Текст книги "Змеиный перевал"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13. Сватовство Мердока

Думаю, Дика очень порадовало приглашение Норы на вечерний чай. Как и все мужчины, он был не лишен тщеславия, и, когда я передал ему приглашение, первым делом оглядел свой костюм и горестно произнес:

– Ты только посмотри на меня, старина! Моя одежда мало того, что совершенно не подходит для визитов, еще и грязная.

– Не переживай: я тоже выгляжу не лучшим образом.

– Ну да! – рассмеялся друг. – Мы и впрямь изрядно вывозились в грязи. Но, ей-богу, на моем фоне ты просто денди. Когда это ты успел умыться, причесаться? О, молчу, молчу! Извини, старина, что сразу не догадался. Мисс Джойс стоило бы посмотреть, как ты краснеешь, Арт! Ну прямо как девица!

– Называй ее Норой, Дик: это звучит не так официально, да и ей больше нравится. Вскоре она станет относиться к тебе как к брату.

– Хорошо, – согласился Дик, – но ты должен мне помочь: не могу же я вот так с ходу называть ее по имени. Впрочем, стоит сделать первый шаг, и дальше все само пойдет. В конце концов, мы оба всегда между собой называли ее просто Норой.

Мы спустились к ручью и увидели там поджидавшего нас Энди.

– Ну и ну, господа хорошие! – воскликнул возница. – Я уж думал, вы совсем сгинули или же феи утащили вас в свое царство. На энтот раз обоих сразу. – Он бросил на меня лукавый взгляд, а потом многозначительно подмигнул Дику. – Я вот тут смекнул, что пора бы уж и перекусить. Ей-богу, в пузе у меня урчит так, что терпежу нет.

– Тут ты совершенно прав: ни дать ни взять авгур, – заметил Дик.

– Энто что еще за слово такое? Вот те на! Никогда меня еще так не называли. Вот уж обскорбили так обскорбили. А я-то к вам со всей душой, сэр! Уж прям не знаю, чего вы еще удумаете!

– Успокойся, Энди: я лишь хотел сказать, что ты весьма прозорлив: феи, может, и хотели нас похитить, но пригласили на ужин. Так что придется тебе отправиться к вдове Келлиган в одиночестве: уж она-то наверняка сможет унять урчание в твоем желудке. Вот, лови полкроны! Посмотрим, как быстро ты сможешь скрыться из вида.

– Эхма! Славней вас жинтманов не видал! Тока вам, ей-богу, надобно было советником стать. Пошевеливайся, старушка! – Присвистнув, Энди что есть мочи помчался к трактиру.

Отделавшись таким образом от назойливого возницы, мы с Диком спустились к ручью, чтобы постараться привести себя в порядок. Вернее, это относилось скорее к Дику, потому что я тайком от друга намеренно взъерошил волосы в надежде, что Нора пожелает меня причесать, и я вновь переживу невероятно сладостные мгновения, наслаждаясь нежными прикосновениями ее пальцев.

Однако напрасно я питал столь наивные надежды. Когда мы с Диком вошли в дом Джойса, Нора, несмотря на все мои намеки и украдкой подаваемые знаки, не сделала ни единого замечания относительно моей внешности и не предприняла попытки что-то в ней исправить.

Мне сразу стало ясно, что моя любимая без дела не сидела и постаралась приукрасить к приходу гостей бедно обставленную, хотя и очень опрятную гостиную. В вазах благоухали умело составленные из цветов и трав букеты, на столе в высоком узком бокале алели свежесрезанные маки. На ослепляющей своей белизной скатерти были расставленные простенькие бело-голубые тарелки и чашки.

Вскоре к нам присоединился и хозяин дома, приводивший себя в порядок в спальне. На нем красовался темный сюртук из грубой шерстяной ткани с роговыми пуговицами, полосатый жилет, вельветовые бриджи и серые чулки. Широкий ненакрахмаленный ворот рубашки был расстегнут. Джойс выглядел таким мужественным и привлекательным, что меня охватила гордость. Держался он уверенно и с достоинством: будучи простым крестьянином, не пытался притворяться кем-то другим.

