Текст книги "Внутренние война и мир"

Автор книги: Бхагаван Шри Раджниш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Каждая книга, претендующая на духовность... И вовсе не сами книги претендуют на нее. Их приверженцы начинают предъявлять подобные претензии. Они безо всякой необходимости делают свое писание бессмысленным для людей.

Духовность – это опыт, лежащий за пределами слов и описаний. Ее невозможно объяснить, и, как говорят сами писания, ум не может постичь духовность. Она лежит за гранью разумного, и, следовательно, ее невозможно выразить в словах.

Именно поэтому конечной целью любой книги является ум. И если она смогла достичь данной точки, значит это – великая книга. Стоящий за этим внутренний рывок станет началом духовности.

Я называю Гиту психологическим писанием, поскольку в ней содержатся нити, ведущие к точке, от которой начинается такой рывок. Но ни одну книгу нельзя назвать духовным писанием.

Да, духовные высказывания возможны. Например, Упанишады представляют собой духовные высказывания. Но в них вы не найдете целостной системы; поэтому человеку от них нет большой пользы. Гита же, напротив, чрезвычайно полезна.

Такое утверждение как «Существует только брахман» несомненно является очень хорошим. Однако нам оно остается непонятным: это – голое утверждение. Знающий человек скажет: «Это так». Невежественный скажет: «Возможно».

Поэтому Упанишады могут быть полезны только тому, у кого уже есть духовный опыт. Тогда, прочитав Упанишады, человек сможет сказать: «Это правильно. У меня также есть опыт того, что только брахман и существует». Таким образом, Упанишады подтверждают личный опыт – но это происходит только в том случае, если человек сам его пережил.

Вместе с тем, представляет интерес тот факт, что человеку, постигшему истину, для ее подтверждения не нужны Упанишады. Теперь он знает истину для себя, и все, что он говорит, становится Упанишадами.

В лучшем случае Упанишады могут стать подтверждением сиддхи — для того, кто добрался до дома, – но сама по себе сиддха опять же не нуждается в подтверждении. Итак, Гита может принести пользу ищущему, но она не нужна для сиддхи. Ее подлинный вопрос – об ищущем, а подлинное вопрошание ищущего – не о духовности.

Истинная проблема Арджуны не связана с духовностью. У нее психологическая природа, это – проблема ума. И если, несмотря на то что у Арджуны психологическая проблема, Кришна даст ему духовное решение, то общение между ними не состоится.

Решение должно быть на том же уровне, что и проблема. Только тогда оно приобретет смысл. У Арджуны психологическая, а вовсе не духовная проблема. Его замешательство обусловлено психологически.

Интересно то, что в жизни не существует никаких духовных проблем. Там, где есть духовность, нет места проблемам; а там, где есть проблемы, не бывает духовности.

Эту ситуацию можно проиллюстрировать следующим примером: если в моем доме темно и я говорю вам, что там темно, то вы можете сказать: «Позвольте мне принести лампу и посмотреть на эту темноту». Затем вы зажжете лампу, и я уже не смогу показать вам темноту в своем доме. Вы скажете: «Я принес лампу; покажите мне, где темнота?» Я не смогу выполнить вашу просьбу, и если я скажу: «Пожалуйста, уберите лампу», – вы ответите: «Как же я увижу темноту без лампы?» И действительно, чтобы видеть, необходим свет. И тогда я смогу сказать вам лишь одно: «Забудьте об этом! Темноту невозможно увидеть, потому что там, где есть свет, нет тьмы, а где есть тьма, нет света. Они никак не сообщаются, между ними нет связи».

Следовательно, духовных проблем не существует; все проблемы имеют психологическую природу. Духовность, религиозность не бывает проблемой. Это – решение.

Там, где есть духовность и религиозность, проблем вообще не существует. А если нет проблем, зачем искать решение? Духовность сама по себе и является решением. Именно поэтому мы и называем дверь в духовность, дверь в религиозность самадхи.

Самадхи означает: отсюда начинается решение; с этого момента не будет проблем. Отныне и впредь не будет вопросов – в человеке не останется места для вопросов. Самадхи – это имя такой двери. Наступление самадхи означает, что вы дошли до двери, за которой лежит мир решений – за ней только решения и решения, и больше никаких проблем. Но прежде чем вы достигнете двери самадхи, вам придется преодолеть множество проблем. И все они имеют психологическую природу.

