Текст книги "Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ)"

Автор книги: Бетти Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27. Вкус соблазна

Савва

Мне нравится наблюдать за смущением Евы. Она так остро реагирует на каждое слово, что так и тянет продолжить ее дразнить.

Когда Ева оказалась в нашем логове, мой зверь поуспокоился. Теперь он просто рокочет в груди, наслаждаясь близостью этой нежной девочки. Он понимает, что пока рано, но жмурится от удовольствия, что самочка теперь наша.

– Как без него… как же… – она начинает мило метаться, густо краснея и наверняка представляя, как мы голыми будем плавать в пруду. Я бы не отказался, но она не готова.

Подаюсь к Еве, малышка замирает. Касаюсь своим носом ее носика. Она распахивает огромные глаза.

– У тебя есть белье. Это тот же купальник, – улыбаюсь, – или думала, я намекаю, чтобы ты купалась голенькой? Я не против.

Ее шея идет пятнами от смущения, а я получаю от этого огромное удовольствие.

Тонкие пальчики мелко дрожат. Ева то облизывает пухлые губы, то неосознанно сжимает бедра, думая, что я не вижу.

Но я замечаю. Каждое ее мимолетное движение, каждый судорожный вдох. Ева для меня как открытая книга.

Она пытается казаться спокойной, но дикая природа берет свое, заставляя ее дрожать от одного моего присутствия.

Зверь внутри меня довольно потягивается. Мне безумно нравится эта ее реакция. Нравится, что мы имеем над ней такую глубинную власть.

– Иди, переодевайся, горе мое, – легонько щелкаю нашу самочку по кончику носа. – Жду здесь через пять минут.

Когда Ева испуганной птичкой уносится в спальню, я подхожу к шкафу и достаю плетеную корзину.

Нарезаю толстыми ломтями домашний сыр, подкопченную колбасу из лосятины, аккуратно укладываю мясные деликатесы. Вытаскиваю контейнеры и насыпаю туда спелые ягоды, кладу пару яблок. В бутылку наливаю прохладный домашний морс.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится этим заниматься. Мое увлечение кулинарией наконец-то становится важным. Готовить для своей самки, видеть, как она с аппетитом уплетает еду – это особое, чисто мужское удовольствие.

Ева выходит на кухню, в руках держит пакетик со сменной одеждой.

Мы отправляемся к пруду. Деревня живет своей привычной, размеренной жизнью. Кто-то пилит сруб, чинит машину, где-то вдалеке лают дворовые псы.

Местные нас не особо любят, сторонятся. Но у нас здоровый нейтралитет. Понимаю, что дикие вызывают опасения. Наш гон опасен для обычных оборотней. Но теперь все изменилось.

У нас появилась цель в жизни. Самочка, которую нужно оберегать и защищать.

Проходя мимо центральной развилки, замечаю, как Ева на мгновение замирает. Она с тоской косится в сторону дома старейшины.

– Если тоскуешь по ним, Ева, то всегда можешь пойти и поговорить, – произношу спокойно. – Никто не держит тебя против воли. Все проблемы и страхи – они только в твоей голове.

Ева долго молчит, глядя себе под ноги. Хрупкие плечики виновато опускаются.

– Я не готова… – тихо отзывается.

– Значит, не нужно, – мягко подталкиваю малышку в сторону пруда, – всему свое время.

У пруда никого. В целом, ожидаемо. Я люблю это место за относительную уединенность.

Вода чистая, спокойная, как зеркало.

Раскладываю на траве плотное покрывало, ставлю корзинку и, не теряя времени, принимаюсь раздеваться.

Стягиваю футболку через голову. Ева тут же замирает и во все глаза таращится на меня. Ее щеки заливает краска. Мне огромных усилий стоит не рассмеяться. Такая она милаха.

Я отчетливо ощущаю ее невинный девичий интерес. Оборотни чувствуют, когда их хотят.

Расстегиваю ремень и спускаю джинсы, оставаясь в одних боксерах. Обычно я купаюсь голышом, но боюсь засмущать Еву окончательно. Рано. Когда-нибудь мы поплаваем нагими. Но не сейчас.

Нарочито медленно потягиваюсь, играя мышцами спины и пресса. На секунду прикрываю глаза, наслаждаясь жаркими лучами, ласкающими кожу. И взглядом моей самочки.

