Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19. Хватит!
Глава 19. Хватит!
Мозг лихорадочно пытается сложить два и два. Окраина города. Промзона. Закрытый клуб. Как этот псих вообще нас вычислил? У него что, локатор на меня настроен?
Артём прослеживает мой взгляд. Я вижу, как напрягается его спина. Вся его расслабленность испаряется за долю секунды, сменяясь готовностью к драке.
– У вас на студии к гитарам GPS-трекеры выдают? – ядовито интересуюсь я, не сводя глаз с застывшей за сеткой фигуры.
– Трассу держит наш общий знакомый, – отвечает Бах. – Видимо, Сол умеет задавать правильные вопросы.
Тем временем Макс отлипает от ограждения. Медленно, пружинисто, словно хищник на охоте, направляется к выходу из зоны пит-стопа. Прямо туда, куда нам сейчас предстоит пройти.
Внутри всё дребезжит, но не от страха, а от стремительно закипающего бешенства.
Я ему кто вообще? Вещь? Собачка на поводке?
Бах мягко касается моего локтя.
– Идём, Вик.
Я вздёргиваю подбородок и шагаю за Бахом. Прятаться от этого сталкера я точно не собираюсь.
Мы выходим за ограждение. Макс преграждает путь, вставая точно по центру узкого прохода.
– Ну как, покатались? – тихо интересуется он.
– Отлично, – Бах задвигает меня немного за свою спину, заслоняя плечом. – Тебе здесь делать нечего, Макс. Остынь и езжай домой.
Сол даже не смотрит на скрипача. Его тяжёлый взгляд примагничен ко мне.
– Иди сюда, Вика, – не просит, приказывает Сол.
Я скрещиваю руки на груди, выдерживая этот визуальный прессинг.
– А то что? Накажешь? – кривлю губы в издевательской усмешке. – Мы уходим, Сол.
Макс делает резкий шаг вперёд, нагло вторгаясь в наше пространство. Артём тут же блокирует его, жёстко упираясь ладонью ему в грудь.
– Она ясно сказала. Мы уходим.
Макс замирает. Медленно опускает взгляд на руку Артёма.
– Убери грабли, Бах. Иначе я их тебе сломаю.
– Попробуй.
Они сцепляются взглядами. Подраться готовы. И всё это из-за меня. Сюр какой-то.
– Эй, альфа-самцы, турнир по меренью эго отменяется! – я вклиниваюсь между ними, с силой отталкивая Макса в плечо. – Ты совсем с катушек слетел?
Сол переводит взгляд на меня. В следующее мгновение он делает неуловимо быстрый выпад. Жёстко перехватывает моё запястье и одним рывком дёргает на себя, впечатывая в свою каменную грудь.
Воздух выбивает из лёгких.
– Потому что я предупреждал, Мишка, – хрипло выдыхает он мне прямо в губы, напрочь игнорируя попытку Артёма вмешаться. – Предупреждал, что со мной нельзя играть. В машину. Живо.
Вот урод! Подчиняться я и не собираюсь. Упираюсь свободной рукой в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но с таким же успехом можно бодаться с кирпичной стеной. Хватка на моём запястье железная.
– Пусти, – цежу я, глядя прямо в его наглое лицо. – Своим фанаткам приказы раздавать будешь. Иди вон, Анжеле скомандуй, она оценит. А мне твои закидоны даром не сдались.
Бах делает шаг к нам и крепко хватает Сола за плечо.
– Отпусти её, Макс. Последний раз говорю. Иначе мы сейчас реально сцепимся.
Сол не шевелится. Только скашивает взгляд на руку Артёма, и в его глазах появляется нехороший блеск. Он ждёт повода. Только и ищет предлог, чтобы сорваться и пустить в ход кулаки. Если они сейчас подерутся, виновата буду я. Группе конец, а этих двоих придётся разнимать с полицией.
– Артём, не надо, – быстро бросаю я, перекрывая их безмолвную дуэль.
Снова поворачиваюсь к Максу. Приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.
– У тебя уже есть девушка, – говорю негромко. – Какого чёрта ты сейчас устраиваешь вот это?