Поймите меня правильно, я хочу сказать, что ум является проблемой. В тот день, когда вы избавитесь от Ума, проблемы исчезнут. Духовность предполагает опыт безмыслия.

Именно поэтому, когда я называю Гиту психологической книгой, я даю ей величайшую характеристику, которую только может иметь писание. Большее вообще не достижимо. Те, кто пытается навесить на Гиту ярлык духовного писания, действуют ей во вред, делают Гиту бессмысленной и превращают ее в мусор – ведь ни у одного человека нет духовных проблем. Источником всех проблем является ум.

По той же причине, когда я называю Кришну самым ранним, самым первым психологом, я говорю лучшее, что можно сказать о нем. Да, Кришна занимается психосинтезом. Невозможен психосинтез души или духа. В основе всех игр лежит ум, он же порождает все проблемы – за пределами ума нет ни волнений, ни тревог. Поэтому ни одно писание не может выйти за грань ума.

Все учителя и ученики общаются в границах ума; по ту сторону ума нет ни учителя, ни ученика. За гранью ума нет ни Арджуны, ни Кришны. То, что существует за гранью ума, не имеет имени. Всякая вещь, всякий процесс развертывается в рамках ума. И в этом главная особенность Гиты.

Существует множество духовных утверждений. Они обладают ценностью, но несмотря на это являются голыми. Человек скажет: «Это – истина», – но его слова ничего не решат. Наши проблемы, наши тревоги находятся на совершенно ином уровне, и, исходя из этого, мы должны с ними работать. Кришна говорит как раз на том уровне, на котором пребывает Арджуна.

Если бы Кришна говорил на своем уровне, тогда Гита стала бы духовным писанием, но, в то же время, Ар-джуна не смог бы понять слов Кришны. Арджуна ответил бы Кришне: «Прости меня. То, что ты говоришь, возможно, и правильно, но эти слова не имеют отношения ко мне». В таком случае диалог между Кришной и Арджуной стал бы невозможным. Между ними возникла бы непреодолимая стена непонимания: один на небе, а другой на грешной земле. Слова Кришны не достигли бы ума Арджуны.

Но Кришна берет Арджуну за руку и начинает решать проблемы с того самого места, где сейчас находится Арджуна. Именно поэтому Гита представляет собой очень динамичную психологическую систему. По мере того как Арджуна растет, шаг за шагом растет и Гита. Если Арджуна делает шаг назад, Гита отступает вместе с ним. Если Арджуна падает на землю, Кришна склоняется к нему; когда Арджуна поднимается, Кришна встает вместе с ним. На всем протяжении Гиты в фокусе Арджуна, а не Кришна.

В центре Упанишад стоит мудрец; он изрекает мудрость. Он говорит: «Я сказал то, что узнал». Конечно, его слова не имеют прямого отношения к вам. Именно поэтому я называю Гиту «словами учителя».

Если бы Кришна говорил как просветленный, его слова не имели бы отношения к Арджуне. Чтобы Арджуне стало понятно, Кришне пришлось опуститься очень низко. Только так он смог донести свою мысль до Арджуны. Медленно Арджуна поднимается, и Кришна поднимается вместе с ним. На последних сутрах Гиты Кришна оставляет Арджуну в той точке, где заканчивается ум и начинается духовность. К этому моменту разговор подходит к концу – помимо всего прочего он теряет смысл.

Следовательно, я сделал тщательно продуманное утверждение, осознанное утверждение. Я ничего не говорю, не подумав; я ничего не говорю просто так. Я очень обдуманно сказал, что Гита является психологической писанием.

И будущее принадлежит психологическим книгам. У метафизических писаний нет будущего. Современный человек скажет: «Вот мои проблемы; решите их». Выживут только те, кто смогут предложить решение. Сейчас мир принадлежит Фрейду, Юнгу, Адлеру, Фромму и Салливану, а не Капиле и Канаде. У Гиты есть будущее только благодаря тому, что Кришне хватило смелости встать на путь психологии задолго до Фрейда, Юнга и Адлера – иначе Гита ушла бы в историю.