– Ну же, Ева, раздевайся, – оборачиваюсь к ней, лукаво прищурившись. – Вода шикарная.

– Савва, отвернись, пожалуйста… – обнимает себя руками, пятясь к кустам.

Удивленно вскидываю брови.

– Глупышка, я все равно тебя увижу, – подмигиваю ей.

Ева отводит взгляд. Ладно, не буду настаивать. Из уважения к ее пугливой невинности послушно отворачиваюсь.

Сзади раздается робкое шуршание, тихое, прерывистое дыхание. Каждое мгновение ожидания бьет по моим натянутым нервам.

А когда малышка затихает и я наконец разворачиваюсь, в горле мгновенно встает ком. К такому нас со зверем жизнь точно не готовила.

Ева стоит в спортивных маленьких трусиках в розовое сердечко и плотно облегающей белой маечке, под которой откровенно угадываются очертания ее небольшой груди.

Белье обтягивает аппетитные округлости так соблазнительно, что низ живота тут же каменеет.

Невыносимо сладкая милашка.

В боксерах сразу становится тесно, член мгновенно оживает, наливаясь возбуждением. Зверь внутри глухо рычит, требуя немедленно повалить эту малышку на покрывало… целовать ее, вдыхать и ласкать.

Пытаюсь мысленно стряхнуть это удушающее желание, лишающее разума. Но оно только нарастает, до боли пульсируя в паху.

Единственный выход сейчас – охладиться, пока я не натворил глупостей и не напугал нашу девочку раньше времени.

Быстрым шагом иду к пруду, сходу ныряю в прохладную воду. Холод слегка отрезвляет, возвращая меня в реальность. Не думал я, что Ева в нижнем белье вызовет такое помутнение.

Выныриваю, откидывая мокрые волосы назад, и оборачиваюсь.

Малышка робко, медленно заходит в воду, обнимая себя руками за плечи. По нежной коже бегут сладкие мурашки.

– Что, дикая волчица боится плавать? – подначиваю ее, коварно ухмыляясь.

Бью ладонью по воде, посылая целый веер брызг.

Ева испуганно взвизгивает, зажмуривается и, смешно перебирая ножками, пытается убежать обратно.

Но я в три мощных гребка оказываюсь рядом.

Хватаю ее за талию, легко отрываю от дна и одним рывком прижимаю к себе.

Наши взгляды сталкиваются.

Ева во все глаза смотрит на меня, затаив дыхание.

Держись, Савва! Тебе Демьян причиндалы оторвет, если тронешь нашу самку! Но я не могу…

Ладонь медленно соскальзывает с ее поясницы, опускаясь ниже к мокрым трусикам.

Второй рукой я фиксирую затылок малышки, стянув ее волосы в кулак.

– Савва… – Ева завороженно смотрит на мои губы. Наклоняюсь, едва касаясь их своими.

Глава 28. Порог удовольствия

Ева

Поцелуй. Ну или почти… второй в моей жизни! Невольно сравниваю губы Саввы с Власом. Более мягкие, нежные.

Он не пытается вторгнуться, а лишь ходит по грани.

Словно зазывает меня саму проявить инициативу. Я зарываюсь пальцами в его мягкие пепельные волосы. Жмусь всем телом и робко раскрываю губы.

Савва улыбается, но ничего не делает. Ждет. Дразнит. Играет со мной!

Внутри вскипает горячая волна девичьего упрямства, смешанная с пьянящим желанием.

Ах так? Раз зазываешь – получай!

Собрав всю свою смелость, сама подаюсь вперед, накрывая его губы своими. Мой робкий, неумелый мазок языком по его нижней губе пробуждает в альфе зверя.

Савва хрипло рычит прямо мне в рот. Вся его напускная сдержанность мгновенно испаряется.

Он сжимает меня огромными руками, прижимая к себе еще плотнее. Языком врывается в мой рот. Уверенно, глубоко, собственнически.

Альфа заставляет меня отвечать, сводит с ума. Ладонью волк нагло забирается под мою мокрую маечку. Оглаживает ребра, поднимается выше.

Большим пальцем настойчиво сминает сосок. От такой откровенной ласки я выгибаюсь дугой. Бесстыдно стону.

