Текст книги "Любить меня - плохая идея (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

Соавторы: Саша Яр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23. Берлога Сола

Глава 23. Берлога Сола

Я прохожу в свою комнату и прикрываю дверь. Открываю шкаф и задумчиво смотрю на полки с джинсами и футболками.

– Эй, Сусанин, – негромко кричу я через дверь. – Мы вообще куда едем? Форма одежды какая?

– Будем на улице, – доносится из коридора спокойный голос Макса. – Но можешь одеться красиво. Я не против.

Красиво. Я фыркаю, перебирая вешалки. Моё «красиво» обычно заканчивается на чистой толстовке. Но почему-то именно сейчас, зная, что в коридоре стоит Сол при полном параде, напяливать привычные джинсы совсем не хочется. Наоборот. Хочется выйти так, чтобы он дар речи потерял.

Рука сама тянется в самый дальний угол шкафа, туда, где в чехле висит лёгкое белое платье на тонких бретелях. Я купила его год назад на распродаже в порыве какого-то необъяснимого оптимизма, и с тех пор ни разу не надевала.

Стягиваю чехол. Тонкая ткань струится сквозь пальцы. Ладно, была не была.

Быстро переодеваюсь. Платье садится идеально, подчёркивая фигуру, но чтобы не чувствовать себя совсем уж зефирной принцессой, на ноги я всё-таки натягиваю свои любимые кеды, а сверху накидываю джинсовку.

Делаю глубокий вдох и выхожу в коридор.

Макс стоит, уткнувшись в телефон. Услышав шаги, он поднимает голову, и его привычная дерзкая ухмылка просто стирается с лица.

Он замирает. Медленно, почти осязаемо скользит взглядом по моим голым ногам, поднимается выше, задерживается на ключицах. Я вижу, как он сглатывает – нервно дёргается кадык над расстёгнутым воротником белой рубашки.

В прихожей повисает густая тишина.

– Красивая, – наконец хрипло произносит Сол, делая ко мне шаг. – Тебе идут платья, Мишка. Почаще надевай.

Я чувствую, как к щекам приливает предательский жар, и поспешно отвожу взгляд, поправляя воротник джинсовки.

– Ну так что, мы идём? – спрашиваю я, чтобы скрыть смущение. Как-то не научилась принимать комплименты.

Макс молча кивает и открывает передо мной дверь.

Мы спускаемся вниз, садимся в его тачку. Едем недолго, минут двадцать, и в итоге Макс паркуется в каком-то старом, тихом дворе с высокими кирпичными домами. Мы заходим в обшарпанный подъезд, поднимаемся на самый последний этаж, а оттуда – по железной лестнице прямо на крышу.

Я выхожу на рубероид, ёжась от прохладного ветра, и замираю. Отсюда открывается сумасшедший вид на центр города. Огни высоток, лента дороги внизу, небо, которое уже начинает окрашиваться в закатные цвета.

– Моё любимое место, – Макс встаёт рядом со мной, пряча руки в карманы. – Часто прихожу сюда подумать. Слова к трекам в основном здесь и пишутся.

Он обходит кирпичную вентиляционную шахту и ведёт меня к небольшой пристройке на самой крыше – что-то вроде бывшей голубятни или технического чердака. Достаёт из кармана ключи, отпирает навесной замок и толкает тяжёлую металлическую дверь.

Внутри загорается тёплый жёлтый свет.

Я переступаю порог и удивлённо оглядываюсь. Помещение небольшое, но очень уютное. На полу настелены ровные деревянные доски, стены плотно обиты тёмно-серым акустическим поролоном. В углу стоит потёртый, но мягкий кожаный диванчик, перед ним – низкий столик. Чуть дальше виднеется мини-холодильник, стеллаж, забитый книгами, и настоящий старый проигрыватель для винила.

– Это твоё? – спрашиваю я, проводя рукой по корешкам книг.

– Да, – Макс закрывает за нами дверь. – Жил здесь до того, как купил нормальную квартиру. И сейчас часто возвращаюсь. Думается здесь хорошо. И орать в микрофон можно хоть до утра, стены звук глушат насмерть.