Сол наклоняется ещё ближе.
– У меня нет никакой девушки, кроме тебя, – цедить он сквозь зубы. – И как раз вчера я Анжеле это донёс, насколько мог доступно.
Я на секунду осекаюсь, переваривая информацию. Кроме меня? Расстался с Анжелой? Какая мне, к чёрту, разница?
– Знаешь, мне плевать, с кем ты там встречаешься и с кем расстаёшься, – я дёргаю рукой, но он ожидаемо не отпускает. – Я с тобой никуда не поеду. Я приехала с Артёмом, с ним и вернусь.
– Поедешь, – Макс говорит это абсолютно спокойно, без малейшего сомнения. – Либо ты сейчас идёшь со мной к моей тачке, либо я размазываю Баха по асфальту, а потом всё равно закину тебя на плечо и унесу. Выбирай, Мишка. Время пошло.
– Это смотря кто кого ещё размажет.
Бах даже интонации не меняет и шагает вплотную к Максу.
– Руки от Вики убери. Она тебе ясно сказала.
Сол медленно поворачивает голову. Хватка на моём запястье слабеет на долю секунды.
Понимаю: всё. Сейчас рванёт.
– Нет, стойте! – я вцепляюсь свободной рукой в куртку Сола, пытаясь вклиниться между ними.
Но Макс просто отодвигает меня рукой, словно пешку смахивает с шахматной доски.
В тут же кидается на Артёма.
Макс сносит Баха массой, впечатывая его спиной в асфальт. Они с грохотом падают. Сол оказывается сверху, тут же заносит кулак и бьёт Артёма в лицо. Раз. Другой. Слышатся влажные звуки от ударов и сбитое, тяжёлое дыхание.
Меня клинит. На две секунды ноги просто прирастают к земле от шока. Ни слова не могу сказать, ни выдохнуть. Но надо же что-то сделать! Надо Вика! Думай.
Оцепенение резко слетает, и я бросаюсь к ним.
– Прекрати! – ору дурниной.
Вцепляюсь Максу в плечи, изо всех сил тяну на себя.
– Макс, хватит! Ты его убьёшь!
Моего веса не хватает, чтобы сдвинуть этого психа, но моей возни достаточно, чтобы он на секунду сбился с ритма. Дёрнулся на мой крик.
А Баху как раз хватает этой секунды.
Артём бьёт коленом снизу, резко группируется и одним жёстким рывком перекидывает Макса через себя. Теперь Сол летит спиной на камни, а скрипач оказывается сверху.
Бах впечатывает кулак в челюсть Макса с такой силой, что, мне кажется, ну теперь точно всё. Насмерть...
Раздаётся глухой стук затылка Сола об асфальт. Артём замахивается снова.
Бьёт смачно, жестоко, целясь прямо в лицо.
Из разбитой губы Сола брызгает кровь, пачкая подбородок и воротник. Бах заносит окровавленный кулак для нового удара, и мне становится жутко от мысли, что он ему сейчас реально кости раздробит.
– Артём, стой! – я кидаюсь уже на Баха, в панике хватая его за руки, за куртку, пытаясь оттащить. – Хватит! Перестань! Не надо!
Но меня тупо не слышат. Макс даже не думает закрываться – он снизу пробивает скрипачу в корпус, заставляя того хрипло выдохнуть, и пытается скинуть с себя.
Парни сплетаются в рычащий клубок на асфальте.
Маты, сбитое дыхание, кровь.
И я совершенно не понимаю, как остановить эту бойню.
Глава 20. Я не игрушка
Глава 20. Я не игрушка
Взгляд в панике мечется по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что может их разнять. И натыкается на гоночный шлем, который Бах выронил на асфальт перед тем, как сцепиться с Максом.
Подскакиваю к нему, перехватываю поудобнее. Тяжёлый. То, что нужно.
Подлетаю к катающемуся по земле клубку, замахиваюсь и от души прикладываю пластиковым боком шлема Артёма прямо по макушке.
Раздаётся глухой стук.
Бах замирает, словно его резко поставили на паузу. Громко шипит сквозь зубы и, выпустив воротник Макса, хватается рукой за ушибленное место.
