Текст книги "Змеиный перевал"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12. Охота на болоте

У гостиницы я увидел Дика. Друг вышел мне навстречу и выглядел куда счастливее, чем утром. Теперь, когда горечь разочарования была не такой острой, он мог в полной мере порадоваться за меня. Я рассказал, как все прошло, и он согласился с заявлением Джойса, что нужно немного подождать. Мы вместе направились к гостинице, и я вдруг ощутил такой голод, что невольно ускорил шаг. До меня только сейчас дошло, что за последние сутки я почти ничего не ел. Слишком прозаично, скажете вы? Но что поделаешь – я действительно умирал от голода. Радость редко оказывает существенное влияние на аппетит, а вот горе и беспокойство напрочь отбивают всякое желание есть.

У входа в гостиницу нас поджидал Энди, и, конечно, тотчас же обратился ко мне:

– Эхма! Не шибко радостный у меня выдался денек! Мастер Арт вконец отдался во власть фей. А сегодня и вовсе лепрекона ловил. Только гляньте на него! Печальное зрелище! Забудьте вы про энтих фей, мастер Арт! Убедите ж его, мистер Дик! Пущай влюбится в какую-нибудь девчонку из нас, смертных. Все ж таки наша мисс Нора будет получше, чем вовсе ничего, хотя мастеру Арту до нее никакого дела нету.

Это последнее замечание было адресовано Дику, и он тотчас же спросил:

– О чем это ты?

– Так я ж о том, что мастер Арт на чудную девицу глаз положил. Все искал ее на вершине Нокнакара. Я об фее говорю, сэр, – пояснил словоохотливый возница, потом, повернувшись ко мне, добавил: – Сдается мне, сэр, что вы ее сегодня не видали.

– Я не видел никого, кто соответствовал бы твоему описанию. К тому же, боюсь, я вряд ли смог бы отличить фею от обычной девушки, если бы мне встретилась такая на пути.

Мы с Диком вошли в гостиницу, а Энди, громко расхохотавшись, направился в ближайший трактир.

Как бы то ни было, вечер прошел удачно. Мы с Диком засиделись допоздна: курили и беседовали, еще раз обсудили то, что уже было сделано, и то, что, даст бог, доделаем вовремя. Я был очень благодарен своему дорогому другу и много говорил о его работе на Нокнакаре и Нокколтекроре. Дик рассказал, как наблюдает за работами на земле Мердока, чтобы потом использовать полученный опыт на новом месте, и поделился сомнениями:

– Меня кое-что сильно беспокоит. Даже несмотря на небывалое количество дождей в последнее время, отток воды из болота непостоянен и не зависит от дождей, вопреки моим ожиданиям. Мне кажется, что внутри болота имеются стенки, разделяющие его на отдельные секции, или резервуары. В этих резервуарах происходит заиливание или образование засоров, которые и мешают оттоку воды. Я не понимаю, почему так происходит, и это вызывает у меня беспокойство. Ведь если точно такие же процессы происходят на Нокколтекроре, то всегда существует угроза непредсказуемой катастрофы, если болото вновь вздумает переместиться. Мне не по себе от того, что вытворяет на болоте Мердок. Ведь с того самого момента, как в болоте обнаружилось железо, он использует каждую возможность, чтобы в мое отсутствие раскапывать выступающие части глинистых берегов. Я предупреждал его, что играет с огнем, но он и слышать ничего не желает. Завтра я серьезно с ним поговорю. Позавчера вечером он уехал в Голуэй на повозке, но к завтрашнему утру должен вернуться. Мне кажется, он что-то задумал, и я должен выяснить, что именно.

Прежде чем разойтись по своим комнатам, мы договорились, что завтра отправимся на Нокколтекрор вместе, поскольку я принял решение бывать там каждый день.

Рано утром мы отправились в путь. Как обычно, Энди остался ждать нас на проселочной дороге у подножия горы, а мы пошли дальше пешком. Вскоре Дик остановился возле калитки Мердока, а я поспешил к дому Джойса.

Должно быть, Нора обладала прекрасным слухом, поскольку услышала мои шаги и, когда я поравнялся с калиткой, вышла меня встречать. Она робко пожелала мне доброго утра, и мы взялись за руки. Очевидно, Нора опасалась, что я поцелую ее прямо здесь, где нас мог увидеть кто угодно, но потом успокоилась, и мы вместе направились к дому. Награда не заставила себя ждать: как только дверь закрылась, Нора обвила мою шею руками, и наши губы сомкнулись в долгом и сладком поцелуе. Наше счастье было полным. Нахлынувшие на меня чувства знакомы каждому, кто вновь встретился с любимой на следующий день после помолвки.

