Текст книги "Дорога к звездам"

Автор книги: Борис Фрадкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

5

Никто в шестом «Б» не был способен на такие выдумки, как Яша Якимов. Затеи возникали в его голове одна за другой, поражая Яшиных друзей своей необычайной романтичностью. Однако доведя до конца одну затею, Яша быстро терял к ней интерес, остывал и хватался уже за что-нибудь другое.

Так было с водяной турбинкой, которую заслонил фотоаппарат, а вот теперь и аппарат отошел на задний план – его заслонила торпеда.

Постройка торпеды велась в совершенной тайне, хотя многие детали заговорщикам приходилось изготовлять в технической станции. С этой целью троица приняла участие в сборке модели парохода.

У друзей не было технического описания торпеды, они имели довольно смутное представление об ее устройстве. И, уж конечно, не могла идти речь о каких-то предварительных работах. Началу работы не предшествовало создание проекта, то есть выполнение чертежей. Правда, друзья пробовали изобразить внутренность торпеды на листе тетради, так, как представлял ее каждый, но все это делалось только для того, чтобы поскорее прийти к общему согласию.

Настоящий проект складывался в голове Яши. Сам того не подозревая, Яша обладал отличным пространственным мышлением. Он не только «видел» торпеду, он мысленно менял ее очертания, придавая механизму наиболее выполнимое устройство.

В конструкции торпеды были предусмотрены все основные узлы: двигатель, хвостовое оперение, взрывательный механизм, о существовании которых в настоящей торпеде Яша догадывался, вспоминая виденные где-то и когда-то картинки и прочитанные романы из времен гражданской войны.

Корпус торпеды мальчики спаяли из жести, для чего пришлось побывать на городской свалке (найденных дома консервных банок для этой цели не хватило). Принесенные со свалки банки издавали такой запах, что Анна Матвеевна потребовала немедленно убрать их из комнаты. Разделку жести пришлось производить во дворе.

Чтобы торпеда во время движения имела достаточную устойчивость, ее сделали приличной длины – метр с четвертью – и диаметром в литровую бутылку. В носовой части помещался взрыватель и заряд пороха – весь наличный запас Бориса, около двухсот граммов. Взрыватель друзья смастерили из гильзы. Заостренный стержень упирался в капсюль и при ударе о мишень должен был разбить его, воспламенив тем самым порох.

В движение торпеда приводилась резиновым жгутом, который вращал четырехлопастный стальной винт, расположенный позади хвостового оперения. Жгут проходил внутри корпуса торпеды, а винт полагалось предварительно закрутить точно так же, как у летающей модели самолета.

Постройка модели задержалась из-за наступающих экзаменов. Учебный год в шестых классах заканчивался. В эти дни Анна Матвеевна и Филипп Андреевич с обоюдного согласия запретили Яше заниматься всем, что не имело отношения к экзаменам.

Впрочем, по тем же причинам задержалось и изготовление модели парохода в детской технической станции. Опасение, как бы постройка торпеды не запоздала, было напрасным. Торпеду друзья собрали прежде, чем закончилась сборка парохода.

Михаил раздобыл красной масляной краски. Окрашенная торпеда имела довольно зловещий вид. Но краска сохла очень долго. Друзья намеревались произвести тренировочные «стрельбы», то есть запуск торпеды без заряда, но когда краска, наконец, высохла, оказалось, что готов и пароход.

Испытание модели парохода, как и прежних корабельных моделей, Григорий Григорьевич решил устроить за городом, около водной станции. Здесь имелся очень удобный тихий заливчик. Кроме того, на водной станции можно было получить лодку и следовать при необходимости за моделью.

Густой кустарник обрамлял оба берега реки. Позади кустарника начинался сосновый лес. Иногда берег становился скалистым, острые камни нависали над водой, и река в их тени казалась чернильной.

Ранним утром Яша, Борис и Михаил доставили торпеду к реке. Прежде всего они поспешили начать учебные «стрельбы». С этой целью мальчики разыскали обрубок дерева и столкнули его в воду. Потом по очереди закручивали винт, ложились у самой воды, целились. У торпеды оказался замечательный ход; небольшие заедания винта были тут же устранены. Подрегулировали и рули торпеды, чтобы она не заворачивала в сторону.

– Знатно! – сияя от радости, сказал Борис.