– Боюсь, вы привыкли к другой обстановке, но я знаю: вы нас не осудите, – извинился он без всякого смущения. – Мы еще не успели тута обустроиться, а одна из моих сестер, что живет с нами, в отъезде – заболела другая сестра, и она за ней ухаживает. Так что Норе приходится справляться самой. Впрочем, джентльмены – мистер Сазерленд и Артур, – милости прошу.

Мы уселись за стол, а Нора принялась хлопотать вокруг нас. Мне хотелось помочь, и, когда она взяла с плиты блюдо с пирожками, я не выдержал:

– Позвольте вам помочь.

– Нет-нет, – возразила она шепотом. – Даже не просите. Мне и так немного не по себе, так что в следующий раз. Вы же не хотите, чтобы я чувствовала себя неловко?

Нет нужды говорить, что я вернулся за стол и на протяжении всей трапезы не сводил глаз с любимой. Впрочем, это не помешало мне наслаждаться расставленным перед нами угощением наравне с остальными. Нора же, поймав на себе мой слишком пристальный взгляд, посмотрела на меня с такой мольбой, что я был вынужден умерить свой пыл.

Но как же она прекрасна и мила! Свои темные блестящие волосы Нора просто зачесала назад и скромно уложила. На ней опять была алая юбка и цветастый жакет из чинца, которые, как она знала, так пришлись мне по душе. На груди моя любимая закрепила цветок мака, яркий оттенок которого выгодно подчеркивал ее смуглую благородную красоту.

Едва только чаепитие подошло к концу, я, улучив возможность, тотчас же подошел к ней и прошептал:

– Милая, как же вам к лицу этот мак! Вы прекрасны, точно богиня сна!

Со счастливой улыбкой Нора легонько приложила пальчик к губам, словно хотела запретить мне расточать комплименты в присутствии других людей. Только вот мне кажется, еще не родилась такая женщина – да скорее всего и не родится, – которой не нравилось бы слышать в свой адрес похвалы от любимого мужчины.

Конечно же, я ел картофельные оладьи и раньше, но никогда еще мне не доводилось пробовать таких, какими потчевала нас Нора. Возможно, они показались мне такими вкусными потому, что были сделаны ее руками. Мед тоже оказался выше всяких похвал. Еще бы! Ведь его произвели пчелы Норы. Масло просто идеальное – ведь его сбила Нора.

Вряд ли можно представить себе более счастливую компанию, чем та, что собралась за столом. Джойс, смирившись с потерей дочери, теперь сиял от радости. Моего верного друга Дика тоже переполнял восторг: ведь все, кого он любил, обрели счастье. Я верю, что мой друг совершенно не кривил душой: в противном случае мне пришлось бы расписаться в собственной глупости и наивности, а его признать непревзойденным актером. Что же до нас с Норой, то мы были так счастливы, как только могут быть смертные.

Когда чаепитие закончилось, Нора принесла отцу зажженную трубку и обратилась ко мне, зардевшись от смущения, поскольку впервые назвала меня по имени при посторонних:

– Полагаю, Артур, вы с мистером Сазерлендом предпочитаете сигары, но если вдруг вам захочется выкурить трубку, то у нас есть несколько новых.

Закурив, мы уселись вокруг камина, поскольку в дождливую погоду вечера становились довольно прохладными. Джойс занял место по одну сторону от камина, Дик – по другую, я сел рядом с другом, а Нора опустилась на низенький стульчик между мной и отцом, положив голову ему на колени и накрыв ладонью его руку, любовно обнявшую ее за плечи. Вскоре дом окутали серые осенние сумерки. Вздрагивавшее пламя камина отбрасывало на стены причудливые тени, и в этом уютном полумраке Нора протянула мне руку, которую я тотчас же с готовностью сжал в своей ладони. Так мы и сидели некоторое время в молчании, наслаждаясь охватившим нас блаженством.

Вскоре до нашего слуха донесся стук калитки, а затем послышались чьи-то тяжелые решительные шаги. Поднявшись со своего места, Нора выглянула в окно.

– Кто там, дочка? – спросил Джойс.

– О, папа! Это Мердок! Что ему нужно?

Раздался стук в дверь. Джойс поднялся, отложил трубку и, знаком попросив нас оставаться на месте, направился к двери. На пороге стоял Мердок, и мы отчетливо слышали каждое слово.

– Доброго тебе вечера, Фелим Джойс!

– Добрый вечер! Хотел со мной поговорить?