– Твою мать... – хрипит скрипач, скатываясь с Сола и оседая на асфальте рядом.
Макс тяжело кашляет. Упирается локтями в землю, кое-как садится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Поднимает на меня мутный, но уже ухмыляющийся взгляд.
– Огонь, Мишка. Спас...
Бух!
Я не даю ему договорить и с тем же усердием опускаю шлем на его тёмную макушку.
– Ай, блять! – Макс морщится, хватаясь за голову точно так же, как секундой ранее Артём. Поднимает на меня совершенно обалдевший, возмущённый взгляд. – Ты больная?!
Картина маслом. Оба сидят на грязном асфальте, потрёпанные, в крови, трут головы и смотрят на меня снизу вверх одинаково ошарашенно.
Отшвыриваю шлем в сторону. Он с грохотом откатывается к сетке.
– Это я больная?! – рявкаю я, чувствуя, как внутри всё вибрирует от избытка адреналина. – Вы ведёте себя как малолетние придурки в песочнице!
Парни молчат, только тяжело дышат, не сводя с меня глаз.
– А теперь оба слушайте меня внимательно, – чеканю я, нависая над ними. – Сейчас вы встанете, отряхнётесь и успокоитесь. И если вам так хочется выяснять отношения, будете делать это словами через рот, а не ломать друг другу кости на парковке.
Они молчат. Бах тяжело сглатывает, жмурится и стирает тыльной стороной ладони кровь с разбитой брови. Макс просто смотрит на меня.
– Я не вещь, – твёрдо произношу я, глядя поочерёдно то на одного, то на другого. – Ясно вам? И не игрушка, чтобы за меня здесь драться. Я живой человек, и сама решаю, с кем мне общаться, куда ехать и с кем возвращаться.
Артём опирается рукой о колено и медленно поднимается на ноги. В свете тусклых фонарей видно, как он сжимает челюсти. Вся его привычная невозмутимость исчезла, и сейчас он выглядит так, словно сам от себя в шоке.
– Вика...ты права, – начинает он хрипло. – Извини...
– А я не нуждаюсь в том, чтобы за меня устраивали гладиаторские бои, – обрываю его я, хотя тон становится чуть мягче. Затем перевожу взгляд на Макса, который тоже неспешно поднимается, отряхивая пыль с джинсов. – А ты вообще что здесь делаешь? Зачем приехал?
Сол кривит губы в усмешке, отчего ранка на его губе снова начинает кровоточить. Он делает ко мне шаг, нависая, но руки держит в карманах куртки.
– Потому что ты моя, Мишка. И я никому не дам крутить с тобой романы.
– Я ничья, Макс, – отрезаю я, не отступая ни на миллиметр. – И уж точно не твоя.
Я разворачиваюсь, подхватываю с земли свой рюкзак, который слетел с плеча во время всей этой заварушки, и закидываю его на спину.
– Я еду домой. На такси. Одна, – произношу я, бросая на парней последний предупреждающий взгляд. – И чтобы ни один из вас за мной не увязался. Иначе клянусь, в следующий раз я возьму не гоночный шлем, а гаечный ключ.
Достаю телефон, открываю приложение такси и решительно шагаю в сторону выезда с территории промзоны. Спиной я физически ощущаю их взгляды, но никто из них не делает попытки меня остановить. Видимо, удар по голове всё-таки вправил им мозги. Хотя бы на сегодняшний вечер.
Прохладный ночной ветер забирается под косуху, остужая разгорячённую кожу. Как только я отхожу от освещённого пит-стопа на тёмную дорогу, адреналин начинает медленно спадать. На смену ему приходит мелкая, противная дрожь в пальцах.
Смотрю на экран смартфона. Кружок поиска уныло вертится. Желающих ехать в глухую промзону на окраине города в пятницу ночью предсказуемо нет. Вокруг только бетонные заборы, закрытые склады и редкие фонари, светящие через один.
За спиной хрустит гравий. Звук приближающегося мотора заставляет меня напрячься, но я упрямо шагаю вперёд, пиная мелкие камни. Не обернусь.