– А где твоя семья? – срывается у меня с языка.

Лицо Сола неуловимо меняется. Вся расслабленность исчезает. Он плотнее сжимает челюсти, а руки глубже зарываются в карманы брюк.

– Давай не будем об этом, – сухо, почти грубо отрезает он.

Я прикусываю язык и киваю. Не хочет – не надо. У каждого свои шкафы со скелетами.

Макс отходит к холодильнику, распахивает дверцу и достаёт оттуда бутылку белого вина, два стеклянных бокала и несколько крафтовых контейнеров.

– Подготовился? – усмехаюсь я, наблюдая, как он расставляет всё это на низком столике.

– А то, – он достаёт штопор и мастерски открывает бутылку.

– Ещё скажи, что сам всё готовил.

– Нет, врать не буду. Это доставка из рестика. Но вкусно.

Он отодвигает от столика небольшой пуф, жестом приглашая меня сесть. Я опускаюсь на мягкое сиденье. Макс наливает вино в бокалы, пододвигает ко мне контейнеры с красивыми закусками из мяса и красной рыбы. Его ухаживания, это контраст между наглым солистом и парнем, который сейчас аккуратно разливает вино, чертовски льстят.

Сол садится на диван напротив меня, берёт свой бокал и поднимает его.

– Давай за тебя.

– Почему за меня? – удивляюсь я, беря бокал за тонкую ножку.

Макс хитро прищуривается, и на его губах появляется его фирменная ухмылка.

– Ну, хочешь, выпьем за нас?

– Нет уж, – я фыркаю и слегка чокаюсь своим стеклом о его. – Давай за меня.

Вино оказывается ледяным, терпким и очень вкусным. Напряжение, которое держало меня с самого прихода Макса к моей квартире, начинает медленно отпускать.

Мы едим, и разговор завязывается как-то сам собой. Легко, без напряга. Я спрашиваю про его старые гитары, висящие на стене, он рассказывает истории с первых концертов группы, когда они играли в обшарпанных барах за пиво.

– ...и вот прикинь, выходим мы на сцену, а Грув понимает, что забыл палочки, – со смехом рассказывает Макс, откидываясь на спинку дивана. – Пришлось ему играть какими-то шампурами, которые он выпросил у шашлычника на заднем дворе. Звук был – просто отпад.

Я смеюсь, делая очередной глоток вина. Алкоголь приятно греет кровь, расслабляя мышцы.

– А ты? – спрашиваю я. – Ты ни разу ничего не забывал?

– Я? Никогда, – он притворно хмурится. – Я сама пунктуальность и ответственность.

– Да брось. Твоя пунктуальность – это вломиться ко мне домой и дать пятнадцать минут на сборы.

– Зато сработало, – Макс подмигивает.

Он ставит пустой бокал на столик, поднимается и берёт акустическую гитару, которая стояла прислонённой к стене. Садится обратно на диван, перекидывает ногу на ногу и начинает негромко перебирать струны.

Я встаю со своего пуфа и пересаживаюсь на край дивана, поджимая под себя ноги.

Макс не поёт свои привычные тяжёлые рок-треки. Он играет песню «Отпускай» группы «Три дня дождя». Его пальцы уверенно скользят по грифу, а низкий, хрипловатый голос заполняет маленькую комнату.

Я слушаю, и у меня по коже бегут мурашки. То ли от прохлады, то ли от того,как он поёт.

В клубе, за стеной моей квартиры – это было круто.

Но здесь, акустика, в метре от меня... это звучит так интимно, словно он поёт только для меня одной.

Я перевожу взгляд на небольшое окно. Солнце уже почти село, заливая небо над городом багровыми и золотыми красками. Вид потрясающий.

Дослушав последний аккорд, который медленно растворяется в тишине, я поворачиваю голову.

– Отсюда такой красивый... – начинаю я, но слова обрываются на полуслове.

Я натыкаюсь прямо на его пристальный взгляд.

Максим медленно, не отрывая от меня глаз, отставляет гитару в сторону. Гриф тихо стукается о подлокотник дивана. Он наклоняется ко мне.