– Так и есть. – Голос Мердока звучал уверенно и решительно: ростовщик явно что-то задумал.

– И о чем же пойдет разговор?

– Могу я войти и поговорить с тобой с глазу на глаз?

– Нет, Мертаг Мердок! Ежели человек заходит ко мне в дом по моему же приглашению, я не буду чувствовать себя вправе высказывать ему все, что думаю. Ты скверно со мной обошелся, и я многого не могу тебе простить.

– Так ведь и ты в долгу не остался: ударил меня на глазах у всего честного народа и ушел от расплаты.

– Да, действительно, и теперь горько сожалею об этом. С тех самых пор муки совести не дают мне покоя. И я б с радостью поворотил время вспять, дабы все исправить. Видит бог, я говорю правду. И теперь, Мертаг Мердок, я прошу у тебя прощения. Так что – ты меня прощаешь?

– При одном условии.

– Что за условие?

– Вот об энтом я и пришел с тобой поговорить. Тока сперва хотел бы зайти.

– Нет! Ноги твоей не будет в этом доме, покуда не скажешь, об чем речь. Не забывай, Мертаг, что нет у меня причин тебе доверять.

– Ладно, Фелим, обскажу, зачем пришел. Тока не шибко удобно разговоры разговаривать, стоя на пороге. Я ведь тебе не бродяга какой! Я состоятельный человек при власти и деньгах.

– Знаю, знаю, – вздохнул Джойс. – Только мне ведь ведомо, как ты заработал эти деньги.

– Да говори, что хочешь. Главное, что деньги у меня есть. Тока вот что я тебе скажу: тот, кто более всего обо мне злословит, сам не прочь бы нажиться, коль была б у него такая возможность. Да не об том речь. Задумался я на днях, что пора б мне мое состояние с кем разделить. И тута, и в Голуэе полно девиц на выданье. Хоть я и гомбин, много кто из тутошних жителей хотел бы такого зятя заиметь.

Слушая Мердока, Нора все крепче сжимала мою руку, словно просила защиты и в то же время пыталась успокоить меня. А незваный гость продолжал:

– Но ни одна из девиц не пришлась мне по сердцу, окромя одной!

Ростовщик на мгновение замолчал, и Джойс тихо спросил:

– И кто же это?

– Твоя дочь, Нора Джойс!

Нора попыталась меня удержать, почувствовав, как я поднимаюсь с места.

– Продолжай! – произнес Джойс, и я заметил, что его голос дрожит от едва сдерживаемого гнева.

– Люба она мне, и я готов просить ее руки, но при одном условии.

– И что же это за условие? – Теперь в голосе Джойса отчетливо слышался сарказм.

– Нора получит все деньги, что я ей отпишу, и вольна делать с ними все, что ей заблагорассудится, до конца жизни. Я же в обмен получу в собственность принадлежащие ей поля утесов и буду распоряжаться энтой землей по своему усмотрению.

Джойс немного помолчал, прежде чем ответить.

– Это все, что ты хотел сказать?

Вопрос Джойса ростовщика удивил, но он кивнул:

– Ну да…

– И ждешь от меня ответа?

– Верно!

– Тогда позволь тебя спросить, Мертаг Мердок, с какой стати моей дочери выходить замуж за такого, как ты? Может потому, что ты красавец писаный, хотя все в наших краях знают, что краше тебя тока дьявол? Или ж ее привлечет твой добрый нрав и всеми уважаемое имя? Но не ты ли разорил ее отца и выгнал из дому, в котором она родилась и где умерла ее бедная мать?

Тут ростовщик перебил Джойса:

– Я уже говорил, что у меня достаточно денег, и все это будет принадлежать и ей.

Но тот презрительно хмыкнул и заявил:

– Спасибо, Мертаг Мердок, но моя дочь не продается!

Последовала долгая пауза, а потом Мердок опять заговорил, но на сей раз с едва сдерживаемой яростью:

– Ты бы поостерегся так со мной разговаривать. Я уничтожил тебя раз, уничтожу и второй. Можешь презирать меня сколь угодно, тока, мож, твоя девчонка даст мне другой ответ.

– Что ж, тогда тебе лучше спросить у нее самой. Нора! Поди сюда, дочка!

