Текст книги "Змеиный перевал"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Нет, Дик. Но откуда ты об этом узнал?

– Понял по твоему лицу, когда ты вошел.

Мы некоторое время сидели и курили в тишине. Нарушил ее внезапно возникший рядом с нами Энди.

– Ну что, мастер Арт, завтра в энто же время? Тока ежели вы не хотите, чтоб я отвез вас с мастером Диком на Шлинанаэр. Вы знаете энто место, сэр. Тама живет мисс Нора! – Он широко улыбнулся, но поскольку мы ничего не ответили, отправился восвояси.

Глава 8. Визит к Джойсу

С вновь вспыхнувшей надеждой я отправился утром следующего дня на Нокнакар.

Одной из привилегий юности является способность восстанавливать силы всего после нескольких часов сна. И тогда даже самые мрачные тучи над головой рассеиваются и жизнь предстает в розовом цвете. Ночью я постоянно просыпался, ибо мой разум все придумывал и придумывал причины вчерашнего отсутствия… Более всего меня мучило то, что я до сих пор не знал имени таинственной незнакомки. Путь до холма показался мне бесконечно долгим, но в сложившихся обстоятельствах в этом не было ничего удивительного.

Энди сегодня был непривычно серьезен и словно исполнен суеверных страхов. Он не позабыл о нашем вчерашнем разговоре и собственном умозаключении о фее, и все еще высказывал некоторые опасения по этому поводу. Надо отдать ему должное: его познания в фольклоре были весьма обширны. К тому же он обладал поразительной памятью на детали и живым воображением, что позволяло ему мгновенно сопоставлять факты и делать выводы, превращая свои наблюдения в замысловатые рассказы и легенды. Но если бы я был склонен верить всем этим сказкам, у меня сложилось бы впечатление, что все побережье и прилегающие к нему горы от Уэстпорта до Голуэя изобиловали сверхъестественными существами, и по их количеству Нокнакар определенно занимал первое место. Здесь, внутри этого замечательного холма, да и на его поверхности тоже, проживали гномы, эльфы, пикси, лепреконы, всевозможные духи и прочие загадочные существа. Со стороны могло показаться, что численность населения в этих краях значительно сократилась лишь потому, что сказочные обитатели завлекали в свои сети местных жителей, и те после встречи с ними попросту исчезали без следа.

Я решил расспросить Энди обо всем этом позже, если представится такая возможность, но мы приближались к холму, и ко мне начали возвращаться прежние страхи.

Пока Энди привязывал лошадь к коновязи, я отправился к месту раскопок и обнаружил, что рабочие уже трудятся не покладая рук. За ночь, очевидно, произошел значительный отток воды из вырытой траншеи, но не из болота. Было утро пятницы, и я решил, что, если и в последующие два дня произойдет нечто похожее, Дику придется в воскресенье оценить ход работ, чтобы решить, как действовать дальше.

Я знал, что забота о лошади и привычная болтовня задержат Энди у трактира еще на некоторое время, и потому решил воспользоваться его отсутствием и подняться на вершину холма, просто чтобы убедиться, что там никого нет. Подъем не занял много времени, и, оказавшись наверху, я обнаружил, что был прав. Судя по всему, погода начала меняться. С юга и запада натягивало огромные грозовые тучи, а вдалеке, у самой линии горизонта, небо уже стало темным, как ночью. И все же тучи пока еще не неслись по небу, как перед штормом, а мгла не добралась до линии берега. То были предвестники непогоды, не сулившие ничего хорошего. Я не стал задерживаться на вершине, дабы избежать вопросительных взглядов Энди, и, спускаясь с холма, подумал, что он все больше напоминает мне морского старца, из лап которого не так-то просто вырваться, а себя ощущал при этом Синдбадом.

Когда я прибыл к месту проведения работ, Энди уже сидел на валуне и покуривал трубку. Увидев меня, он широко улыбнулся и громко произнес:

– Кажись, сказочный народец в такую рань еще спит, так что промеж нас молодой жинтман в полной безопасности.