Друзья спрятали торпеду в кустах и нетерпеливо стали ждать появления Григория Григорьевича с моделистами. Они одновременно заметили знакомую худощавую фигуру, окруженную ребятами. У Григория Григорьевича была неровная, раскачивающаяся походка, и он постоянно вертел головой, будто его шею давил воротничок рубашки.

Михаил скомандовал «боевую тревогу». Друзья присели над торпедой. Прежде всего в носовую часть засыпали порох, отверстие закрыли резиновой пробкой и для большей гарантии залепили воском. Тут уж требовалась полная водонепроницаемость. Просочившаяся вода могла испортить всю затею.

Начали закручивать винт, но уже не как при учебных «стрельбах», а до отказа, на шесть сотен оборотов. Крутить пришлось по очереди – уставали руки. Закрутку кончили как раз в тот момент, когда Григорий Григорьевич с важным выражением лица отталкивал от берега модель парохода.

На пароходе загудела сирена; ее изготовлял Яша. Разрезая носом воду, модель стала описывать большой полукруг по заливчику. Испытание привлекло много любопытных, пришедших сюда загорать и купаться. На берегу собралась толпа, к месту испытания спешили лодки.

– Немецкий линкор у берегов республиканской Испании, – сказал Михаил. – Приготовиться к бою!

– А может быть… подождем? – предложил Яша, невольно залюбовавшись плывущим пароходом.

– Нужно быть последовательным, – возмутился Михаил. – Та же англо-французская политика невмешательства. Мы не в модель, а в сердце Гришеньки пускаем торпеду. Ясно?

– Яшка струсил, – сказал Борис.

– Вот еще!

Они легли на песок у самой воды: в середине – Михаил, справа – Борис, слева – Яша. Низко нависшие ветви ивняка скрывали их от глаз окружающих. Михаил выставил торпеду впереди себя и стал целиться. Но он медлил, откашливался, несколько раз поворачивался с одного бока на другой.

– А ну-ка! – не выдержал Борис. – Тоже мне вояки…

Борис решительно завладел торпедой. Действовал он быстро – прищурил один глаз, тщательно прицелился, тихо свистнул и… выпустил торпеду из рук. Винт закрутился, вода забурлила, торпеда сначала медленно, потом все быстрее поплыла вперед, наперерез модели парохода. Разумеется, она не так уж сильно походила на настоящую торпеду, но в глазах ее создателей представляла собой грозное оружие.

Друзья разом отползли назад и, затаив дыхание, стали наблюдать.

У Бориса был острый глаз. Чем ближе торпеда подходила к пароходу, тем очевиднее становилось, что столкновение неизбежно.

Но с берега уже заметили странный красный предмет, стремительно плывущий к борту парохода. Моделисты закричали, указывая на него руками. Григорий Григорьевич тоже разглядывал торпеду, вытянув шею и прикрывшись ладонью от солнца.

– Кто это еще там хулиганит? – закричал он. – Кто это безобразничает?

Ответа не последовало. В торпеду полетели камни, и это непредвиденное обстоятельство испортило весь замысел друзей. Метко пущенная увесистая галька ударила в хвостовое оперение. Торпеда вильнула у самого носа парохода и устремилась в открытый простор реки, к лодкам с наблюдателями.

– Держись, девушки! – весело закричал парень в ближней лодке и сильным ударом весел толкнул ее наперерез торпеде. – Наш корабль подвергается торпедной атаке. Сейчас пойдем ко дну. Внимание: раз, два…

Спутницы парня ответили ему веселыми возгласами и смехом.

Торпеда ткнулась о борт лодки. Над водой грохнуло, и густое черное облако окутало лодку. Испуганные крики девушек резанули по сердцам притаившихся в кустах «торпедистов».

– Бежим! – крикнул Яша, поворачиваясь к друзьям.

Но тех уже не было рядом с ним, они улепетывали в лес перепрыгивая через корни сосен и поваленные деревья! Яша бежал следом за ними. Мальчики мчались, лавируя между деревьями, бежали до тех пор, пока изнеможение не заставило их остановиться. Они испуганно озирались по сторонам.

– И какой бес дернул тебя выпустить торпеду? – проворчал Михаил. – Выхватил, не дал поразмыслить.

– Поразмыслить… – передразнил его Борис. – А кто сказал: «Немецкий линкор у берегов республиканской Испании»? Попробуй, удержись.

– Да, может, там и не всех поубивало… – сказал Яша.