Нора поднялась со стульчика и, подав мне знак оставаться на месте, величественной походкой императрицы направилась к отцу, при этом совершенно не обращая внимания на Мердока.

– Что такое, папа?

– Да вот Мердок хотел тебе кое-что сказать и хочет услышать ответ из первых уст.

Мердок с явным смущением произнес:

– Я тута говорил твоему отцу, что желаю на тебе жениться.

– Я это слышала.

– И каков будет твой ответ?

– Отец уже все сказал.

– Но я хочу послушать, что скажешь ты. Ох какая ж ты сегодня красивая!

– Мой ответ «нет»! – решительно отрезала Нора и хотела было уйти, но Мердок ее остановил:

– А ну-ка постой!

В голосе его теперь звучала такая злоба, что я невольно поднялся со своего места. Никто не имеет права разговаривать в таком тоне с моей любимой женщиной! Нора остановилась.

– Нос от меня воротишь? Энто все потому, что на тебя молодой щеголь глаз положил. Меня не проведешь! Знаю, на кой ты все на поля ходила. Видал вас тама не раз. Не хочу обходиться с тобой дурно и рта не раскрою, коли ты меня сама к тому не вынудишь. Но запомни: ты в моей власти, и уж будь любезна мне угождать. Знамо дело, чего вы с городским щеголем на полях делали. Не хотела ты, чтоб твой папаша его возле дома видал, так что остерегайтесь, вы оба. Коли не желаешь выходить за меня, не надобно. Тока думай хорошенько, как со мной обращаться или разговоры вести, когда народ какой рядом. А не то, клянусь богом, такие сплетни про тебя по округе пущу…

Кровь бросилась мне в лицо. В мгновение ока оказался я на крыльце и хотел уже вцепиться мерзавцу в горло, но Нора встала между нами и тоном, не терпящим возражений, скомандовала:

– Мистер Северн, меня защитит отец, если потребуется.

Звучащее в голосе Норы презрение заставило поморщиться даже Мердока и остудило наш с Джойсом и Диком пыл, ибо мой друг тоже стоял теперь рядом с нами.

Мердок с мгновение изумленно переводил взгляд с одного из нас на другого, а потом злобно оскалился, словно решая, кого из нас ударить первым, и уставился на Нору:

– А, вы его уже и в дому привечаете! И папаша твой тута, и еще один жинтлемен. Ох и хитрая же ты девица, Нора Джойс! По всему видать, тебе энто не впервой.

Я смолчал лишь потому, что Нора прикрыла мне рот ладонью, а Мердок продолжал:

– Думаешь, ты мне шибко нужна! Мне дочка банкрота задарма не сдалась. Я всю гору уже к рукам прибрал, кусочек за кусочком, окромя полей утесов. А они мне ох как нужны! Энти двое знают, зачем мне те утесы, да тока поклялись никому об том не рассказывать. – Ростовщик бросил уничижающий взгляд на нас с Диком. – Да я все равно их заполучу. А как станут моими, не придется думать, что моя жена тама со всяким сбродом разгуливает.

Тут моему терпению пришел конец. И, к моей радости, в этот момент Нора опустила руку, словно выпуская меня на свободу. Я выступил вперед и одним точно рассчитанным ударом в лицо сбил грубияна с ног, но он тут же поднялся и с окровавленной физиономией бросился на меня. Тогда, вспомнив старый футбольный прием, я ударил Мердока открытой ладонью по грудине и опрокинул на землю. Он в ярости поднялся, хотя второй удар немного поубавил его пыл, и, отойдя на несколько шагов и отирая с лица кровь, прорычал:

– Ну, погоди! Ты еще об энтом пожалеешь! Да, вы оба горько пожалеете. Я с вами рассчитаюсь, дайте тока срок!

– Непременно подожду, – ответил я. – И с удовольствием посмотрю, что из этого выйдет. Только предупреждаю: следите за словами, когда говорите об этой леди! Я уже дал вам понять, что вполне способен с вами разобраться, а в следующий раз, если таковой представится…

Тут Мердок угрожающе тихо меня перебил:

– Следующий раз будет, уж не сомневайтесь! Богом клянусь, что будет!

– Я не стану марать о вас руки, – продолжил я невозмутимо, – но непременно прослежу, чтобы вы отправились за решетку за клевету.

