Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33. Не плачь, Вика

Глава 33. Не плачь, Вика

В женском туалете, к счастью, никого.

Я подхожу к раковине, швыряю рюкзак на пол и опираюсь о край фаянса.

Смотрю на себя в зеркало.

Выгляжу я просто потрясающе. Волосы растрёпаны, на левой щеке чётко отпечатался краснеющий след от тонких пальцев Анжелы и её ногтей, а на подбородке размазалась помада.

Джинсовка перекошена, подол белого платья грязный.

Опускаю взгляд на свои руки: ладони саднит, кожа стёсана до красных царапин, в которые въелась мелкая грязь с пола. Ноги ноют от ударов. Задираю подол там на бедре и на голени два синяка фиолетовым наливаются.

Обидно до слёз.

Откручиваю вентиль с холодной водой.

Подставляю горящие ладони под ледяную струю и тихо шиплю сквозь стиснутые зубы от резкой боли.

Трудно дышать.

Злость на собственную слабость душит похлеще обиды.

Я ведь могла дать ей сдачи нормально. Могла сразу ударить, а не дожидаться, пока эти её шавки скрутят мне руки. Но вместо этого я просто позволила втоптать себя в грязь, выслушивая, какая я дешёвая игрушка в руках Сола.

Набираю воду в пригоршню и плещу себе в лицо. Холод немного отрезвляет, сбивает этот мерзкий жар унижения. Судорожно выдыхаю, тянусь за бумажным полотенцем.

Сзади скрипит дверь туалета. Кто-то вошёл.

Слышу шаги. Тяжёлые, глухие стуки мужских ботинок по кафелю. Точно не женские туфли.

Я замираю с мокрым лицом и медленно оборачиваюсь.

Сол стоит прямо посреди женского туалета. В своей чёрной куртке, руки засунуты в карманы тёмных джинсов. На его лице написано откровенное раздражение, челюсти плотно сжаты.

– Это женская уборная, – хрипло бросаю я, отворачиваясь к раковине и вытирая лицо бумажным полотенцем. – Выйди.

– Я везде тебя ищу, – отвечает Макс, делая шаг ко мне и окончательно игнорируя тот факт, куда он вообще зашёл. – Ты телефон вырубила или опять меня везде в блоке держишь?

– Какая тебе разница? Оставь меня в покое.

Я бросаю скомканное полотенце в мусорное ведро, подхватываю свой рюкзак с пола и собираюсь просто пройти мимо него. Лишь бы он не успел разглядеть меня при ярком свете ламп. Лишь бы не увидел эту красную щеку и какая я потрёпанная.

Но Макс перегораживает мне дорогу.

Я вскидываю голову, чтобы рявкнуть на него, и наши взгляды сталкиваются.

Его раздражение тут же исчезает.

Тёмные глаза цепко скользят по моему лицу, останавливаются на пылающей щеке, затем опускаются к запачканному платью и содранным ладоням, которыми я нервно сжимаю лямки рюкзака.

– Кто это сделал? – его голос падает до угрожающего рыка.

Я отступаю на полшага, машинально пряча руки за спину.

– Никто. Сама упала. Пропусти.

Макс делает резкий выпад вперёд, я не успеваю среагировать. Он аккуратно перехватывает мои запястья и вытягивает руки перед собой. Смотрит на стёсанные ладони. Желваки на его скулах начинают ходить ходуном.

– Вика. Кто. Это. Сделал. – чеканит он с такой убийственной холодностью.

– А ты у своего фан-клуба спроси, – ядовито огрызаюсь я, пытаясь выдернуть руки, но он не даёт. – Точнее, у своей любимой бывшей. Они пришли передать мне привет от тебя. Сказать спасибо за то, что я теперь твоя новая... как она выразилась подстилка? Дешёвая дворняжка.

Макс замирает.

– Анжела? – тихо уточняет он.

– Она самая. С двумя подружками. Они очень популярно объяснили мне, что ты всегда к ней возвращаешься, а я так – разовая акция. Потрясающе, Сол. Просто, браво. Ты переспал со мной, растрепал об этом Левому, а потом твоя девка пришла добить меня в коридоре!

У меня срывается голос. От обиды и боли на глаза наворачиваются злые слёзы, но я упрямо моргаю, отказываясь реветь перед ним.

