Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Любить меня – плохая идея

Глава 1. Сосед сверху

Первый час ночи.

Завтра… точнее, уже сегодня – первый день учёбы в универе, подъём в семь утра. Мне нужно выспаться. Нужно выглядеть человеком, а не зомби с мешками под глазами.

Но вместо этого я считаю каждую ступеньку элитного подъезда, поднимаясь на этаж выше, и чувствую, как внутри закипает ярость.

…БУМ. БУМ.

Эти недоноски сверху гоняют одну и ту же песню уже четвёртый час. Словно застряли на репите.

Грохот барабанов, рваный звук гитары и хриплый мужской голос с каким-то больным надрывом:

…Мы летим с тобой вперёд, нас никто уже не ждёт, без тормозо-о-ов!

Тут не то что я, тут даже святой взвоет и пойдёт за святой инквизицией.

Папа, который благополучно где-то проводит время, предупреждал, что в этом доме отличная звукоизоляция.

Ага, конечно. Отличная. Если не считать того, что у меня потолок скоро рухнет прямо на кровать.

Я подлетаю к металлической двери.

Жму на кнопку звонка. Резко. Зло.

Держу палец, пока не начинает болеть подушечка, но звонок, кажется, глохнет в этом сумасшедшем грохоте.

Тогда я просто начинаю колотить в дверь кулаком.

Открывайте, черти. Я вас сейчас самих оставлю без тормозов.

Шаги с той стороны я скорее чувствую вибрацией, чем слышу. Щёлкает замок, и дверь резко распахивается.

И я замираю с занесённым для очередного удара кулаком.

Вся моя заготовленная гневная тирада вылетает из головы.

На пороге стоит парень. Высокий – мне приходится прилично задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Очень короткая тёмная стрижка, острые скулы и взгляд – тяжёлый, тёмный и до одури наглый.

А ещё он полуголый.

Низко сидящие серые спортивки, влажная кожа и… татуировки.

Чёрные узоры оплетают его рёбра, спускаются к животу, а на шее щерится волчий оскал. Я отчётливо вижу капли воды, стекающие по мышцам пресса и исчезающие за резинкой штанов. Мой взгляд цепляется за странный геометрический символ прямо над его сердцем.

Из глубины квартиры доносится мужской голос:

– Сол, кто там?

Парень даже не оборачивается. Просто бросает через плечо, не повышая голоса:

– Соседка пришла.

И снова переводит взгляд на меня.

– Ну что, Мишка, – говорит он низко, чуть хрипло, и каждое слово отдаётся где-то у меня в позвоночнике. – Зайдёшь? Или так и будешь стоять, пускать слюни на мои татухи?

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Жар поднимается от шеи, заливает уши, лоб.

Слюни? Он думает, я пришла сюда пускать на него слюни?

Я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза, а не на его голый торс.

– Слюни? – фыркаю. – Я просто пыталась разглядеть, не набита ли там инструкция по пользованию наушниками. Потому что, судя по всему, твой мозг с этой сложной технологией не справляется.

Усмешка на его губах на секунду замирает, а потом становится шире. Он опирается плечом о дверной косяк, скрещивая руки на груди.

Движение ленивое, хищное, и татуировки под его кожей приходят в движение.

– Ого. А мы, оказывается, кусаемся, – тянет он с обманчивой мягкостью. Глаза с интересом скользят по моему лицу, задерживаются на растрёпанной чёлке, спускаются к халату. – А с виду такая приличная домашняя девочка, – он выразительно выгибает бровь, и его взгляд красноречиво задерживается на месте, где сходятся края халата. – В пушистом халатике. И кто бы мог подумать, что под ним скрывается столько яда.

– Оставь мой халат в покое, – я скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыться. Движение получается резким, защитным. – И выключи музыку. Полпервого ночи. Нормальные люди в это время спят.

– Нормальные люди – это скучно, – лениво басит он, ничуть не впечатлённый моим тоном.