День тянулся бесконечно долго. Каждый раз, когда мне казалось, что можно улизнуть, не привлекая к себе внимания, я поднимался на вершину холма, и каждый раз меня ждало разочарование.

Во время обеденного перерыва я вновь поднялся на холм и долго сидел там, охваченный беспокойством. Мне казалось, что я потерял свою незнакомку.

Когда мужчины вернулись к работе, а Энди привычной походкой бездельника двинулся наверх, я решил убить двух зайцев одним выстрелом: избежать очередной бесцельной беседы с сопровождавшим меня как тень возницей и кое-что выяснить. Как я видел с вершины холма, в раскинувшейся у его подножия деревушке было всего не более двадцати домов. Я уже успел побывать в трактире и у старого Салливана и распланировал свою прогулку так, чтобы обойти все дома за час-другой. В надежде что-нибудь узнать о своей незнакомке я с энтузиазмом взялся за дело. А беседу завязать несложно – стоит лишь попросить прикурить.

Увы, затея моя ни к чему не привела. Спустя два часа я вновь поднялся на вершину холма, пребывая в таком же неведении, только вот в животе булькало от количества выпитого молока. Гостеприимные жители деревни с удовольствием поддерживали разговор, но при этом непременно угощали собеседника. На холме я стоял в совершенном одиночестве, но спустя четверть часа ко мне присоединился Энди. Первые его слова, очевидно, призваны были сгладить неловкость:

– Вона как! Вы, сэр, бываете тута так же часто, как я сам.

Я прекрасно осознавал, что мой ответ прозвучал нелогично и не слишком приветливо:

– Скажи-ка на милость, Энди, отчего же ты приходишь сюда так часто? Мне кажется, в этом нет никакой необходимости. Разве что тебе просто нравится открывающийся отсюда вид.

– Тю! На энтот раз я пришел сюда, чтоб вам, сэр, не было одиноко. Ни разу не видал, чтоб кто-то вот так стоял на холме один да не нуждался в какой ни на есть компании…

– Просто ты судишь о жизни и людях с точки зрения собственного опыта, – резко оборвал я болтуна. – Но существуют люди и эмоции, которые совершенно выходят за рамки твоего понимания. И твоего психического и интеллектуального развития недостаточно, чтобы составить о них суждение.

Однако Энди совершенно не смутили мои слова, напротив – он смотрел на меня с восхищением.

– Эй-богу, сэр, как жалко, что вы не член парлиамента: уж больно складно говорите!

Я не видел смысла развивать эту тему и потому решил переключить внимание невежды на разговор о сказочном народе.

– Полагаю, ты искал тут эльфов? Очевидно, тех, что встретились тебе утром, оказалось недостаточно.

– Тю! Тока я не один тута эльфов разыскиваю, – хитро подмигнув, усмехнулся парень.

– Похоже, у тебя и так уже целая коллекция. Мне кажется, если здесь появятся еще какие-то существа, то холм придется увеличить, ведь, насколько я понял, им здесь и так уже тесно.

– Не! Еще для одной точно местечко сыщется. Слыхал я, энта самая фея со вчерашнего дня куда-то сгинула.

Победить Энди в этой игре было невозможно, поэтому я сдался и замолчал, но он долго молчать не умел:

– Отвезти вас на Нокколтекрор, сэр?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Да мне подумалось, вы будете рады повидать мисс Нору.

– Ей-богу, Энди, это уже слишком. Шутки шутками, но должен же быть какой-то предел. Я никому не позволю отпускать их в мой адрес, если сам к этому не расположен. Если тебе так хочется поговорить о мисс Норе, ступай к мистеру Сазерленду. Он каждый день работает возле ее дома и с радостью поддержит разговор. Никак не могу взять в толк, почему ты выбрал в качестве своего духовника именно меня. Ты сослужил девушке плохую службу, потому что я уже готов ее возненавидеть, хотя даже не знаю, как она выглядит.

– Ей-богу, сэр, уж больно вы суровы. Что такого сделала вам бедняжка, чтоб ее ненавидеть?