Слева со мной равняется тёмная машина. Стекло со стороны пассажира плавно уползает вниз. За рулём сидит Макс. Одной рукой он держит руль, другой прижимает к разбитой губе салфетку.
– Садись, – предлагает он, подстраивая скорость автомобиля под мой шаг. Мы ползём со скоростью пешехода.
– Глухой? – не глядя на него, бросаю я. – Я жду такси.
– Ты его до утра здесь ждать будешь. Район дерьмовый, Вик. Садись в тачку. Я тебя не трону, даю слово. Просто довезу до дома.
Я фыркаю. Верить обещаниям Сола – это как верить в единорогов.
В этот момент сзади раздаётся шуршание ещё одних шин. Я скашиваю глаза и едва не спотыкаюсь. За машиной Макса, чётко соблюдая дистанцию в пару метров, так же медленно крадётся седан Артёма.
Я резко останавливаюсь. Макс бьёт по тормозам. Бах тоже тормозит позади него.
Стою посреди пустой дороги и смотрю на этот абсурдный парад. Два идиота решили поиграть в президентский кортеж.
– Вы издеваетесь?! – кричу я, всплеснув руками.
Макс слегка высовывается в окно.
– Я не уеду, потому что не оставлю тебя здесь одну, – невозмутимо сообщает Сол. – Так что либо ты садишься ко мне, либо мы так и будем конвоировать тебя до самого проспекта.
Мой телефон коротко вибрирует в ладони. Я опускаю взгляд на экран и чувствую просто нереальное облегчение.
«Водитель найден. Белая Киа Рио прибудет через 4 минуты».
Победно улыбаюсь и поднимаю экран так, чтобы Макс видел.
– Расслабьтесь, секьюрити. Карета подана.
Остаток времени я стою на обочине, скрестив руки на груди, и игнорирую парней.
Макс сидит в своей тачке, сверля меня тяжёлым взглядом через опущенное стекло.
Бах ждёт в седане позади него. Никто не уезжает и не произносит ни слова. Видимо, всё-таки до них дошло, что командовать мной не получится.
Когда из-за поворота, наконец, выныривают фары белого такси, я молча иду к нему. Открываю заднюю дверцу, ныряю в спасительное тепло салона и захлопываю дверь.
– Доброй ночи, – здоровается таксист, подозрительно косясь на две машины, которые застыли прямо за нами на пустой дороге. – Нам в центр?
– Да, – выдыхаю я, поспешно пристёгивая ремень. – Поехали.
Машина трогается с места. Я не удерживаюсь и всё-таки оглядываюсь назад. Они так и стоят на обочине, провожая меня светом фар, пока такси не скрывается за поворотом.
Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Ну и ночка.
И как мне, спрашивается, теперь смотреть на них обоих в понедельник в универе?
И, что ещё хуже, как они будут смотреть друг на друга на ближайшей репетиции?
Группе явно предстоят весёлые времена.
Глава 21. Договор
Глава 21. Договор
Губа снова трескается на припеве. Я глухо матерюсь прямо в микрофон, опускаю гитару и стираю кровь тыльной стороной ладони.
Музыка обрывается. В студии остаётся только фоновый гул включённых комбиков.
Дэн косится на меня, потом переводит взгляд на Баха. Артём сидит на стуле в противоположном углу и спокойно натирает смычок. На скуле у него наливается синим здоровый синяк, бровь заклеена пластырем. У меня видок не лучше: губа разбита, а на затылке пульсирует шишка. Мишка приложила нас шлемом так, что до сих пор искры из глаз сыплются, стоит только вспомнить. Бешеная.
– Вы бы хоть тоналку у девчонок попросили, – не выдерживает Левый. – Реально как два гопника из подворотни. На нас завтра фотограф придет смотреть, а вы...
– Завали, Дэн, – одновременно и с абсолютно одинаковой интонацией бросаем мы с Артёмом.
Левый поднимает руки, сдаваясь, и отходит к Кириллу, который молча копается в проводах от баса.