– Зато полезно для нервной системы соседей. Моей в первую очередь, – чеканю я. – Сделай тише. Или я вызову полицию.

Парень издаёт короткий смешок. Он даже не пытается скрыть, что мои угрозы его забавляют.

– Вызывай, – он склоняет голову набок. – Расскажешь им, как злой сосед сверху травмирует твою тонкую душевную организацию. Заодно узнаешь, как быстро они приезжают в этот элитный курятник из-за жалоб на музыку. Спойлер: никогда.

Я делаю глубокий вдох. Спокойно, Вика. Не ведись. Он специально выводит тебя из себя.

– Мне плевать на твои спойлеры. Просто. Сделай. Потише.

Из глубины квартиры снова доносится мужской голос, на этот раз громче:

– Сол, да хорош там трепаться!

Парень нехотя отрывается от дверного косяка.

– Как зовут-то тебя, гроза подъезда?

Я сжимаю челюсти. Называть имя этому нахалу? Но гордость требует поставить точку в этом разговоре.

– Виктория, – отрезаю я ледяным тоном. – И для тебя – на «вы».

Он берётся за ручку двери.

– Спокойной ночи, Вика-на-вы. Сладких снов.

– Эй! – я делаю шаг вперёд, возмущённая такой наглостью. – Ты сделаешь потише или нет?!

Дверь уже почти закрывается, но сквозь сужающуюся щель я успеваю увидеть его кривую ухмылку и услышать тихое, издевательское:

– Нет.

Щелчок замка звучит как издевательство.

Я стою перед закрытой дверью, не веря своим глазам. Он просто… закрыл дверь. Послал меня к чёрту и закрыл дверь.

И в следующую секунду тишину подъезда снова разрывает оглушительное:

БУМ. БУМ. БУМ.

Меня захлёстывает ярость. Да как он смеет?!

Я нажимаю на кнопку звонка снова. Держу палец на ней секунду, две, десять. Звонок заливается трелью, пытаясь перекричать басы.

Никакой реакции.

Я бью по двери кулаком. Один раз, другой. Больно стучу костяшками, но даже я сама едва слышу эти удары сквозь грохот.

Ну уж нет. Я отсюда не уйду.

Я продолжаю колотить, теперь уже пяткой, пока заветный щелчок замка не раздается снова.

Дверь распахивается. Снова этот Сол стоит на пороге, ухмылка ещё шире.

– Передумала? – спрашивает он, слегка наклонившись ко мне. – Решила всё-таки зайти, Вика-на-вы?

– Я решила, что не уйду, пока ты выключишь эту херню, – шиплю я, не отступая ни на шаг. – Прямо сейчас. Я не собираюсь терпеть…

Громкий щелчок на лестничной клетке заставляет меня резко замолчать.

Дверь соседней квартиры, расположенной наискосок, начинает медленно открываться. В щель высовывается недовольное лицо женщины средних лет в бигудях. Она щурится на свет из коридора.

– Это что за ночные концерты тут... – начинает она скрипучим голосом, её взгляд мечется между мной и полуголым парнем.

Я застываю.

О, нет. Только не это. Папа меня убьёт, если соседка подумает, что я в компании с этими ребятами.

Делаю шаг назад.

Всё происходит в долю секунды.

Его рука мёртвой хваткой смыкается на моём запястье.

– Эй! – только и успеваю пискнуть я.

Резкий рывок. Меня дёргает вперёд так сильно, что я спотыкаюсь о порог.

Момент невесомости, запах терпкий мужского геля для душа с чем-то хвойным бьет в нос, и я буквально влетаю в его квартиру.

Глава 2. В логове

Глава 2. В логове

Тяжёлая дверь захлопывается за моей спиной с глухим щелчком, отрезая нас от лестничной клетки и скрипучего голоса соседки.

Я даже не успеваю возмутиться.

Инерция бросает меня вперёд, и чтобы не упасть, я инстинктивно вскидываю руки. Мои ладони упираются в грудь Сола.

