Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10. Противостояние
Глава 10. Противостояние
Я скрещиваю руки на груди, плотнее запахивая пушистый халат. Наверное, я выгляжу нелепо: растрёпанная, сонная, в этом дурацком халате и тапках-лодочках против мрачного, одетого во всё чёрное рок-идола. Но мне плевать.
– Затуши, – бросаю я свистящим шёпотом, кивая на сигарету. – Весь дым в квартиру тянет.
Сол усмехается, не сводя с меня цепкого взгляда. Делает последнюю глубокую затяжку, бросает окурок на бетонный пол и небрежно растирает его носком кроссовка.
– Милые тапочки, Мишка. Специально для меня нарядилась?
– Ты вытащил меня в подъезд в три часа ночи, чтобы обсудить мой гардероб? – ядовито интересуюсь я, не двигаясь с места. – Говори, что хотел, и проваливай к себе. Мне завтра… то есть уже сегодня на пары.
Он отталкивается от стены и делает пружинистый шаг в мою сторону.
– Я написал, чего хочу. Русским языком, – его голос падает на полтона, становясь хриплым и низким.
– А я тебе ответила, – чеканю я, отступая на шаг и упираясь лопатками в собственную дверь. – Удали мой номер. То, что твоя фанатка-блондинка не оправдала надежд, не значит, что я буду запасным аэродромом.
– При чём здесь блондинка? – Сол делает ещё один шаг, оказываясь непозволительно близко. В тусклом свете подъездной лампочки его глаза кажутся абсолютно чёрными. – Я стою у твоей двери. И смотрю на тебя.
Он поднимает руку и невесомо, почти издевательски проводит костяшками пальцев по воротнику моего халата, обжигая кожу шеи.
– Ты слишком много болтаешь, когда пытаешься скрыть, как тебя кроет, соседка, – тихо произносит он, нависая надо мной.
Его взгляд падает на мои губы. Я вижу, как напрягается его челюсть, как меняется дыхание. Он снова собирается это сделать. Снова хочет доказать свою власть, уверенный, что я поплыву, как только он ко мне прикоснётся. Как это было у клуба.
Сол наклоняется, уверенно и властно, намереваясь поцеловать.
Но в этот раз я не замираю.
В ту же секунду, когда его лицо оказывается в опасной близости, я резко отворачиваю голову в сторону.
Его губы лишь вскользь мажут по моей щеке.
Я тут же упираюсь обеими ладонями в его твёрдую грудь и с силой отталкиваю от себя.
Сол явно не ожидал такого отпора. Он делает шаг назад моргая.
– Хватит, – ледяным тоном произношу я, глядя ему прямо в глаза. – Корона потолок не царапает, Сол?
Его ухмылка стирается. Лицо каменеет.
– То, что произошло у клуба – была чистая физиология, – продолжаю я, не давая ему вставить ни слова. – Ты умеешь целоваться, признаю. Но это не отменяет того факта, что как человек ты – самовлюблённый, наглый мудак. И если ты думаешь, что можешь щёлкнуть пальцами, и я, забыв обо всём, прыгну к тебе в койку – тебе пора к психиатру. Твои чары на меня больше не работают.
Я жду, что он взбесится. Что начнёт сыпать оскорблениями, но он остаётся спокоен.
– Не работают, значит? – тихо переспрашивает он.
– Представь себе.
Он делает шаг вперёд, снова загоняя меня в ловушку между собой и дверью.
– А если я скажу, что ты врёшь? – он опирается рукой о дверь прямо над моим ухом. – Ты дрожала там, у клуба, Мишка. Ты стонала мне в рот.
– Это от отвращения! – выпаливаю я.
Он издаёт низкий смешок, от которого у меня мурашки бегут по позвоночнику.
– От отвращения так не целуют в ответ, – он подаётся вперёд, его грудь касается моей. – Признай, соседка. Ты меня хочешь не меньше, чем эти визжащие малолетки у сцены. Просто у тебя гордости больше, чем мозгов.