Я снимаю ремень гитары, прислоняю её к стойке и иду через всю комнату прямо к скрипачу. Бах перестаёт водить канифолью по смычку и поднимает на меня взгляд. Спокойный, сука. Непробиваемый. Меня от этого его спокойствия кроет ещё сильнее.
– Держись от Вики подальше, – говорю я. Голос звучит ровно, но Дэн с Кириллом за спиной моментально затыкаются.
Бах даже не меняет позы.
– Или что? – спрашивает он. – Снова хочешь на асфальте поваляться?
Я делаю шаг вперёд, хватаю его за грудки и рывком сдёргиваю со стула. Скрипка чудом не летит на пол – Бах успевает перехватить её за гриф, а свободной рукой бьёт меня по рукам, пытаясь скинуть захват.
– Она моя, – цежу я ему прямо в лицо. – Я понятно объясняю? Не лезь к ней.
– Она не гитара, Макс, чтобы быть твоей, – Артём упирается предплечьем мне в грудь. Никакого страха, только упрямство. – Вика сама решит. И что-то я не заметил, чтобы она горела желанием прыгнуть к тебе в тачку.
Я замахиваюсь, напрочь забыв, что мы на базе и что обещал себе не распускать руки до конца репетиции.
– Эй, хорош! – Дэн кидается между нами, повисая на моей руке. С другой стороны подскакивает Кирилл, хватая Баха за плечи и оттаскивая назад. – Вы совсем рехнулись? Нам на слушание идти, а вы друг другу пальцы ломаете!
– Пусти, Левый, – рычу я, пытаясь вырваться.
Раздаётся оглушительный грохот.
Мы все рефлекторно вздрагиваем. Стас сидит за установкой и невозмутимо опускает палочки, которыми только что со всей дури втащил по тарелке. Медь всё ещё мелко вибрирует, глуша нас звоном.
Грув старше всех нас. Он всегда тормозит наши разборки, когда мы подходим к краю. Сейчас он смотрит на меня и на Артёма так, словно мы два идиота-первокурсника.
– Успокоились. Оба, – веско произносит Стас. – Дэн, Кир, отпустите их.
Парни неохотно разжимают руки. Я одёргиваю футболку, тяжело дыша. Бах аккуратно кладёт скрипку в кофр.
– Значит так, – Грув встаёт из-за барабанов. – Вы сейчас гробите группу. Я не собираюсь сливать тур и контракт из-за того, что вы бабу поделить не можете.
– Грув, это не обсуждается, – жёстко перебиваю я. – Вика...
– Дослушай, – обрывает меня Стас. – Я понял, что вы оба встряли. Отлично. Но кулаками вы ничего не решите. Она вас обоих вчера шлемом отмутузила, забыли?
Дэн сзади тихо хрюкает, но тут же давится смехом, когда ловит мой мрачный взгляд.
– Девчонка с характером, – продолжает Стас, глядя то на меня, то на Артёма. – Силой вы её не притащите. Хотите добиться – добивайтесь. Ухаживайте. Оба. Честно.
Я скептически кривлю губы.
– Предлагаешь устроить кастинг?
– Предлагаю дать ей выбор, – спокойно отвечает барабанщик. – Пусть Вика сама решает. А пока она не определится – между вами мораторий на драки. Закусились – идите в зал, надевайте перчатки и бейте морды там, чтобы руки целы остались. Но в студии, в универе и рядом с ней – ведёте себя нормально. Если из-за вас сорвётся хоть один концерт, я сам вам гитары об головы разобью. Поняли?
Я молчу. Смотрю на Артёма. Он на меня.
От одной мысли, что этот правильный скрипач будет тереться рядом с Викой, сводит челюсти. Но Стас прав в одном: Мишка упрямая. Если я буду тупо давить, она пошлёт меня к чертям из принципа.
А честная игра... Я в себе уверен. Бах слишком пресный для такой девчонки. Вике нужен адреналин, а не долбаная романтика под скрипку. Я всё равно её заберу.
– Идёт, – наконец бросаю я. – Пусть выбирает.
Бах коротко кивает.
– Согласен.
– Вот и отлично, – Грув возвращается за барабаны. – А теперь взяли инструменты. У нас ещё два трека не сведены. И только попробуйте мне слажать.