Меня обдаёт жаром его тела и терпким, до одури мужским резким запахом. Этот аромат моментально забивает лёгкие, смешиваясь с лёгким шлейфом сигаретного дыма.

Я дёргаюсь, словно обожглась, но отступать некуда – спина впечатывается в стену прихожей.

А Сол… он не делает ни шага назад. Наоборот.

Он нависает надо мной возвышаясь. Его руки ложатся на стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

Темнота прихожей скрадывает детали, но я чувствую, как напряжены мышцы на его руках.

– Ты совсем… – начинаю я, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от того, насколько мы близко.

– Тс-с, – обрывает он меня.

Его указательный палец ложится мне на губы. Прикосновение обжигает. Я замираю, широко распахнув глаза.

– Тихо, Мишка, – шепчет он, склоняясь так низко, что его дыхание скользит по моей щеке. – Не вопи.

В прихожей полутемно, только из щели под дверью дальней комнаты пробивается полоска жёлтого света, да бас-гитара продолжает пульсировать где-то в глубине квартиры.

Но здесь, в этом узком пространстве между стеной и его телом, воздух, кажется, наэлектризован до предела.

Моё сердце колотится как сумасшедшее.

Бум. Бум. Бум.

Громче, чем их дурацкие барабаны.

Я стою, вжавшись в стену, и не могу отвести взгляд от его лица.

В полумраке его глаза кажутся совершенно чёрными.

В них больше нет той ленивой насмешки, с которой он разглядывал меня на пороге.

Сейчас в этом взгляде плещется что-то другое. Что-то тяжёлое, хищное и… голодное.

Он смотрит на мои губы, всё ещё придавленные его пальцем. Потом медленно переводит взгляд мне в глаза.

Мне становится невыносимо жарко в махровом халате.

Дышать тяжело.

Каждая клеточка тела кричит об опасности, но я почему-то не могу заставить себя сбросить его руку и оттолкнуть его. Я просто замираю, зажмуриваюсь, инстинктивно втягивая воздух сквозь зубы.

И тут из глубины коридора раздаются шаги, а следом – жизнерадостный голос:

– Эй, Сол, ну ты там умер, что ли? Бах струну порвал, пока ты...

Я вздрагиваю и распахиваю глаза.

Резкий свет из открывшейся двери бьёт по глазам, разрушая наэлектризованную тишину вдребезги.

Наваждение спадает так же резко, как и появилось.

Сол замирает. Его челюсть сжимается, а в глазах мелькает отчётливое раздражение.

Он медленно убирает руку от моего лица, но отходить не спешит, продолжая закрывать меня собой.

В коридор, щурясь от света, вываливается парень.

Высокий, взлохмаченный, со светлыми, почти белыми волосами, спадающими на глаза.

В одной руке он держит надкусанное яблоко, другой крутит барабанную палочку.

Он делает пару шагов, замечает нас в полумраке и застывает.

Его брови ползут вверх, а на лице расплывается широкая, наглая ухмылка.

– О-о-о… – тянет он, выразительно переводя взгляд с Сола на меня, вжатую в стену. – Я смотрю, переговоры с жильцами перешли в активную фазу. Сол, ты что, уже соседку уболтал? Быстро ты.

Краска мгновенно заливает моё лицо.

Боже, как стыдно!

Я стою в чужой прихожей, в дурацком халате, прижатая к стене полуголым парнем, а его дружок смотрит на это с таким видом, будто застукал нас за чем-то непристойным.

– Свали, Левый, – бросает Сол. Голос звучит хрипло и опасно.

Он даже не поворачивает головы в сторону друга, продолжая сверлить меня взглядом.

Левый хмыкает, откусывая яблоко с громким хрустом.

– Да ладно, я же просто поздороваться вышел. Привет, соседка, – подмигивает он мне. – Я Дэн, но для своих – Левый. Не бойся, он только с виду страшный, а так...