От этого замечания Борис и Михаил побледнели и уставились друг на друга. Яша задрожал и поспешно сел на пенек.

– Что же теперь будет? – спросил он.

– Известно что, – буркнул Михаил, – жди милицию.

Поеживаясь и все еще оглядываясь, мальчики стали пробираться к городу. Они прятались при виде каждого человека. Очутившись на улицах, друзья поспешно, не прощаясь, свернули каждый к своему дому.

6

В кабинете директора школы происходило несколько необычное совещание. Директор Нина Романовна Белозерова, пожилая худощавая женщина в пенсне, сидела за письменным столом, разглядывая листки бумаги. Напротив сидела Ольга Михайловна, классный руководитель шестого «Б», справа от стола вертел головой вытянувшийся Григорий Григорьевич. Почти рядом с Ниной Романовной, чуть отодвинувшись в глубь комнаты, откинулась на стуле девушка лет семнадцати с серыми умными глазами.

– И вы убеждены, что взрыв этот организовал ученик нашей школы Яков Якимов? – спросила Нина Романовна.

– Совершенно убежден. – Григорий Григорьевич вместе с головой наклонил все тело. – Кроме него, никто в городе не способен совершить такой разбойничий поступок.

– Да, но как предъявить обвинение мальчику, когда он еще не уличен? Вы разговаривали с ним?

– Нет и, простите, не собираюсь. Я человек техники, из меня воспитатель не получится. Оттого я и обратился к вам, товарищ директор.

– Ужасно, ужасно! – проговорила Ольга Михайловна. – Сегодня он взорвал лодку, завтра взорвет школу.

– Именно! – всем телом повернулся в ее сторону руководитель детской технической станции. – Вот почему я требую самого строгого наказания.

– Например? – насторожилась Нина Романовна.

– Вплоть до исключения. Да! Я требую.

– Позвольте, позвольте, но вы же не пострадали? Вы, собственно, находились только в роли наблюдателя.

– Простите – свидетеля. На суде…

– Нужно еще послушать пострадавших.

– Если они живы… – Григорий Григорьевич многозначительно поглядел в глаза директора.

– Ужасно, ужасно… – повторила Ольга Михайловна.

– Ирина, что скажешь? – обратилась Нина Романовна к девушке.

– Но, Нина Романовна, – Ирина развела руками, – я же к вам совсем по другому делу.

– И, как видишь, очень кстати.

– Что я могу сказать? – обратилась девушка к Ольге Михайловне и Григорию Григорьевичу. – Я находилась в той самой лодке.

– Неужели? – ахнула Ольга Михайловна, и ее глаза стали похожими на два стеклянных шарика.

– У нас в райкоме тоже идет об этом разговор.

– Ага! – Мохов качнулся в сторону Ирины.

– Были жертвы? – нервным голосом спросила Ольга Михайловна.

– Ну, полно вам, какие там жертвы! Дыма досыта наглотались. Ну, и струсили, конечно. Товарищ… кажется, Мохов? очень сгущает краски.

– Я настаиваю на самом строгом наказании Якимова, – повторил Григорий Григорьевич.

– Мне непонятно ваше рвение. – Девушка пожала плечами.

– Отчего бы тебе не взяться за это дело, Ирина? – предложила Нина Романовна. – Тем более, что ты была жертвой этого необыкновенного происшествия.

– Я случайная жертва. Торпеда была направлена в другую сторону. – Девушка внимательно посмотрела на Григория Григорьевича. – Хорошо бы установить, с какой целью покушались на благополучие товарища Мохова наши «пираты».

– Я пришел не за тем, чтобы выслушивать шутки. – Мохов поднялся. – Я вынужден буду обратиться в милицию. А вас попрошу освободить меня от присутствия вашего хулигана Якимова. Разбойников мне в технической станции не нужно. Извините. Всего доброго!

Он раскланялся и вышел из комнаты.

– Какой странный человек, – сказала Ольга Михайловна. – Но Якимовым все-таки следует заняться. Такое поведение нельзя оставить безнаказанным.

– Разумеется, – согласилась Нина Романовна и поглядела на девушку.

– Хорошо, – сдалась Ирина, – я займусь Якимовым. Тут все равно одно к одному. С пионерской организацией в вашей школе совсем плохо.

– Это инструктор райкома, – представила Нина Романовна девушку Ольге Михайловне. – Ирина Пескова.