Я беру гитару со стойки, перекидываю ремень через плечо. Бах возвращается к своему стулу, наклоняется за смычком.
Делаю к нему пару шагов, останавливаясь совсем рядом, чтобы остальные не грели уши.
– Только один момент, Бах, – бросаю негромко.
Скрипач выпрямляется. Смотрит выжидающе.
– Завтра к ней не лезь. И в универе под ногами не путайся.
– С хера ли? – спокойно интересуется Артём.
– Вчера ты её на гонки водил, – я смотрю ему прямо в глаза. – Завтра моя очередь. Я приглашаю её на свидание.
Бах пару секунд молчит. В его взгляде мелькает что-то похожее на иронию, и меня это жутко бесит.
– Это если она согласится, Макс.
Я ухмыляюсь, игнорируя саднящую боль в разбитой губе.
– Согласится. Ты просто не отсвечивай. Мы же договорились играть честно, так? Вот и соблюдай очерёдность, правильный мальчик.
Артём пожимает плечами, разворачивается и прижимает скрипку к плечу.
– Посмотрим.
Я отхожу к микрофону, бью носком кроссовка по педалборду, врубая дисторшн. Посмотрим. Мишка может сколько угодно строить из себя ледышку и махать шлемом на парковке, но завтра она пойдёт со мной.
И я сделаю всё, чтобы после этого про скрипача она даже не вспомнила.
– Готовы? – кричит сзади Грув, отбивая ритм палочками. – Погнали. Три, четыре!
Глава 22. Собирайся
Глава 22. Собирайся
Пары наконец-то заканчиваются. Я стою на крыльце универа с девчонками из группы, мы обсуждаем очередное задание по вышке, когда кто-то вдруг жёстко перехватывает меня за локоть.
Я даже возмутиться не успеваю, как меня бесцеремонно выдёргивают из толпы и отводят на пару метров в сторону.
Поднимаю злой взгляд. Макс. Естественно. Кто бы сомневался.
Резко дёргаю рукой, высвобождаясь.
– Сол, тебе никто не давал права меня дёргать! – чеканю я, скрещивая руки на груди.
Макс примирительно поднимает ладони. Губа у него всё ещё припухшая и разбитая, а на скуле красуется свежая ссадина.
– Ладно, ладно. Понял. Ты не любишь, когда тебя дёргают. – Он опускает руки в карманы джинсов. – Просто поговорить хотел.
– О чём?
– Свободна сегодня вечером?
– Нет.
– И чем же занята будешь?
В его голосе скользит привычная самоуверенность, и меня это бесит.
– Какая тебе разница? Просто буду занята, и всё.
Макс чуть хмурится.
– Ты нормально можешь разговаривать?
– Я нормально разговариваю, – отрезаю я, глядя ему прямо в глаза. – Буду занята. А что?
– Пригласить хотел.
Я от неожиданности даже моргаю.
– Пригласить?
– Да, – как ни в чём не бывало кивает он. – Заеду за тобой в восемь. Будь готова.
– Я же сказала, что не смогу, – повторяю я, начиная терять терпение.
– Постарайся освободиться, – Сол делает шаг назад и ухмыляется. – Тебе понравится.
Он подмигивает мне и, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит в сторону парковки.
Какой же он всё-таки наглый. Просто танк, которому плевать на чужое расписание. Я ведь действительно не смогу пойти. Ещё вчера отец «обрадовал» новостью: сегодня вечером мы идём в театр. Он, я и Ира. Семейная идиллия, блин. Мне туда совершенно не хочется. Но и с Солом идти не хочется тоже.
Хотя... если быть до конца честной с самой собой, слова Макса меня зацепили.
Интриган чёртов. «Тебе понравится ». И что он там задумал?
____
Отец уже в костюме, крутится перед зеркалом в прихожей, поправляя галстук.
Я прислоняюсь к косяку своей комнаты, тру виски и напускаю на себя самый страдальческий вид, на который только способна.
– Пап... у меня что-то голова раскалывается, – тяну я в надежде, что он сам предложит мне остаться.
