Текст книги "Змеиный перевал"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15. Ночная охота за сокровищем

Проехав несколько миль по дороге, мы поравнялись с узкой полоской вересковой пустоши, и я попросил Энди высадить нас, а самому ехать дальше и подождать у ближайшего дома.

– У ближайшего? – переспросил возница. – Прям у того, что ближе всех отседова?

– Необязательно. Можно и у второго или даже у третьего, если он не слишком далеко. А почему тебе это так важно?

– Дело-то вот в чем, сэр. В энтом доме, что ближе всех стоит, живет одна девчонка. И вот вбила она себе в голову, что мне остепениться пора и у ей руки попросить. Вона че удумала! Таперича я и опасаюсь, что, ежели возле ее дома остановлюсь, она тута меня и сцапает. А я ж ведь мягкосердечный, много чего могу наговорить. Хотя, можа, и вовсе промолчать стоит.

– Это почему?

– Тю! Коли скажу слишком много, она мне быстренько ярмо на шею навесит, и месяца не пройдет. Коли промолчу, косо глядеть станет кажен раз, как я мимо проезжаю. А вот следующий дом после ейного – трактир. Тама я точно в безопасности. Тока жажда меня тама удержать может.

Я понял намек, и Энди, подхватив брошенный мной шиллинг, пустил кобылу в галоп. Мы же с Диком пошли дальше пешком, и, когда пролетка удалилась на приличное расстояние, я спросил:

– Ну, старина, о чем ты хотел со мной поговорить?

– О Мердоке.

– Надеюсь, ничего хуже того, о чем ты рассказал мне в письме? Я ведь у тебя в долгу за ту взбучку, что ты ему задал.

– Это сущие пустяки! То, о чем я хочу с тобой поговорить, гораздо серьезнее.

– Надеюсь, это не касается Норы? – забеспокоился я.

– Слава богу, нет, но от этого негодяя всего можно ожидать. За ним постоянно нужно приглядывать.

– Так что же все-таки случилось?

– Дело касается старика Мойнахана. Я очень за него беспокоюсь и не знаю, как поступить. Пока в моем распоряжении только подозрения и ни одного доказательства, поэтому мне очень нужна твоя помощь и совет.

– Я весь внимание!

– Сейчас я расскажу все в подробностях, а ты оценишь ситуацию и, возможно, подскажешь, как следует поступить.

– Да говори же наконец! Только не забывай, что я понятия не имею, о чем идет речь.

– Так вот. Если помнишь, я писал о своих подозрениях в отношении Мердока и намерении за ним проследить. После того как я отправил тебе письмо, один из вечеров выдался чрезвычайно ненастным, шел дождь. Именно такую погоду выбрал бы я сам, если бы задумал что-нибудь не слишком честное. Как только стемнело, я надел черный непромокаемый плащ, болотные сапоги и зюйдвестку (в такой экипировке можно хоть всю ночь пролежать на сырой земле под проливным дождем), прокрался к дому Мердока и принялся наблюдать за окнами. Судя по мелькавшим в них теням, и он сам, и его гость были дома. Я ведь писал тебе, что старый Мойнахан окончательно поселился у гомбина…

– И что все время пьян.

– Совершенно верно. Вскоре я услышал, как кто-то чертыхнулся, споткнувшись о камень возле крыльца, и через прутья изгороди увидел Мердока, поддерживавшего Мойнахана под руку. Ростовщик захлопнул дверь, и они вдвоем со стариком пошли куда-то по тропинке. Поднялся такой сильный ветер, что его порывы гнули ветви живой изгороди, издалека доносился шум прибоя, и меня никто не смог бы услышать. Я осторожно пошел за парочкой, стараясь держаться в тени изгороди с подветренной стороны. Мердоку и в голову не могло прийти, что в столь поздний час кто-то забрел на эту сторону холма, не говоря уже о том, чтобы следить за ним, поэтому он даже не пытался понизить голос. Мойнахан и вовсе был пьян в стельку. Так что обоим приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Дождь лил как из ведра, свистел ветер, и мужчины шли, то и дело спотыкаясь, а то и падая. Я следовал за ними под прикрытием живой изгороди, мысленно воздавая благодарность Макинтошу, или как там его звали, который изобрел водонепроницаемую ткань. Дойдя до подножия горы, они двинулись по дороге, огибавшей ее с юго-востока. Я же следовал за ними, скрываясь за стволами пихт и стараясь не терять из вида. Поравнявшись с мостом через речку, огибавшую северную часть полуострова, они перешли на другой берег. Немного выждав, и я проскользнул по мосту следом за ними и укрылся в зарослях ольхи. Тут они ненадолго скрылись из вида, но я находился всего в нескольких футах от них и отчетливо слышал каждое слово.