Внизу живота все болезненно сжимается. Томление перерастает в настоящий пожар. Я начинаю плавиться в его руках, рвано выдыхая прямо в его обжигающие губы.

Внезапно со стороны кустов у самого берега раздается шорох сухих веток.

От неожиданности испуганно взвизгиваю. Паника мгновенно сбивает весь настрой.

Чисто на инстинктах резко запрыгиваю на Савву, как обезьянка. Обвиваю его мощный торс ногами, а руками цепляюсь за шею.

Бедрами прижимаюсь к паху волка. Чувствую каменный стояк, который упирается прямо в тонкую влажную ткань моих трусиков. Во все глаза смотрю на альфу.

Савва тихо, хрипло смеется, явно довольный моей реакцией. Сильными руками подхватывает меня, не давая упасть.

– Ну всё, всё, маленькая, не бойся, – шепчет, медленно вынося меня на берег. Аккуратно укладывает на покрывало. – Сиди здесь. Покушай пока, раз плавать перехотелось. А я сейчас проверю, кто там.

По мокрой коже табунами бегают мурашки. Поджимаю ноги под себя. Дыхание еще не восстановилось.

Принимаюсь копаться в корзинке, чтобы хоть как-то унять волнение.

Достаю свежий хлеб, сыр, аппетитную лосятину. Отправляю в рот горсть ягод.

Савва возвращается быстро. Совершенно спокойный и невозмутимый. На его теле блестят капли воды, а на губах играет легкая ухмылка.

– Ничего страшного, – произносит, отжимая мокрые волосы. – Кто-то из местных оборотней мимо шел, увидел нас, испугался дикого и удрал. Не бери в голову.

Альфа садится рядом на покрывало, и мы принимаемся за еду.

Едим, делимся ягодами. Я постепенно расслабляюсь.

Савва начинает шутить, подначивать меня и рассказывать забавные истории о жизни диких.

– А потом этот лось как развернется, а Влас… – выразительно играет бровями, я хохочу от души, слушая шутки о других альфах.

Мне становится так удивительно легко с этим волком.

Все смущение куда-то улетучивается, уступая место полнейшему покою. Я чувствую себя по-настоящему дома.

Савва ухаживает за мной, окружает теплом. То морс нальет, то самый лакомый кусочек сыра подсунет.

Я полностью расслабляюсь, забывая о страхах, и заливисто, искренне смеюсь над его очередной историей.

В какой-то момент замечаю, как взгляд Саввы стремительно темнеет. В серых глазах появляется хищная, порочная глубина.

Он смотрит на мои губы, затем переводит взгляд на так некстати вставшие от прохлады соски. Волк словно любуется, пытается запомнить. А меня снова одолевает смущение.

Напряжение возвращается. Но теперь оно другое. Тягучее, сладкое, лишающее воли.

Савва вальяжно растягивается на пледе, закидывает руки за голову и, прикрыв глаза, негромко произносит:

– Знаешь, Ева… Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько живым. Спасибо тебе, маленькая.

От этой простой фразы внутри меня что-то взрывается. Кровь закипает, метка начинает жечь. В голову лезут такие мысли, от которых я краснею от пяток до ушей.

Мне безумно хочется сделать одну дико смущающую вещь, но стыд все равно побеждает. Я начинаю ерзать на покрывале, чтобы успокоить свое тело, но все тщетно.

Шумно вздыхаю, пытаюсь унять колотящееся сердце. Сажусь удобнее, потом ложусь, но ничего не помогает. Мне нужно быть ближе… быть рядом. И чтобы он… меня…

Звериные инстинкты, разбуженные близостью и откровенностью Саввы, окончательно побеждают разум. И я решаюсь!

Отбросив все сомнения, переползаю по пледу и забираюсь на волка сверху. Усаживаюсь на его крепкие бедра.

Савва лениво открывает глаза. На его губах рождается самодовольная улыбка.

Он опирается на локти, слегка привстает. Но не больше.

Снова играет, позволяя мне вести.

Робко кладу ладони на его широкие плечи. Под пальцами напрягаются мощные мышцы. Принимаюсь медленно изучать горячее рельефное тело.

Провожу пальцами по ключицам, очерчиваю твердые грудные, спускаюсь к кубикам пресса.