– Меня за решетку? – злобно усмехнулся Мердок. – Энто мы еще поглядим. Стало быть, собрались жениться на честной Норе Джойс? Да вы поглядите на нее получше! Неужто собираетесь сделать из нее леди? С такими-то руками, коими тока коров доить да в земле ковыряться. Хорошо ж она будет смотреться средь благородных дам!

Я хотел уже в очередной раз ударить негодяя, но Нора удержала меня за руку, поэтому, постаравшись умерить свой гнев, я произнес:

– Не смейте говорить дурно о тех, кому вы даже ботинки чистить недостойны. И поскорее заканчивайте свои работы в Шлинанаэре, потому что ноги там вашей не будет, когда выйдет время. Не хочу, чтобы вы пачкали это место своим присутствием дольше положенного.

Нора вопросительно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на вздрогнувшего от моих слов Мердока.

– Что же касается этих рук… – Я взял руки Норы в свои. – Возможно, придет час, когда вы будете молить эти честные и сильные руки о помощи, молить каждой частичкой своей подлой души! Но случится так или нет, остерегайтесь попадаться у меня или у нее на пути, иначе будете жалеть об этом до последнего часа своей жизни. Идемте, Нора, не стоит вам оскорблять свое зрение и слух присутствием этого мерзавца!

Я повел Нору в дом, а вслед нам послышался голос Джойса:

– Чтоб ноги твоей больше не было на моем участке, не то возьму закон в свои руки.

Дик тоже нарушил молчание:

– Вы и со мной будете иметь дело, если вновь задумаете причинить кому-то из них зло!

Мердок гневно развернулся:

– Что до вас, то вы уволены! И не смейте боле приближаться к моему дому!

– Наконец-то! – воскликнул Дик. – Мистер Джойс, прошу вас засвидетельствовать тот факт, что с этого самого момента я совершенно свободен от всех обязательств. – После этого он спустился с крыльца и раздраженно обратился к Мердоку: – Дорогой мистер Мердок, не будете ли вы так любезны со мной объясниться? Всего раунд-другой. Просто проверить, кто из нас крепче. Уверен, это пойдет вам на пользу, да и мне тоже. Вижу, вы так и напрашиваетесь на драку. Обещаю, что никаких последствий, если победите вы, для вас не будет, ну а если уж побью вас я… что ж, такова, значит, ваша судьба. Итак… Всего один раунд.

Дик начал было засучивать рукава, но его остановил Джойс:

– Нет, мистер Сазерленд, не здесь. И позвольте вас предостеречь, поскольку я старше и имею кое-какой опыт. Не стоит давать волю своему гневу. Я уже его однажды ударил, о чем очень сожалею. Нет, не потому, что я его боюсь, – поспешил пояснить Джойс, заметив в глазах Дика вопрос. – Потому что взрослый разумный человек не должен поддаваться гневу. Артур вступился за честь своей будущей жены, и за это его нельзя осуждать. Если же речь не идет о защите тех, кого любишь, руки распускать не стоит.

– Вы совершенно правы, мистер Джойс, – согласился Дик. – Боюсь, я повел себя как мальчишка. Пусть он просто уберется отсюда! Само его присутствие заставляет хороших людей опускаться до его уровня. Мистер Джойс, простите меня! Обещаю, что хорошенько запомню ваш урок.

Они оба зашли в комнату, а я, обняв Нору за талию, смотрел вместе с ней в окно, как Мердок быстро прошел по дорожке и скрылся за калиткой.

Мы вновь расположились у камина. Опустившись на стул, Нора машинально спрятала руки за спину. Очевидно, брошенные мерзавцем слова задели ее за живое. Заметив это, я едва не заскрежетал зубами от досады. Слава богу, если она и расстроилась, то сумела не показать этого. Воспользовавшись представившейся мне возможностью, я поднес руку любимой к губам и с чувством произнес:

– Нора! Полагаю, я могу сказать кое-что в присутствии вашего отца и моего друга. Эта рука, такая прекрасная… – Я вновь коснулся губами ее ладошки. – Да она для меня дороже в тысячу раз, потому что всегда честно трудилась, и мне остается лишь надеяться, что на протяжении всей своей жизни я буду ее достоин.

Я хотел было опять поцеловать руку Норы, но она мягко отстранилась. Ее отец, заметив это, просто сказал:

– Ступай к нему, дочка. Он порядочный человек: сегодня встал на защиту твоей чести.