– Да пошёл ты! – я снова пытаюсь оттолкнуть его, но на этот раз он готов.
Он перехватывает мои запястья одной рукой, как сделал это час назад, и прижимает их к двери над моей головой. Вторая рука ложится мне на талию, грубо сминая пушистую ткань халата, и рывком прижимает меня к себе.
– Пусти! – шиплю я, извиваясь в его стальной хватке.
– Не пущу, пока не признаёшься, – его голос звучит уже не насмешливо, а хрипло. Он заведён.
Его бедро вклинивается между моих ног, лишая малейшей возможности сдвинуться. Рука на талии скользит ниже, собственнически сжимая моё бедро через ткань. От этого наглого, откровенного жеста меня бросает в жар.
– Ты больной придурок! – выдыхаю я ему в лицо. – Тебе лечиться надо!
– Может быть, – парирует он, склоняясь ко мне так близко, что наши носы почти соприкасаются. – Я же чувствую, как колотится твоё сердце, Вика. Кого ты пытаешься обмануть?
Его пальцы на моём бедре сжимаются сильнее. Жар его тела проникает даже через толстый халат, затапливая меня с головой. Я ненавижу его за эту самоуверенность, за эту наглость, за то, что он прав. Моё сердце действительно бьётся где-то в горле, а внизу живота пульсирует тугой узел, который я отчаянно стараюсь не замечать.
– Да пошёл ты к чёрту! – шиплю я, дёргая руками, но хватка на запястьях только усиливается. – Ты эгоистичный мудак, которому просто нужно потешить своё эго!
– Опять мимо, – его губы мажут по моей щеке, обжигая кожу горячим дыханием. – Мне не нужно тешить эго. Для этого достаточно девочек фанатичек. А тебя я просто хочу.
Он резко поворачивает голову и впивается в мои губы жёстким поцелуем.
Я мычу в знак протеста, стискиваю зубы, пытаюсь отвернуться, но он не даёт. Его свободная рука скользит вверх, зарывается в мои волосы на затылке, тянет за них, заставляя приоткрыть рот.
И как только мои губы рефлекторно размыкаются, Сол жадно вторгается внутрь. Нагло, глубоко, по-хозяйски. Его язык толкается между моих зубов с таким бескомпромиссным напором, словно он решил выжечь из меня всё неповиновение и подчинить себе.
Но вместо того, чтобы сдаться и предсказуемо поплыть в его руках, я мстительно сжимаю челюсть.
Сол резко вздрагивает.
Он глухо мычит мне в рот, его хватка на моих волосах дёргается, и он отрывается от моих губ.
Отшатывается на несколько сантиметров, тяжело дыша, и смотрит мне прямо в глаза.
Я вижу, как в его абсолютно расширенных зрачках вспыхивает злость, которая тут же смешивается с сумасшедшим азартом.
Мы убиваем друг друга взглядами ровно секунду. Я даже не успеваю нацепить на лицо победную ухмылку.
Сол молниеносно подаётся вперёд и вцепляется зубами в мою нижнюю губу.
Резко. Мстительно. Карающее.
Он кусает так сильно, что перед глазами вспыхивают искры, а на языке появляется привкус железа.
– Ай! – громко вскрикиваю я, дёрнувшись в его стальной хватке, пытаясь вырваться.
И ровно в эту секунду за моей спиной лязгает замок.
Металлическая ручка поворачивается, дверь резко распахивается внутрь квартиры. Потеряв опору, я едва не валюсь спиной на кафельный пол прихожей, но Сол, даже не моргнув, крепко удерживает меня за талию, не давая упасть.
В глаза бьёт резкий жёлтый свет.
На пороге стоит мой отец. В натянутых наспех домашних штанах, растрёпанный, с возмущённым лицом.
Видимо, мои разборки на лестничной клетке оказались громче, чем их воркованье с Ирой.
Отец окидывает взглядом картину: тяжело дышащую меня в дурацких тапках и пушистом халате, а затем медленно переводит тяжёлый взгляд на мрачного, одетого во всё чёрное парня, который как ни в чём не бывало по-хозяйски сжимает мою талию руками.