– Да перестань наконец! И больше мне не докучай. Думаю, нам пора возвращаться домой. Ступай запрягать свою клячу, а я скоро тебя догоню, чтобы посмотреть, как продвигается работа.

Энди пошел выполнять распоряжение, но потом, как водится, вернулся. У меня руки чесались чем-нибудь в него запустить.

– Послушайте все же моего совета, сэр: поезжайте в Шлинанаэр повидать мисс Нору.

Несносный возница поспешил вниз по склону, но после его ухода ничего не изменилось: никто на холм так и не поднялся. Я же, оглядевшись по сторонам и заметив нависшие над головой дождевые тучи, отправился следом за Энди.

Когда мы уселись в экипаж, я, совершенно не расположенный к беседам, даже рабочим мало что сказал, зато Энди, как обычно, говорил за двоих.

– Не обращайте на него внимания: энто все от курения. Цельных семнадцать сигар искурил. А коли мне не верите, спросите у соседей. Н… но, милая!

Вечер, как и несколько предыдущих, я провел в компании Дика. Я знал, что он видел свою девушку, а он знал, что я так и не встретил свою, так что нам нечего было сказать друг другу на этот счет. Прежде чем разойтись по своим комнатам, Дик сообщил мне, что намерен вскоре завершить работы на Нокколтекроре и спросил, не хочу ли я взглянуть на результат. А заметив, что я сомневаюсь, попросил:

– Мне может понадобиться свидетель.

И я пообещал поехать с ним.

На следующее утро нас поджидал улыбающийся, чисто выбритый Энди в своем добротном костюме.

– Ты только посмотри на него, – обратился я к Дику. – Будто на свидание собрался.

– Энто точно! – откликнулся Энди. – А вы как будто нет!

Было всего десять часов, когда мы приехали на Нокколтекрор и направились по дорожке к новым угодьям Мердока. Ростовщик стоял у ворот с часами в руке, а завидев нас, пробурчал:

– Я уж боялся, вы опоздаете. Может, попрощаетесь со своим другом и приметесь за работу?

Он говорил нарочито грубо, явно напрашиваясь на ссору, поэтому я предостерегающе тронул Дика за рукав, но тот и сам все понял и прошептал в ответ:

– Я вижу, ему ужасно хочется со мной поругаться, но ничто на свете не заставит меня сегодня выйти из себя.

Дик достал свой блокнот, вытащил из него свернутый вчетверо листок бумаги, развернул и спокойно прочитал:

– «Вышеозначенный Ричард Сазерленд имеет право использовать помощников по своему усмотрению и в любое время за свой собственный счет». Видите, мистер Мердок, я действую в рамках нашего договора и пользуюсь предоставленными мне правами, поэтому официально заявляю, что мистер Артур Северн любезно согласился выступить сегодня в качестве моего помощника.

Мердок с минуту сверлил моего друга гневным взглядом, а потом распахнул ворота и произнес:

– Входите, джентльмены.

– Итак, мистер Мердок, – как ни в чем не бывало произнес Дик, когда мы вошли, – продолжим изучать то место, где, как выяснили, находится железо или закончим обследовать оставшуюся часть земли?

– Закончим с обследованием земли!

Задача оказалась легче, чем та, что стояла перед нами прежде. Мы просто разделили весь участок на квадраты, как обычно поступает полиция, разыскивая улики, а потом просто медленно водили магнитом над поверхностью. Нам опять попадались гвозди, старые подковы, какие-то железяки, но ничего действительно стоящего. Последним мы обследовали дом: этот оказался куда добротнее и просторнее того, в котором Мердок жил раньше, только стоял он не на выступе скалы, как предыдущий, а в защищенной со всех сторон низине. Дик, указав мне на это обстоятельство, заметил:

– Мне кажется, что в данном случае Джойс только выиграл от обмена. Лично мне бы не хотелось жить в доме, построенном в таком месте, да еще на пути движения болота.

– Даже если бы с тобой вместе жила Нора?

– Это совсем другое! С ней я готов поселиться хоть в самом сердце трясины, если нет выбора.