Джойс работал в поле. Мы сидели, держась за руки, и говорили обо всем на свете. Время для нас летело незаметно.

Вдруг Нора прислушалась:

– Кто-то идет. Похоже, ваш друг мистер Сазерленд.

Мы расцепили руки, и я немного отодвинулся. Вот хлопнула калитка, и до моего слуха донесся звук шагов, а потом стук в дверь.

– Войдите! – одновременно воскликнули мы и, переглянувшись, залились краской смущения.

Дик вошел, сердечно поприветствовал Нору, и она улыбнулась в ответ, потом перевел взгляд на меня:

– Мне очень жаль, что помешал, старина, но не мог бы ты ненадолго отлучиться со мной к Мердоку? Мне нужна твоя помощь в одном деле.

Я взял шляпу, попрощался с Норой и отправился следом за другом. Она не пошла провожать нас до дверей, но, когда у калитки я оглянулся, сквозь узорчатое стекло входной двери было видно ее личико.

– Что случилось, Дик? – спросил я, когда мы шли к участку Мердока.

– Начинаем все сызнова. Очевидно, Мердок считает, что наткнулся на что-то стоящее. Он ездил в Голуэй за большим якорем-кошкой, и теперь мы пытаемся поднять это со дна болота.

– Ну и ну! – воскликнул я. – Похоже, тайна скоро будет раскрыта.

– Хотелось бы в это верить, – ответил Дик. – Вообще-то я склонен думать, что Мердок прав. В болоте действительно находится какой-то крупный железный объект. Мы отметили место и ждали только тебя, поскольку лишние руки не помешают.

Мердока мы увидели стоящим на некоем подобии мостика, сооруженного из длинной доски, один конец которой был закреплен на земле. В центре доска опиралась на большой камень, выступавший из земли у самого края болота. Рядом с Мердоком лежал большой абордажный крюк шириной примерно четыре фута, прикрепленный к здоровенному мотку прочной веревки. Когда мы подошли ближе, Мердок поприветствовал меня с привычным кислым видом, и мы принялись за работу.

– Мистер Северн, – повернулся ко мне Дик, – мистер Мердок обратился к нам с просьбой помочь поднять со дна трясины некий тяжелый объект. Он предпочел довериться нам, истинным джентльменам, не желая посвящать в свои дела посторонних.

Дик взял крюк и веревку и встал на конец доски, а Мердок держал свободный конец.

Судя по состоянию поверхности болота, кто-то совсем недавно изрядно в нем покопался. Повсюду виднелось множество наполовину затянутых тиной отверстий, а на земле рядом со мной лежал вымазанный болотным илом шест.

Дик примерился, ловким движением забросил крюк в нужное место, и он начал погружаться в болото – сначала медленно, а потом все быстрее. Несмотря на внушительную длину, веревка вскоре закончилась, и я поразился глубине болота.

Внезапно веревка перестала разматываться, и мы поняли, что крюк достиг дна. Пока Мердок держал конец веревки, Дик взял в руки шест, чтобы проделать для веревки что-то вроде канавки до того самого камня, на котором покоилась доска, потом присоединился к нам, и мы начали тянуть.

Сначала веревка поддавалась с легкостью, но потом сопротивление начало возрастать, веревка натянулась, и мы поняли, что крюк царапает по дну. Внезапно он за что-то зацепился, и Мердок сдавленно вскрикнул:

– Вот оно! Я чувствую! Тяните что есть силы!

Мы принялись тянуть. В глубине души я был уверен, что крюк просто зацепился за какой-то камень на дне, но Мердок вознамерился во что бы то ни стало вытащить лежавший на дне болота предмет, даже если бы для этого пришлось выкорчевывать камни. Дик не терял головы и спокойно руководил процессом.