Я перестаю дышать. Надо бы отодвинуться или сказать что-то язвительное, чтобы сбить этот градус, но я сижу, как приклеенная, и смотрю на его губы – всё ещё немного припухшие после вчерашней драки.

Его рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в распущенные волосы, мягко, но настойчиво притягивая к себе.

Глава 24. Первый раз

Глава 24. Первый раз

Он притягивает меня к себе – медленно, но так уверенно, что мысль о сопротивлении просто не успевает оформиться во что-то внятное.

Я смотрю на трещинку на нижней губе, на то, как дёргается кадык над расстёгнутым воротником.

Бежать поздно.

Его губы тёплые, чуть шершавые в том месте, где запеклась кровь. Я чувствую её солоноватый вкус.

Он ведёт языком неторопливо, лаская мои губы, прежде чем скользнуть внутрь.

Я впускаю его сразу, и он целует меня ещё глубже.

Мои пальцы комкают ткань его рубашки на плечах. Ладони скользят по его широким плечам.

Оторвавшись от моих губ, Сол прокладывает дорожку из лёгких поцелуев по линии подбородка, спускается к шее.

Его горячее дыхание обжигает кожу. Я запрокидываю голову, подставляясь, и в тот же миг его губы прижимаются к местечку за ухом.

По телу, от макушки до пят, прокатывается волна мурашек.

– Чувствительное место, – выдыхает он прямо в ухо, и я кожей чувствую его ухмылку.

– Да,– соглашаюсь я, глаза сами собой закрываются, но я снова их распахиваю.

Его пальцы скользят к моему плечу и поддевают тонкую бретельку платья.

Ткань сползает вниз, обнажая плечо. Он отстраняется на пару сантиметров, и я ловлю его взгляд.

Так на меня ещё никто не смотрел. Будто я единственное, что сейчас существует в этом мире.

От этого взгляда внутри всё переворачивается, и я забываю, как дышать.

Он прижимается губами к обнажённому плечу. Легко прикусывает. Перемещается к ключице. Каждая мышца в моём теле натягивается струной.

В сознании тоненько, как комариный писк, звенит мысль: «Надо остановиться. Сейчас».

Но я медлю.

Всего пару мгновений.

Я просто хочу запомнить это чувство, продлить его.

Соски твердеют, натягивая тонкую ткань платья, и от этого соприкосновения ещё больше возбуждаюсь.

Низ живота тянет.

Макс поднимает на меня взгляд.

Его ладонь накрывает мою грудь и сжимает. Осторожно, но от этого острого ощущения я резко втягиваю воздух сквозь зубы.

Язык не слушается, я прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать.

Он снимает вторую бретельку. Платье едва держится на груди. Макс снова ласкает губами мои плечи, ключицы, спускаясь всё ниже, и от каждого прикосновения по телу разбегаются жаркие круги, сходясь в одной точке внизу живота.

Он опускает меня спиной на диван. Кожаная обивка холодит разгорячённые лопатки, и этот контраст на секунду возвращает меня в реальность.

Но затем сверху нависает он – широкоплечий, горячий, заслоняющий собой весь мир. Сол сдвигает край платья, освобождая грудь, и наклоняется. Его язык касается затвердевшего соска.

Меня пробивает током. Вспышка от позвоночника до кончиков пальцев. Я выгибаюсь ему навстречу, судорожно хватая ртом воздух.

Он ласкает меня губами, переключая внимание с одного соска на другой, посасывает, дразнит языком. Обводит их по кругу и дует, а потом снова берёт в рот. Из груди неожиданно вырывается стон.

А его рука в это время скользит по моему бедру, задирая подол платья.

Пальцы гладят внутреннюю сторону бёдра, поднимаются выше, он касается меня через тонкое кружево. Поглаживает, почти невесомо.

Проводит пальцем по самому краю белья, задевая обнажённую кожу. Его горячие губы на груди и эти дразнящие, едва ощутимые прикосновения внизу – от этого двойного контраста я совершенно теряю контроль. Я плавлюсь.