Он не произносит ни слова. Просто делает быстрый шаг ко мне, обхватывает руками и притягивает к себе.

Я дёргаюсь, инстинктивно упираясь ладонями в его грудь. Кожу снова больно щиплет, но я всё равно пытаюсь оттолкнуться.

Мне совершенно не хочется, чтобы он видел меня такой – жалкой, с дрожащим подбородком.

– Пусти, – бормочу я, отворачивая лицо к его плечу. – Максим, пусти.

Но он не отпускает. Одна его рука скользит по моей спине, вторая ложится на затылок, бережно фиксируя мою голову. Он прижимает меня к себе, полностью игнорируя мои слабые попытки вырваться.

– Я убью эту суку, – злобно цедит Макс сквозь зубы. – Клянусь, я её урою.

В этот момент адреналин, который держал меня на ногах в коридоре, разом испаряется.

Ноги становятся ватными. Я перестаю толкать его в грудь, опускаю саднящие руки вдоль тела и просто утыкаюсь лбом ему в плечо.

И начинаю реветь.

Навзрыд, громко, без всяких попыток сохранить лицо.

Злюсь на себя, пытаюсь успокоиться, но не могу и от этого злюсь ещё больше. Просто замкнутый круг.

– Вика, ну же мишка моя. Больно?

Макс стоит неподвижно и крепко держит меня. Его ладонь успокаивающе гладит меня по спине поверх джинсовки.

– Нет...не больно, – выдавливаю я сквозь очередной задушенный всхлип. – Она унизила меня. Понимаешь?

Макс коротко выдыхает.

– Понимаю. Но я ничего никому не рассказывал. Зачем мне это, Вик? Я что малолетний мальчишка. Мне заняться больше нечем, что ли?

– Не знаю...вы же...вы же с ребятами наверно всё обсуждаете. – пожимаю плечами и снова утыкаюсь в его плечо, голос начинает звучать глухо. – А тут получается...добился. Сломал меня. Галочку себе поставил.

– Какую ещё галочку?

– Такую! – всхлипываю я.

Его рука скользит выше, пальцы зарываются мне в волосы на затылке и начинают слегка массировать кожу. От этого простого, тёплого движения меня прорывает окончательно.

– Нет никаких галочек. Есть просто девушка Вика, которая пиздец, как мне нравится, и которая охренеть какая упрямая. И чёрт знает что себе в голову вбила.

– Ну конечно...– голос срывается, я могу договорить.

– Вика, посмотри на меня, – Максим держит меня за плечи и отстраняет от груди. Я стыдливо поднимаю заплаканные глаза. – Будешь моей девушкой?

Я хлопаю глазами.

– Что?

– Будешь моей девушкой? – повторяет он и добавляет. – Чтобы надолго и всё серьёзно. Хочешь так?

– Хочу, – киваю я, заторможено соображая, что я сейчас соглашаюсь на серьёзные отношения с Солом.

– Вот и отлично. Теперь ты со мной. Больше тебя никто не тронет. А кто попробует – руки поотрываю.

Я молчу, всё ещё в шоке. Слишком много всего случилось за этот час.

Макс обхватывает мой подбородок рукой, стараясь даже близко не касаться горящей щеки. Подушечкой большого пальца проводит под моими глазами, аккуратно стирая слёзы.

– Всё, Мишка. Хватит, – говорит он уверенно.

Он убирает руки от моего лица, подхватывает валяющийся на раковине рюкзак и закидывает его себе на плечо. Затем берёт меня за предплечье.

– Идём.

– Куда? – я тру нос тыльной стороной запястья.

– Домой тебя отвезу. Руки тебе обработать надо.

– А пары?

– А ты сможешь сейчас слушать лекции.

– Нет, – качаю головой. – Мне сейчас вообще людям на глаза показываться не хочется.

– Ну и я о том же. Поехали. Кое-что покажу тебе.

Глава 34. Песня

Глава 34. Песня

Макс тянет меня к выходу. Я делаю шаг и невольно болезненно морщусь, припадая на левую ногу – ушибленное бедро стреляет тупой болью.

Сол моментально тормозит. Его взгляд опускается на мои ноги, затем он переводит глаза на моё лицо. Желваки на его скулах снова дёргаются. Он приподнимает подол платья и глухо матерится.