Первым заговорил Мердок: «Ну-ка, соберись с мыслями. А как вернемся, налью сколь попросишь. Помнишь, как обещал показать мне место, где твой папаша видал французов с лафетом да лошадями? Так что – где энто было?»

Судя по всему, Мойнахан попытался сосредоточиться. С минуту он молчал, а потом произнес: «Энто было тама, где он их спервоначалу видал. Пробралися они, значицца, через ручей – моста-то тады не было – и полезли в гору». – «Так давай показывай, как вы со своим папашей шли. Шевели мозгой-то! Правда, сейчас темно, но ты дорогу не спутаешь. Деревьев новых с той поры не выросло. Давай вспоминай! И получишь сегодня щедрую выпивку и половину всего золота, когда клад сыщем».

«Ща! Укажу тебе энто место! Айда за мной». Мойнахан внезапно бросился в реку, вода в которой поднялась довольно высоко, и мощный поток наверняка унес бы его прочь, если бы рядом не оказался Мердок.

«Давай-давай! Двигай вперед! – выкрикнул ростовщик. – Да не бойся, я тута, рядом».

Услышав это, я быстро перебежал по мосту и спрятался за кустами, когда Мердок со стариком вновь показались на дороге. Они прошли вверх по склону холма ярдов сто, а потом Мойнахан остановился и указал на юг. «Вот тута мой папаша видал хранцузив, кады луна выглянула промеж облаков. А потом они вона туда пошли». Судя по всему, холодная вода немного его отрезвила, потому что говорил он более отчетливо, чем прежде.

«Тогда идем туда», – выкрикнул Мердок, и они двинулись в указанном Мойнаханом направлении. Я следовал за ними по пятам.

«Вот сюда они отправилися», – заявил Мойнахан, останавливаясь на южном склоне горы. Я понял, что это за место, по грохоту прибоя. «Тута, тута они прошли. Папаша мой за большим камнем укрылся, шоб они его не увидали». Мойнахан замолчал, а потом заговорил совсем другим голосом: «Что-то много я тебе для одной ночи наговорил. Пошли-ка до дому! Продрог я до костей и страсть как проголодался. Пошли! Нонче ничего боле тебе не скажу».

Тут я услышал хлопок откупориваемой бутылки и веселый голос Мердока: «На-ка, хлебни, старик. Мы оба озябли, так что добрый глоток тебе не помешает».

Громкое бульканье свидетельствовало о том, что Мойнахана не пришлось уговаривать. Вскоре он заговорил снова, и теперь язык у него заплетался: «Вон тама мой папаша прятался. Идем, покажу».

Мы все – каждый своей дорогой – спустились к Змеиному перевалу и остановились. Мойнахан вновь заговорил: «С энтого места он видал их поверх гребня горы. Могу показать. Пошли!»

Он бойко зашагал вверх по склону, и Мердок за ним, стараясь не отставать. Тут мне пришлось практически ползти, поскольку укрыться было негде. Мойнахан резко остановился: «Тута!»

«Откуда ты знаешь?» – с сомнением спросил Мердок. «Откудова знаю? Так скока раз мой папаша энто место мне показывал! Можа, сотню, а можа, и поболе. Говорю тебе: тута он в последний раз видал мужиков с повозкой. Поспорить со мной желаешь?»

«Нет-нет!» – поспешно ответил Мердок, и я увидел, как он наклонился. Я лежал на земле, поэтому отчетливо разглядел его силуэт на фоне темного неба. К счастью, он смотрел в другую сторону и меня не заметил. До моего слуха донесся его шепот: «Господи! Это правда! Вот же он – лафет!»

Ей-богу, Арт! Я видел его собственными глазами в десяти футах от края болота! А Мойнахан продолжал: «Папаша сказывал, что в то время гора совсем другая была. Однако ж болото ниже энтого места не спускалося. М-да. Многое с тех пор изменилось».

