Текст книги "Змеиный перевал"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16. Мрачное предостережение

Ночь выдалась довольно беспокойной, хотя временами я забывал о проблемах, погрузившись в размышления о Норе и нашем будущем. И в такие мгновения меня охватывало сладкое блаженство, однако, поскольку спал я урывками, в короткие промежутки забытья меня мучили кошмары.

Неудивительно, что центральное место в моих снах занимала гора Нокколтекрор, однако я не понимал, почему все они были пронизаны ужасом и скорбью. Гора словно все время пребывала в каком-то неестественном состоянии: сначала купалась в потоке желтого лунного света, а на ее вершине сидел змеиный король, и драгоценный камень в его короне светился дьявольским огнем. Облик короля постепенно изменялся, и вот уже я видел вместо него Мертага Мердока.

Теперь, оглядываясь назад, я относительно легко могу обосновать и объяснить столь необычный ход моих мыслей. Про змея с бакенбардами говорили в ту самую ночь в заведении миссис Келлиган, когда я впервые услышал легенду, и свет, исходивший от драгоценного камня, был частью этой легенды, как и многие другие детали сна. Я никак не мог проснуться, и вскоре гора моих снов начала дрожать и волноваться, как если бы внутри ее вдруг пришел в движение огромный змей. А потом гора исчезла, и на ее месте образовалась ползущая по земле трясина. Окутывавшие гору тени вдруг обрели очертания французских солдат с сундуком, бесшумно передвигавшихся в таинственной сумрачной тишине и бесследно исчезавших внутри горы. Я видел, как их преследовал Мердок, и, когда солдаты растворились в темноте, Мердок со стариком Мойнаханом, неизвестно откуда возникшим рядом с ним, принялись драться на краю болота, и пьяница с леденящим душу криком вскинул руки и медленно погрузился в трясину. И вот уже мы с Норой бродили по горе, держась за руки, когда вдруг из земли прямо перед нами возникло извивающееся тело огромного змея с головой и злобным лицом Мердока. В мгновение ока змей оторвал Нору от меня и утащил в болото, а я стоял на берегу, не в силах спасти ее или хотя бы попытаться прийти на помощь.

Последним я увидел во сне, как мы с Норой сидели на валуне на полях утесов и сама природа улыбалась нам, исполненная счастья. Солнце светило, птицы щебетали в вышине, и наши сердца, бившиеся в унисон, звучали подобно песне. Внезапно раздался страшный гул – нечто среднее между ревом лавины и хлопаньем множества огромных крыльев. Мы в ужасе прильнули друг к другу в ожидании чего-то неизбежного. И вдруг с вершины горы хлынуло болото – отвратительная зловонная жижа невиданной мощи. И когда я прижал Нору к себе, чтобы мы могли вместе принять смерть, и услышал ее душераздирающий крик, весь этот грязный поток превратился в омерзительных извивающихся змей и хлынул в сторону моря.

Проснулся я с такими воплями, что перебудил почти всех обитателей гостиницы, которые тотчас же собрались в моей комнате. Дик вбежал первым и обнаружил меня мертвенно-бледным и обезумевшим от ужаса.

– Что стряслось, старина? А… вижу. Приснился кошмар. Расходитесь. С ним все в порядке. Просто дурной сон.

Однако прежде, чем я успел понять, что больше не нахожусь в мире теней, комната опустела, и я остался один. Я зажег свечу, кое-как оделся, понимая, что после пережитого уснуть наверняка не удастся, взял книгу и погрузился в чтение. Попытка оказалась успешной, и вскоре я позабыл причину своего беспокойства и не заметил, как заснул.

Проснулся я от стука в дверь. Книга со смятыми страницами валялась на полу возле кресла, а день уже вступил в свои права. Слуга сообщил, что мистер Сазерленд ждет меня к завтраку. Я ответил, что спущусь через несколько минут. Этого времени мне как раз хватило на то, чтобы умыться и привести себя в порядок. Дик ждал меня за столом. Обеспокоенно взглянув на меня, он с облегчением заметил:

– Вижу, кошмар не оставил следов на твоем лице. Да уж, старина! Похоже, это было нечто из ряда вон выходящее: кошмар среди кошмаров. Ты орал так, что разбудил бы и мертвого. По мне, подобные сновидения лишь усиливают контраст между темнотой ночи и светом грядущего дня.