Этот разговор произошел, когда мы уже почти закончили работу, а когда засобирались домой, Мердок в довольно оскорбительной манере заявил:

– Будьте любезны, сэр, явиться сюда в понедельник утром точно в означенное время.

– Хорошо, – невозмутимо кивнул Дик, а когда мы оказались за воротами, предложил: – Давай-ка прогуляемся в ту сторону, Арт.

Мы направились вверх по склону к дому Джойса, сопровождаемые недобрым взглядом стоявшего у ворот Мердока. Норы не было видно, но сам Джойс стоял на крыльце, а увидев, что я отворяю калитку, спустился нам навстречу.

Поприветствовав его, я спросил:

– Как ваша рука? Надеюсь, уже лучше? Наверное, вы меня не помните. Я имел удовольствие предоставить вам место в своем экипаже, когда мы встретились у миссис Келлиган во время грозы.

– Я хорошо вас помню, – ответил Джойс, – и очень вам благодарен. В ту ночь я попал в переделку, но теперь все позади.

Оглядевшись по сторонам, он презрительно усмехнулся, а потом с тоской посмотрел на свой прежний участок.

– Позвольте представить вам моего друга мистера Сазерленда, – произнес я.

– Прошу прощения, сэр. Не хочется показаться бестактным, но я не желаю знать этого человека. Он мне не друг!

Честное мужественное лицо Дика залила краска стыда. Резкие слова уже готовы были сорваться с его губ, но я его опередил:

– Вы глубоко заблуждаетесь, мистер Джойс. Дик Сазерленд очень хороший человек и настоящий джентльмен: ничего дурного ни вам, ни кому-либо другому он не сделал.

– Тот, кто водит компанию с моим врагом, не может быть моим другом!

– Но никакой дружбы с Мердоком у него нет, напротив, Дик его ненавидит! Мой друг ученый, и его просто наняли для проведения исследований.

– В таком случае прошу прощения, сэр, – повинился Джойс. – Я никогда не обвиняю никого попусту, и я рад, что вы меня разубедили.

Все шло превосходно, и мы наконец немного расслабились, но в этот момент к нам присоединился Энди. Я едва не заскрежетал зубами от досады. Этот парень преследовал меня всюду, точно злой рок. Отвесив низкий поклон, он заметил:

– Прекрасный нынче выдался вечерок, мистер Джойс. Как ваша рука? Надеюсь, вам полегчало. Как поживает мисс Нора?

– Спасибо тебе, Энди. И с рукой все в порядке, и с Норой тоже.

– Она в доме?

– Нет, уехала поутру в монастырь: собиралась остаться там до вторника. Бедная девочка! Необходимость покинуть родной дом и поселиться здесь разбила ей сердце. Ради нее я постарался с легкостью принять перемены в жизни. Но женщины, в отличие от мужчин, склонны все принимать слишком близко к сердцу.

– Ваша правда, – кивнул Энди. – Энтот жинтман, мастер Арт, говорит, что не видал вашу дочку с того дня, как высадил вас возле дома в темноте.

– Надеюсь, сэр, – сказал Джойс, – вы еще заедете нас повидать, когда Нора вернется. Она тоже очень благодарна вам за помощь.

– Я пробуду здесь еще несколько дней и непременно заеду, если не возражаете.

– Надеюсь, вы позволите навестить вас и мне, мистер Джойс, – попросил Дик. – Теперь, когда между нами все недоразумения разрешились.

– Буду рад, сэр.

Пожав друг другу руки, мы попрощались, но когда засобирались домой, нас ждала неожиданность в лице появившегося на дороге ростовщика. Его буквально трясло от ярости, и он тотчас же набросился на Дика с весьма непристойной отповедью. Уж как только он его не обзывал – и предателем, и лжецом и вором, – обвиняя в краже секретов и злоупотреблении доверием. Дик с завидным хладнокровием выслушал поток обрушившейся на него брани и даже бровью не повел, неторопливо попыхивая сигарой. Когда же Мердок наконец замолчал, мой друг спокойно поинтересовался:

– Итак, друг мой, теперь, когда вы закончили демонстрировать свои дурные манеры, может, объясните, в чем, собственно, дело?