– Вика? – голос отца громыхает так, что, кажется, вздрагивают стены. – Какого черта тут происходит?!
Глава 11. Метка
Глава 11. Метка
Я отскакиваю от Макса, как от удара оголённым проводом, едва не путаясь в собственных огромных тапках. Инстинктивно прикрываю рот ладонью, потому что на нижней губе отчётливо пульсирует боль, а во рту расплывается солоноватый привкус.
– Пап, я… – начинаю я, чувствуя, как щёки наливаются невыносимым жаром. – Мы просто…
– Мы просто общались, – невозмутимо заканчивает за меня Сол.
Его руки, только что по-хозяйски сжимавшие мою талию, медленно и вальяжно опускаются в карманы чёрных джинсов. Он ни капли не смущён. Ни тени испуга или неловкости. Наоборот, он со снисходительной усмешкой рассматривает разъярённого отца, который на полголовы ниже его и явно проигрывает в комплекции.
Отец делает шаг на лестничную клетку, тяжело дыша.
– Общались?! В три часа ночи?! Вытирая собой косяк моей двери?! – рычит он, сжимая кулаки. – Ты вообще кто такой?!
Из-за отцовского плеча боязливо выглядывает Ира. Она накинула поверх своего шелкового халатика какую-то кофту и теперь с любопытством пялится на Сола.
Макс переводит на неё ленивый взгляд, затем снова смотрит на отца.
– Сосед сверху, – до одури спокойно представляется он своим низким баритоном. – Извините, если потревожили. У нас с вашей дочерью вышло небольшое недопонимание территориального характера.
– Какое ещё к чёрту недопонимание?! – взвивается отец, переводя тяжёлый взгляд на меня. – А ну, марш домой!
Я вспыхиваю от его тона. Хочется огрызнуться, сказать, что мне не пятнадцать лет, чтобы на меня так орать, но вовремя прикусываю язык. Всё-таки я ему должна быть благодарна за то, что вмешался. Да и устраивать семейные разборки на лестничной клетке, под насмешливым взглядом Макса – это уже перебор. Слишком унизительно.
Я бросаю на Сола последний, полный ненависти взгляд.
– Иди к чёрту, – бросаю я сквозь зубы и, круто развернувшись, перешагиваю порог квартиры.
Макс даже не думает убирать руки из карманов. На его губах медленно расплывается кривая улыбка человека, который точно знает, что оставил за собой последнее слово.
– Обязательно, Мишка. Сладких снов. Мы ещё недоговорили.
Отец с силой захлопывает железную дверь прямо перед его наглым лицом.
– И что это сейчас было? – спрашивает отец, поворачиваясь ко мне. – Вика, ты время видела? Какого чёрта ты трёшься в подъезде с каким-то отморозком посреди ночи?!
– Никто ни с кем не трётся, – огрызаюсь я, плотнее запахивая халат, словно он может защитить меня от этого допроса. – Это сосед. Он живёт над нами. Я ходила сказать, чтобы он перестал греметь своей гитарой!
– Да?! – отец делает шаг ко мне, не веря ни единому слову. – А выглядело так, будто он тебя сейчас прямо на коврике разложит!
– Вить, ну перестань, – робко подаёт голос Ира, переминаясь с ноги на ногу. – Дело молодое, ну целовались ребята, ничего страшного…
Отец бросает на неё свирепый взгляд, и Ира тут же замолкает, вжимая голову в плечи. Меня от этого её заступничества только сильнее начинает трясти.
– Я не собираюсь перед вами отчитываться, – ледяным тоном произношу я, глядя отцу прямо в глаза. – Спокойной ночи.
Я протискиваюсь мимо них по узкому коридору, чувствуя спиной тяжёлый взгляд отца, и едва ли не бегом скрываюсь в своей комнате.
Захлопываю дверь, поворачиваю щеколду и только тогда позволяю себе выдохнуть.