– Левый. Свали. В комнату, – чеканит каждое слово Сол так, что воздух вокруг, кажется, становится холоднее.

Светловолосый примирительно поднимает руки (вместе с яблоком и палочкой).

– Всё, всё, ухожу. Не мешаю процессу дипломатии, – он разворачивается и скрывается в комнате, но напоследок бросает из-за двери: – Только не забудь, нам ещё репетировать!

Дверь прикрывается, отсекая яркий свет и возвращая прихожую в полумрак.

Мы снова остаёмся одни.

Я сглатываю подступивший к горлу комок. Сердце всё ещё учащённо пульсирует в горле.

Надо немедленно уходить.

Сейчас же.

Пока я окончательно не потеряла контроль над ситуацией.

Я упираюсь руками в твёрдую грудь Сола и толкаю его со всей силы.

– Пусти, – требую я, стараясь придать голосу уверенность, но выходит жалкий писк.

Он не сдвигается ни на миллиметр.

Только опускает взгляд на мои руки, упирающиеся в его грудь, а затем снова смотрит мне в глаза.

– А то что, Мишка? – усмехается он, и в эту усмешку возвращается вся его былая самоуверенность и наглость. – Снова вызовешь полицию? Или позовёшь Нину Борисовну на помощь?

– Перестань называть меня Мишкой, – цежу я сквозь зубы. Мои ладони всё ещё упираются в его грудь, и я отдёргиваю их, словно от раскалённой плиты. – Меня зовут Вика.

– Да, я помню, – в его голосе снова звучит насмешка. – Слишком скучно для девчонки, которая среди ночи врывается в логово к плохим парням. Мишка тебе подходит больше. Вон какая пушистая. И злая.

Он снова проходится взглядом по моему дурацкому халату. Боже, угораздило же меня надеть именно его! Надо было накинуть куртку.

– Я не врывалась. Ты сам меня сюда затащил, – напоминаю я, стараясь дышать ровнее. – Выпусти меня.

– А то что? – Сол делает микроскопическое движение вперёд, и между нами почти не остаётся пространства. – Будешь кусаться, Мишка?

Его наглость переходит все границы. Страх, который сковал меня пару минут назад, окончательно уступает место злости.

– Если понадобится, – я вздёргиваю подбородок. – Я пришла сюда не за тем, чтобы терпеть твои идиотские шутки и знакомиться с твоими дружками. Я пришла, чтобы вы прекратили этот концерт. Завтра понедельник. У людей, в отличие от вас, есть дела.

– У нас тоже есть дела, – парирует он, ничуть не задетый. – У нас репетиция.

– В первом часу ночи?!

– Вдохновение не смотрит на часы, Мишка.

– Зато участковый смотрит! – рявкаю я, окончательно теряя терпение. – Значит так. Я сейчас ухожу. А вы выключаете свою аппаратуру. Если через пять минут я снова услышу басы – я клянусь, я спущусь к щитку и просто перережу вам провода. Все. До единого.

Глава 3. Первый день

Глава 3. Первый день

Сол замолкает на пару долгих секунд. В полумраке я вижу, как дёргается уголок его губ. Вместо того чтобы возмутиться или воспринять мою угрозу всерьёз, он… усмехается. Искренне, чёрт возьми, усмехается.

– Жёстко, – тянет он, и в его низком голосе слышится откровенное веселье. – Кусачки тебе одолжить? Или зубами перегрызёшь?

– Обойдусь своими силами, – огрызаюсь я.

Он наконец-то отстраняется. Делает шаг назад, убирая руки в карманы серых спортивок. Дышать сразу становится легче, хотя сердце всё ещё бешено колотится.

– Иди спать, Мишка, – лениво бросает он, кивнув на дверь. – А то распереживалась вся. Вон, аж щёки горят. На первый раз прощу.