Я пришел к этому убеждению после длительных размышлений, вполне осознанно. Я не могу назвать Библию психологическим писанием – не могу. В ней содержатся некоторые психологические утверждения, но на более глубоком уровне даже они имеют духовную природу.

Под словом «духовный» я понимаю то, что в речах Иисуса описана некая известная ему реальность. И, по существу, данная ситуация стала причиной всех его бед. Иисус говорит о вещах, относящихся к небесам, но его слушатели понимали эти слова в земном смысле – и из-за этого он был распят. У современников были основания распять Иисуса, и ответственность за большую часть этих причин лежит на нем самом.

Иисус рассказывал о царствии Божьем, говоря: «Я сделаю вас наследниками царствия небесного», а люди думали, что он намерен дать им земные царства.

Иудеи донесли властям, что этот человек представляет опасность, он мятежник, он планирует узурпировать власть. Пилат спросил Иисуса: «Ты пытаешься захватить царство?» Иисус отвечал, что царство уже принадлежит ему, – но он имел в виду совсем другое царство: царствие Господне. Но в тот момент никто ничего не знал о таком царстве, и поэтому прозвучал приговор: «Этот человек опасен; его следует распять».

Никто не слушал Иисуса на том уровне, с которого он говорил. Особенность Иисуса в том, что ни один человек не достиг той стадии, на которой слова Иисуса были бы понятны. Итак, между Иисусом и его слушателями не существовало моста взаимопонимания.

Кришна был необычайным учителем. Он провел Арджуну от начального уровня до стадии выпускника. Это – долгое путешествие. Это – очень долгий и очень сложный путь. Я мечтаю о том, чтобы мы также смогли пройти здесь этот путь.

Ошо!

Вы сказали что человек раз за разом проходит через циклы рождения и смерти, жизнь за жизнью. Является ли такое повторение необходимым для того, чтобы достичь обновленной, более свежей жизни? Если нет, то когда человек преодолевает это повторение? Может ли учитель или писание чем-нибудь помочь в преодолении этого круговорота? Пожалуйста, поясните.

Жизни свойственно вечное возвращение. В этом есть смысл – оно несет с собой зрелость. У вечного возвращения свои опасности – оно порождает инертность. Когда человек проходит мимо одной и той же вещи дважды, перед ним открываются две возможности: либо во второй раз он переживет ее глубже, либо во второй раз он не испытает даже тех чувств, что были при первой встрече. Обе возможности открыты.

Вы едва ли когда-нибудь рассматривали дерево, растущее перед вашим домом; вероятнее всего, вы видели его столько раз, что теперь вам нет нужды смотреть на него. Нет ничего более странного для супругов, чем рассматривать друг друга. Муж и жена могут прожить вместе тридцать долгих лет. Они разглядывали друг друга давным-давно, в первые дни после свадьбы. С тех самых пор им так и не представился случай вновь по-настоящему посмотреть друг на друга. По существу, супруги не находят причин смотреть один на другого. Но, с другой стороны, муж не пропустит возможность поглазеть на незнакомую женщину, идущую по улице!

В действительности намного легче наблюдать за чем-то незнакомым. Знакомые вызывают в нас слепоту – их, как будто бы, закрывает непрозрачная тень. Не остается необходимости смотреть на незнакомого человека.

Например, закройте глаза и попытайтесь вспомнить лицо своей матери – и вы увидите, как это сложно. Вы с легкостью восстановите в памяти лицо актрисы из фильма, но, когда вы закроете глаза и попытаетесь увидеть лицо матери, оно начнет исчезать. Черты лица скоро смешаются; вам трудно будет удержать ее образ. Вы так часто и так близко видели лицо своей матери, но вы никогда не смотрели на него внимательным взором. Близость оборачивается незнанием.

Следовательно, постоянно проходя через один и тот же опыт – жизнь за жизнью, – вы имеете две возможности. И от вас зависит, что вы сделаете, только вы выбираете. У вас есть свобода. Либо вы станете бессознательным механическим существом, как и большинство людей...