Ноги предательски дрожат. Я приваливаюсь спиной к двери и медленно сползаю по ней вниз. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом.
Внутри всё дрожит и как будто звенит от напряжения. Адреналин отступает, оставляя после себя опустошение и странную, тягучую слабость в мышцах.
Осторожно касаюсь пальцами нижней губы. Она припухла и болезненно пульсирует, храня на себе отпечаток его жёсткого, собственнического укуса. На языке до сих пор держится фантомный вкус его поцелуя. Сумасшедшего, злого, выбивающего почву из-под ног.
«Мы ещё недоговорили» – эта брошенная им напоследок фраза отдаётся эхом в тишине комнаты.
Я сжимаю кулаки и до боли закусываю внутреннюю сторону щеки.
Договорили, Сол. Ещё как договорили.
___
Утро начинается с раскалывающейся головы и красноречивого следа на нижней губе.
Я мрачно разглядываю себя в зеркало ванной. Припухлость от укуса этого ненормального придурка никуда не делась. Я терпеть не могу яркую косметику, предпочитая ей обычную гигиеничку, но сегодня приходится сделать исключение и потратить добрых десять минут, вбивая консилер и нанося плотную помаду, чтобы хоть как-то замаскировать улики ночной стычки.
В универ я приезжаю разбитая и злая на весь мир.
Гул коридоров эхом отдает в больной голове. Мы с Мариной сидим на подоконнике возле нашей аудитории, дожидаясь пару по основам пиара. Подруга выглядит так, словно вчера не пила и не тусила полночи в клубе. Свежая, глаза горят, улыбка до ушей.
– Вик, ну ты вообще меня слушаешь? – Марина легонько толкает меня в плечо.
– А? Да, прости. Просто не выспалась, – я делаю большой глоток мерзкого кофе из автомата, морщась то ли от горечи, то ли от пульсирующей боли в губе.
Марина хитро прищуривается, оглядывается по сторонам и подаётся ко мне, понижая голос до заговорщицкого шёпота.
– Я, если честно, тоже не спала. Но по гораздо более уважительной причине.
– В смысле? – переспрашиваю я, не ожидая подвоха.
– Дэн довёз меня до тётки… – Марина прикусывает губу, её щёки покрываются лёгким румянцем, но глаза торжествующе блестят. – А потом мы припарковались в соседнем дворе. И, в общем… мы перебрались на заднее сиденье.
Я давлюсь кофе и начинаю надсадно кашлять, чудом не залив себе джинсы.
– Вы переспали?! В первый же вечер?! В тачке?! – сиплю я, когда ко мне возвращается способность дышать.
– Тише ты! – подруга бьёт меня по коленке, озираясь на проходящих мимо студентов. – Ну да. И это было просто… отвал башки, Вик. Он бешеный. Без остановки, до самого утра. Я думала, у меня всё сотрётся там. А как целуется… Знаешь, какие у него ловкие пальцы?
Я страдальчески закатываю глаза и выставляю вперёд свободную руку.
– Умоляю, избавь меня от подробностей анатомии твоего гитариста. Мне ещё этот кофе пить, а у меня и так лёгкая тошнота от недосыпа.
Марина тихо смеётся, ничуть не смутившись.
– Завидуй молча, подруга. Они всё там просто космос! А Макс... Боже, ты видела, как он вчера выкладывался на сцене? Я как его голос вживую услышала, у меня мурашки размером со слона побежали. Он просто душка!
От слова «душка » в сочетании с именем этого отморозка меня откровенно передёргивает.
– Ага. Ангел во плоти, – мрачно бурчу я. – Ты что решила со всеми...ну это...того.
Почему-то произнести слово «трахаться» про подругу язык не поворачивается.
– Да нет. Я же не шлюха. Макс твой, это я уже поняла.
Марина вдруг перестаёт улыбаться. Всматривается в моё лицо, склонив голову набок, и хмурится.
– Эй... А что у тебя с губой? И с каких пор ты красишься такой яркой помадой на пары?
Чёрт.