А потом он пропел зычным голосом строки из старинной ирландской песни:

 
Ты грезь, драгоценность, пока не умрешь,
Свет утра прогонит ночи черную ложь.
 

Мы принялись за завтрак, после которого я смог с чистой совестью заявить: ничто так не возбуждает аппетит, как добрая порция ночных кошмаров, а потом мы отправились на Нокколтекрор и, как обычно, остановились у подножия горы. Энди одарил меня красноречивым взглядом, однако не произнес ни слова, за что я был ему весьма благодарен.

– Хочу обойти вокруг горы и подняться на вершину, – сказал Дик. – Давай встретимся у Джойса часа в два.

– Хорошо, – кивнул я, – будем тебя ждать.

Когда я открыл калитку, раздался громкий лай, но тотчас же прекратился. Я знал, что Нора привязала мастифа, и подошел к двери. Мне не пришлось стучать: дверь сама распахнулась, и Нора упала в мои объятия. Когда я ее поцеловал, она прошептала мне на ухо:

– Я хотела выйти за калитку, но подумала, что тебе больше понравится, если встречу тебя здесь.

Когда мы рука об руку вошли в гостиную, она шепотом добавила:

– Тетя ушла за покупками, так что мы одни. Ты должен все мне рассказать.

Мы уселись на диван, и я поведал Норе обо всем, что нам удалось сделать после моего отъезда. Когда закончил рассказ о поездке в Париж, Нора закрыла лицо руками, и я понял, что она плачет.

– Нора! Не плачь, дорогая! Что случилось?

– О, Артур, я ничего не могу с собой поделать! Все это так чудесно! Я о таком даже мечтать не смела. – Нора убрала руки от лица, вложила мне в ладони и посмотрела на меня полными слез смеющимися глазами. – Артур, ты, как сказочный принц, сделал для меня все, чего я только могла пожелать. Благодаря твоей заботе у меня теперь есть новые платья. Мне было непросто позволить тебе это. Но ты прав: я должна одеваться, как и подобает твоей жене. Каждый раз, надевая одно из этих платьев, я буду думать о том, какое бы удовольствие это доставило тебе, но я должна заплатить за них сама. Ты ведь знаешь, что теперь я весьма богата: получила все деньги от продажи полей утесов. Отец говорит, что в моем новом положении они мне очень понадобятся, и даже слышать не хочет о том, чтобы забрать какую-то часть из них себе.

– Он прав, моя дорогая. И ты тоже права. Все будет так, как ты хочешь. А теперь расскажи, что здесь случилось, пока меня не было.

– Можно я приведу Турко? Мне так спокойнее. К тому же он должен познакомится с тобой и полюбить, иначе не сможет быть мне другом. – Нора с нежностью посмотрела на меня, а потом привела мастифа, с которым мы сразу же подружились.

То был поистине счастливый день! Мы еще раз обсудили учебу Норы в школе и назначили дату начала занятий. Между нами царило полное согласие. Когда же мы с Диком под покровом ночи возвращались в гостиницу, я думал о том, что, если впереди нас и поджидало какое-то зло, пусть кто-то из нас хотя бы почувствовал себя счастливым.

Было решено, что ровно через неделю – 28 октября – Нора отправится в школу. Отец довезет ее до Лондона, а мистер Чапмен переправит в Париж – такое пожелание высказал Джойс, добавив:

– Для тебя будет лучше, дорогая, если поедешь без меня. Забот и так достаточно: предстоит наладить общение с девушками, которые воспитывались в лучших условиях. Я тебя буду тока смущать.

– Но, папа, – запротестовала Нора, – я не хочу притворяться, к тому же слишком люблю тебя и горжусь тобой, чтобы стесняться родства.

Джойс ласково погладил волосы дочери:

– Нора, дорогая, все это так: ты всегда была хорошей послушной девочкой, в нашей с тобой жизни нет ни одного момента, который я хотел бы изменить, но я старше, дочка, и знаю о жизни поболе. Говорю тебе: так будет лучше для тебя и сейчас, и в будущем. Я поселюсь с Юджином, и, возможно, через некоторое время ты меня не узнаешь. Вот поживу в большом городе, присмотрюсь к тамошним обычаям и, может, приеду тебя навестить. Не забывай, что мы должны думать не тока о тебе, но и о других девушках. Не хочу, чтоб кто-то из них начал задирать перед тобой нос. Ведь эдак крепкой дружбы не добьешься. Думаю, школы везде одинаковы. Чем выше держишь голову, тем больше тебя уважают окружающие.