Воцарилось молчание, пока его не нарушил Мердок: «А потом? Где он их видел потом?»

Судя по тому, какой неразборчивой стала его речь, Мойнахан основательно захмелел: очевидно, хватил приличную порцию виски. «Видал он их к северу отсюдова. Выше, почти у самого дома Мердока». – «У дома Мердока? Ты хотел сказать Джойса?» – «Не, я про Черного Мердока толкую. Об том, в котором он жил, покуда не обокрал Джойса. Вона как! Своими руками золотишко отдал! На земле Джойса денежки зарыты. А у Черного Мердока ничего нету, дьявол его забери».

Старик замолчал, а Мердок заскрипел зубами от злости и досады. Спустя некоторое время до моего слуха вновь донесся звук откупориваемой бутылки, и Мердок громко предложил: «Хлебни еще разок для сугреву».

Мойнахан взял бутылку и пьяно выкрикнул: «Тута смерть и проклятие Черного гомбина!»

«Идем! Покажешь мне место, где твой папаша видел французов последний раз!» – приказал Мердок, и старик послушно чуть ли не бегом начал подниматься по склону холма, а потом внезапно остановился, сказал: «Тута!» – и тут же рухнул на землю.

«Вставай! Поднимайся, пьянь ты эдакая!» – заорал ему на ухо Мердок, но виски сделало свое дело: старик спал мертвым сном, не обращая внимания на грозу и проливной дождь.

Подобрав с земли несколько камней, Мердок сложил их в кучу, потом приложился к бутылке и уселся рядом с Мойнаханом. Я же переполз на другое место, поближе к кустам утесника, и осторожно выглянул. Мы находились почти у самого края болота, на полпути между домами Мердока и Джойса, но определенно на земле Джойса. Мне очень не понравилось настроение Мердока, поэтому я ждал, что будет дальше.

Почти час прошел, прежде чем он предпринял очередную попытку разбудить Мойнахана. Я припал к земле и подполз ближе, поэтому видел, как ростовщик тряс старика, кричал ему в ухо, а когда тот наконец немного пришел в себя, протянул ему бутылку. Странным образом спиртное действительно привело его в чувство.

«Вот черт! Как же я продрог!» – пробормотал старик, а Мердок, рывком поднимая его на ноги, отозвался: «Еще бы! Подымайся да пошли домой!» – «Держи меня крепче, Мертаг, а то я так озяб, что ноги заколенели аки каменюки, не чую их совсем!» – «Ничего! Постой-ка чуток, а я покуда бутылку заткну».

Со своего места я прекрасно видел происходящее: видел, как Мердок развернул старика лицом к болоту и направил навстречу смерти!

– Господи! Дик, ты уверен?

– Клянусь тебе, Арт, так оно и было! Хотелось бы мне ошибаться, потому что все это просто ужасно. Эта попытка убийства посреди ночи и ненастья казалась страшным сном. Дальнейшие действия Мердока уже не оставляли сомнений относительно его намерений. Он быстро развернулся и зашагал вниз по склону, а когда проходил мимо меня, я расслышал, как пробормотал: «Теперь он мне не помеха, черт бы его побрал!» Раздался его зловещий хохот, а потом он произнес: «Как только заполучу сундук, ты будешь следующей, мисс Нора!»

Кровь моя закипела в жилах, и я воскликнул:

– Где он, Дик? Сейчас же пойду и заставлю его ответить за эти слова.

– Ну-ну, Арт, успокойся! – положил мне руку на плечо друг.

– Продолжай!

– Я не мог дальше идти за Мердоком: надо было спасать Мойнахана. Как только ростовщик отошел достаточно далеко, я вскочил и бросился к старику. Слава богу, подоспел вовремя: бедолага споткнулся, свалился в болото и начал тонуть. К счастью, это было то самое место, где каменные уступы врезались прямо в болото, так что у меня под ногами оказалась твердая поверхность. Из последних сил я вытащил его на камни, но он снова упал, погрузившись в тяжелый хмельной сон. Тогда я подумал, что надо бы позвать на помощь Джойса: к счастью, я работал на этом участке с магнитами, а потому неплохо его изучил и смог найти дорогу назад, хоть задача и оказалась не из легких.