Веревка на мгновение ослабла, но потом опять натянулась. Мы продолжали ритмично дергать, и вскоре наши усилия увенчались успехом. Веревка начала медленно поддаваться, но было ясно, что крюк зацепился за что-то тяжелое. Теперь возбуждение охватило и Дика. Мердок же стиснул зубы так, что стал походить на обозлившегося на весь свет демона. Ох и не поздоровилось бы сейчас тому, кто дерзнул бы встать между ним и его сокровищем. Что до меня, то я с трудом справлялся с охватившим меня волнением, поскольку вспомнил слова Джойса, что могу попросить руки Норы, когда сокровище будет найдено. И хотя необходимость в сокровище отпала, я до сих пор помнил, какое впечатление произвели на меня слова Джойса.

Сокровище, пролежавшее в болоте целое столетие, должно было вот-вот показаться на свет.

А мы тянули и тянули. Господи! Как же отчаянно мы хватались за веревку! Фут за футом проходила она через наши руки – такая мокрая и скользкая, что ее почти невозможно было удержать. Время от времени кто-то из нас все же упускал ее: она попросту выскальзывала из пальцев, и тогда слышалось лишь сдавленное рычание: «Спокойно, спокойно, держим!» Чтобы удержать вес, требовались силы всех троих, поэтому никто из нас не мог отойти, чтобы принести какое-то приспособление в подмогу. Веревка ложилась у наших ног мокрыми грязными кольцами, и, казалось, ей не будет конца. Дыхание с трудом вырывалось у нас из груди, руки сводило судорогой. Внезапно веревка натянулась до предела. Очевидно, крюку с грузом что-то мешало двигаться дальше. Другого объяснения у меня не было. Дик быстро нашел решение:

– Оно уперлось в преграду! Теперь нужно тянуть строго вертикально. Вы можете подержать веревку пару минут без меня? Нужно встать на доску.

Мы лишь кивнули в ответ, не желая тратить драгоценные силы на слова, расставили ноги, чтобы обрести твердую опору, а Дик отпустил веревку, взял пригоршню земли, прошел по доске чуть дальше центра, снова взялся за веревку и позвал:

– Иди сюда, Арт. А вы, Мердок, оставайтесь на месте и тяните.

Я поспешил к другу и, следуя его примеру, натер руки землей, прежде чем схватить за веревку.

Следующие несколько минут напоминали сражение не на жизнь, а на смерть. Наши лица побагровели от прилива крови – ведь мы так долго и тяжело наклонялись и снова выпрямлялись. Спины и руки ныли от боли, и мы едва не впали в отчаяние, когда увидели, что болото движется прямо под нами. Это придало нам смелости и сил, и мы удвоили наши усилия.

А потом из-под толщи ила показалось что-то большое. Мы не могли ничего разглядеть под слоем липкой грязи и, вложив в последний рывок все оставшиеся силы, вытянули наконец нашу добычу на берег. С каждым мгновением неведомый предмет становился все легче, поскольку болото мало-помалу выпускало его из своих цепких объятий. Густая слизистая масса перестала колыхаться, и на поверхности топи вновь воцарилось спокойствие. Едва лишь бесформенный предмет оказался на твердой земле, Мердок бросился к нам, безумно вращая глазами.

– Назад! Руки прочь! Это мое! Говорю вам, мое! Даже прикасаться не смейте, а не то я вам задам трепку! Прочь! Прочь с моей земли! Уходите!

Мердок двинулся на нас, и выглядел при этом так, словно и впрямь был готов не моргнув глазом убить нас обоих.

Я был так измучен, что не мог вымолвить ни слова, а просто в изнеможении упал на землю. Дик же произнес спокойно и властно:

– Вот такая благодарность тем, кто не отказал вам в помощи! Оставьте находку себе, мы на нее не претендуем. И вам прекрасно это известно, если, конечно, удача не лишила вас рассудка. Возитесь со своим сокровищем сами. Фу! Какая мерзкая грязь!

Дик опустился на землю рядом со мной.

Выловленный из болота предмет и впрямь был покрыт толстым слоем некой субстанции, весьма плотной, из смеси ржавчины и ила. Болотная слизь стекала с бесформенной массы непрерывным потоком, но это ничуть не отпугнуло Мердока: он рухнул рядом с источавшей тошнотворную вонь кучей и едва ее не облобызал.

– Наконец! Наконец! – исступленно бормотал ростовщик. – Мое сокровище! Только мое!

Дик поднялся с земли с гримасой отвращения на лице.

– Идем отсюда, Арт! Отвратительно наблюдать, как деградирует человек. Оставим его наедине с его божеством!

Мердок посмотрел на нас, и в глазах его мы увидели злобное ликование.