Вы будете двигаться механически, совершая приблизительно одни и те же поступки каждый день. Например, вчера вы злились, и также позавчера, и задень до того – и также в прошлом году, и за год до этого. Вполне достаточно, если вы просто будете отдавать себе отчет в настоящей жизни. Если вы уже прожили пятьдесят лет, то сколько раз вы злились, сколько раз каялись после приступа гнева? Каждый раз за раскаянием следовала злость, а за злостью – раскаяние. И так далее и тому подобное. Со временем весь этот процесс превратился в рутину.

Взглянув на человека, вы легко угадаете, что прямо сейчас он в гневе, но скоро начнет в этом раскаиваться. Если вы уже несколько раз наблюдали этот процесс, то можете не только повторить слова этого человека, сказанные в гневе, но также предвидеть, что он скажет дальше. Кроме того, вы сможете предсказать, что он скажет в раскаянии после приступа злобы: он поклянется никогда больше не злиться, хотя он прежде уже много раз произносил эту клятву и она ничего не значит. Весь этот процесс превратился в бессознательную рутину.

Вместе с тем, если человек злится осознанно, тогда каждый опыт гнева будет приближать его к конечному освобождению от злобы. А если человек неосознанно погружается в гнев, тогда сам опыт злобы сделает ее еще более бесконтрольной.

Поэтому новые и новые рождения открывают перед человеком обе возможности. То, как они будут использованы, зависит лишь от нас самих. Жизнь дает человеку только возможности; мы вправе выбирать. Если человек постоянно злится, то становится приверженцем даже большей злобы, чем ему бы хотелось. А другой человек, пройдя через множество приступов гнева и увидев их тщету, бессмысленность, муки и безумие, сможет навсегда избавиться от злобы – если, конечно, он сделает этот выбор.

Тот, кого гнев делает все глупее и глупее, становится нерелигиозным. Этот человек полностью принадлежит земному миру. А тот, кто все лучше и лучше осознает свой гнев, становится религиозным. В жизни такого человека происходит революция. Итак, от самого человека зависит, какой будет его жизнь.

Жизнь не предопределена. Она представляет собой одну большую возможность. От вас зависит, какой она станет. Сама эта свобода свидетельствует о том, что вы являетесь душой. Эта свобода дает вам высокое право быть душой.

Наличие души означает то, что у вас есть сила делать выбор по собственному усмотрению. Интересно, что вы можете тысячи раз проходить через один и тот же акт или ситуацию, но достаточно вам однажды решиться, и вы разобьете этот круг.

Но обычно случается так, что ум следует за своей склонностью идти по пути наименьшего сопротивления. Если вы выльете на пол стакан воды, то через короткое время она испарится, оставив сухую полосу. Теперь воды нет; не осталось ничего, кроме сухого пятна, которое указывает на то, что недавно здесь текла вода. Если вы еще раз нальете воду на то же место, с вероятностью девяносто девять процентов вода проделает тот же путь, поскольку он связан с наименьшим сопротивлением. По сравнению с другими участками пола на сухом следе осталось меньше частичек грязи; воде легче течь по нему – и она выберет этот путь.

Дела, которые мы повторили по множеству раз, превратились в такие же сухие следы. В психологии они известны как сдерживающие факторы. Раз за разом одно и то же действие проходит по одному и тому же пути; раз за разом энергия собирается и вновь растекается. В поисках наименьшего сопротивления мы, в конечном счете, выбираем один и тот же путь.

Но эти сухие следы никогда сами не просят нас течь именно по ним. Они ничего не скажут, если вы выберете другой путь; они не подадут на вас иск в суд. Не существует никакого закона, который предписывал бы вам действовать так, а не иначе, сущее не требует от вас течь по одному-единственному руслу. Сухой след лишь удобная возможность, но выбор всегда зависит от вас. Если вода решит не течь по сухому следу, она может растечься иначе, избрав иной путь. Новый сухой след ляжет рядом, сформируются новые сдерживающие факторы.

Религиозность объединяет в себе решимость и решение. Это – попытка реализовать другую возможность, отличающуюся от привычного хода событий. Религиозность – определяющий фактор, который через понимание позволяет избежать того, что раз за разом повторялось до вчерашнего дня. Мы можем называть этот процесс медитацией, йогой или любым другим именем, как только пожелаем. Прочтите еще одну сутру, а остальное мы обсудим этим вечером.