– Блядь, ебанашки безмозглые! Идти можешь? – спрашивает он.

– Да, просто синяк… – начинаю я, собираясь сказать, что сама дойду, но Макс меня даже не слушает.

Он делает шаг ко мне, одной рукой перехватывает меня под колени, второй – за спину, и одним резким движением отрывает от пола.

– Макс! – я от неожиданности охаю и инстинктивно цепляюсь за его шею. – Ты с ума сошёл? Поставь меня на место! Я сама могу идти!

– Ага, вижу я, как ты можешь, – отрезает он, поудобнее перехватывая меня на руках. – Не дёргайся.

– На нас же смотреть будут! – паникую я, понимая, что мы сейчас выйдем в коридор, полный студентов. – Макс, пожалуйста, отпусти!

– Да мне плевать, кто там будет смотреть, Вика, – рычит он, толкая плечом дверь женского туалета. – Пусть хоть весь универ пялится. Мне. Похер.

И мы выходим в коридор.

Студенты, тусующиеся у расписания, замолкают. Все взгляды моментально прикованы к нам. Я чувствую, как горят щеки, и инстинктивно прячу лицо, утыкаясь носом в плечо Макса.

Пахнет его курткой, сигаретами и терпким парфюмом. Я жмурюсь, мечтая провалиться сквозь землю.

– О, Сол! – кто-то из парней на лестнице присвистывает. – Ты что в носильщике переквалифицировался?

– Иди на хер, – бросает Макс даже не поворачивая головы.

Он прёт напролом, как танк, расталкивая толпу плечом, если кто-то не успевает вовремя отскочить.

– С дороги, – рявкает он так, что пара первокурсниц шарахаются в сторону, вжимаясь в стену.

Ему абсолютно наплевать на шепотки, на смешки, на чьи-то телефоны, которые наверняка уже снимают нас на видео. Он несёт меня через весь холл, спускается по крыльцу и уверенно шагает к парковке.

Только у своей чёрного джипа он останавливается. Одной рукой придерживая меня, второй открывает пассажирскую дверь и аккуратно усаживает на сиденье.

Я откидываюсь на подголовник, чувствуя, как колотится сердце от адреналина. Макс захлопывает дверь, обходит капот и запрыгивает за руль.

– Ты ненормальный, – выдыхаю я, глядя, как он заводит двигатель. – Ты понимаешь, что завтра об этом будет говорить весь факультет?

– Пусть говорят. Насрать, – он выруливает со стоянки, резко вдавливая педаль газа, так что меня вжимает в кресло. – Пусть все усвоят, что ты моя девушка. И если кто-то к тебе приблизится с плохими намерениями, я тому ноги переломаю. Особенно Анжеле и её шавкам.

В этом весь Сол – импульсивный, жёсткий, не признающий полумер. И сейчас эта его дикая, собственническая забота выбивает из меня всё желание огрызаться. Я просто откидываюсь на сиденье и наконец-то выдыхаю.

Мы долетаем до дома за десять минут. Макс паркуется, глушит мотор и снова обходит машину.

– Я сама, – предупреждающе говорю я, открывая дверь, пока он не успел снова подхватить меня на руки. – Тут лифт работает.

Он хмыкает, но спорить не начинает. Просто стоит рядом, пока я выбираюсь из салона, и страхует за локоть.

Поднимаемся на его этаж. В квартире тихо и полутемно. Макс скидывает куртку, бросает ключи на тумбочку.

– В ванную, умываться, – командует он, кивая в сторону коридора. – Я за аптечкой.

Я не спорю. Иду в ванную, осторожно смываю холодной водой остатки косметики, стараясь не касаться красного следа на щеке. Мою руки, морщась от жгучей боли в содранных ладонях.

Смотрю на своё отражение в зеркале, капли воды стекают по подбородку. Красный след на скуле всё ещё отчётливо виден, но выглядит уже не так страшно. А в голове прокручивается то, как Макс пёр через коридор, расшвыривая всех с пути.

Я ведь правда думала, что для него всё это – просто игра. Типичный бэд-бой из рок-группы, который привык брать всё, что хочет, и не заморачиваться о последствиях.

А он взял и вытащил меня из этого дерьма, даже не задумываясь, о том, что сама ему гадостей наговорила в прошлый раз.