Я сжимаю зубы, чтобы не сказать ему ещё пару ласковых, резко разворачиваюсь и хватаюсь за ручку. Толкаю тяжёлое металлическое полотно.

Выскакиваю на лестничную клетку, как ошпаренная, и на секунду оборачиваюсь.

Сол всё так же стоит в полумраке своей прихожей. Высокий, сплошь покрытый татуировками, с этой наглой ухмылкой на губах.

– Только попробуйте не выключить, – бросаю я напоследок.

Дверь захлопывается прямо перед моим носом.

В подъезде тихо. Я прислоняюсь пылающим лбом к прохладной стене около лифта и делаю глубокий, судорожный вдох.

Всё. Я справилась. Я поставила этого наглого придурка на место. Больше никаких ночных концертов.

Спускаюсь на свой этаж, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя слабость в коленях и жуткую усталость. Тихо захожу в свою квартиру, скидываю этот злосчастный пушистый халат, который он так откровенно разглядывал и забираюсь под одеяло.

Кровать кажется невероятно мягкой. Я закрываю глаза, предвкушая спасительную тишину. До будильника осталось всего несколько часов, но я успею хоть немного поспать. Успею…

БУМ.

БУМ.

БУМ.

Пол под кроватью начинает мелко вибрировать.

Я распахиваю глаза, в шоке глядя в темноту потолка.

Тишину моей спальни разрывает агрессивный гитарный рифф, а следом по ушам бьёт хриплый, с надрывом, издевательски знакомый голос:

– Мы летим с тобой вперёд! Нас никто уже не ждёт! Без тормозо-о-ов!

Я не верю своим ушам. Они сделали ещё громче. Настолько громко, что у меня, кажется, сейчас задрожат стёкла в окнах.

Я сажусь на кровати, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Лицо горит от затапливающей меня ярости.

Ах так. Значит, по-хорошему мы не понимаем.

Ну всё, Сол. Ты сам напросился. Война так война. Вот только где находится щиток и где у папы инструменты, я не знаю. Решаю отложить этот вопросы. И если завтра всё повторится, я буду готова.

____

Утро встречает меня чугунной головой и ощущением, будто всю ночь по мне ездил каток. А потом сдавал назад и проезжался снова. Под аккомпанемент бас-гитары и надрывного вокала, разумеется.

Я выпиваю две чашки крепчайшего кофе, замазываю консилером синяки под глазами и отправляюсь покорять гранит науки.

Мой первый день на факультете рекламы и связей с общественностью начинается с того, что я двадцать минут блуждаю по бесконечным коридорам главного корпуса, пытаясь найти нужную аудиторию. Вокруг снуют такие же растерянные первокурсники, кто-то смеётся, кто-то судорожно сверяется с расписанием в телефоне.

Я замечаю её у расписания – копна идеальных блестящих локонов, яркая куртка и телефон у уха. Марина видит меня, машет рукой и сбрасывает звонок.

– Ну наконец-то! Я уже думала, ты заблудилась в этом лабиринте Минотавра, – она налетает на меня с объятиями, обдавая ароматом сладких духов. – Ты чего такая помятая? Выглядишь так, будто всю ночь вагоны разгружала.

– Хуже. Я всю ночь слушала концерт начинающих рок-звёзд, – мрачно бурчу я, потирая пульсирующие виски.

– Ой, да ладно тебе ворчать! – она подхватывает меня под руку и таща в сторону нужной аудитории. – Квартира у тебя, между прочим, шикарная. Папа постарался! А соседи… ну, купишь беруши. Зато мы студентки!

Само ознакомление – или организационное собрание – проходит как в тумане. Куратор нашего курса битый час вещает про кредитно-модульную систему, баллы, дедлайны и правила поведения. Затем начинается самое главное – раздача студенческих билетов и зачёток.

Как только мы получаем заветные корочки, Марина придвигается ко мне и заговорщицки понижает голос:

– Слушай, Вик. Сегодня вечером неофициальный «посвят». Вечеринка в честь начала учёбы. Старшекурсники сняли закрытый клуб, пускать будут только по спискам. Я уже нас обеих записала!