Слова Джойса были настолько мудры и правдивы, что ни у кого не нашлось возражений, и все единогласно согласились с его точкой зрения. Я вызвался проводить их до Лондона, но не далее. Джойс собирался отвезти дочь в Голуэй, купить для нее кое-какую одежду, чтобы в Париже лишь дополнить гардероб с помощью мадам Лепешо. Они намеревались отправиться в путь в пятницу, чтобы провести субботу в Голуэе, поскольку Нора хотела попрощаться со старыми школьными подругами из монастыря. Вернуться домой Джойсы планировали в понедельник, 25 октября. На следующее утро Джойс должен был забрать мое письмо мистеру Кейси, чтобы тот выплатил ему любую часть суммы от продажи земли. Я также попросил поверенного оказать помощь Джойсу и Норе, если таковая потребуется. Мне бы очень хотелось поехать с ними, но случай был слишком неподходящий. В означенный день отец и дочь выехали из Карнаклифа. Дождь лил как из ведра, но мы с Диком использовали все имеющиеся у нас средства, чтобы дорогие нам люди не промокли в пути. Когда дилижанс скрылся из вида, мы с другом отправились на Нокколтекрор. Дик собирался поговорить с Мердоком о передаче земли 27 октября, как и было прописано в договоре.

Привычно оставив Энди у подножия холма, мы поднялись к дому Мердока. Дверь была заперта, и хотя мы постучали несколько раз, ответа не последовало. Выйдя за ворота, мы пошли вверх по склону, так как Дик захотел показать мне место, где, по словам старика Мойнахана, последний раз видели французов. Обогнув каменный уступ, за которым простиралось болото, мы увидели у самой его кромки две фигуры, в которых узнали Мердока и Мойнахана.

– Они как раз на том месте, куда я перенес метку Мердока. И, кстати говоря, она на земле Джойса, – шепнул мне Дик.

Ростовщик со своим помощником занимались примерно тем же, чем и мы с Диком, когда помогли Мердоку вытянуть из болота лафет. Они были так поглощены своим занятием, что не услышали нашего приближения, и заметили нас, лишь когда мы подошли совсем близко. Мердок тотчас же обернулся с почти звериным рыком и свирепым выражением лица. Поняв, что мы застали его на месте преступления, ростовщик пришел в ярость и разразился самой отвратительной и грязной бранью, на какую только был способен. Дик сжал мою руку, призывая к спокойствию, и невозмутимо смотрел на дрожащего от гнева гомбина. Он словно давал негодяю исчерпать себя, и, когда Мердок на мгновение замолчал, чтобы перевести дыхание, мой друг спокойно произнес:

– Не стоит так горячиться, Мердок. Объясните спокойно, почему вы нарушили границы чужой собственности и что намереваетесь украсть.

Ростовщик молчал, поэтому Дик продолжил:

– Позвольте уведомить вас, что я, как официальный представитель владельца этой земли, заставлю вас ответить за содеянное. Мне не хотелось бы без нужды затевать ссору, и, если вы сейчас уйдете, пообещав никогда больше здесь не появляться, я не стану ничего предпринимать, но, если вы с этим не согласны, буду действовать в соответствии с обстоятельствами.

Ответ Мердока прозвучал в высшей степени дерзко и высокомерно:

– Это кто велит мне отсюдова убираться? Я просто вас не узнаю. Энта земля принадлежит моему другу мистеру Джойсу, и я буду приходить сюда когда пожелаю и делать тута все, что пожелаю. Коли мой друг скажет мне не приходить, я отсюдова уберусь, а покуда он мне так не сказал, с места не сдвинусь!

– Вы так говорите, потому что знаете: мистера Джойса не будет дома целый день, и в его отсутствие пытаетесь выкрасть то, что вам не принадлежит. Я не стану больше с вами препираться, но предупреждаю: вы ответите за свои действия.

Мердок и Мойнахан продолжали тянуть за веревку. Мы подождали, пока они достанут то, что с таким трудом подцепили, и увидели, что на этот раз на крючок попался громадный корень. Смертельно уставшие, мужчины опустились на землю рядом со своей добычей, а Дик достал из кармана блокнот и, все обстоятельно записав, повернулся к Мердоку:

– Вы, похоже, решили порыбачить? Какая странная добыча вам попалась! Очень любезно с вашей стороны обеспечить мистера Джойса и моего друга мистера Северна дровами на зиму. А кроме старых веток, здесь можно что-то найти?