Наставники, деды, отцы, сыны, внуки,

Шурины, тести, дяди – все наши родные.

Их убивать не желаю, Мадхусудана, хоть и грозящих смертью,

Даже за власть над тремя мирами, не то, что за блага земные.

О Джанардана, после убийства сынов Дхритараштры

Что за радость нам будет? Мы согрешим, убивая грозящих оружьем.

Следует задуматься над тем, что вновь и вновь повторяет Арджуна. Здесь необходимо понять две или три вещи. Арджуна говорит, что он не желает власти над тремя мирами, если для этого необходимо убить близких людей, – тогда насколько же меньше ему хочется убивать их лишь ради одной земли? Может показаться, что Арджуна ведет речь об огромной жертве, но это не так.

Однажды я зашел навестить старого саньясина. Он спел мне собственную песню. Ее содержание было примерно таким: «О, императоры, возможно, вы счастливы, сидя на золотых тронах, но я счастлив, живя в пыли и грязи. Я с презрением отвергаю ваши золотые троны – от них нет никакого прока. Я счастлив, живя в грязи и пыли». Такой была основная тема песни, и она зачаровывала аудиторию. Людей в

Индии очень легко очаровать, именно это и случилось со слушателями: они стали одобрительно кивать головами.

Увидев это, я был очень удивлен, а саньясин казался счастливым. Он спросил меня: «Как тебе это понравилось?»

Я ответил: «Лучше бы ты меня не спрашивал. Ты поставил меня перед сложной проблемой».

Он настаивал: «Пожалуйста, скажи что-нибудь».

Я сказал: «Удивляюсь, почему ни один император еще ни разу не заявил: «О, саньясины, вы наслаждаетесь жизнью в грязи и пыли – но какое нам дело до этого! Мы вполне счастливы на своих тронах».

Императоры никогда не писали таких песен, а саньясины, подобно этому старому человеку, сотни лет сочиняли и пели их. Нам необходимо понять, почему.

В действительности, в глубине души этот саньясин уверен, что золотой трон может принести ему счастье. Он просто утешает себя. Саньясин говорит: «Оставайтесь на своих тронах! Мы счастливы в грязи и пыли».

Но разве кто-нибудь предлагает ему занять трон? Если он счастлив в грязи, так и отлично! Пусть тот, кто восседает на троне, завидует саньясину. Но люди, занимающие троны, никогда не пишут песен на такой мотив: «Если вы счастливы в грязи, то оставайтесь в ней...» Им нет нужды успокаивать себя. Сидя на тронах, они вовсе не завидуют грязи саньясинов. Но саньясин из своей грязи, несомненно, с завистью смотрит на трон. И у этой зависти глубокие корни.

Теперь вернемся к Арджуне, который утешает себя. Несомненно, он стремится завладеть царством и, тем не менее, говорит такие слова: «Даже если я получу власть над тремя мирами, убив всех этих людей...» – хотя ничего подобного в принципе невозможно получить; никто, в сущности, ничего не предлагает Арджуне, – «...в ней не будет смысла».

Сказав такие слова об огромном царстве, Арджуна переходит к следующему заключению: «Тогда какой смысл в земном царстве?» Сначала Арджуна в уме отказывается от власти над тремя мирами, после чего он уже может с легкостью сказать: «Мне ничего не стоит отказаться от земного царства».

Но в действительности Арджуна, с одной стороны, не хочет отказываться от земного царства, а с другой, если Кришна вдруг сделает ему такое предложение: «Подожди, мы дадим тебе власть над тремя мирами», Арджуна неожиданно столкнется со сложнейшей дилеммой. Итак, Арджуна произнес пустые слова, он просто утешает себя.

Очень интересно то, сколько уловок использует человек для того, чтобы успокоить себя. Вот один человек смотрит на большой дом соседа и говорит: «Какой смысл иметь такой большой дом?» Но само это замечание свидетельствует о том, что он видит смысл в большом доме. Несомненно, этот дом не дает ему покоя – иначе этот человек никогда бы не заметил его. Он просто пытается утешить себя, заявляя, что в таком большом доме нет смысла: «И поэтому я никогда не стремился иметь подобный дом. Если бы в этом был хоть малейший смысл, я бы немедленно приобрел такой же дом. А так, я даже не думаю об этом».