Боги, мне это так нравится…

Я физически ощущаю его возбуждение, твердый член под собой. Не выдержав, невольно веду бедрами вперед, прижимаясь интимным местечком.

Постепенно наша игра становится невыносимо жаркой.

Я уже совершенно не стесняюсь. Теряю всякий стыд.

Рвано дышу, бесстыдно трусь о твердый член Саввы какой-то невероятно чувствительной точкой.

От яркости ощущений хочется взвыть. Удовольствие нарастает, концентрируясь внизу живота.

Савва рычит, теряет контроль.

Падает обратно на плед, увлекая меня за собой. И в следующее мгновение резко перехватывает мои губы в жадном, голодном поцелуе.

Огромными ладонями забирается под мою маечку, накрывает обнаженную грудь. Начинает настойчиво, но нежно ласкать мои соски.

Вместе с этим делает мощный толчок навстречу, вжимаясь в мое самое чувствительное место.

Внутри что-то вспыхивает ослепительной искрой. И в следующую секунду тело пронзает дикая судорога.

Громко, порочно кричу Савве прямо в губы, полностью растворяясь в этой огненной вспышке…

Боги… Что это только что было?!

Глава 29. Обратная сторона дикости

Ева

– Боги… Что это только что было?! – испуганно шепчу, утыкаясь лицом в могучее плечо Саввы.

Сладкая нега превращается в безумную неконтролируемую жажду. Низ живота сводит невыносимой болью. Меня начинает трясти.

Глаза печет, все вокруг окрашивается в кровавую пелену. Зубы удлиняются, превращаясь в острые клыки.

Сама не замечаю, как мои ногти становятся острыми лезвиями. От ужаса глубоко вонзаю их в плоть альфы.

В нос бьет запах его крови, который кажется… сладким.

Я не контролирую свое тело. Совершенно. С губ срывается утробный рык. Что со мной?! Помогите!

– Тихо, маленькая, тихо, я с тобой, – Савва не реагирует на то, что мои когти глубоко в его плече. Ему что, не больно? Альфа прижимает меня к себе. – Дыши, Ева. Не нужно бороться со своей природой.

– Пусти! Савва, пусти меня, пожалуйста! – бьюсь в его руках, задыхаясь от нахлынувшего ужаса. – Что со мной происходит?! Почему… у меня клыки?! Я сделала тебе больно! Мне страшно…

Тихо всхлипываю.

– Это твой зверь просыпается, глупышка, – Савва ласково целует меня в висок. От его ровного уверенного голоса меня перестает трясти. – Первая сильная разрядка всегда пробуждает кровь. Ей не надо сопротивляться. Прими это.

– Нет, нет, это ненормально! – по щекам текут слезы. Но мир вокруг снова становится нормальным. Клыки и когти исчезают. – Я какая-то не такая… Гнусная, испорченная. Эта тьма внутри… она рвется наружу, Савва! Я боюсь себя!

– Посмотри на меня, – приказывает волк, приподнимая мой подбородок. Послушно смотрю на него. – Ты прекрасна, Ева. В тебе нет ни капли порочности. Ты – настоящая дикая волчица. Наша самка. Слышишь?

Киваю, постепенно успокаиваясь в его надежных, теплых объятиях. Сердце успокаивается. Бьется ровно. От приступа не осталось и следа.

Савва аккуратно стирает слезы с моих щек. Затем внимательно всматривается в мое лицо.

– Ева, ничего не хочешь рассказать? – он предельно серьезен. – Судя по твоему состоянию, в тебе течет чистая дикая кровь. Но, судя по моим данным, ты дочь городских. Они так себя не ведут, малышка. Они слабые, никчемные. Деревенские немного сильнее, потому что ближе к природе, но за двести лет и они отошли от настоящей дикости.

Я замираю, боясь даже вздохнуть.

– Ева… Ты ведь знаешь, кто твои настоящие родители? И скрываешь это?

В горле встает ком.

Слова рвутся наружу, но с губ срывается лишь тихий всхлип.

Мне так хочется довериться Савве, сбросить с души этот невыносимый груз!

– Ты совершенно прав. От меня скрывали, что мой отец… – готовлюсь все рассказать, но в последний момент страх не позволяет и слова произнести. А вдруг они возненавидят меня? Вдруг прогонят?