И больше себе не принадлежу. Разлетаюсь на атомы в его руках.

Его пальцы отодвигают влажную ткань трусиков и скользят между моих губ.

Я всхлипываю и подаюсь бёдрами вперёд. Так сладко. Так нежно. Мне хочется ещё.

– Какая ты вкусная, Мишка, – выдыхает он, и от его хриплого голоса меня снова накрывает новой волной дрожи.

Он тянет мои трусики вниз, и я позволяю им соскользнуть с бёдер. Затем Сол выпрямляется. Встаёт между моих разведённых колен. Я открываю глаза.

Он расстёгивает пуговицы на рубашке – одну за другой. Белая ткань соскальзывает с плеч и падает на пол.

В тусклом жёлтом свете его кожа кажется золотой. Литые плечи, чёткие линии пресса, чёрные ленты татуировок, разбегающиеся по рёбрам. Я сглатываю, не в силах отвести взгляд.

Он достаёт презерватив, и его пальцы чуть подрагивают, когда он раскатывает его по всей длине. Движения уверенные, но эта мелкая дрожь выдаёт его с головой. Он на пределе, как и я.

Я смотрю на его напряжённое достоинство, направленное на меня, и чувствую, как к щекам приливает жар.

Макс наклоняется и тянет с меня платье через голову. Теперь и я обнажена.

Мы замираем.

Он – возвышаясь надо мной. Я – распластанная на его диване, в его тайном убежище.

Он опускается на меня, прижимая своим весом к дивану, обхватывает мои бёдра и снова целует в губы. Глубоко, тягуче. Я чувствую, как его естество упирается в мой живот, и внутренне сжимаюсь.

А потом он начинает входить. Медленно, по миллиметру. Я чувствую давление, растяжение.

В тот момент, когда он погружается примерно наполовину, его тело замирает, а в глазах проносится удивление и неверие.

– Я первый у тебя? – хрипит он.

Киваю.

– Охуеть, Мишка.

Сол замирает и начинает осыпать моё лицо поцелуями. Лоб, веки, кончик носа, мокрые ресницы.

Мне немного больно, и я изо всех сил стараюсь расслабиться, сжимая пальцами его плечи.

От боли. От переполняющих эмоций. От того, как сильно я его хочу.

Он входит глубже, и на глазах выступают слёзы.

– Сейчас пройдёт, – шепчет он, касаясь губами уголка моего рта. – Больно? Прости, Мишка. Я и так еле сдерживаюсь.

Я молча киваю. Слёзы скатываются по вискам и теряются в волосах.

Он слизывает их, не переставая бормотать какую-то нежные слова.

И боль действительно уходит.

Вытесняется новым, незнакомым ощущением полноты.

Он начинает двигаться. По сантиметру, почти неощутимо. Выходит и снова толкается внутрь.

С каждым движением саднящая боль отступает, сменяясь новым, острым. Мне становится мало этого медленного темпа. Хочется быстрее, жёстче, глубже.

И Сол, словно услышав мои мысли, ускоряется.

Я стону в голос, уже не сдерживаясь. Закрываю глаза и отдаюсь ритму.

Его бёдра вжимаются в мои, кожа к коже. Скрип старого дивана наполняет комнату.

Я цепляюсь ногтями в его плечи, оставляя на коже багровые полумесяцы, и он рычит мне в шею.

В самом низу живота будто пружина натягивается.

Каждое его движение, каждый поцелуй, каждый хриплый выдох натягивает её всё сильнее.

И когда он в очередной раз резко вгоняет себя в меня, судорожным стоном выдыхает мне в губы, эта пружина распрямляется.

Я выгибаюсь в его руках и слышу свой собственный, хриплый вскрик.

Он делает ещё несколько резких, глубоких толчков и замирает, тяжело дыша мне в шею.

Мы просто лежим. Я открываю глаза и смотрю в потолок. Комната расплывается.

Его сердце колотится в груди так же бешено, как и моё.

Я чувствую его вес, его запах, его влажную от пота кожу, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно.

Макс приподнимается на локтях. Заправляет влажную прядь волос мне за ухо и смотрит в глаза.