Ему реально было плевать на всех. Он просто пришёл, забрал меня и послал всех к чертям. Настоящий принц, – грустно улыбаюсь и опускаю глаза. Хоть и смешно это звучит, а ведь я мечтала о таком парне.

Кажется, я сильно его недооценила. За этой маской крутого парня и наглым взглядом скрывается кто-то, способный решать проблемы, а не прятаться от них.

– Садись, – он похлопывает по дивану рядом с собой.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Макс сидит на диване. Перед ним раскрыта аптечка.

Я сажусь, подтягивая к себе саднящую ногу. Он берёт перекись, смачивает ватный диск и перехватывает мои запястья.

– Потерпи, сейчас будет щипать, – предупреждает он и прижимает влажную вату к царапинам на ладони.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы и дёргаюсь. Больно до одури.

– Тише, Мишка, тише, – бормочет Макс, крепче удерживая мои руки. Он наклоняется и начинает дуть на ранки, методично обрабатывая каждую ссадину.

Его пальцы, жёсткие, с мозолями от струн, касаются моей кожи на удивление бережно. В этом контрасте – его грубости и этой внезапной нежности, есть что-то такое, от чего в груди становится тесно.

– Всё, – он откладывает ватный диск и отпускает мои руки.

Я киваю, рассматривая свои обработанные ладони.

– Спасибо.

Макс откидывается на спинку дивана, вытягивает ноги и пристально смотрит на меня.

– Теперь давай проясним один момент, – произносит он серьёзно. – Насчёт того, что Анжела наговорила тебе в коридоре.

Я напрягаюсь, вспоминая слова блондинки о том, что он всегда к ней возвращается, а я просто разовая акция.

– Макс, я…

– Вика, слушай меня, – перебивает он жёстко. – Я не трепался пацанам про то, что было. И если я сказал ей, что мы расстались, это так и есть.

Я киваю. Верю ли я? Вроде да. Хочется верить. Во всяком случае пытаюсь.

– Пошли, – Макс неожиданно поднимается с дивана и протягивает мне руку. – Хочу кое-что показать.

Я цепляюсь за его ладонь, поднимаюсь, стараясь не наступать на ушибленную ногу, и иду за ним.

Мы заходим в его комнату, которая оборудована под студию. Макс садится за комп, берёт гитару, стоящую у стола. На мониторе открыта программа для записи.

– Я тут набросал кое-что, – говорит он, настраивая струны. – Ритм есть, куплет есть. Но с припевом полная жопа. Не клеится.

Он бьёт по струнам. Агрессивно, жёстко, с надрывом. Ритм пульсирует, заполняя тишину комнаты.

–Джинсовка, кеды, упрямый взгляд. Слова как лезвия – чистый яд, – начинает петь Макс своим фирменным, хриплым голосом. –Ты скалишь зубы, ты бьёшь в упор, но я закончил наш глупый спор.

Я слушаю, и у меня мурашки бегут по рукам. Это про меня. Про то, как я защищаюсь, про мои колючки.

Макс обрывает аккорд.

– А дальше затык, – он морщится. – Слишком сопливо выходит.

Я смотрю на него, на гитару, и в голове вдруг сама собой начинает звучать мелодия. Совершенно другая. Чистая, плавная.

– А если так? – я сглатываю волнение и начинаю тихо петь, интуитивно находя нужный ритм.

–Я не боюсь, я не боюсь финала. Я слишком долго тебя искала.

Мой голос звучит нежно, контрастируя с его жёстким вокалом. Я пою ещё пару строк и замолкаю.

Макс сидит неподвижно. Смотрит на меня так, будто увидел впервые.

– Твою мать, – выдыхает он. – Ты петь умеешь? Ну-ка, спой ещё раз.

Я начинаю снова. И на второй строчке Макс ловит мой ритм, подхватывая мелодию на гитаре. Мягко, аккуратно, создавая идеальный фон для моего голоса.

–Я в правильных нотах не нуждаюсь, – пою я, чувствуя, как слова сами слетают с губ.

–Я в твоих аккордах растворяюсь .

Макс ударяет по струнам, возвращая драйв, но теперь он не перебивает меня, а сливается с моим вокалом в единое целое.

Это звучит… нереально.

Сол резко глушит струны. Глаза у него горят сумасшедшим блеском.