В ответ Мердок разразился еще более грязными ругательствами. На этот раз досталось всем. Меня он обозвал шпионом, а Джойса – негодяем, подстрекателем и предателем. Я сразу же вспылил и наверняка ударил бы мерзавца, но Дик положил руку мне на плечо и успокаивающе прошептал:

– Тише, старина, тише. Не будем терять лицо. Стоит ли обращать внимание на его слова? Пусть бесится. А мы еще поквитаемся, вот увидишь.

Я сдержался, а вот Джойс, к сожалению, рванулся вперед и высказался предельно ясно:

– Что тебе здесь нужно, мерзкий сквернослов? Решил поскандалить? Почему бы тебе не уйти в дом, который ты у меня украл, и не оставить нас в покое? Я не стану молчать, как эти джентльмены. Я родился и вырос на этой земле, как и ты. Только вот, в отличие от тебя, не превратился в волка, который пьет кровь тех несчастных, которых обобрал! Как смеешь ты обвинять меня в подстрекательстве? Я ни разу в жизни не солгал и не поступил дурно. Вот что я скажу тебе, Мертаг Мердок. Один раз я уже оставил на твоем лице свою метку – вон как побелела от гнева! Так что не зли меня, а не то проучу так, что до смерти не забудешь!

Никто больше не сказал ни слова. Мердок ретировался на свой участок и скрылся в доме, а мы с Диком пожелали Джойсу доброй ночи и отправились домой.

Глава 9. Мои новые владения

Вся следующая неделя была исполнена для меня бесконечной горечи. Каждый день я отправлялся на Нокнакар, где работы шли быстрыми темпами. Я поднимался на вершину холма, но так и не встретил свою незнакомку. В воскресенье компанию мне составил Дик. Результат его впечатлил и порадовал. Он считал, что, если ничего не изменится, к следующей пятнице удастся достичь границ болота. В траншею и так уже понемногу просачивалась вода, и мы обсудили, как преодолеть последние несколько футов земли, чтобы не подвергать опасности рабочих.

Дик пребывал в приподнятом настроении. Встреча с отцом Норы сняла с его души огромный мучительный груз, и теперь ему казалось, что в этом мире возможно все. Дик прикладывал все силы к тому, чтобы хоть как-то меня приободрить. Он был полон надежд, и нынешнее отсутствие встреч с Норой не слишком его беспокоило. Я также видел, что в глубине души он не особенно переживал из-за того, что мое любовное приключение временно застопорилось. Об этом свидетельствовали его замечания о нецелесообразности заключения браков между представителями разных социальных слоев. Судя по всему, мой дорогой друг просто не осознавал, что нарушает собственные принципы.

Но мое сердце было разбито. Сказать, что я сходил с ума от жгучего беспокойства, значило ничего не сказать. Я был словно охвачен лихорадкой: не мог ни спать, ни есть. Во сне и наяву меня постоянно одолевали разрывавшие душу сомнения, предположения, страхи и надежды. Труднее всего было свыкнуться с мыслью о собственном бессилии. Я не мог открыто признаться в своей любви или потере: не знал, где искать свою незнакомку, да что там – не знал даже, кого искать! – но донимать Дика жалобами на степень своего отчаяния мне тоже не хотелось.

Любви свойственна скромность, границы ее четко очерчены, а правила строги.

Не раз я тайно выбирался из гостиницы после того, как якобы поднимался к себе, чтобы отойти ко сну, и направлялся к Нокнакару. Кроме лая собак, других звуков мой слух не улавливал. Разве что отдаленный шум прибоя. Не раз во время таких блужданий я промокал до нитки под дождем, поскольку погода в этих краях становилась все более переменчивой, но я не обращал на это внимания, ибо физический дискомфорт был своего рода болеутоляющим для моей мятущейся души.