Мы поменялись местами. Теперь Нора склонила голову на колено мне, а свободную руку протянула отцу.

Так мы сидели, курили и разговаривали, но пора и честь знать. Переглянувшись, мы с Диком поднялись со своих мест, взяли свои шляпы. Заметив, как Нора смотрит на меня, Джойс предложил:

– Идем, дочка. Если ты не устала, проводим наших гостей до дороги.

Лучезарно улыбнувшись, Нора зарделась, накинула шаль, и мы все вместе вышли из дома. Она взяла под руку меня и своего отца, но тропинка становилась все уже, поэтому Джойс прошел вперед, а мы с Норой шли следом.

Стоило ли удивляться, что мы, слегка замедлив шаг, нашептывали друг другу нежные признания? Что, когда тропинка круто сворачивала или же кусты укрывали нас своей тенью, наши губы тотчас же сливались в сладком поцелуе?

На открытом месте у края дороги нас поджидал Энди. Сделав вид, будто заметил лишь Дика и Джойса, он радостно всплеснул руками.

– Хороший нынче выдался вечерок, а, мистер Дик? Тока по всему видать, что вскорости снова зарядит дождик. Доброго вам вечера, мистер Джойс. Как поживает мисс Нора, да благословит ее Господь? Вот уж жалость, что нету ее с вами в такой славный вечер. Бедный мастер Арт! Как я погляжу, его опять феи умыкнули. – Тут хитрец сделал вид, будто только что меня заметил. – Ох, сэр, ну что я за недотепа. Ведь ей-богу думал, что вас феи утащили. А можа, то и вовсе лепрекон был. Ба! Да энто же мисс Нора! Вышла приглядеть за своим батюшкой? Как же я рад вас видеть!

– Я тоже всегда рада тебя видеть, Энди!

Нора пожала вознице руку, а тот увлек ее в сторонку и произнес громким шепотом, чтобы услышали мы все:

– Эх, дорогая моя мисс Нора. Можно я кой чего у вас спрошу?

– Конечно, Энди. С радостью отвечу.

– Вона какое дело. Шибко я беспокоюсь за мастера Арта, вон того молодого жинтмана, что с вашим папашей беседует.

Шельмец указал на меня так, будто Нора не знала, кто я такой. Лунный свет упал на ее лицо, и я заметил, что на губах ее заиграла счастливая улыбка.

– Да, я его вижу, – ответила Нора.

– Так вот значицца. Заворожили его на Нокнакаре феи. И с энтих пор все бродит он тама, да одну из фей ищет. Уж как я его пытался завлечь. Все рассказывал, какие славные девушки в наших краях живут. Настоящие, не сказочные. Да, видать, он так одержим, что и глядеть на их не желает. И меня не слушает.

– Ну надо же, – покачала головой Нора, едва сдерживая смех.

– Вот как вы, мисс Нора, полагаете, какую девицу мастер Арт сыскать желает?

– Не знаю, Энди. А ты как думаешь?

– Тю! Энто я знаю наверняка. Высокую, гибкую да смуглую. Тока не негру. В красной юбке и с чудного цвета глазами!

– О, Энди! – только и смогла вымолвить Нора, с улыбкой поворачиваясь ко мне.

– Да ступай ты уже, негодник! – Я шутливо погрозил Энди кулаком, а потом отвел Нору в сторонку и рассказал, что за «чудного цвета глаза» я искал и нашел.

Мы наедине пожелали друг другу спокойной ночи, в то время как остальные пошли к воротам. После этого мы с Диком пожали руки всем присутствующим и уселись в экипаж. Энди тут же пустил кобылу в галоп, и его привычное: «Н… но, пошевеливайся, старушка!» – потонуло в громких криках прощания. Обернувшись, я увидел, как Нора, приникнув головой к плечу отца, обнимавшего ее за плечи, машет нам вслед. Серебристая луна смотрела на землю с небес, и казалось, будто фигуры отца и дочери купаются в океане небесного света.

Мы же неслись в темноте, а громоздящиеся в небе дождевые тучи почти полностью заслонили собой ночное светило.

Мне же казалось, что все вокруг окутано сияющей розовой дымкой, а сам я лечу в колеснице навстречу заре.