– Это охеренно, Вика, – он вскакивает со стула. – Твой вокал на фоне моего куплета. Этот контраст. Это просто разъёб! Давай запишем это прям сейчас. Вместе.

Я смущённо пожимаю плечами. Не могу понять, он серьёзно сейчас в восторге или просто пытается меня приободрить. Мама говорила, что я не пою, а завываю. Я даже в музыкалку не пошла поэтому. Стеснялась. А теперь песню записать?

– Я тебе серьёзно говорю, это будет круто. А потом в группу закинем. Ну? Запишем?

– Ну, давай попробуем, – всё-таки соглашаюсь я.

Глава 35. Вместе

Глава 35. Вместе

Мы возимся в студии до самого вечера. Макс включает микрофон, заставляет меня петь один и тот же кусок раз десять, добиваясь нужного звучания, сам переписывает гитарную партию, ругается, когда сбивается с ритма, и снова запускает запись. В какой-то момент я просто перестаю стесняться своего голоса. Рядом с ним это кажется глупым. В наушниках мой вокал ложится на его жёсткие аккорды так плотно, словно они всегда существовали только вместе.

Когда за окном окончательно темнеет, я с трудом отлепляюсь от студийного диванчика. Мышцы затекли, а ушибленное бедро напоминает о себе тянущей болью при каждом движении.

Макс выходит провожать меня в коридор. Я стою у входной двери, натягивая джинсовку, и чувствую, как его руки ложатся мне на талию, притягивая спиной к груди.

– Оставайся, – хрипло произносит он прямо мне в макушку. – Не хочу, чтобы ты уходила.

Я прикрываю глаза, чувствуя его тепло, и на секунду соблазн просто остаться перевешивает всё. Но потом я вспоминаю вчерашний скандал дома.

– Не могу, – качаю головой, разворачиваясь к нему лицом. – Отец и так злится. Мы поругались капитально из-за Иры, и если я сейчас не буду ночевать дома, это будет просто грандиозный скандал. Мне не нужны лишние проблемы.

Макс недовольно кривится. Ему явно не нравится мой отказ, но давить он не начинает. Вместо этого он просто наклоняется и целует меня.

С жаром, требовательно, как и всё, за что брался Максим. Его губы неожиданно мягкие, а напор настолько естественный, что всё моё сопротивление растворяется в темноте коридоре.

Он не хочет меня отпускать. Его руки крепче сжимаются на моей талии, прижимая к себе, и я невольно отвечаю на поцелуй, задыхаясь от этого дикого напора.

– Ладно, – выдыхает он мне в губы, неохотно отстраняясь. – Утром вместе поедем. Я зайду за тобой перед парами. А после универа рванём на репетицию. Покажем парням, что у нас получилось.

Я неуверенно переступаю с ноги на ногу.

– А если ребята против будут? Это же ваша группа. А тут я со своим пением. Вдруг они решат, что я лезу не в своё дело?

Макс смотрит на меня с усмешкой.

– С чего это? Ты всем нравишься. Левый вообще от тебя тащится, – он заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. – И потом, это моя группа. Я решаю, что мы играем. Завтра будешь готова к восьми?

– Буду, – киваю я, нажимая на ручку двери.

Домой я возвращаюсь в приподнятом состоянии.

Нога ноет, ладони саднит, лицо стягивает от высохших слёз, но внутри почему-то тепло.

Вечером, уже у себя в комнате, зарывшись под одеяло, я смотрю в потолок и снова и снова прокручиваю в голове сегодняшний день.

То, как он вынес меня из универа. Как обрабатывал ссадины. И то, как он смотрел на меня в комнате, когда мы сводили трек.

Может, я действительно зря в нём сомневалась, и он относится ко мне серьёзно?

Эта мысль успокаивает, и я проваливаюсь в глубокий сон.

Утром магия вечера немного рассеивается. Будильник звонит безжалостно, нога за ночь задеревенела, а синяки приобрели насыщенный фиолетово-жёлтый оттенок.

Я выползаю на кухню с тяжёлой головой и привычным ворчливым настроением. Быстро делаю себе бутерброд с сыром, натягиваю чистые джинсы, стараясь не задеть больное бедро, и завязываю волосы в тугой хвост.

В дверь звонят.