Отец оборачивается.
– Выпей таблетку, Вик. Сейчас пройдёт.
План А провалился. Переходим к плану Б.
– Да я пила уже, – я демонстративно морщусь. – И горло что-то першит. Как бы не заболеть.
Из спальни выходит Ира. Застёгивает серёжку, критично оглядывает меня и вдруг подходит ближе. Тыльной стороной ладони трогает мой лоб.
– Вид у тебя и правда болезненный, – тянет она. – Вдруг заразу какую-то подцепила? Может, ей дома лучше остаться, Вить?
Отец разочарованно пожимает плечами.
– Ну, мы же хотели провести время вместе...
Я делаю максимально сочувствующее лицо, хотя втайне готова прыгать до потолка.
– Пап, ну вы идите. Зачем я буду там сидеть, носом шмыгать и вам вечер портить.
– Ладно, лечись тогда, – сдаётся отец.
Когда за ними захлопывается входная дверь, я с облегчением выдыхаю. Свобода. Никакого театра, никаких натянутых улыбок для новой женщины отца.
Следующие пару часов я честно убиваю на домашку. За окном темнеет. Часы на ноутбуке показывают без пяти восемь.
Я откладываю ручку. Внутри почему-то начинает ворочаться лёгкое, нервное напряжение.
Да с чего бы? Я ведь никуда не иду. Я сижу дома в безразмерной домашней футболке, трениках и с пучком на голове.
Ровно в восемь ноль-ноль в коридоре раздаётся дверной звонок.
Сердце делает дурацкий кульбит. Пришёл всё-таки.
Я иду в прихожую, щёлкаю замком и распахиваю дверь, готовая выдать тираду о том, что я же русским языком сказала, что буду занята.
Но так и замираю с открытым ртом.
На пороге стоит Сол. Не в своей привычной кожанке. Не в чёрной худи или рваных джинсах.
На Максе тёмные брюки и белоснежная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. А в руках он держит букет цветов.
Я моргаю. Раз. Другой. Пытаюсь совместить в голове привычного Макса – наглого солиста в кожанке – и вот этого парня. На фоне идеального воротника белой рубашки его разбитая губа и кровоподтёк на скуле смотрятся дико.
– Челюсть подбери, Мишка, – ухмыляется он, и ранка на губе снова начинает кровить.
– Ты... – я запинаюсь, внезапно чувствуя себя максимально нелепо в своей домашней одежде. – Ты что здесь делаешь?
– Я же сказал: заеду в восемь. – Макс протягивает мне цветы.
Никаких пафосных красных роз или огромных веников в шуршащей плёнке. Какие-то мелкие синие и белые цветы, пахнут приятно.
Я машинально забираю букет.
– Я русским языком сказала, что занята, – обороняюсь я, но звучит это уже не так уверенно.
Макс окидывает меня выразительным, насмешливым взглядом.
– Вижу. Прямо не продохнуть от дел, – хмыкает он. – Собирайся.
– Никуда я не поеду, я... я заболела, – выдаю я первую попавшуюся отмазку. Ту же самую, которой прикрылась от отца.
Макс делает шаг через порог, вынуждая меня отступить назад, и спокойно закрывает за собой дверь.
– Заболела? – переспрашивает он.
Поднимает руку и прикладывает прохладную ладонь к моему лбу. Точь-в-точь как Ира пару часов назад, только сейчас я не играю спектакль, а от его прикосновения по коже почему-то пробегает ток.
– Температуры нет, – констатирует Сол, опуская руку. – Заканчивай ломаться, Вика. У тебя пятнадцать минут на сборы. Или поедешь прямо так. Мне, честно говоря, без разницы.
– Ты невыносимый, – цежу я.
– Знаю. Время пошло.
Я смотрю на него, на букет в своих руках, и понимаю, что спорить сейчас реально бесполезно. Он не уйдёт.
К тому же... мне действительно интересно, куда он собрался меня тащить в таком виде. И с чего вдруг решил играть в романтику.
– Заходи и ничего не трогай, – командую я, пропуская его в квартиру.
Сама разворачиваюсь и иду в свою комнату.