Опускаю глаза и молчу. Жалкая…

– Ладно, – Савва тяжело вздыхает, но не давит. – Не хочешь – не говори. Просто знай, что с дикостью мы всегда поможем. Для нас троих достаточно того, что ты есть… и что ты такая.

– Спасибо, – я неуклюже сползаю с его крепкого тела.

Савва поднимается с покрывала и принимается собирать остатки еды обратно в корзинку. Натягивает джинсы прямо на мокрые боксеры.

– Переодевайся, маленькая, пора возвращаться.

– Савва… отвернись, пожалуйста, – лепечу, прижимая к груди пакет со сменной одеждой.

– Слушаюсь и повинуюсь, – усмехается волк и послушно поворачивается спиной, скрестив руки на груди.

Быстро скидываю мокрую маечку и трусики, натягиваю сухое белье и легкое платье.

Тело до сих пор странно вибрирует, а внизу живота все еще теплится сладкое блаженство.

– Я всё, – шепчу, поправляя волосы.

Савва оборачивается, берет в руку корзину и внимательно осматривает меня с ног до головы.

– Как ты себя чувствуешь, Ева? Голова не кружится? Зверь отступил?

– Нормально, – отвечаю по привычке.

Но сама понимаю: это ложь. Ничего уже не нормально. После того, что случилось, я не могу игнорировать свою кровь. Мне придется принять зверя.

Пока она ушла. Закрываю глаза, прислушиваясь к себе. Тишина.

Внезапно в густых кустах снова раздается громкий шорох.

Испуганно вскрикиваю и прячусь за спину Саввы.

Альфа реагирует мгновенно – один молниеносный рывок, и в следующее мгновение он вытаскивает на поляну девушку, крепко удерживая ее за локоть.

– Лада?! – мои глаза округляются от изумления. – Что ты здесь делаешь? Ты следила за нами?

– Ева! Пусти, дикарь, мне больно! – девушка отчаянно вырывается. Ее щеки пылают от стыда. Савва неохотно разжимает пальцы и отходит на шаг. Выгибает бровь. Лада испуганно потирает руку. – Я не следила! Точнее… Ну, шла мимо и вдруг услышала твой крик. Подумала, что на тебя напали.

От ее слов я готова провалиться сквозь землю.

Мой крик… Боги, она слышала мой оргазм!

Щеки и шея мгновенно покрываются алыми пятнами.

Савва же, оценив ситуацию, начинает хохотать на всю деревню.

– Да уж, «напал» – это очень точное слово, – сквозь смех произносит волк, подмигивая мне. – Ладно, вижу, вам есть о чем поболтать. Ева, тебе нужно заводить знакомства и друзей в деревне. Оставляю тебя в надежных руках. А я домой. Давай пакет с мокрой одеждой. Если что, ты знаешь, как меня позвать.

Он подхватывает корзину, мои вещи и скрывается в кустах.

Лада провожает его настороженным взглядом. Она смущенно переминается с ноги на ногу.

– Ева, прости… Я правда не хотела прерывать… вас, – едва слышно произносит. – Но ты должна быть начеку с дикими! Они же неуправляемые монстры! Ты хоть знаешь, что они творят в гон? Могут избить, изнасиловать, убить…

От этих слов меня передёргивает. Не от страха за себя – от того, что она говорит о моих альфах.

– Я ведь такая же, Лада… – проносится в голове. – Такой же монстр.

На меня снова накатывает одиночество и ощущение, что я чужая.

Но эту мысль тут же сменяет другая: нет, я не одна! Альфы со мной! И возможно, мне стоит не терпеть, а попробовать изменить отношение окружающих. Заставить их понять.

Возможно ли, что именно поэтому Савва оставил меня с Ладой?

Я сдержанно киваю, пытаясь сохранить лицо:

– Спасибо за предупреждение, Лада. Но ты не права.

Волчица удивленно вскидывает брови. Она явно не ожидала того, что я буду защищать диких.

– Думаешь?

– Поверь мне, они гораздо честнее и лучше городских оборотней. Я жила там всю жизнь, я знаю…

Она открывает рот, затем закрывает. Но не находит, что ответить. На ее щеках разливается румянец. Девушка смущенно опускает взгляд.