Арджуна говорит очень похожие вещи: «Какой смысл бороться за власть над тремя мирами? А раз так, то, очевидно, что война за земное царство еще более бессмысленна, – ну и конечно, зачем же убивать близких мне людей ради такой малости!»

Больше всего Арджуну волнует предстоящая бойня его близких, а вовсе не сам факт убийства. Арджуну тревожит лишь смерть тех, с кем он вырос, кто ему дорог.

По существу, вся его семья собралась на поле битвы и готовится к сражению. В войне такая ситуация встречается редко. Эта война уникальна. Сам факт того, что семья разделилась на две части и готовится к битве, является источником особой напряженности войны Махабхараты.

Даже с учетом данного разделения людей, сошедшихся для этой битвы, нельзя считать врагами. Следует отметить, – и над этим необходимо задуматься, – что противоборствующие стороны невозможно описать в терминах «друзья» и «враги». Различие между воинами состоит в степени дружбы. Нельзя сказать, что по одну сторону собрались друзья, а по другую – их враги. Если бы различие было ясным – «Близкие нам люди на этой стороне, а на противоположной – чужаки», – выбор стал бы очень простым, и Арджуна без колебаний решился на убийство. Но воины разделены весьма необычно, что само по себе очень значимо.

Необычная природа разделения состоит в том, что большие друзья собрались по одну сторону, а меньшие – по другую. И конечно, в противоборствующей стороне такие же друзья, среди них есть любимые люди – сам учитель оказался среди них. Обратите внимание на то, что я сейчас сказал.

Значение данной ситуации состоит в том, что в жизни вещи не делятся на водонепроницаемые отсеки. Жизнь невозможно разделить на белое и черное; она залита серым. С одной стороны жизнь черная, с другой – белая, но на оставшемся огромном пространстве черное и белое перемешано.

Когда различие не является четким, один человек оказывается в какой-то степени другом, а другой – в какой-то степени врагом. Разница в том, что этот человек – менее друг, а тот – более друг; один – менее враг, а другой – более враг. В жизни нет абсолютных критериев. Ничто не существует полностью независимо. И в этом источник сложности. Здесь все разделено на «более» и «менее».

Например, мы говорим «это – горячее» и «это – холодное». Однако холодное в действительности значит менее горячее, а горячее — не такое холодное. Как-нибудь проведите эксперимент. Одну руку несильно нагрейте над плитой, а другую положите на лед и немного ее охладите. Затем опустите руки в ведро с водой, и вы столкнетесь с трудностью. Вы окажетесь точно в такой же ситуации, что и Арджуна. Одна рука скажет вам, что вода холодная, а другая – что теплая. И хотя вода одна и та же, она оказывается одновременно и холодной и горячей.

В жизни все относительно; нет ничего абсолютного. Здесь все различается по степени, «больше» или «меньше». И именно из-за этого Арджуна столкнулся с трудностями.

Каждый, кто внимательно присмотрится к жизни, обнаружит те же самые проблемы. Все различия в ней колеблются между «немного меньше» и «немного больше». Один человек немного ближе к нам, а другой отстоит немного дальше. Один на девяносто, восемьдесят или семьдесят процентов наш близкий, а кто-то другой на девяносто, восемьдесят или семьдесят процентов нам чужд. И, тем не менее, даже в том, кого мы не считаем своим, есть частичка нашего. И в то же время и тот, кого мы называем «своим близким», до некоторой степени является чужим.

Такова причина сложности жизни. Если бы окружающих можно было четко разделить на друзей и врагов, на хороших и плохих, все бы упростилось. Но это невозможно.

В Раме, в герое, есть немного от Раваны, злодея, и в Раване также есть что-то от Рамы. Именно поэтому находятся люди, которые любят Равану. Кто-то способен увидеть Раму даже в Раване; кто-то любит и Равану. Есть те, кто враждебны даже к Раме, – такие люди видят следы Раваны и в Раме.