– Очень приятно!

– А какая странная ненависть у этого Мохова к Якимову, – сказала Ирина. – Отчего бы это?

Она направилась в райком комсомола, чтобы рассказать о разговоре в школе. Торпедирование лодки на реке вызвало немало веселых разговоров в райкоме и много споров. Большинство видело в этом поступке только хулиганство, требующее вмешательства милиции.

Ирина выступила в защиту неведомых еще конструкторов торпеды. И вовсе не потому, что оправдывала их. Но она настаивала на необходимости прежде познакомиться с ребятами, а потом уже судить о том, какого наказания они заслуживают.

Побывать в райкоме в этот день Ирине не удалось. По дороге остановилась около редакции областной газеты. В витрине была выставлена карта Европы с залитым черным полем – область германской агрессии: Рейнская область… Австрия… Судетская область…

Ирину привлекла не только карта. Тут же стояли три мальчика-подростка. Они громко возмущались политикой невмешательства и отпускали меткие, не очень лестные словечки по адресу премьеров английского и французского правительств.

– Войны штыкастые щупальцы, – сказал смуглый черноволосый мальчик.

Ирина улыбнулась: «Ого! Маяковским говорит».

Черноволосого товарищи называли Яшкой. Второй, посветлее, с серьезным лицом, говорил особенно убедительным тоном и одергивал третьего мальчика, светловолосого и голубоглазого, когда тот отпускал уж слишком крепкие словечки. Этот третий часто чертыхался и сплевывал.

Обозвав еще раз Чемберлена «английской селедкой», мальчики отошли от карты. Ирина пошла рядом с ними, заглядывая в лицо то одному, то другому. Они умолкли, покосились на незнакомку.

– А я вас знаю, – сказала Ирина. – Это вы пустили торпеду на реке и попали в лодку.

Мальчики переглянулись, изменились в лице. Ира поняла, что не ошиблась.

– Ну и что же дальше? – спросил неуверенно средний, с ежиком пепельных волос.

– Ничего особенного. – Ира покрутила ремешок сумочки. – Вот захочу и милиционера позову.

– А вот это знаешь, чем пахнет? – подскочил к ней светловолосый и поднес к ее носу сжатый кулак.

– Фью, – Ира пренебрежительно усмехнулась. – Драться будешь?

– Мы с девчонками не деремся, – смутился светловолосый, опуская кулак, – а проучим запросто.

– А я защищаться буду, все равно драка получится.

– Да оставь ты ее, – вмешался смуглый мальчик, – цаца какая нашлась. Пусть зовет кого хочет. Ничего она не видела, и вообще никто не видел.

– Да вы в кустах сидели.

– А ты на небе, что ли?

– А я в лодке. Это меня вы взорвали.

Светлоглазый забыл закрыть рот. Мальчики в немом изумлении смотрели на девушку.

– Ну… ну и что из этого следует? – спросил мальчик с ежиком волос.

– Да просто интересно, как вы сумели сделать торпеду. Трудно было? Кто у вас главный? Якимов?

– Все главные, – отрезал светлоглазый. – Осталась живая, так и топай домой. Нечего тут сказки рассказывать.

– Не буду я звать милиционера. – Лицо девушки стало дружелюбным. – Я пошутила. Мне просто с вами познакомиться хочется. Меня Ирой зовут, я в райкоме комсомола работаю, мне поручили вашей пионерской организацией заняться. Якимова я сразу угадала, он такой приметный. А тебя вот как зовут?

– Борис.

– А тебя?

– Михаил.

– Ну вот и замечательно. Попугали друг друга и хватит.

– Не знаю, кто кого тут пугал, – усмехнулся Борис.

– Во всяком случае, я тогда в лодке до смерти перепугалась. А наш молодой человек даже в воду прыгнул. Хорошо, что еще мелко было, а то бы нам пришлось его спасать.

Мальчики переглянулись и заулыбались. Особенно хорошей была улыбка у Яши – сдержанная, но такая искренняя и задушевная, что у Иры возникло невольное желание сказать ему что-нибудь ласковое. Она внимательно присмотрелась к мальчику и подивилась его худобе. Вид у него был болезненный, словно внутри организма таился постоянный недуг.

– Значит, никого не ранило? – спросил Яша.

– Да нет же, нет!

– Это хорошо.