– Нет! Останьтесь! Останьтесь и посмотрите на мое сокровище! Такого вы долго не забудете! Расскажете потом Фелиму Джойсу о том, что я отыскал на своей земле – той, что отобрал у него.

Мы остановились.

Схватив лопату, Мердок принялся счищать со своей находки слои грязи и ила, и с каждым взмахом лопаты очертания странного предмета проступали все четче. Вскоре нашим глазам предстал ржавый железный лафет. Так вот что мы вытащили со дна болота с таким трудом.

Мердок безвольно опустился на землю рядом с лафетом с выражением крайнего разочарования на лице.

– Идем отсюда! – позвал меня Дик. – Мне даже жаль этого мерзавца! Столько сил – и все впустую!

Мы пошли прочь, оставив ростовщика с его сокровищем в луже грязи. Его глаза горели такой жадностью и злобой, что менее всего на свете мне хотелось увидеть нечто подобное снова.

Пока Энди поджидал нас в трактире в полумиле от фермы Мердока, мы спустились к ручью у подножия горы, отмылись от болотной жижи и вернулись на вершину, чтобы хоть немного просушить одежду на ветру. Когда мы чуть отдохнули и насладились покоем, Дик предложил:

– А теперь, Арт, тебе лучше вернуться к Джойсам. Мисс Джойс наверняка беспокоится, гадая, куда ты запропастился.

Так странно было слышать, что Нору – мою Нору – называют «мисс Джойс». Не удержавшись, я заулыбался и тут же покраснел. Дик заметил это и, конечно же, догадавшись о причине моего смущения, положил руку мне на плечо:

– Ты часто будешь слышать это, старина. Я ведь единственный из твоих друзей, кому посчастливилось услышать из твоих уст ее имя. Теперь она станет частью твоего круга и – ей-богу! – его украшением. Я ничуть не сомневаюсь, что твои знакомые окажут ей заслуженный почет и уважение. Она мисс Джойс, но лишь до тех пор, пока не станет миссис Артур Северн.

Какое же сладкое волнение охватило меня при мысли об этом!

Я вернулся в дом Джойсов и обнаружил, что Нора по-прежнему одна. Она знала, что я, связанный данным словом, не мог рассказывать кому-либо о делах Мердока, но, поскольку моя одежда была в грязи – мытье у ручья почти не дало результата, – принесла таз с горячей водой, мыло, полотенце и щетку для одежды.

Даже сейчас я вспоминаю о тех минутах с приятным волнением в душе. Каждый жест, каждый взгляд Норы были пронизаны таким теплом и заботой, что мне казалось, будто я вижу невероятно сладкий и нежный сон. Когда же Нора, очаровательно зардевшись, принесла собственный гребень и принялась расчесывать мне волосы, я почувствовал себя счастливейшим из людей: прикосновения рук любимой дарили невероятное блаженство. Когда мой туалет был закончен, Нора взяла меня за руку и, усадив рядом с собой, немного помолчала, а потом тихо сказала, заливаясь краской:

– Я хочу вас кое о чем спросить.

– Нора, дорогая, мне тоже хочется задать вам один вопрос.

Кажется, она догадалась, к чему я клоню, и ту же возразила:

– Вы должны позволить мне спросить первой.

– Нет-нет! – замотал я головой. – Сначала ответьте, а потом спрашивайте о чем угодно.

Мужская настойчивость восторжествовала, ведь мы куда эгоистичнее женщин, и я задал свой вопрос:

– Нора, дорогая, скажите, когда вы станете моей и только моей? Когда мы поженимся?

Глаза девушки светились любовью, когда она с застенчивой улыбкой и нежным румянцем на щеках ответила:

– Нет, вам все же следовало позволить мне спросить первой.

– Почему, дорогая?

– Потому что, милый, я думаю о будущем. Вы знаете, Артур, что я люблю вас всем сердцем и с радостью исполню любое ваше желание, но вы должны подумать и обо мне. Ведь я всего лишь простая крестьянка…

– Крестьянка! – Я рассмеялся. – Нора, вы самая настоящая леди: пусть не по крови, но внешне, по воспитанию… Да вы самая настоящая королева!