Итак, трудность, с которой столкнулся Арджуна, заключается в том, что люди на противоположной стороне также являются его близкими. Это – одна семья, посреди которой провели черту. Близкие Арджуне люди есть как на этой, так и на той стороне поля битвы. Поэтому, независимо от исхода, умрет кто-то из его близких.

В этом заключена бесконечная боль всей жизни; такая ситуация складывается постоянно. И, значит, проблема Арджуны возникает не только на поле битвы, она свойственна всему полю жизни.

Теперь Арджуна оказался в тупике. С одной стороны стоит Дрона – он учил Арджуну, а теперь Арджуне предстоит стрелять в учителя. Арджуна учился у Дроны искусству стрельбы из лука. Он – его главный ученик. Дрона всю свою жизнь посвятил Арджуне, он никого не ставил рядом с ним. Ради Арджуны Дрона даже отрубил большой палец Эклавьи, и теперь этот ученик готов его убить. И это – тот самый ученик, ради которого Дрона не жалел сил, в которого он вложил все свое искусство и мастерство – а теперь Дрона должен натянуть свой лук и целиться в него!

Очень странная война. Это – одна семья, но сейчас все связи, все родственные и дружеские отношения должны быть отброшены.

Но если мы посмотрим на жизнь, если заглянем в самую ее глубину, то обнаружим, что все войны ведутся между близкими людьми, поскольку вся Земля является одной большой семьей. Когда Индия воюет с Пакистаном, это – война внутри семьи. Дети, которые еще вчера росли и учились здесь, в Индии, теперь в Пакистане. Земля, которую мы считали «нашей», теперь Пакистан. Тадж-Махал, который до вчерашнего дня они называли своим и за который они готовы были отдать свои жизни, теперь здесь, в Индии. Следовательно, в жизни все взаимосвязано.

Завтра, если мы начнем войну с Китаем... А Индия все отдавала Китаю, и Китай сохранил величайшее наследие Индии: Будду Гаутаму. Никто больше не смог бы сделать это. И завтра, если мы начнем войну против этой страны...

Итак, увиденная с правильной перспективы вся эта жизнь, вся Земля является одной большой семьей. И все войны на этой планете идут внутри семьи, все они порождают ситуацию, подобную той, что возникла в уме Арджуны. Арджуна столкнулся с совершенно естественной дилеммой. Его тревога полностью правомерна, и нет ничего удивительного в том, что он начал дрожать, как сухой лист.

Теперь, каким может быть выход из этой дилеммы? Либо Арджуна закроет глаза и слепо бросится в бой, либо он закроет глаза и так же слепо побежит подальше от поля боя. Кажется, существует только два выхода из создавшегося положения. Либо Арджуна закрывает глаза и говорит: «Какая разница, с кем сражаться? Те, кто собрались на той стороне, не являются моими близкими. Если они погибнут, то да будет так!» И с такими словами Арджуна бросается в бой. Или же он может просто закрыть глаза и убежать. В этом также нет ничего сложного.

Но Кришна предлагает Арджуне совсем не такой простой выход. Он не желает, чтобы Арджуна шел по пути наименьшего сопротивления. Два перечисленных выше выхода именно таковыми и являются: они подобны сухим следам, отметкам об уже пройденном пути. Арджуна может выбрать любой из двух, и все будет очень просто. Вероятнее всего, в бесчисленных прошлых жизнях он уже опробовал каждый из них. Это – совершенно очевидные варианты.

Но Кришна предлагает другой путь, третий путь, которым Арджуна никогда еще не ходил. И именно этот третий путь представляет настоящую ценность. В жизни, когда вы сталкиваетесь с двумя возможностями, прежде чем принимать какое-либо решение, вспомните о третьей, поскольку она всегда является наиболее значимой. Две первых возможности всегда неизменны, и вы уже много раз выбирали их – раз за разом. Сначала – одну, и тогда вы отказывались от другой, затем обращались к другой, отвергая первую. Вы вечно выбирали между этими двумя вариантами.

Третья возможность, которая и является самой значимой, никогда нам не представлялась. Кришна предложит Арджуне именно ее, и следующим вечером мы поговорим о ней.