В доме Джойса я увидел свет. Судя по всему, шум дождя и резиновые сапоги приглушили мои шаги, поэтому тот, кто пытался заглянуть в окно, не заметил меня. Укрывшись за оградой, я принялся наблюдать за происходящим. Человек подошел к двери и постучал. Как мне показалось, уже не в первый раз. Дверь распахнулась, и я увидел в дверном проеме силуэт Джойса на фоне льющегося из кухни света. «Кто здесь?» В ответ послышался голос Мердока: «Энто я. Ищу старого Мойнахана. Вечером отправился на гору, да так и не вернулся. Старик изрядно набрался. Как бы в болото не упал. Повсюду его искал. Думал, можа, к вам забрел». – «Нет, не приходил. А ты уверен, что он пошел на гору?» – «Да вроде. Кстати, который теперь час?»

Нора, которая тоже вышла, отправилась взглянуть на часы, а вернувшись, сообщила: «Десять минут первого».

«А не мог он забрести в трактир?» – спросил Джойс. – «Об энтом я не подумал! Пожалуй, поищу его тама. Очень беспокоюсь. Старик-то у меня поселился. А ну как люди скажут, что энто я всему виной!» «Глупость какая!» – пожала плечами Нора, и Мердок тут же повернулся к ней. – «Глупость? Поглядим, что скажешь, когда вскоре об тебе судачить начнут». – «О чем это ты?» – вскинулся Джойс, выходя вперед. «Да так, ни о чем. Мне надобно отыскать Мойнахана». Не сказав больше ни слова, Мердок развернулся и побежал прочь, а Нора и Джойс вернулись в дом. Подождав, пока ростовщик скроется из вида, я поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Джойс выскочил на крыльцо подобно разъяренному зверю и взревел: «Ну я покажу тебе, негодяй! Что это такое ты говорил об моей дочери?» – но в этот момент мне на лицо упал свет, и он понял, что ошибся. – «Тише! – приложил я палец к губам. – Впустите меня, нам нужно поговорить». Мы вошли в дом, и он закрыл дверь. Я все им рассказал и попросил ни о чем ни одной живой душе не говорить. Видишь ли, Арт, мне не хотелось, чтобы они были замешаны в этом деле, чем бы оно ни закончилось. Мы взяли фонарь, втроем отправились на болото к тому месту, где спал Мойнахан, и принесли его домой к Джойсу. Там я помог хозяину дома раздеть старика и уложить в постель под два теплых одеяла, а потом отправился к миссис Келлиган, где и проспал в кресле у камина до самого утра.

Едва проснувшись, я сразу пошел к Джойсу и обнаружил, что с Мойнаханом все в порядке, даже не простудился. Он совершенно не помнил, что был на болоте, разве что сильно удивился, где так вымазал одежду. В деревне я узнал, что Мердок успел всем рассказать о случившемся и выказать беспокойство за старика. Я никому не сообщил, что с Мойнаханом все в порядке, но постарался устроить все так, чтобы стать свидетелем встречи ростовщика с тем, кого он пытался убить. Пока Мердок в трактире перед посетителями разыгрывал комедию, я отправился к Джойсу за Мойнаханом, но выяснилось, что старик ушел к ростовщику. Как мы и условились, Джойс рассказал старику, что после визита Мердока отправился на поиски, нашел его спящим на склоне горы и привел к себе домой. Поняв, что мне не удастся стать свидетелем встречи убийцы со своей жертвой, я воспользовался отсутствием Мердока, отправился на гору и убрал камни с того места, где, по словам Мойнахана, в последний раз видели французов с сокровищем. Камни я перенес в другое место – намного дальше нижней границы болота – и выложил опять в форме креста. Исходное же место отметил по-своему: положил четыре камня так, чтобы при соединении их условными линиями получилась буква Y, причем центральный камень лежал на указанном стариком месте. Вскоре после этого Мердок вернулся домой и, обнаружив там Мойнахана, побежал в деревню с известием, что старик нашелся. Говорят, при этом он был бледен и ужасно напуган.