– Я очень счастлива это слышать, но от ваших слов не перестала быть крестьянкой. Только посмотрите на меня, на мое платье! Да, я знаю, что оно вам нравится, и всегда буду это ценить, – с улыбкой заметила Нора и продолжила: – Дорогой, я буду с вами искренна. Моя жизнь, мое окружение чужды вам. Вы собираетесь поставить меня на одну ступень с вами, и я хочу быть достойной своего нового положения и вас, но мне неприятна сама мысль, что ваши родные или друзья станут жалеть вас и говорить: «Бедняга, он совершил непоправимую ошибку. Только посмотрите на ее манеры – она же не из нашего круга». Я не вынесу, если услышу нечто подобное, не вынесу, если кто-то из-за меня станет испытывать жалость к моему любимому. Это разобьет мне сердце!

Бездонные синие глаза Норы наполнились слезами, и они тотчас же заструились по щекам.

Я порывисто прижал возлюбленную к груди, словно хотел защитить от всего мира, и воскликнул:

– Нора! Никому и в голову не придет говорить подобное о вас: вы не можете принизить мужчину, только возвысить. Вы просто не способны оказаться недостаточно грациозной, даже если очень этого захотите. Что же до моих родственников или друзей… Они перестанут быть таковыми, если не встретят вас с распростертыми объятиями и любовью.

– Но, Артур, они могут оказаться правы! Я получила достаточно знаний, чтобы понять, как многому мне еще нужно учиться. Большой мир, в котором живете вы, так сильно отличается от нашего – скромного и тихого мирка. Я не переживаю из-за нашего будущего и не намерена создавать лишние проблемы, но, дорогой, в качестве вашей жены мне бы хотелось делать все правильно. Ведь, когда я покину отчий дом, со мной рядом не будет родных или друзей, у которых я могла бы попросить совета. Впрочем, вряд ли кто-то из них смог бы и дать мне таковой из-за отсутствия опыта.

– Но разве я не в счет, разве не сумею помочь?

– Да, да, вы все верно говорите! Но как вы не можете понять – я люблю вас так сильно, что даже в глазах окружающих хочу выглядеть лучшей и достойной вас. Вы должны меня понять, милый: понять и помочь. Мне трудно вас убедить, но уже сейчас я чувствую, что моих знаний недостаточно, и это меня пугает. – Голос Норы сорвался, и она едва не расплакалась, прикрыв свои красивые глаза рукой.

– О, моя дорогая! – воскликнул я с такой страстью, на какую способен только пылкий влюбленный. – Скажите, чего вам хочется, чтобы я мог исполнить ваше желание.

– Я хочу, чтобы вы позволили мне поступить в школу, на год или два, до того как мы поженимся. О, я буду очень стараться, усердно совершенствовать себя. Ведь каждый час упорного труда будет приближать меня к тому моменту, когда я достигну наконец вашего уровня.

Никогда еще я не слышал ничего более трогательного. Горло сдавило спазмом так, что я не сразу обрел дар речи, а мне так хотелось рассказать любимой о своих чувствах. «Господи! – воскликнул я мысленно. – Ну чем я заслужил такую любовь?»

Усевшись рядом, мы принялись обсуждать, как осуществить задуманное, ибо решение Норы показалось мне вполне разумным. Я предложил ей отправиться для начала в Париж, затем переехать в Дрезден и завершить образование в Англии. Мы пришли к заключению, что Норе не помешает выучить иностранные языки и среди них непременно должен быть итальянский, но в Италию мы собирались поехать вместе, чтобы провести там наш медовый месяц. Склонив голову, Нора внимательно слушала. Когда же я заговорил о путешествии в Италию, о том, как мы вместе будем наслаждаться древней красотой, светом и красками этой поистине волшебной страны, изящное, похожее на фарфоровую раковину ушко моей возлюбленной порозовело, и я, не удержавшись, наклонился, намереваясь его поцеловать, однако девушка бросилась мне на грудь и нарушила мои планы. Нежный розовый румянец заливал постепенно ее шею и становился все ярче и насыщеннее, и вскоре вся она уже пылала от смущения. Отстранившись, Нора поднялась на ноги и храбро посмотрела мне в глаза.

– Артур, я, конечно, почти ничего не знаю о мироустройстве, но, полагаю, в ваших кругах мужчине не принято платить за обучение леди, пока она не стала его супругой, даже несмотря на то что они помолвлены. Вам известно, что у моего дорогого отца нет денег на те цели, о которых мы говорили, но, если вы захотите избежать лишних пересудов и сочтете, что так будет разумнее, я выйду за вас замуж до того, как отправлюсь в путешествие. Если… если вы этого хотите. Но даже в этом случае мы дождемся моего возвращения из школы, прежде чем поехать в Италию.