И задает вопрос, который я никак не ожидаю от нее услышать…

Глава 30. Горькая правда

Ева

– Хочешь сегодня с нами потусоваться? – Лада улыбается, глядя на меня с неприкрытой надеждой. – Сегодня солнцестояние! Ночью пойдем вглубь леса, разведем огромный костер, будем веселиться. Там соберется вся молодежь… Что думаешь?

Я ошарашенно хлопаю ресницами. Она приглашает меня на волчью тусовку?

– Даже не знаю, Лада… – Я сомневаюсь, грудь сдавливает страх. Городская привычка держать дистанцию слишком сильна. Но в голове возникают слова Саввы о том, что мне стоит больше общаться. – Ладно. Хорошо, я приду.

– Вот и отлично! – Лада хлопает в ладоши. – Давай я провожу тебя до дома старейшины? Нам как раз по пути! Заодно расскажешь, как оказалась с Савелием на пляже! Мне жуть как интересно, что между вами.

Пучу на нее глаза, понимая, что не готова с ней о таком говорить.

– Мне нужно кое-куда заглянуть по дороге, – придумываю отмазку.

– Лааадно, – настороженно тянет Лада, – тогда в семь встретимся на развилке!

Мы расходимся в разные стороны. Я спешу к краю деревни, к тропинке, ведущей к домику альф.

Но у самой развилки ноги словно прирастают к земле.

Сердце начинает ныть. Внутренности сковывает тоска. Бабушка и дедушка.

Да, я обижена на них за молчание. Но я их так люблю! Они – моя семья.

Поддавшись внутреннему порыву, сворачиваю на знакомую тропинку и со всех ног бегу к дому дедушки и бабушки.

Открываю калитку, затем поднимаюсь на крыльцо.

Внутри как-то темно и угрюмо, что ли. Нет того яркого света, как в мой первый день. Со стороны кухни раздается звон посуды.

– Макар, это ты?! – кричит бабушка.

Я паникую. Зачем вообще пришла?! Что я им скажу? Боги…

Резко разворачиваюсь, но тут…

– Внученька?.. – слышу голос бабушки за спиной и замираю.

Меня прорывает. Горло сдавливает, подбородок ходит ходуном. Я соскучилась… Боги, как я соскучилась за эти дни!

Бросаюсь в ее объятия. Бабушка крепко прижимает меня к себе, гладит по голове и тихо плачет вместе со мной.

Сзади слышу тяжелые шаги. В дом заходит дедушка Макар.

Застывает на пороге, глядя на нас. Он так изменился за эти дни!

Осунулся, под глазами мешки, а морщин на лице будто стало больше.

– Неужели это все из-за меня? – проносится в голове горькая мысль.

Дед лишь молча подходит и опускает большую ладонь мне на плечо. Повисает тишина. Но в ней нет тяжести. Только тепло…

– Я там обед приготовила, супчик с мясом, – шмыгает носом бабушка, утирая слезы. – Ева, оставайся на обед. Что скажешь?

– Хорошо, бабуль, – соглашаюсь.

Мы переходим на кухню, и я сажусь на своё привычное место.

Поначалу разговор как-то не клеится. Мы молча едим, переглядываемся.

Постепенно напряжение отступает.

Однако молчать больше нельзя. Я должна вскрыть этот нарыв. Откладываю ложку, делаю глубокий вдох.

– Я не злюсь на вас, честно, – тихо говорю. – Но мне нужно знать правду. Кем был мой отец? Что с ним случилось? Расскажите, прошу!

Дедушка тяжело вздыхает, сцепляя пальцы в замок на столе.

– До встречи с Красновым наша Анечка была совсем другой, Ева. Яркой, красивой, уверенной в себе волчицей. Да, она любила городскую жизнь, но и деревней никогда не пренебрегала, старалась строго соблюдать наши традиции. Потом она встретила Краснова, вышла за него, родила Владу. Регулярно приезжала к нам в гости, привозила дочку. Но однажды, когда Краснов уехал в очередную командировку, на пороге их загородного дома появился дикий волк. Изувеченный, истекающий кровью, едва живой. Анна знала, что если Краснов найдет его, то убьет. Она тайно посадила раненого в машину и привезла к нам в поселок.

– А наши альфы… Влас, Савва, Демьян – они знали его? – перебиваю, затаив дыхание.