Тут Дик сделал паузу, а помолчав, заключил:

– И вот теперь я пребываю в затруднении. Я знаю, что ростовщик пытался убить человека, но никак не могу этого доказать. Никто не поверит мне на слово ни при каких обстоятельствах. И все же я совершенно уверен, что он снова попытается его убить. Что делать? Если я приму какие-то превентивные меры, это будет сродни тому, чтобы выдвинуть обвинение, но доказательств у меня нет. Пока никто из этих двоих даже не подозревает, что я все видел. Может, мне стоит постоянно вести наблюдение?

Я на мгновение задумался, но нашел лишь один возможный ответ:

– Ты совершенно прав, Дик! В данный момент не в наших силах что-либо предпринять, но мы можем приглядывать за Мердоком, пока не найдем весомые доказательства его намерений. Что же до его угроз навредить Норе, тот тут я попытаюсь повернуть все так, что и доказывать ничего не придется. И вот тогда ему мало не покажется.

– Да, Арт, он должен получить свое, но нам необходимо подумать и о ней. Негоже, чтобы ее имя упоминалось в сплетнях. Она скоро уедет, и тогда Мердок уже никак не сможет ей навредить. А пока будем делать все, чтобы защитить ее от него.

– Необходимо сегодня же подыскать свирепого пса, и тогда мерзавец даже к ее дому подойти не осмелится…

Но тут Дик меня перебил:

– Да, совсем забыл сказать. На следующий же день после той ужасной ночи я купил собаку и привез Норе. Это огромный мастиф доктора Мелдона, которым ты так восхищался. Я попросил Нору приучить пса не отходить от нее ни на минуту. Она пообещала кормить его самостоятельно и везде брать с собой, чтобы сделать своим защитником.

– Спасибо, Дик, – с чувством поблагодарил я друга.

В этот момент мы подошли к дому, возле которого стоял экипаж. Энди был внутри и, очевидно, не ожидал, что мы придем так скоро. На столе перед ним стоял полупустой стакан крепкого портера, а на коленях сидело по даме, одна из которых, судя по всему, приходилась матерью другой. Завидев нас, он сделал попытку подняться со стула, воскликнув:

– А вот и хозяин! Подымайся, красавица! – Это было адресовано той, что помоложе, ее мамаша уже успела вскочить. – Не желаете ли присесть, сэр? – обратился Энди ко мне. – Тута тока один стул, вот и пришлось кое-как умоститься. Не мог же я прогнать миссис Демпси с ее собственного стула. Сидеть у меня на коленках в одиночку ей было неловко – она же приличная женщина! – вот и пришлось дочурке составить ей компанию. Да в здешних местах все так сидят!

Последнее заявление было сделано с таким бесстыдством и наглостью, что я погрозил пальцем:

– Ох, Энди, попадешь ты когда-нибудь в беду!

– В беду! Из-за того, что мне на колено присела девчонка? Эка вы хватили! Тады правительству нужно создавать больше судов да полицейских участков, чтоб покончить с энтим старинным обычаем. Да и стульями пущай обеспечат. Миссис Демпси, когда приеду в следующий раз, вы уж приберегите для меня правительственный стул! Вот хозяин мой ни одной девице не позволит к нему на колено присесть. Даже фее. Ну да ладно. Ваша кобылка готова, сэр. До свидания, миссис Демпси. Не позабудьте про стул!

Мы вышли из трактира, уселись на свои места, Энди дернул за поводья, и повозка тронулась в путь.

Пока ехали, Дик подробно рассказал мне о землях, собственником которых я стал. Вместе с мистером Кейси они выкупили для меня весь холм, и мне пришлось подписать огромное количество всевозможных документов, но при этом я понятия не имел об истинных размерах и расположении этих владений. Дик же, напротив, прекрасно во всем разбирался и профессионально посвящал меня в детали, причем, как всегда, с огромным энтузиазмом. Все складывалось даже лучше, чем он предполагал. На моих землях обнаружились довольно большие запасы глины, причем в двух-трех местах это была гончарная глина, какую добывают главным образом в Корнуолле. В воде тоже недостатка не было. Дик предполагал, что, обустроив все на холме по своему усмотрению, мы сможем делать с этим запасом воды все, что угодно, будь то орошение или земледелие. Единственное, чего нам не хватало, это известняка но Дик, с присущим ему оптимизмом, не сомневался, что непременно найдет его на одном из склонов.