В ответ Мердок лишь злобно оскалился и разразился очередной порцией проклятий, но тут в разговор вступил Мойнахан:

– Говорю ж тебе, Мертаг, больно низко мы спустились!

– Заткнись! – заорал ростовщик, и старик отшатнулся, словно его ударили.

Опустив глаза, Дик сделал вид, будто очень удивился при виде выложенного из камней креста.

– Ну и ну! Какая странная штука. Крест из камней. Выглядит так, словно кто-то хотел отметить это место. – Он поднял один из камней. – И сделано это совсем недавно. Трава под камнями совсем свежая.

Мердок ничего не ответил. Лишь сжал кулаки и заскрежетал зубами, а спустя пару минут отослал Мойнахана домой за виски. Когда старик скрылся из вида, ростовщик повернулся к нам:

– Думаете сбить меня с толку? Ну уж нет. Я заполучу эти деньги, даже если мне придется обагрить руки вашей кровью! Господь свидетель, сокровище станет моим! – Он разразился такими ругательствами, что мы содрогнулись от отвращения.

Мердок был так убийственно прямолинеен, что мне даже стало его жаль, и я порывисто произнес:

– Послушайте-ка! Если хотите отыскать сокровище, я дам вам еще немного времени, но при условии, что будете вести себя прилично и изъясняться как воспитанный человек. У вас будет еще месяц, если пожелаете!

Но в ответ Мердок осыпал меня еще более отвратительными ругательствами. Он орал, что ему не нужны одолжения, что он будет искать сколько потребуется и что даже сам Господь и вся Святая Троица не помешают ему делать то, что он хочет. Он также пригрозил, что, если осмелюсь встать у него на пути, мало мне не покажется. Что же касается Норы, то скоро вся округа узнает грязную правду обо мне и моей любовнице. Ей-богу, не мог же я каждый раз разбивать ему лицо. Отвернувшись от негодяя, я позвал Дика.

– Иду! – откликнулся мой друг и одним ударом сбил мерзавца с ног.

Когда оглушенный ростовщик растянулся на траве, Дик, словно извиняясь, заметил:

– Нет, ну правда, он же сам этого хотел. Будет ему уроком!

Мы отправились в Карнаклиф, и следующие три дня были исполнены для меня печали и скорби. Бо`льшую часть времени мы гуляли по склонам холма и строили планы на будущее. Однако без Норы это место казалось таким унылым!

В понедельник мы не поехали на Нокколтекрор, поскольку знали, что вечером вернутся Джойс и Нора, наверняка уставшие с дороги, но утром во вторник я уже стучал в дверь их гостеприимного дома. Джойса не было, Дик расстался со мной у подножия холма, так что мы с Норой остались наедине.

Любимая с гордостью продемонстрировала мне новые платья, а потом удалилась в свою комнату, надела одно из них и вернулась, чтобы я мог оценить, как она выглядит. Под моим взором Нора зарделась от смущения. Я же не мог отвести от нее взгляд, равно как и ее отец, вскоре присоединившийся к нам.

Когда Нора опять ушла в спальню переодеться, Джойс поманил меня за собой. Мы немного отошли от дома, и он повернулся ко мне. Вид у него был довольно мрачным.

– Мне тута сказали кое-что. Думаю, вам тоже следует это узнать.

– Что случилось, мистер Джойс?

– Кто-то распускает о Норе нехорошие слухи!

– О Норе? Да никто в здравом уме дурного слова о ней не скажет.

– Нашелся вот один! – Развернувшись вполоборота, Джойс многозначительно посмотрел в сторону дома Мердока.

– Ах вот это кто! Все же исполнил свою угрозу. И что же он говорит?

– Не знаю. Я тока понял, что кто-то что-то говорил. Мне об энтом рассказал один приятель. Повторять дурных слов он не стал. Можа, сам не слыхал, а можа, не хотел меня расстраивать.

– Ваш приятель поступил правильно, мистер Джойс, но я не сомневаюсь, что грязные сплетни распускает именно Мердок. Слава богу, через несколько дней мы все отсюда уедем, и пусть болтает себе на здоровье.

– Ну уж нет! Как бы то ни было, я не позволю ему поливать грязью мое дитя. Пусть только попробует снова открыть свой рот, уж я сумею его заткнуть!

