнишь кто это говорил.
К обочине подъезжает такси.
Я вздрагиваю и моргаю, стряхивая с себя этот ненормальный транс.
Сол делает шаг назад, отпуская мою талию, и небрежно засовывает руки в карманы джинсов.
Он кивает в сторону дороги, где моргает жёлтыми фарами подъехавшее такси.
– Твоя карета подана, – с убийственным спокойствием произносит он. – Езжай домой. И постарайся не слишком громко стонать этой ночью. У нас всё-таки хреновая звукоизоляция.
Глава 9. Скорее домой
Глава 9. Скорее домой
Я стою, прижавшись спиной к шершавому кирпичу, и чувствую, как лицо заливает краской.
Стыд, злость, унижение – всё смешивается в такой взрывоопасный коктейль, что меня начинает потряхивать.
Он меня сделал. Уделал, как малолетку. Щёлкнул по носу, доказал свою власть и отбросил в сторону, как только я поплыла.
– Иди к чёрту, Соло, – хрипло выплёвываю я, отталкиваясь от стены.
Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. Я почти бегом спускаюсь с тротуара, распахиваю дверь такси и падаю на заднее сиденье.
– Поехали! Быстрее! – командую водителю, даже не глядя в окно.
Машина срывается с места. Я вжимаюсь в угол сиденья, обхватываю себя руками, словно пытаясь согреться, хотя в салоне тепло. Губы до сих пор пульсируют, храня наглые, грубые прикосновения его губ.
Тело помнит жар его кожи, силу его рук.
Боже, какая же я идиотка. Как я могла так быстро сломаться? Как могла позволить ему так унизить меня?
«Ты уже умоляешь, Мишка».
Я зажмуриваюсь, с силой прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Нет. Не дождёшься. Я не стану очередной фанаткой в твоём послужном списке. Ни за что.
Водитель такси косится на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно молчит, видимо, прочитав на моём лице, что сейчас со мной лучше не заговаривать. Я отворачиваюсь к окну.
Ночной город проносится мимо размытыми пятнами неоновых вывесок и фонарей, а я пытаюсь унять дрожь в руках.
Двадцать минут спустя я выхожу у своего подъезда. Жадными глотками втягиваю прохладный воздух, стараясь выветрить из лёгких запах табака, терпкого парфюма и адреналина, который, кажется, намертво въелся мне под кожу.
Захожу в квартиру, щёлкаю замком на два оборота. Скидываю кожанку и ботинки прямо в прихожей.
Тишина давит на уши. После клубного грохота и бешеного пульса, отдающего в висках, квартира кажется неестественно пустой.
Иду в ванную, открываю кран и остервенело умываюсь ледяной водой. Вытираюсь полотенцем и поднимаю взгляд на зеркало.
Вид у меня так себе. Глаза лихорадочно блестят, а губы припухли и горят ярким цветом, с потрохами выдавая всё, что происходило там, у кирпичной стены.
Я с силой тру их тыльной стороной ладони, словно это может стереть память и ощущение его жёсткого рта.
– Ненавижу, – зло шепчу я своему отражению.
Иду на кухню, чтобы налить себе воды. В этот момент телефон в заднем кармане джинсов вибрирует.
Я достаю аппарат, ожидая увидеть сообщение от Марины, но на заблокированном экране высвечивается текст с незнакомого номера:
«Хочу тебя».
Я замираю. Сердце делает кульбит и тяжело ухает вниз.
Откуда у него мой номер? Впрочем, какой глупый вопрос.
Левому ничего не стоило вытащить из опьянённой вниманием Марины любые мои контакты.
Пальцы сами зависают над клавиатурой. Хочется написать что-то едкое. Послать его матом. Написать, чтобы возвращался к своей блондинке и не лез ко мне. Но я стискиваю зубы и свайпаю уведомление, убирая его с экрана. Чёрта с два. Любая моя реакция – это его победа.
Он питается моими эмоциями, а я не собираюсь его кормить.
Бросаю телефон на тумбочку, переодеваюсь в растянутую футболку и забираюсь под одеяло.
Экран телефона загорается снова.
Марина:
«Викуль, я в порядке! Дэн везёт меня к себе. Не злись на меня, пожалуйста! Люблю!»