Я инстинктивно отворачиваюсь, пряча лицо за бумажным стаканчиком, и поправляю воротник кожанки.
– Прикусила во сне. Нервное, – вру я не моргнув глазом. – А помада... просто решила сменить имидж.
– Прикусила? – недоверчиво тянет подруга. – Выглядит так, словно тебя кто-то жёстко зажал в подворотне. Колись, Викуля, с кем ты вчера уехала из клуба?
– Ни с кем я не уезжала! – вспыхиваю я, но тут же заставляю себя снизить тон. – Вызвала такси и поехала домой. А там отец свою Иру притащил. Короче, весёлая ночка выдалась. Не до сна.
В этот момент девичий гомон в коридоре как-то неуловимо меняет тональность. Смешки становятся громче, кто-то перешёптывается, кто-то откровенно пялится в сторону лестницы.
Я поворачиваю голову и замираю.
По коридору нашего этажа идут они. Светловолосый Левый, всё с той же фирменной расслабленной улыбкой, и Сол.
Макс как всегда в чёрном – тёмные джинсы, футболка, обтягивающая широкие плечи. Мрачный, холодный, давящий своей аурой так, что вокруг него расступается толпа.
Старшекурсник, фронтмен местной рок-группы и мой персональный кошмар.
Марина рядом со мной издаёт сдавленный писк и судорожно поправляет волосы, явно пытаясь поймать взгляд Дэна.
Я же вжимаюсь лопатками в стекло окна, мечтая слиться с рамой. Только не смотри сюда. Пройди мимо.
Но Макс, словно почувствовав меня, лениво поворачивает голову.
Его тёмные глаза мгновенно и безошибочно выхватывают меня из толпы.
Шаг замедляется.
Он скользит взглядом по моей фигуре, поднимается к лицу и предсказуемо тормозит на губах, густо замазанных помадой.
Я вижу, как на его жёстком лице медленно расплывается самодовольная ухмылка.
Он всё понял. Знает, что под этой краской прячется его собственническая метка.
Макс чуть приподнимает бровь, не разрывая зрительного контакта, и едва заметно, одними губами, произносит:
«Привет, Мишка».
Кофе в моей руке опасно кренится, грозя вылиться прямо на ботинки.
Глава 12. Все равно поймаю
Глава 12. Все равно поймаю
Я вцепляюсь в бумажный стаканчик с такой силой, что картон жалобно хрустит, а горячие капли всё-таки выплёскиваются через край, обжигая пальцы. Резкая боль заставляет отмереть.
Я делаю глубокий вдох и нацепляю на лицо самую равнодушную маску, на которую только способна после двух часов сна.
– О боже, они идут сюда, – свистящим шёпотом выдаёт Марина, и её ногти болезненно впиваются мне в предплечье прямо через рукав кожанки.
Я мысленно стону. Какого чёрта они забыли на нашем этаже?
Дэн расплывается в широкой, довольной улыбке, как только его взгляд фокусируется на Марине. Он ускоряет шаг, а Макс просто неторопливо двигается следом. Руки в карманах, походка хищника, ленивая уверенность в каждом движении.
Они останавливаются прямо перед нами.
– Доброе утро, гуманитарный факультет, – бодро салютует Левый. Он опирается бедром о подоконник рядом с Мариной и многозначительно ей подмигивает. – Не думал, что выжившие после вчерашнего способны приехать к первой паре.
Марина мгновенно заливается краской, но смело стреляет в него глазками.
– Мы очень тянемся к знаниям, Дань.
– Я заметил, – хмыкает гитарист, явно вспоминая их ночные занятия на заднем сиденье.
Я закатываю глаза и хочу сползти с подоконника, чтобы прервать это воркование, но путь мне преграждает высокая фигура в чёрном.
Макс останавливается напротив меня. Он не опирается о стену, не пытается принять расслабленную позу, но от того, как он просто стоит и смотрит сверху вниз, воздух вокруг становится густым и тяжёлым.