– Что? Нет, подожди, – я качаю головой. – Я никуда не пойду. Я сегодня планирую поспать. Завалиться сразу же как приду домой.

– Да брось! – Марина картинно закатывает глаза и легко толкает меня плечом. – Какой спать? Первый курс, первый день! Это самый лучший способ перезнакомиться со всеми в неформальной обстановке. Наладить связи, так сказать. Мы же будущие пиарщики! Пойдём, будет весело! Коктейли, музыка, парни с третьего курса…и старшекурсники.

Слово «музыка» отдаётся болью в затылке.

– Марин, спасибо, конечно, но я правда пас. Я вообще не фанатка клубов, ты же знаешь, – пытаюсь откреститься я.

– Ну Ви-и-ик! – тянет она, делая щенячьи глазки. – Я же не могу пойти одна! Мы же вместе приехали! Хотя бы подумай, ладно? До пяти вечера у тебя есть время передумать.

Сразу после того, как нас распускают, в кармане вибрирует телефон. Папа.

– Да? – отвечаю я, выходя на залитое солнцем крыльцо университета. Марина машет мне рукой и убегает к метро – ей нужно в другой конец города, она живёт у тётки.

– Вик, ты где? Освободилась? – спрашивает папа. Он вчера так и не приехал.

– Ага. Вышла из корпуса.

– Стой там, я сейчас подъеду. Я в вашем районе по делам был.

Через десять минут я уже сажусь на кожаное сиденье отцовского внедорожника.

– Привет, – я пристёгиваю ремень.

– Привет, студентка, – отец коротко улыбается, выруливая в поток машин. – Ну как? Выдали документы?

– Выдали.

Повисает пауза. Мы с отцом никогда не были особо близки, а после развода родителей и моего переезда к нему сюда, в большой город, наши отношения лучше не стали. Наши разговоры чаще всего напоминают обмен дежурными фразами. Неловкое молчание заполняет салон, прерываемое только шуршанием шин.

– Как вообще день прошёл? – предпринимает он новую попытку.

– Нормально, – односложно отвечаю я, глядя в окно.

– С Мариной виделась?

– Да. Она позвала меня сегодня вечером на вечеринку первокурсников. В какой-то закрытый клуб.

Отец бросает на меня быстрый взгляд.

– И что ты ответила?

– Отказалась. Я хочу спать.

Пальцы отца нетерпеливо барабанят по оплётке руля. Он прочищает горло.

– Слушай, Вик… А может, тебе стоит сходить?

Я удивлённо поворачиваю к нему голову.

– Сходить?

– Ну, это же студенческая вечеринка. Новые знакомства, общение, тем более ты с Мариной будешь. Тебе надо развеяться, влиться в коллектив, – он говорит это слишком поспешно, и я вдруг начинаю понимать, к чему он клонит. – Тем более… понимаешь, ко мне сегодня Ира должна заехать. Мы хотели… эм… приготовить ужин, посидеть. Побыть одни.

Ира. Его новая женщина. Пазл складывается моментально.

Я здесь лишняя.

Дочь, которой нужно срочно найти занятие на вечер, чтобы она не мешала его личной жизни.

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как внутри закипает глухая обида.

– Мы могли бы снять столик в ресторане, конечно, но Ира хотела домашней обстановки… – продолжает оправдываться отец.

– Я поняла, пап, – сухо перебиваю его я. – Не надо ничего снимать.

Достаю из кармана телефон, открываю чат с Мариной.

– Я сейчас напишу Марине. Скажу, что пойду. Освобожу вам жилплощадь.

– Отлично, – радуется отец, и мне от его радости ещё обиднее. – Может, в бутик заедем, прикупишь себе новую одежду для вечеринки? – предлагает он, чтобы загладить вину.

– Как хочешь, – пожимаю плечами и смотрю в окно.