Мне всегда удавалось возвращаться в гостиницу до рассвета, чтобы избежать ненужных расспросов. Впрочем, через несколько дней чистильщик обуви при гостинице начал обращать внимание на состояние моей одежды и ботинок и решился со мной поговорить, чтобы предостеречь от ночных прогулок, небезопасных в этой местности. На меня могли напасть так называемые мунлайтеры[12]12
  От англ. moonlight – лунный свет; члены Ирландской земельной лиги, по ночам занимавшиеся грабежами.


[Закрыть], которые периодически совершали набеги на дома зажиточных селян. Это были бродяги, воры и прочий сброд, готовые обобрать незадачливого путника до нитки. К тому же я мог привлечь внимание полиции, шляясь по ночам, как какой-нибудь грабитель.

Последнее обстоятельство представлялось мне наиболее неприятным, и, дабы избежать ненужных подозрений, я решил сделать свои ночные прогулки достоянием общественности. Для этого я попросил миссис Китинг оставлять каждую ночь в моей комнате немного молока и хлеба с маслом, чтобы я мог подкрепиться после позднего променада. Когда же эта добрая женщина выразила удивление, я пояснил, что изучаю красоту местности и эффект, оказываемый на нее лунным светом. Эти мои слова сослужили мне плохую службу, ибо персонал начал шептаться, и вскоре слухи о моих ночных бдениях распространились далеко за пределы гостиницы и достигли ушей бдительного полицейского – уроженца Ольстера. Я был немало удивлен, когда однажды утром этот служитель закона неожиданно нанес мне визит. Я поинтересовался, чему обязан такой честью, и полицейский дал мне прямой и исчерпывающий ответ.

– До меня дошла информация, что вы вроде как интересуетесь ночной деятельностью местного люда.

– О чем это вы? – не понял я.

– Вы в наших местах человек новый и можете составить о нас неверное представление… Словом, я счел своим долгом вас предупредить, что люди здесь лгуны редкостные, так что не верьте ни единому их слову.

– Право, я не понимаю, о чем идет речь. Не сочтите за труд объяснить.

– До меня дошли слухи, что вы все время бродите по ночам и рассказываете всем, что интересуетесь мунлайтерами.

– Мой дорогой сэр, кто-то, видимо, попросту сошел с ума. Ничего подобного я не говорил, да и вообще ничего об этом не знаю.

– Тогда зачем вы гуляете по ночам?

– Просто любуюсь природой и наслаждаюсь видами в лунном свете.

– Во-от, как раз об этом я и говорю.

– Господи! Да я имел в виду пейзажи, виды, игру светотени!

– А… ну да. Теперь понимаю. Прекрасно понимаю. В таком случае не стану более отнимать у вас время. Только позвольте вас предупредить, что подобные ночные прогулки весьма опасны. Так что вам лучше остерегаться, а не то попадете в беду.

Неудачи на любовном фронте довели меня до такой степени отчаяния, что я решил сделать что-нибудь хорошее для Дика, например, выкупить у Мердока землю на Нокколтекроре и отдать своему другу, чтобы тот, в свою очередь, передал ее Джойсу и тем самым устранил все препятствия на пути к сердцу Норы.

И вот однажды днем, когда Дик уехал посмотреть, как идут работы у подножия холма Нокнакар, я отправился на Нокколтекрор, предварительно убедившись, что Энди уехал вместе с моим другом. Ведь мне совершенно не хотелось, чтобы этот прозорливый проныра вновь вмешался в мои дела.

Было далеко за полдень, когда я добрался до Нокколтекрора. Мердок копошился на краю болота: очевидно, проводил какие-то исследования с помощью магнитов, но, заметив меня, тотчас рассвирепел и не преминул обвинить в очередной попытке шпионажа. Я, конечно же, с негодованием отверг все эти обвинения и сказал ростовщику, что ему должно быть стыдно за беспочвенные подозрения. Ссора с ним совершенно не входила в мои планы, поэтому я взял себя в руки и спокойно объяснил, что пришел по важному делу.

Мердоку не терпелось выпроводить незваного гостя с участка, поэтому он пригласил меня в дом, где я и поведал о цели своего визита. Мердок был слишком проницателен для того, чтобы ходить вокруг да около.