– Ох, а как жарко, – вздохнула Ира. – Идемте вон туда в садик, посидим в тени.

Ира пошла между Яшей и Михаилом. Она оказалась одного роста с мальчиками. Посторонний наблюдатель никак не сказал бы, что она среди них старшая. Старше всех казался Яша. Болезни сделали его не по возрасту серьезным.

Теперь они уже вчетвером вспоминали, как все это случилось на реке, смеялись, перебивали друг друга, отчаянно жестикулировали. Перед входом в садик Ира остановила мальчиков у киоска.

– Мороженое есть будем?

Мальчики смутились и переглянулись. У них никогда не бывало денег. Ира поняла их затруднение.

– Покупать сегодня моя очередь. А то я все равно все деньги одна на мороженое ухлопаю. Такая страшная я обжора. Мне от мамы каждый день за мороженое влетает.

На скамейке, в тени акации, разговор продолжился. Вафельные стаканчики хрустели на крепких молодых зубах. Ребята рассказали, как скучно бывает на пионерских сборах, жаловались, что в технической станции тоже не веселее. Расписали они Григория Григорьевича и объяснили, что подтолкнуло их заняться торпедой.

И вдруг Ира сообразила: ребята явно выросли из пионеров, им пора в комсомол.

Она поделилась этой мыслью с мальчиками. Те широко раскрыли глаза, не зная, что ответить.

– Вот здорово было бы, – первым произнес Михаил.

– Вы подумайте, ребята.

– Подумаем, обязательно.

А когда расстались с Ириной, крепко пожали ей руку. Договорились встретиться на следующей неделе в школе. Яша, Борис и Михаил должны были к тому времени обойти всех ребят и девочек из шестого «Б».

Оставшись втроем, мальчики долго смотрели вслед девушке.

– Она не как все девчонки, – сказал Михаил, – она совсем не такая. Нехорошо, что мы вначале с ней все на «ты» да на «ты».

– И правда, какая она… особенная, – в раздумье произнес Яша.

– Мороженое было знатное, – вздохнул Борис и облизнул губы. – Я бы дюжину съел запросто. А вашу Ирину я не успел рассмотреть. Но пусть поскорее приходит.

– Поди ты к дьяволу! – рассердился на него Михаил.

– Красивая она… – Яша все смотрел вслед девушке. – Я таких еще не видел…

– А главное наша, – подхватил Михаил. – Наша… и все!

7

Из школы Яша пришел необычайно возбужденный. Он ходил по комнате, путая свои и без того перепутанные волосы, и пересказывал Анне Матвеевне, как прошел пионерский сбор.

Впрочем, какой уж это пионерский сбор? Речь шла о вступлении в комсомол. В ком-со-мол! Тут таилось так много необычайного, тут начинались настоящие дела.

Ира увлекла мальчиков и девочек шестого «Б», она умела хорошо рассказывать. Перед шестиклассниками по-новому раскрылся тот мир, в котором они жили, – мир социализма, мир пятилеток. Ира говорила о вещах обыденных, давно привычных, знакомых, но школьники слушали, застыв в напряженной неподвижности.

Девушка рассказывала о том, каким был Южноуральск до революции и каким он станет в недалеком будущем. Это увлекло сильнее всякого фантастического романа. В мальчишечьем воображении вставали корпуса невиданных заводов, город обрастал просторными парками и садами, где в мраморных фонтанах журчала вода; на месте деревянных домишек поднимались светлые многоэтажные здания, улицы одевались в асфальт. Жизнь становилась необыкновенно радостной, красочной. Но всего этого можно было достигнуть только трудом, общим трудом всего народа.

Советский Союз пока одинок. Вокруг него сомкнулось кольцо капиталистических стран. Угроза войны становится все очевиднее. Зарево ее полыхает уже и на востоке и на западе. Манчжурия, Китай, Абиссиния, Испания… Нужно быть начеку. И, главное, трудиться, трудиться, трудиться, сделать все для того, чтобы страна стала могучей, неприступной, готовой к любым испытаниям.

Незаметно Ира перешла к более конкретным вопросам.

А чем занимаются ученики шестого «Б»? Впрочем, почему шестого? Они уже перешли в седьмой класс. Конечно, сейчас лето, но вот и нужно подумать, как лучше провести его всем вместе, отдохнуть, набраться сил для учебы.