Румянец на лице Норы стал угрожающе густым, и она, закрыв лицо руками, отвернулась.

Столь благородное принесение в жертву собственных чувств и желаний, на какое – я в этом уверен – способна лишь женщина, не могло оставить меня равнодушным, поэтому пылко и искренне я произнес:

– Нора, если что-то и могло заставить меня любить и ценить вас еще больше, то вот эти ваши слова. Милая, всю жизнь я буду стараться быть достойным вас, чтобы из-за меня вам не пришлось ни словом, ни делом отступить от установленного вами стандарта. Господь свидетель, для меня нет большей радости и гордости, чем возможность сию же секунду назвать вас своей женой. Дорогая! Дорогая моя! Я буду считать часы и минуты до этого благословенного и счастливого момента. Однако все будет, как вы пожелаете. Вы отправитесь на учебу, и ваш отец за это заплатит. Я знаю, он не откажется, если обеспечить его всем необходимым. Более того, если он сочтет, что так будет лучше, мы поженимся до вашего отъезда, но вы сможете сохранить свое девичье имя до того момента, как придет время заявить на вас свои права.

– Нет-нет, Артур! Если вы дадите мне свое имя, я буду слишком им гордиться, чтобы согласиться на какое-то другое, однако я хочу получить его заслуженно и войти в ваш дом женой, достойной вас во всех отношениях.

– Моя дорогая, милая Нора… моя будущая жена. Все будет так, как вы пожелаете.

Мы услышали шаги Джойса.

– Будет лучше, если я прямо сейчас расскажу отцу о нашем решении.

Когда Джойс вошел в дом, Нора уже накрывала на стол. Он тепло меня поприветствовал и спросил:

– Может, останетесь с нами пообедать? Если, конечно, у вас нет никаких дел.

– Думаю, сэр, Нора захочет с вами поговорить.

Возлюбленная проводила меня до двери и поцеловала.

– Буду на полях утесов, если понадоблюсь, – сообщил я, прежде чем уйти.

Я отправился прямиком туда, уселся на плоский валун и погрузился в размышления. Мысли мои были безмятежны. Каждый день, каждый час открывал мне какие-то новые прекрасные качества моей любимой, и мне казалось, что весь мир исполнен солнечного света, а наше будущее – надежды. И я принял решение стать достойным дарованного мне счастья.

Вскоре ко мне пришла Нора и сообщила, что все рассказала отцу и теперь он хочет со мной поговорить. Нам выпала всего лишь одна минута сладкого единения. Мы обменялись поцелуями, а потом рука об руку поспешили к дому, где нас уже поджидал попыхивавший трубкой Джойс.

Нора проводила меня в дом, поцеловала в щеку отца, а потом, зардевшись, наградила поцелуем и меня, прежде чем выйти из комнаты и оставить нас с Джойсом наедине.

– Дочка сказала мне о своем желании отправиться в школу, – начал Джойс, – и я согласился с ней в том, что это правильное решение. Мы, конечно же, не вашего круга, и, коли вы желаете сделать ее своей женой, будет только правильно и честно поднять ее до того уровня, что и люди, средь которых ей вскоре придется вращаться. Я не в силах обеспечить ей достойное образование, хоть и постарался сделать все, что смог. Уж поверьте, моя Нора поумнее многих местных девушек будет, а коль у вас есть средства да желание моей дочке ученье оплатить, я от помощи отказываться не стану. Только знайте, что ежели б я мог сам ей это обеспечить, то все руки до крови стер бы, но чужих денег не взял. Да и не хочу я своей гордыней дочке будущее испортить. А посему пусть будет так, как вы порешили. Подыщите школы по своему разумению да и отпишите мне про них, как в Лондон вернетесь.

Вскочив со своего места, я с чувством пожал Джойсу руку:

– Мистер Джойс, вы даже не представляете себе, как я рад все это слышать! Клянусь честью, что никогда в жизни вам не придется пожалеть о своем решении.

– Уверен, что так и будет, мистер… мистер…

– Называйте меня просто Артур!

– Что ж, когда-нибудь так и сделаю. А теперь что касается того, другого разговора, что, дескать, было б лучше, коли б вы сперва поженились. Тут мы с дочкой едины. Пусть для начала станет настоящей леди, хотя, видит бог, она и без того самая что ни на есть леди, только одежа подкачала.