– Привет, соседка, – его низкий голос с лёгкой хрипотцой бьёт по натянутым нервам.
– Привет, – сухо отзываюсь я, глядя ему в район ключиц.
В глаза стараюсь не смотреть – знаю, что увижу там только самодовольную издёвку. Желание рвануть отсюда побыстрее, подальше от его давящей ауры и этого пронизывающего насквозь взгляда, становится почти невыносимым. Мне физически некомфортно находиться с ним в одном метре после того, что было ночью.
Я резко поворачиваю голову к подруге, чтобы скомандовать отступление.
– Марина, нам на лекцию пора, пойдём, – произношу я с нажимом.
Но мои слова пролетают мимо цели. Марина меня даже не слышит. Она уже полностью во власти Дэна, зависла, гипнотизируя взглядом его губы. Расстояние между ними сократилось до какого-то неприличного минимума, и от того, как они друг на друга смотрят, мне самой становится не по себе. Наблюдать за этим откровенно совестно – воздух между ними искрит так, что всё это чересчур отдаёт животной похотью. Кажется, дай им волю, и они прямо сейчас, на глазах у всего гуманитарного факультета, займутся чем-то глубоко предосудительным и порочным.
Ясно. Подруга окончательно потеряна для общества и образовательного процесса.
Я не собираюсь стоять здесь в роли третьего лишнего или, того хуже, играть с Солом в гляделки, дожидаясь, пока он снова начнёт провоцировать меня на эмоции или отпустит очередную двусмысленную шуточку про мои губы.
Поэтому я не жду Марину.
Резко спрыгиваю с подоконника, вскидываю рюкзак на плечо и принципиально игнорирую нависающую надо мной высокую фигуру в чёрном. Делаю быстрый шаг в сторону, ловко проскальзывая мимо Макса так, чтобы даже случайно не задеть его куртку.
– Догоняй! – бросаю я куда-то в пространство между ними.
И сбегаю. Просто сбегаю по шумному коридору к спасительным дверям лекционной аудитории.
Я вбиваю шаг в линолеум, упрямо глядя прямо перед собой, и принципиально не оборачиваюсь. Но даже на расстоянии, даже сквозь гомон толпы студентов, я кожей чувствую, как тяжёлый, обжигающий, абсолютно чёрный взгляд Сола сверлит мне спину.
* Сол *
Я провожаю взглядом её удаляющуюся спину. Узкие плечики, рюкзак небрежно болтается на одном ремне. Она почти бежит, ловко лавируя в толпе студентов, лишь бы оказаться от меня как можно дальше.
Она сбежала. Опять.
Кровь внутри разгоняется, пульсируя глухим, тяжёлым ритмом. Меня кроет от этой колючей занозы с того самого момента, как я впечатал её в стену в своей квартире. И ладно бы суперкрасавицей бы была или фигуристой, или сисястой как Марина. У той одна грудь как моя голова, Дэн поэтому и подсел на неё. Большую грудь любит.
Я привык к тому, что девчонки сами вешаются мне на шею. Стоит мне щёлкнуть пальцами, стоит просто посмотреть – и они готовы на всё.
А вот эта мелкая смотрит на меня так, будто я пустое место. Вздёргивает свой острый подбородок, кусается до крови и посылает к чёрту. Язык до сих пор болит.
И именно поэтому она станет моей.
Это уже даже не вопрос физического желания, хотя от одной мысли о том, как она выгибалась в моих руках, накрывает глухой яростью пополам с возбуждением.
Это грёбаный азарт. Я загоню её в угол. Сломаю её упрямство. Заставлю саму прийти ко мне.
Я перевожу взгляд на Левого. Он всё ещё нависает над подружкой Вики, заливая ей в уши какую-то сладкую чушь.
– Сворачивайся, Ромео, – усмехаюсь я, отталкиваясь от рамы окна. – Нам пора.
Дэн недовольно морщится, но послушно отлипает от девчонки, бросив ей напоследок многообещающий взгляд.
Мы спускаемся на первый этаж, в холл нашего факультета.