Скучно в пионерском отряде? Но виноват не только пионервожатый. Что они сами сделали для того, чтобы оживить работу отряда? Нечего опускать глаза. Теперь следует подумать, как быстрее исправить положение. Она лично считает, что учащиеся бывшего шестого «Б» выросли из пионеров, пора им вступать в комсомол.

А как Ира рассказывала о комсомоле! Оказывается, она замечательно читает Маяковского, знает уйму историй из времен гражданской войны.

Разумеется, вступать пожелали все.

– Да кто же она, Ира Пескова? – спросила мять.

Яша пожал плечами. Ну, как кто? Просто комсомолка, работает в райкоме комсомола Ее слушать, так прямо заслушаешься.

– Рада за тебя, – сказала Анна Матвеевна. – Твой отец с шестнадцатого года в партии. Тебе нельзя отставать от него.

Немножко остыв, Яша сел писать заявление о приеме в школьную комсомольскую организацию. Однако после каждого слова он вскакивал и принимался ходить по комнате. Фантазия и здесь увлекала его вперед. Он уже представлял себе, какие важные поручения будет выполнять, удивляя своим умением самых опытных работников райкома, как восхищенная Ира будет хвалить его при всех ребятах. У него уже сейчас намечаются конкретные планы! Во-первых, борьба за отличную учебу всего класса, во-вторых…

Яша дважды переписывал заявление, потому что от возбуждения ставил кляксу за кляксой.

Ночью он долго ворочался, не мог заснуть.

Впрочем, в эту ночь не мог заснуть еще один человек, потрясенный невиданными переживаниями, – Григорий Григорьевич Мохов. Комиссия из райкома комсомола признала его руководство детской технической станцией весьма посредственным. В его работе с детьми не было необходимого разнообразия, не было инициативы! Инициатива… Весь мир почернел в глазах Григория Григорьевича, едва было произнесено это слово. И кто его произнес? Эта девчонка, от горшка три вершка. Что она может смыслить в технике? Однако с нею согласились все члены комиссии. Да и сам он не мог не соглашаться с критикой девушки… иногда конечно… и только мысленно. Вслух он находил оправдания совершенно объективного порядка, ссылаясь на отсутствие необходимых руководств, инструкций, средств, материалов.

Модели кораблей, заполнявшие обе комнаты технической станции, все же произвели благоприятное впечатление на комиссию и даже на эту… как ее… на Пескову. Девушка с веселым любопытством принялась разглядывать тот самый пароход, который подвергался торпедной атаке. Пока вспоминали этот нелепый случай, Григорий Григорьевич натужно улыбался, но словно стоял на горячих угольях. Он жестоко страдал от незаслуженного унижения.

Его не отстранили от руководства, но предложили дать максимальную возможность моделистам проявлять свою собственную (будь она проклята!) инициативу.

Затем его попросили принять обратно Якимова. Просьба прозвучала так, что он счел благоразумным не возражать. Этот мальчишка… Видно, от него еще не оберешься хлопот. Сколько еще придется терпеть из-за него неприятностей.

Нет, даже на этой, на его взгляд, чрезвычайно незначительной работе не было покоя. А как хотелось…

Ворочаясь с боку на бок, Григорий Григорьевич воскрешал свое прошлое. Что-то в жизни получалось не так, а что именно, он сообразить не мог да и… не желал. Или уж он оказался вовсе бездарен и ни к чему не способен? Разве у него не увлекающаяся натура?

Взять хотя бы его тягу к судовым двигателям, которая началась с раннего детства и не потухла по сей день. Правда, ему не удавалось забраться поглубже в паровую машину, постичь ее теорию. Тогда, быть может, он изобрел бы что-нибудь новое, стал бы современным Уаттом. Что ж… каждому свое. Ему не дали в полной мере проявить свои способности, свое мастерство практика, его затерли, заплевали…

И, вспомнив, как его когда-то распекали в управлении пароходства за крайнюю ограниченность, за пренебрежение к новой технике, Григорий Григорьевич сильнее заворочался на скрипучей кровати.

Нет, его просто никто не хочет понять. Миллионы таких, как он, трудятся на узком участке, не заглядывая в будущее. Разве же они не приносят колоссальной пользы обществу? Да, да, он незаметный, но необходимый труженик.

Найдя, наконец, точку опоры, Григорий Григорьевич успокоился и уснул.

В комнате было душно, грязно, не прибрано.