– Он больше не станет клеветать на Нору, потому что скоро уберется отсюда восвояси. Скажу вам правду: я ведь купил у него землю и уже завтра вступаю в собственность. Так что ноги его здесь больше не будет.

– Что ж… посмотрим, как оно повернется, но все же следует проявлять осторожность.

– Вы совершенно правы, – кивнул я. – Осторожность в таком деле никогда не помешает.

После этого мы снова вернулись в дом, где нас встретила Нора, уже в своей алой юбке, которая, как она знала, так мне нравилась. Приблизившись ко мне, она шепнула на ухо своим нежным голоском:

– Думаю, дорогой, сегодня тебе хочется видеть привычную Нору. Ведь это последний день нашей прежней жизни.

Рука об руку мы спустились на поля утесов, в последний раз уселись на наш плоский валун и, любуясь открывавшимся отсюда великолепным видом, предавались светлым мечтам о будущем.

В сгущающихся осенних сумерках мы вернулись в дом. К нам присоединился Дик, и мы остались, чтобы выпить чаю. Я видел, что друг хочет мне что-то сказать, однако пришлось дожидаться, пока мы останемся одни.

Было очень грустно расставаться с Норой в тот вечер, ибо этот был наш последний день вместе перед ее отъездом в школу. Я понимал, что, как бы ни сложилось наше будущее, хотя я, конечно же, надеялся на лучшее, мне никогда больше не посидеть вот так у камина с прежней Норой. Моя любимая тоже выглядела печальной, и когда поведала о причинах своей печали, я понял, что мы испытываем сходные чувства.

– О, Артур, дорогой мой! Я постараюсь – очень постараюсь – стать достойной выпавшей на мою долю удачи, стать достойной тебя! – Нора обвила мою шею руками, уткнулась мне в грудь и расплакалась.

– Тише, Нора! Не плачь, любовь моя, – принялся я успокаивать ее. – Ты не должна так говорить. Ты, как никто другой, достойна самых лучших в жизни подарков. О, моя дорогая! Я лишь боюсь, что какой-нибудь несчастный случай отнимет тебя у меня. Я не узнаю покоя, пока ты не уедешь из тени этой зловещей горы, чтобы начать новую жизнь.

– Остался всего один день! – произнесла Нора. – А завтра мы все уладим. Мне еще так много нужно сделать для моего бедного отца! Как же он был добр ко мне все эти годы. Господи, Артур, однажды мы непременно должны отплатить ему за все это добро!

Как же сладко мне было слышать это «мы», когда Нора прильнула к моей груди.

Ах эта ночь! В последний раз я сидел на валуне с прежней Норой, которую так сильно любил. Мне казалось, будто сама судьба, обожающая резкие контрасты света и тьмы, намеренно сделала этот день таким ярким и таким безупречно счастливым!

По дороге в Карнаклиф Дик рассказал мне, что занимало его мысли весь остаток дня. Оказавшись сегодня на болоте, он увидел, что уровень воды в нем поднялся до такой степени, что посчитал необходимым выяснить причину этого явления. Он сразу же направился к тому месту, где Мердок перекрыл речку, стекавшую на поля утесов, и обнаружил, что вода с такой силой пыталась пробить себе дорогу, что огромные камни плотины намертво сцементировались забившейся между ними грязью, тиной и мусором. Разрушить эту плотину могло теперь только что-то наподобие взрыва, и, если не предпринять никаких шагов, уровень воды в болоте будет подниматься до тех пор, пока она не перельется через край в самом низком месте каменного берега.

– Ей-богу, Арт, этот человек просто самоубийца! Я совершенно уверен, что если снова пойдет дождь и уровень болота останется на той же отметке, что и сейчас, болото придет в движение, и тогда Мердоку, да и другим тоже, придется уповать лишь на милость Божью! Я ведь предупреждал об опасности, объяснял, что к чему, но он лишь посмеялся надо мной и обозвал предателем. Сказал, что я говорю это, чтобы помешать ему отыскать сокровище. Его сокровище! Потом Мердок снова разразился проклятиями, и я ушел. Пропащий он человек. Понятия не имею, как его переубедить.

– Дик, – с беспокойством заглянул я в глаза другу, – надеюсь, Джойсам ничто не угрожает?

– Нет! – решительно покачал он головой. – Они вне опасности, ведь их дом стоит на скале гораздо выше уровня болота.