Я тяжело вздыхаю. Ну хоть кто-то сегодня получил то, что хотел.
Отвечаю ей короткое
«ок, будь на связи»
и отбрасываю телефон подальше на кровать.
Обычно отец допоздна сидит перед телевизором, но сегодня в гостиной темно. Из спальни отца доносится приглушённый смех Иры – тягучий, кокетливый.
Я морщусь и натягиваю одеяло по самый нос. Неприятно сознавать, что твой отец в данный момент имеет другую женщину. Он, конечно, имеет право на это, просто слышать, как они милуются совершенно неприятно. Накрываю голову подушкой, чтобы больше не слышать ничего. Я должна уснуть, ведь я так сильно хотела сегодня спать.
Но сон не идёт. Я ворочаюсь с боку на бок, прокручивая в голове события этого сумасшедшего вечера.
Его голос, заполняющий клуб. Его тяжёлый, пронизывающий взгляд. То, как он прижал меня к стене, перехватил запястья и…
Дыхание снова сбивается.
Я злюсь на него за эту демонстрацию силы. Злюсь на себя за то, что поддалась. За то, что сейчас, лёжа в своей кровати, я всё ещё чувствую вкус его губ и жар его рук на своей талии. Хотя мне должно быть противно. И мне противно, но всё равно поцелуй не идёт из головы.
Из отцовской спальни доносится скрип кровати и низкий голос отца. Ира отвечает ему томным вздохом.
Я закатываю глаза и с силой вжимаю подушку в уши. Зажатая между двумя огнями. В соседней комнате милуется отец с новой пассией, а над головой живёт наглый солист, который час назад доказал мне, что я такая же слабая и предсказуемая, как и толпа его фанаток.
Телефон на тумбочке коротко вибрирует. Экран вспыхивает снова.
«Губы горят, Мишка?»
Злость обжигает изнутри. Я яростно тыкаю пальцами по клавиатуре:
«Отстань, Сол. И удали этот номер».
Экран гаснет, но не проходит и пяти секунд, как телефон начинает вибрировать от входящего вызова. Тот же номер.
Я сбрасываю.
Он перезванивает. Упорно, настойчиво.
Понимая, что этот отмороженный придурок не отстанет, я принимаю вызов и прижимаю трубку к уху, забиваясь под одеяло, чтобы меня не услышали в соседней комнате.
– Какого чёрта тебе надо? – свистящим шёпотом бросаю я в динамик.
На фоне слышен шум ветра и гул проезжающих машин. Он всё ещё на улице.
– Выходи, – требует он в привычной манере.
– Ты больной? Три часа ночи. Иди проспись.
– Я стою у твоей двери, Вика. Выходи.
– И не подумаю.
– Хорошо, – в его тоне слышится угроза. Я слышу щелчок зажигалки и его глубокий вдох. – Значит, я буду звонить, пока не откроешь.
Я холодею.
– Только попробуй! – шиплю я, в панике садясь на кровати. – У меня отец дома!
– Отлично. Заодно познакомлюсь с ним, – нагло хмыкает он. – У тебя две минуты, Мишка. Время пошло.
В трубке раздаются короткие гудки.
Я смотрю на погасший экран, задыхаясь от ярости. Он сумасшедший. Он реально это сделает. Если отец сейчас выйдет в коридор разбираться с пьяным соседом-музыкантом, а сзади будет охать Ира – это будет конец света.
Я вскакиваю с кровати. Накидываю поверх домашней футболки свой пушистый халат, всовываю ноги в мягкие тапочки в виде пушистых лодочек.
Тихо, стараясь не дышать, приоткрываю дверь своей комнаты.
В спальне отца, слава богу, всё ещё заняты друг другом.
Я на цыпочках прокрадываюсь по коридору, бесшумно поворачиваю замок входной двери и выскакиваю на лестничную клетку.
Сол стоит перед квартирой, опираясь плечом в стену. В зубах зажата сигарета, в руке тускло мерцает экран телефона. Заметив меня, он блокирует аппарат и убирает его в карман джинсов.
– Уложилась в полторы, – с довольной ухмылкой улыбается он, выпуская струйку дыма. – Какая послушная.