На его разбитых губах появляется улыбка.

– Моя Мишка, – тихо шепчет он и целует в висок. – Теперь точно моя.

И в этот раз я не спорю. Я прижимаюсь щекой к его плечу, чувствуя, как он обнимает меня, окутывая своим жаром.

За окном, на бархатном небе загораются первые звёзды. А я с ужасом понимаю, что отдала сегодня Максиму не только себя, но и сердце.

Глава 25. После

Глава 25. После

Мы лежали молча.

Максим всё ещё сверху, тяжело дыша мне в шею. Его сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его через свою грудную клетку. Я не хотела двигаться. Не хотела думать. Просто лежать вот так – голой, прижатой к его горячему телу, и никуда не уходить.

Через минуту он осторожно вышел из меня и, поцеловав в висок, и поднялся. Я услышала, как он снимает презерватив, потом шорох ткани – он взял салфетки со стола и вытер себя и меня. Движения были неожиданно бережными.

– Холодно? – спросил он.

Я кивнула. Он накрыл нас тонким пледом, который достал из тумбы, и притянул меня к себе спиной к своей груди. Его рука легла мне на талию.

Несколько минут мы просто лежали в тишине и молчали. Я смотрела на трещину в потолке и слушала, как стучит его сердце у меня за спиной.

– Ты в порядке? – спросил он шёпотом и поцеловал меня в плечо.

– Ммм… – я не сразу нашлась, что ответить. – Да. Только… немного странно.

– Странно?

– Я думала, что… – я запнулась. – Что если это случится, то будет по-другому. А оказалось… совсем не так, как я себе представляла.

Максим усмехнулся и сильнее прижал меня к себе.

– В хорошую или в плохую сторону?

Я помолчала, потом честно ответила:

– В хорошую.

Он медленно провёл ладонью по моему бедру. Мы лежали так довольно долго, и мне впервые за долгое время было… спокойно. По-настоящему.

Весь тот бардак, который творился в моей голове последние недели, будто просто отключили.

– О чём думаешь? – спросил Максим. Его дыхание щекотало мне шею.

– О том, что странно вот так лежать, – честно ответила я. – И ни о чём с тобой не спорить.

Он негромко усмехнулся и прижал меня к себе чуть крепче.

– Можем поругаться, если хочешь. Но лично я бы сейчас ничего не менял.

Я невольно улыбнулась. Хотелось застрять в этом моменте подольше и вообще не вспоминать про внешний мир. Интересно, сколько мы уже времени?

Нехотя высвободив руку, я потянулась за край дивана. Пошарила по столику и нащупала мобильный.

Стоило взять его, как экран ярко загорелся, резанув по глазам.

Одно непрочитанное сообщение.

Артём:

Привет. Как самочувствие? Как дела?

Я успела прочитать только первую строку, как Максим уже приподнял голову, глядя через моё плечо.

Его брови слегка сдвинулись.

– Бах? – спросил он глухо.

Я кивнула.

Максим молчал несколько секунд:

– Теперь, я надеюсь, ты сделала выбор. Потому что я тебя отдавать ему не собираюсь.

Я положила телефон экраном вниз и повернулась к нему лицом. Он смотрел на меня серьёзно, без привычной ухмылки.

– Я и не собираюсь... Просто… немного неудобно перед ним. Я дала надежду. А сама...вот.

Сол смотрел на меня пару секунд, потом провёл пальцем по скуле.

– Всё честно, – сказал он. – Ты была с ним на свидании. Шанс ему дала.

Я прикусила губу.

– Но ты нам помешал.

На этот раз он улыбнулся – чуть виновато и одновременно самодовольно.

– А кто мешал ему сделать то же самое?

Я хотела возразить, но не стала. Потому что он был прав. Артём не проявил настойчивости. Не попытался меня удержать. А Сол… Сол всегда возвращался. Даже когда я его прогоняла.

Я вздохнула и прижалась лбом к его груди. Он обнял меня крепче, зарываясь носом в мои волосы.

– Не думай о нём сейчас, – тихо сказал он. – Просто побудь со мной.