У расписания нас уже ждёт Бах. Артём небрежно опирается плечом о стену, скрестив руки на груди. Спокойный, собранный, внимательный – полная противоположность взрывному гитаристу.
Правого пока не видно, но Кирилл, как обычно, притащится ко второй паре, если вообще соизволит проснуться.
Бах отлипает от стены, когда мы подходим, и его взгляд сразу цепляется за меня.
– Доброе утро. С кем успел сцепиться, Сол? – спокойно интересуется он.
– Да так, – усмехаюсь я, не собираясь вдаваться в подробности. – Мелкая опять сбежала.
Левый, который до этого зависал в телефоне, фыркает и прячет мобильник в карман.
– Ну так, а ты что хотел, чтобы она сдалась? Тебе же нравится воевать с ней. Сам говорил.
– Сол, ты же в курсе, что с теми, кто тебе нравится, лучше не воевать? Девочки любят, когда с ними ласково обращаются, – Бах лениво поворачивает голову.
– Это не война, Бах, – хмыкаю я, доставая из кармана ключи от тачки и лениво перекидывая их на пальце. – Это дрессировка. Просто кое-кто пока не понял, кто здесь устанавливает правила.
– Смотри, как бы дрессировщику самому строгач на шею не надели, – парирует Артём.
Я снисходительно усмехаюсь. Ошейник? На меня? Пусть попробует. Тем интереснее будет ломать её сопротивление.
Я уже знаю, на какие кнопки давить, чтобы в её глазах вспыхивал этот бешеный огонь.
Она злится, брыкается, но реагирует. Её тело реагирует на меня, как бы она ни пыталась это скрыть за своими колючками. И это главное.
– А вот подружка у неё – просто отвал башки, – мечтательно тянет Левый, прислоняясь затылком к стене и прикрывая глаза. – Я её сегодня на репетицию позвал, кстати. Пусть посмотрит, как мы рубим.
Моя рука с ключами замирает в воздухе.
Подружка. Репетиция. Студия.
Я медленно поворачиваю голову к гитаристу.
– Позвал, значит? – уточняю я.
– Ну да, – Дэн пожимает плечами, не замечая перемены в моём настроении. – Пусть потусит с нами. Она фанатка, ей по кайфу.
– Отлично. – Я делаю шаг к нему, заставляя Левого выпрямиться и перестать лыбиться. – Значит так. Напиши своей фанатке, что ждёшь её. Но есть одно условие.
Дэн настороженно прищуривается:
– Какое ещё условие?
– Пусть прихватит с собой подругу.
Левый зависает на секунду, а потом издаёт нервный смешок, который тут же обрывается от моего взгляда.
– Сол, ты гонишь? – он трёт шею. – Вика нас на дух не переносит. Особенно тебя. Марина сказала, она после вчерашнего вообще злая как чёрт. Она ни за что не придёт в студию.
– Значит, сделай так, чтобы пришла, – жёстко чеканю я. – Наплети, что без неё Марину не пустит охрана на вахте. Или что мы репетируем в промзоне и одной ей там ходить опасно. Уговори, припугни, надави на жалость. Мне плевать, что ты придумаешь. Включи фантазию.
– А если она упрётся? – хмурится Дэн.
– Если она упрётся, – я кривлю губы в холодной усмешке, – твоя Марина тоже сегодня останется дома. Понял меня?
Гитарист недовольно сопит, переминаясь с ноги на ногу, но спорить не решается. Знает, что если я сказал – так и будет. Бах рядом тихо хмыкает, качая головой.
– Охотник хренов, – констатирует Артём. – Пошли на пару, Казанова. Пока твои мозги совсем не сплавились.
Я молча разворачиваюсь и иду по коридору к нужной аудитории.
Прячься, Мишка. Прячься, огрызайся, строй из себя неприступную ледяную скалу.
Вечером ты сама придёшь ко мне прямо в руки. И тогда ты точно сдашься.
У меня от предвкушения даже в груди тесно. Не терпится её под себя подмять.