Вначале мое предложение лишь укрепило его подозрения в том, что я пришел за ним шпионить, о чем он не преминул мне заявить, презрительно усмехнувшись:

– Ну да! Продать вам участок, чтоб вы отдали его мистеру Сазерленду? Он-то только и делал, что мои секреты выведывал. Наверняка догадался, где спрятано то, что я ищу. Да я сразу понял, что он предатель, а вы – шпион.

– Это неправда: ваши обвинения совершенно беспочвенны. Впрочем, мне известно, сколь безнадежно вы заблуждаетесь на наш счет, так что не вижу смысла разубеждать. Я пришел сюда лишь для того, чтобы предложить вам продать мне свою землю. Место здесь замечательное, и я или кто-то из моих друзей, возможно, захочет однажды построить на этом участке дом. Если вы не хотите продавать землю, на том дело и закончится, но все же постарайтесь выражаться прилично, если, конечно, вы на это способны.

Очевидно, мои слова произвели на Мердока впечатление, уже более спокойно он ответил:

– У меня и в мыслях не было вас оскорблять. А что до продажи – так я что угодно продам, коли мне предложат хорошую цену!

– В таком случае почему бы нам не перейти сразу к делу? Вы – человек бывалый, да и я не без опыта. Я хочу купить вашу землю, потому что у меня есть деньги, а значит, и возможность предложить за нее хорошую цену. У вас что, есть возражения?

– Вы же прекрасно знаете, что я эту землю не продам. Во всяком случае, пока. Ни за какие деньги я не расстанусь со своей собственностью до тех пор, пока не закончу поиски, ибо твердо намерен отыскать то, что здесь спрятано.

– Прекрасно вас понимаю, и поэтому готов пойти навстречу в этом вопросе. Я согласен ждать сколько потребуется. Хватит ли вам года на то, чтобы завершить поиски?

Мердок на мгновение задумался, потом достал из кармана старое письмо, набросал на его обратной стороне какие-то расчеты и спросил:

– А вы готовы заплатить всю сумму сразу?

– Конечно, как только стану собственником земли.

Я действительно намеревался заплатить сразу, чтобы побудить Мердока поскорее закончить дела на участке, но в глазах ростовщика читалась такая жадность, что я решил повременить с оплатой до тех пор, пока не получу участок в собственность. Мои рассуждения оказались верны, и ответ Мердока меня удивил.

– Месяца мне вполне хватит, вернее – пяти недель начиная с сегодняшнего дня. И деньги должны быть выплачены с точностью до минуты.

– Разумеется. Выбирайте подходящее время и сообщите мне условия сделки. Полагаю, вы захотите обсудить этот вопрос со своим поверенным.

– Я сам себе поверенный! Думаете, что позволю кому-нибудь сунуть нос в мои дела? Ежели мне понадобится начать судебный процесс, тогда без поверенного не обойтись, но в остальных случаях мне лишние люди без надобности. Хотите узнать мою цену? Так я вам прямо сейчас ее назову.

– Я вас слушаю, – кивнул я, изо всех сил стараясь скрыть радость.

Мердок назвал сумму, которая мне, привыкшему к ценам на землю в английских графствах, показалась не слишком большой, но он, очевидно, думал, что заключает весьма выгодную сделку, и поэтому с хитрым видом добавил:

– Полагаю, вы захотите посоветоваться с юристами. Поступайте, как вам вздумается, только сам я ни с кем ничего обсуждать не стану. Если вы на это согласны, напишите мне расписку, что готовы купить землю и расплатитесь со мной за нее в течение месяца до вступление во владение собственностью. О точной дате мы договоримся.

– Хорошо, – кивнул я. – Меня это вполне устраивает. Составьте документы в двух экземплярах, и мы оба поставим свои подписи. Конечно, вы должны включить в договор пункт, гарантирующий право собственности, и заручиться одобрением моего поверенного. Пусть проверит. Нужно ведь, чтобы бумаги были составлены надлежащим образом.