Я закрыла глаза. Внутри всё ещё было как-то тревожно.

– Хорошо, – прошептала я.

– Спи, Мишка, – прошептал он. – Я тут.

Я прижалась к нему сильнее и постаралась не думать о завтра и об Артёме.

____

Я проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо.

В комнате было прохладно, но под пледом жарко. Я попыталась пошевелиться, но быстро поняла, что намертво зажата. Максим лежал почти на мне: одна его нога была закинута на мои бёдра, а рука тяжело и по-хозяйски лежала на талии. Моя спина всё ещё была прижата к его груди. Тело ныло и затекло.

Я замерла, глядя в стену, и в голове тут же закрутился ураган мыслей. Вся утренняя сонливость мигом слетела. Внутри всё резко похолодело, когда до меня начало доходить, что вообще произошло.

Вчера я лишилась девственности с Солом. Вино и этот романтический вайб вчера вскружили мне голову. А я ведь думала, что не поддаюсь подобным уловкам парней. А Солу поддалась.

В груди неприятно кольнуло.

А что, если для него это был просто азарт? Очередное соревнование с Артёмом?

Сол же всегда шёл напролом, если ему что-то запрещали или кто-то переходил дорогу. Вчера он добился своего. Он победил.

И что теперь? Наступило утро.

Вдруг сейчас он откроет глаза, отстранится и сделает вид, что всё это ничего не значит?

Я осторожно потянула его за руку, пытаясь высвободиться, пока он спит. Но хватка тут же стала крепче, прижимая меня обратно.

– Сбежать пытаешься? – раздался над ухом хриплый со сна голос.

Я сглотнула и повернула голову. Сол шумно втянул воздух, утыкаясь носом мне в плечо, и сонно потёрся щекой о мои волосы.

– Нет, – тихо ответила я. – Доброе утро.

Он приподнялся на локте, нависая надо мной. Волосы взлохмачены, на щеке красная полоса от подушки, глаза щурятся от солнца. Максим смотрел на меня внимательно, будто сканировал меня.

Он наклонился и мягко поцеловал меня в губы, я сжала губы.

– Ты чего загрузилась? – прямо спросил он, отстраняясь и проводя большим пальцем по моей щеке. – Снова в своей голове проблемы придумываешь?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Завибрировал мой телефон.

Я резко дёрнулась, выскользнув из объятий Максима, и свесилась с края кровати. Схватила мобильный.

Экран горел. «Папа».

А под вызовом висело уведомление:12 пропущенных .

Сердце дёрнулось и замерло. Пипец!

Я же вчера перед тем, как сбежать на встречу с Максимом, сказала отцу, что заболела, выпила таблетку и ложусь спать! И просила меня не трогать.

А теперь утро. Меня нет дома. И не было всю ночь.

Телефон в руке продолжал вибрировать, казалось, разнося этот звук по всей комнате.

Максим сел на кровати, потирая лицо руками.

– Бах? – слегка нахмурившись, спросил он.

– Хуже, – выдохнула я в панике. – Папа. Я же вчера сказала ему, что у меня температура и я сплю! Он меня потерял!

Я в ужасе смотрела на экран, не решаясь снять трубку. Что я ему скажу? Где я была?

Сол тяжело вздохнул, забрал у меня телефон и нажал кнопку ответа, тут же возвращая его мне в руку.

– Отвечай, – скомандовал он. – Иначе он сейчас полицию вызовет.

Я прижала динамик к уху, чувствуя, как от страха потеют ладони.

– Д-да? Пап?

– Вика?! – рявкнул он так громко, что Максим тоже это услышал. – Ты где находишься?! Я в твою комнату зашёл температуру проверить, а кровать пустая! Ты время видела?!

– Пап, я.... – я судорожно пыталась придумать отмазку, бегая взглядом по комнате. – Я.... мне стало лучше, и я...

Максим сидел рядом, подперев голову рукой, и с полуулыбкой наблюдал, как я пытаюсь выпутаться.

Он подался вперёд, одними губами чётко артикулируя проговорил:

«Скажи, что осталась у подруги».