– Истинная правда, мистер Джойс! Более достойной и благородной леди я не встречал во всем графстве.

– Что ж, на том и порешим. Вы ж сообщите мне про школы? А теперь мне нужно вернуться к работе. – С этими словами Джойс вышел из дому и направился на склон.

После этого вернулась Нора, и я с радостью сообщил ей, что с ее отцом тоже все улажено. Так мы сделали еще один шаг вверх на пути к нашему неземному блаженству, вознесшись на крыльях надежды.

Вскоре Нора ненадолго отослала меня прочь, сказав, что ей нужно сделать кое-что по дому, поскольку чуть позже она ждала нас с Диком на чай. С тем я и отправился на поиски своего друга и нашел его в компании Мердока. Ростовщик смирился с неудачей и, судя по всему, все же решил довериться недюжинным знаниям и опыту Дика. Он так и рвался возобновить поиски, и, когда я подошел, мы некоторое время обсуждали, каким будет наш следующий шаг. Время пролетело незаметно, и, когда солнце начало клониться к горизонту, Мердок подвел итог:

– Сундук везли на лафете, стало быть, он где-то поблизости: солдаты не могли унести его далеко от того места, где их видал старый Мойнахан.

– И все же я должен предупредить вас, Мердок, – заметил Дик. – Вы изрядно изрыли весь глинистый берег на краю болота. Я и раньше говорил, что это очень опасно, но теперь ситуация усугубилась. Мы только сегодня получили представление об истинной глубине болота, и меня очень страшит мысль о том, что после всех этих проливных дождей, продолжая работы, вы рискуете разрушить основание, на котором стоит ваш дом. Уровень воды в болоте существенно поднялся, и может статься, что одного удара лопатой хватит для того, чтобы выпустить на свободу поток, который снесет все на своем пути. Я уже не раз говорил вам, что мне не нравится расположение дома в низине. Если болото вновь вздумает переместиться, вам останется лишь уповать на милость Божью. Я также заметил, что вы пытаетесь отвести ручей, что течет в сторону полей утесов. Вам, конечно, хочется еще больше насолить несчастному Джойсу: хотя, видит бог, вы и так сделали предостаточно, но собственными действиями вы подвергаете себя большой опасности. Этот ручей – своего рода предохранительный клапан болота. И если вы продолжите возводить дамбу в расщелине скалы, разразится настоящая катастрофа. Предупреждаю вас еще раз: прекратите земляные работы! К тому же вы ведь не знаете доподлинно, что сокровище находится здесь. Оно может быть спрятано на любом участке горы, начиная от подножия и заканчивая полями утесов. Да и стоит ли так ради него рисковать?

При упоминании о полях утесов Мердок вскинул голову, а потом произнес:

– Коли вы боитесь, я вас не держу.

– Боже правый! – закатил глаза Дик. – Ну как можно не бояться столь очевидной угрозы? Я тоже не считаю себя трусом, но в результате ваших действий и впрямь может случиться непоправимое. Ваш дом расположен как раз на пути болота, по которому оно следовало на протяжении веков. И если оно вновь придет в движение, мне не хотелось бы находиться в этот момент в вашем доме.

– Ну и пусть! – упрямо огрызнулся Мердок. – Я все ж рискну и отыщу сокровище. На то много времени не понадобится.

– Но будьте благоразумны, а не то найдете свою смерть.

– Мне советы без надобности. Своя голова на плечах имеется. К тому ж еще неизвестно, кто из нас первым помрет.

– Пути Господни неисповедимы. Но я считаю своим долгом вас предупредить. В последние несколько недель зарядили дожди. Уровень болота продолжает подниматься. И если уж быть совсем точным, оно поднялось на целый фут с тех пор, как я впервые его увидел. А вы лишь способствуете подъему воды, одновременно разрушая берега.

Недовольно сдвинув брови, Мердок бросил в ответ:

– Буду делать то, что считаю нужным. И сокровище свое отыщу. Даже сам Господь меня не остановит!

– Я бы на вашем месте поостерегся так говорить, – сурово предупредил Дик, когда мы собрались уходить. – Не стоит его искушать.

– Пущай за собой приглядывает, а мне няньки без надобности! – осклабился Мердок. – Сокровище будет моим! И никто мне не помеха – ни Бог, ни дьявол!