Мы оба замолчали, пытаясь найти какое-нибудь решение.

В ту ночь дождь лил как из ведра – настоящий тропический ливень (такое случается на западном побережье) – и грохотал по железной крыше конюшни подобно раскатам грома. Под этот шум я и забылся сном.

В ту ночь я опять видел сны – такие же кошмары, как и прежде. Несмотря на то что игра воображения вновь сосредоточилась вокруг Нокколтекрора, я мучился от тягостных сновидений, в которых царили хаос и разрушение. К счастью, на этот раз мне удалось не перебудить всю гостиницу. Утром Дику хватило одного взгляда на мое бледное лицо.

– Снова мучили кошмары, Арт! Слава богу, все уже почти позади. Еще один день, и Нора уедет из этих мест.

При мысли об этом я испытал невероятное облегчение. На следующее утро – в четверг 28 октября – мы должны были добраться до Голуэя, чтобы оттуда отправиться в Лондон, в то время как Дику предстояло от моего имени вступить во владение недвижимостью, купленной у Мердока. Несмотря на то что ростовщик утрачивал право собственности в полдень этого самого дня, мы сочли более разумным отложить процедуру до тех пор, пока Нора не покинет Нокколтекрор. Хоть ее отъезд и означал для меня длительную разлуку с любимой, я не мог сожалеть об этом, поскольку впереди нас ждало такое сладкое и долгожданное воссоединение. В конце концов, два года пролетят быстро. А потом… потом начнется настоящая счастливая жизнь, по которой мы с Норой пойдем рука об руку и в горе, и в радости.

Впрочем, довольно мечтаний: сны наяву зачастую куда обманчивее тех, что порождены очарованием лунного света, мерцанием звезд или непроглядной темнотой ночи.

Мы условились, что в этот день не поедем к Джойсам, чтобы Нора и ее отец могли побыть вместе. Мисс Джойс, тетя Норы, которая всегда жила с ними, должна была вскоре вернуться, чтобы присматривать за домом, поэтому после завтрака мы с Диком выкурили по сигаре, обсудили дела и наметили, что необходимо сделать в мое отсутствие. Дождь продолжал лить без остановки. Дорога перед гостиницей превратилась в бурную реку, ветер гонял по небу дождевые облака, а по крыше стучало, словно кто-то невидимый заколачивал гвозди. Время от времени порывы ветра набирали силу, и тогда дождевые струи сливались воедино, превращаясь в стену воды. В окно мы видели насквозь промокших прохожих, пытавшихся укрыться от стихии.

– Если ливень продолжится, Мердоку не позавидуешь, – заметил Дик. – Ведь когда болото выйдет из берегов под напором воды, его дом пострадает в первую очередь. Упрямец! Не пожелал слушать предостережения. Я чувствую себя почти преступником из-за того, что позволил ему отправиться навстречу верной смерти, хоть он, конечно, и негодяй. Но с другой стороны, что я мог сделать? Все мы бессильны, если разразится катастрофа.

Мы некоторое время молчали, потом я спросил:

– А дому Джойсов действительно ничто не угрожает в случае разлива болота? Ты абсолютно уверен, что они в безопасности?

– Да, старина. На этот счет можешь не беспокоиться. Для Норы и ее отца болото опасности не представляет. Угроза возникнет лишь в том случае, если они ненароком окажутся в доме Мердока или ниже по склону. Но не думаю, что это случится.

Слова друга меня успокоили, и, пока он писал письма, я продолжал смотреть на дождь.

Вскоре я спустился в бар, где всегда собиралось много крестьян, чья своеобразная речь чрезвычайно меня забавляла. Когда я вошел, один из посетителей, в котором я узнал жителя Нокнакара, оживленно что-то рассказывал своим товарищам.

Энди первым заметил меня.

– Придется тебе начинать сызнова, Майк. Молодому жинтману шибко интересно будет послушать про смерть на болоте и всякое такое, – произнес он, лукаво поглядывая на меня.

– В чем дело, Энди? – спросил я.

– Да ничего особливого, сэр, окромя того, что болото в Нокнакаре убегло насовсем. Как тока вода в ём поднялась, оно и ушло в яму, которую тама раскопали. Вылилось прям как молоко из кувшина. Вона как! Никогда ничего подобного тута не видали от сотворения мира. И что самое странное – дыры-то опосля него не осталось, тока грязь да вода.