– Что ж, это справедливо! – согласился ростовщик и сел составлять документы. Судя по всему, он действительно немного разбирался в юриспруденции, особенно в тех сферах, которые могли вызвать его интерес. Насколько я могу судить, составленный Мердоком договор купли-продажи оказался весьма лаконичным, но в то же время продуманным и детальным. Мердок обозначил границы выставленного на продажу участка, а также сумму, которая должна быть переведена на его счет в банке Голуэя не позднее полудня 27 сентября. Означенную сумму можно было внести и раньше оговоренного срока. В этом случае я получал скидку в размере двух процентов. Но при любом раскладе я становился собственником участка Мердока ровно в полдень 27 октября.

Мы подписали договор, и Мердок послал пожилую женщину из деревни, приходящую стряпуху, за школьным учителем, чтобы тот засвидетельствовал подлинность документа и наших подписей. Мы договорились встретиться снова после того, как я покажу договор своему поверенному, чтобы тот еще раз его проверил и, если нужно, внес какие-то поправки. Покончив с делами, я вернулся в гостиницу незадолго до приезда Дика.

Мой друг пребывал в отличном расположении духа, поскольку его опыты с болотом оказались весьма успешными. Раскопки продвинулись так далеко, что глиняная стена, окружавшая болото, заметно ослабла, и он смог с помощью небольшого заряда взрывчатки разрушить оставшийся барьер. Сразу же после этого жидкость из болота начала просачиваться в траншею, причем на всю ее глубину.

– Опыт этих первых тридцати минут поистине бесценен, – произнес Дик. – Жаль, тебя там не было, старина: мог бы еще больше узнать о болотах и способах мелиорации.

Безумолчная болтовня Дика была мне только на руку, поэтому я попросил его как можно подробнее рассказать, как все происходило. И мой друг с готовностью пустился в объяснения.

– Сразу после взрыва остатки глиняной стены разлетелись на куски и были смыты в траншею первым потоком воды. Судя по всему, ее скопилось там приличное количество, так что она сразу же вытекла через образовавшееся отверстие и очистила траншею. Затем к отверстию устремился верхний слой болота, та вода, что находилась под ним, и осевшая на дне тина. Я собственными глазами видел, как мягкая часть болота буквально поплыла. Прежде всего вытекла вода, а вот плотный слой застрял у отверстия, и через него начала просачиваться более жидкая субстанция вроде тины и ила. Конечно, это только начало процесса, и нужно подождать несколько дней, прежде чем движение болотных масс остановится. Только тогда мы сможем сделать еще несколько отверстий в болоте, чтобы проверить, насколько верна моя гипотеза затвердевания породы. Лишь одно меня разочаровало.

– Что же? – проявил я заинтересованность.

– То, что этот эксперимент совершенно не пролил света на ситуацию с болотом в Шлинанаэре, поскольку я не обнаружил никаких признаков каменного основания, на котором, как я предположил, покоится блуждающее болото. Будь у меня больше времени, я бы провел раскопки в том месте, где болото находилось прежде. Остается лишь надеяться, что Джойс позволит мне сделать это, если я его попрошу.

– Наверняка! – с энтузиазмом отозвался я. – Если не сейчас, то уж точно через месяц-другой, когда немного улягутся волнения.

Ответ Дика меня поразил.

– Знаешь, Арт, боюсь, что через месяц-другой ситуация кое для кого может измениться самым серьезным образом.

– О чем это ты?

– Дело в том, что мне очень не нравится расположение дома Мердока. Ибо все указывает на то, что, если болото вдруг снова вздумает переместиться, дом окажется у него на пути. Не удивлюсь, если он стоит в самой низкой точке естественного резервуара, каменные стены которого наклонно уходят в толщу породы. Осадки только ухудшают ситуацию. Уровень болота и так уже поднялся, и, если дожди не прекратятся, мне бы не хотелось оказаться на месте Мердока через пять-шесть недель.

Меня точно громом поразило.

– А ты сказал об этом Мердоку?

– Конечно! Как только осознал всю серьезность ситуации.

– И когда же ты сообщил ему о своих опасениях? Просто любопытно.

– Вчера вечером, перед отъездом.