– Не могу отделаться от мысли, что где-то должен быть пласт известняка. Иначе как объяснить образование озера на вершине холма. Я уже начинаю думать, что это скальное образование, благодаря которому возник Змеиный перевал, проходит через весь холм и что мы обнаружим несколько таких гранитных образований, пустоты между которыми заняты камнем более позднего формирования. Когда мы сможем свободно распоряжаться горой, я проведу тщательные исследования. Говорю тебе, Арт, если мы найдем известняк, все затраты окупятся сторицей. Месторождение известняка в этих местах сродни золотой жиле. Ведь почти все западное побережье Ирландии сплошь гранит да сланец. На тридцать миль вокруг ни одного карьера с известняком. Имея карьер на месте, мы не только получим дешевый строительный материал и сможем рекультивировать болото, но и обеспечим процветание графства на пять сотен миль вокруг, причем по более низкой цене, чем жители платят сейчас.

Дик с упоением рассказывал мне о тех шагах, которые собирался предпринять, о том, как желающие собираются уехать, а те, кто останутся, получат лучшие фермы на «основных угодьях». Дик так же считал необходимым построить для оставшихся фермеров добротные каменные дома с просторными дворами. Завершил он свой рассказ заявлением, которое вполне могло бы сойти за сон наяву:

– И если мы все же найдем известняк, то все усовершенствования обойдутся тебе практически даром и ты будешь жить в окружении самых процветающих в графстве хозяйств.

За разговорами мы не заметили, как на землю спустился вечер. День выдался погожий – один из тех редких солнечных дней, что случаются дождливой осенью. Повсюду, на сколько хватало глаз, были видны последствия затяжных дождей. Поля раскисли, низины были залиты водой, уровень болот значительно поднялся, а дороги размыло так, что на них не осталось даже песка, лишь щебень, которым их замостили. Окружавшие нас свидетельства разрушительной силы непрекращавшихся дождей Дик использовал в качестве иллюстрации к своему рассказу об опасностях, какие таит в себе блуждающее болото на Нокколтекроре.

Когда мы поравнялись с ущельем, откуда открывался вид на гору со стороны дороги на Голуэй, Энди натянул поводья, повернулся ко мне и, указывая на нее кнутом, произнес:

– Вон тама, сэр, Нокколтекрор – гора, где спрятано сокровище. Слыхал я, будто один аглицкий жинтман купил всю гору целиком, чтоб оставить сокровище себе. Вона оно как! Можа, и нашел уже. Н… но, старушка, пошевеливайся! Какого дьявола выжидаешь!

И мы понеслись по дороге.

При виде горы мое сердце наполнилось радостью, что, думаю, было совсем не удивительно. Однако вскоре моя радость сменилась невыносимым унынием, которое охватило меня, едва лучи заката позолотили западный склон. Все в моей жизни складывалось так легко и счастливо, что я уже начал думать, что впереди меня ждет какая-то беда или утрата, призванная уравновесить мою удовлетворенность жизнью до уровня, выше которого человеческому счастью не дано подняться.

Проклятие горы все же существовало! Я почувствовал это и осознал впервые за все время моего пребывания здесь. Должно быть, страх отразился на моем лице, иначе почему бы Дик воскликнул:

– Выше нос, Арт, старина! Уж от тебя-то удача точно не отвернется! Думаю, что из всех живущих на Земле ты самый счастливый.

– Так и есть, дружище, только, боюсь, грядет что-то ужасное. И я не буду чувствовать себя счастливым, пока Нора и все мы не уедем из этих мест, подальше от горы.

– О чем это ты говоришь? Зачем тогда купил ее всю целиком?

– Это может показаться глупостью, Дик, но у меня в ушах так и звучат слова: «Гора держит, и держит крепко».

Дик рассмеялся.

– Ну, Арт, не моя вина и не мистера Кейси, если ты эту гору не удержишь. Теперь тебе принадлежит на ней каждый акр, и, если не ошибаюсь, в скором времени ты превратишь ее в прекраснейшее поместье, какое только может приобрести молодой человек для своей прекрасной леди. Ну как, Арт, здорово я сказал?

Слова Дика заставили меня устыдиться собственных страхов, и я постарался взять себя в руки. Однако спокойным я оставался лишь до тех пор, пока мы с Диком не пожелали друг другу доброй ночи.