Я замираю с куском хлеба в зубах, только сейчас вспоминая, что Сол обещал зайти.

Подхожу к двери, поворачиваю замок, и Макс тут же шагает в прихожую.

Он выглядит так, словно вообще не ложился – волосы растрёпаны, под глазами залегли лёгкие тени, но энергии в нём хоть отбавляй. Не дав мне даже слова сказать, он сгребает меня в охапку.

– Соскучился, – шепчет он и тут же целует в губы.

– Подожди, – я мычу, пытаясь отстраниться и прожевать бутерброд. – Макс, я жую!

– Плевать, – усмехается он, продолжая чмокать меня в губы, в нос, в щеку, игнорируя мои слабые попытки вывернуться.

– Да тише ты! – я нервно кошусь в сторону коридора, ведущего на кухню. – Я же не одна дома! Отец с Ирой там.

Макс тихо смеётся, отпуская мою талию и перехватывая за руку.

– Пошли, стесняшка. Опаздываем.

Мы спускаемся во двор. Его джип стоит у подъезда, блестя чёрным боком в утренних лучах солнца.

Я сажусь на пассажирское сиденье, и до меня вдруг доходит вся серьёзность ситуации.

Мы едем в универ. Вместе. И если сейчас я приеду с ним на одной машине, выйду на парковке на глазах у всех... пути назад уже не будет.

Это уже будут не просто слухи, а официальное заявление. Анжеле донесут в ту же секунду.

И от этой мысли желудок предательски сжимается.

Макс глушит мотор, и звук двигателя обрывается, оставляя меня наедине с нарастающей паникой. Парковка перед главным корпусом забита под завязку. Студенты курят, пьют кофе, сбиваются в шумные стайки у входа.

Я медлю, вцепившись пальцами в ремень безопасности, и гипнотизирую взглядом лобовое стекло.

Макс моих терзаний явно не разделяет. Он отстёгивается, толкает свою дверь и выбирается наружу, громко хлопнув металлом. Обходит капот, рывком распахивает дверь с моей стороны и выжидательно смотрит на меня сверху вниз.

– Вылезай, Мишка, – говорит он спокойно, но в его глазах пляшут смешинки. Он прекрасно видит, как меня кроет от волнения.

Я глубоко вдыхаю, отстёгиваю ремень и спускаю ноги на асфальт. Невольно морщусь, когда вес переходит на ушибленное бедро, но стараюсь не подавать виду.

Стоит мне выпрямиться, как Макс без лишних разговоров берёт меня за руку. Пальцы у него жёсткие, с мозолями от гитарных струн, уверенно переплетаются с моими.

Я инстинктивно дёргаюсь, пытаясь ослабить хватку, потому что это уже слишком откровенно, но он только сжимает ладонь крепче.

– Расслабься, – бросает он, глядя мне в глаза. – Пусть смотрят.

И мы идём к крыльцу.

Стоит нам пересечь невидимую границу парковки и приблизиться к дверям универа, как привычный утренний гул начинает стихать. Люди оборачиваются. Я кожей чувствую эти взгляды – удивлённые и откровенно глазеющие.

Мы поднимаемся по ступенькам. Макс подстраивается под мой шаг из-за больной ногой, но и не сбавляет своего уверенного темпа. Он идёт так, словно мы здесь абсолютно одни. Расслабленные плечи, ленивый, немного надменный взгляд, челюсть упрямо сжата. Ему тотально плевать на эту толпу. Именно такого Сола все знают. А я знаю его другого. И эта мысль придаёт мне уверенности.

В холле становится ещё хуже. Мы проходим через турникеты, и шепотки вспыхивают со всех сторон, разлетаясь по коридору как цепная реакция.

– Это Соло?

– С кем это он?

– Он что, с Анжелой расстался?

Я чувствую себя диковинным экспонатом на выставке. Щёки горят, спина деревенеет от напряжения.

Хочется вырвать руку, натянуть джинсовку на самые глаза и запереться в ближайшей кабинке туалета до конца пар. Но горячая ладонь Макса работает как якорь.

Он шагает рядом, большой, спокойный, и эта его уверенность передаётся мне.

Я заставляю себя расправить плечи и упрямо вздёрнуть подбородок.

В конце концов, я не делаю ничего криминального. Я просто иду на учёбу с парнем, который мне нравится.