Я знал, что эта информация чрезвычайно заинтересует Дика, и потому поспешил к нему. После моего рассказа его охватило невероятное возбуждение, и он настоял, чтобы мы немедленно отправились в Нокнакар. Вызвав Энди и тщательно закутавшись в непромокаемые плащи, мы поехали сквозь ливень и грозу.

По пути мы получили представление о масштабе причиненного ливнем ущерба. Дорога превратилась в настоящую полноводную реку, а горные ручьи – в бурные потоки. Местами уровень воды на дороге таил в себе настоящую опасность, и мы ни за что не отважились бы на подобное путешествие, если бы не знали здесь каждую яму и выбоину.

Добравшись до Нокнакара, мы поняли, что все, рассказанное крестьянином, правда. Болото переполнилось до такой степени, что прорвалось через вырытое в земле отверстие и полилось по поросшему вереском склону. Растекшаяся по горе черно-коричневая жижа напоминала потоки лавы во время извержения Везувия. Дик осторожно обошел территорию, насколько это было возможно, и сделал множество пометок в своем блокноте. Вскоре день начал клониться к закату, и мы, промокшие и продрогшие, засобирались в обратный путь. Энди в трактире времени даром не терял и теперь пребывал в самом развеселом расположении духа. К счастью, мы тоже согрелись горячим пуншем и могли слушать байки, не испытывая желания его прикончить.

На обратном пути Энди наконец замолчал, позволив Дику вставить слово, и тот объяснил происхождение различных странных явлений, которые нам довелось наблюдать. В гостиницу мы вернулись лишь с наступлением ночи. Если бы день выдался погожим, мы могли бы еще несколько часов наслаждаться сумерками, но массы густых облаков над головой, проливной дождь и свирепые порывы ветра не оставляли дневному свету никаких шансов.

Мы рано легли спать, поскольку на следующее утро мне предстояло встать с рассветом. Некоторое время я просто лежал, прислушиваясь к реву бури и раздумывая над тем, когда все это закончится, а потом забылся беспокойным сном.

У меня было такое чувство, что кошмары, мучившие меня на протяжении последней недели, вдруг объединились, чтобы нанести мне сокрушительный удар. Вновь и вновь передо мной возникал зловещий холм и связанные с ним ужасные образы: вокруг него извивались змеи, принимая жуткие формы; моя возлюбленная подвергалась опасности; злобно ухмыляющийся Мердок увеличивался в размерах, грозя погибелью; утраченное сокровище являлось из-под земли при зловещих обстоятельствах, а я сидел на валуне вместе с Норой и наблюдал, как холм, превратившись в отвратительный клубок змей, несется на нас с неистовой скоростью подобно смертоносной лавине. Нора взывала ко мне: «Помоги! Помоги! Артур, спаси меня!» Все это было настолько реалистично, что я проснулся на полу собственной комнаты, мокрый и содрогавшийся от безымянного ужаса, а в моих ушах звучал исполненный отчаяния крик Норы.

Не успев окончательно проснуться, я принял решение, и за его исполнение взялся в тот же самый момент. Эти страшные сны, откуда бы они ни пришли, одолевали меня неслучайно. Нельзя было оставлять без внимания это мрачное предостережение! Нора в опасности, и я должен добраться до нее во что бы то ни стало!

Я наскоро оделся и пошел будить Дика, а когда рассказал о своих намерениях, он тотчас же вскочил с кровати и начал одеваться. Я же побежал вниз и, растолкав Энди, приказал запрягать экипаж.

– Опять хотите отправиться кудай-то в такую непогодь? Вот так дела! Но вы из теплой постели беспричинно не вылезете, так что буду готов сию секунду, сэр! Не извольте сумлеваться.

Наскоро умывшись, Энди поспешил в конюшню. Тем временем Дик раздобыл два фонаря и фляжку.

– Лишними точно не будут. Кто знает, что может понадобиться в такую бурю.

Часы пробили один раз, темень была, хоть глаз коли, дождь не прекращался, порывы ветра не ослабевали. Нам просто повезло, что Энди и его кобыла прекрасно знали дорогу, иначе в ту ночь нам так и не удалось бы добраться до места, но двигались мы куда медленнее, чем обычно.

Меня лихорадило. Каждая минута промедления казалась часом. Я опасался – нет, был глубоко убежден, – что в этот самый момент происходит нечто ужасное, и никак не мог отделаться от жуткого ощущения, что мы опоздали.