– Нет, внучка, они тогда в наших лесах еще не жили, – качает головой дед.

– Аня осталась здесь, – подхватывает бабушка. – Выхаживала его днями напролет, не отходила от постели.

– А где в это время была Влада?

– Дочка гостила в городе, в стае Краснова, с его родителями, – объясняет она. – В общем, пока Аня ставила дикого на ноги, между ними вспыхнула страсть. Да такая сильная, что дочь решилась подать на развод. Она призналась, что Краснов – чудовище. Он изменял, издевался… А тот волк… Руслан. Он любил твою мать до беспамятства, дышать без нее не мог.

– Они были истинной парой? – шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы.

– Нет, Ева, – отвечает дед. – Метки у них не было. Но их любовь… Она была настоящей.

Он делает паузу. Словно собирается с духом. А я понимаю, что сейчас будет самая тяжелая часть рассказа. И самая важная…

– Но когда пришло время ехать в город и подавать документы на развод, Руслан вдруг бесследно исчез. Оставил записку, что безумно сожалеет, но не может позволить себе втянуть ее в дикую жизнь и лишить семьи. Анна нашла ее вечером, когда он не вернулся с охоты. Она всю ночь бегала по лесу. Звала его, выла от боли… Но Руслан оставил ее. А наутро за ней приехал Краснов. Они о чем-то очень долго говорили за закрытыми дверями, после чего Аня молча собрала вещи и уехала с ним.

Боги… Мама…

– А я собрал наших волков и начал прочесывать лес, пытаясь найти Руслана, – продолжает дедушка. – Потому что не верил, что он бросил ее. Дикие волки – самые верные существа на свете.

– И… – уже почти шепчу, впиваясь пальцами в подол сарафана.

– Мы нашли его спустя два дня на самой окраине леса. Бездыханное тело на дне оврага. Он был отравлен… Мы похоронили его на нашем кладбище, со всеми почестями. А через месяц Анна позвонила мне и сказала, что беременна. Тая сразу поняла, чей это малыш. По срокам все сходилось.

Бабушка закрывает лицо руками, тихо всхлипывает.

– С тех пор Анечка изменилась. Перестала улыбаться, привозить к нам Владу. Стала холодной, отрешенной, будто мертвой внутри. Влада росла копией отца. Ей все позволяли. С самого детства она издевалась над тобой, маленькой, а мать даже смотреть на тебя не могла – ты слишком сильно напоминала ей погибшего Руслана.

– Но он же погиб… Неужели мама не пыталась найти убийцу?! – выпаливаю.

– Она даже слушать о нем не хотела… Мы с Макаром неоднократно умоляли отдать тебя нам на воспитание! Но Краснов запретил. Он все эти годы срывался на тебе, издевался, глумился, мстил покойному дикому волку через тебя, беззащитную кроху…

По щекам обильным потоком текут горькие слезы. Грудь разрывает от страшной, невыносимой боли. За себя, папу… И за маму.

Но вместе с этой болью ко мне приходит осознание. Самое важное в моей короткой жизни.

Я – дикая. По-настоящему дикая. Не бракованная или испорченная, как внушал мне Краснов.

Я такая же, как мои альфы!

Метка на животе вспыхивает приятным огнем. Словно радуется, что я наконец-то принимаю ее полностью.

– А можно… увидеть его могилу? – стирая слезы с щек, тихо прошу. – Могилу папы?

– Я обязательно свожу тебя туда, внучка, обещаю, – твердо говорит дедушка.

– Спасибо вам. За обед и… за правду, – поднимаюсь из-за стола, собираясь уходить.

Бабушка вскакивает следом, с надеждой заглядывает мне в глаза.

– Ева… Родная… Может, ты вернешься к нам? Хотя бы пока все не улеглось? Здесь тебе будет спокойно.

Смотрю на бабушку и дедушку. Я благодарна им. Но мой мир больше не будет прежним. Я хочу найти себя… Понять, кто я такая. Узнать границы своей силы.

Какая-то темная часть меня поднимает голову. Но я больше ее не боюсь. Это я… И я отомщу за своего отца.

– Нет, бабуль. Теперь я ясно вижу свой путь. Понимаю, почему всю жизнь чувствовала себя лишней. Впервые я осознаю свое место… И оно рядом с ними…